Свет просвещения. Визит в Смольный

Санкт-Петербург, 1774 год. Утро выдалось ясным и морозным — снег хрустел под колёсами кареты, украшенной золотыми гербами. Прохожие дышали с трудом: воздух обжигал лёгкие и вырывался белыми клубами.
Екатерина II, облачённая в парадное платье из тёмно синего бархата с серебряным шитьём и накинутую на плечи свободную горностаевую мантию ехала в Смольный институт благородных девиц — первое в Европе светское женское учебное заведение. Голову императрицы украшала малая корона, усыпанная жемчугом.
Рядом с ней сидел Иван Иванович Бецкой*, главный советник по делам просвещения, — худощавый мужчина лет шестидесяти с седыми бакенбардами и внимательным взглядом. Тёмно зелёный камзол с золотыми пуговицами и кружевным жабо подчёркивал его изящный вкус и благородство.
Карета плавно покачивалась, скользя по расчищенной дороге. За окнами мелькали заснеженные аллеи Летнего сада, купола церквей и фасады петербургских домов, украшенные к зимним праздникам.
— Иван Иванович, — обратилась Екатерина к Бецкому, — сегодня я хочу увидеть всё своими глазами: как учат, что читают, чему радуются юные воспитанницы. Пусть это будет неожиданно для всех.
Бецкой поправил кружевное жабо и осторожно ответил:
— Ваше Величество, они будут счастливы видеть вас. Но, признаться, некоторые могут оказаться не вполне готовы к столь высокому визиту… Например, в младших классах сейчас проходят основы каллиграфии — девочки старательно выводят буквы, но многие ещё допускают ошибки. Боюсь, зрелище может показаться вам… не слишком впечатляющим.
Императрица улыбнулась, её глаза заблестели.
— Тем лучше, — сказала она. — Я хочу видеть правду, а не показную красоту. Разве не в ошибках и трудностях проявляется настоящий прогресс? Если они пишут неровно — значит, учатся. Если спотыкаются в чтении — значит, осваивают новое.
Бецкой кашлянул, задумчиво погладил подбородок и неторопливо проговорил:
— Вы, как всегда, мудры, Ваше Величество. Но позвольте заметить: многие дворяне до сих пор считают, что женщине достаточно уметь вышивать и вести домашнее хозяйство. Они не понимают, зачем девице знать арифметику или географию.
Екатерина резко выпрямилась, в её голосе зазвучала твёрдость:
— Вот именно поэтому, Иван Иванович, мы и создаём такие институты. Не для того, чтобы угодить предрассудкам, а чтобы их разрушить. Умная женщина — это опора семьи, воспитательница детей, а порой и советчица мужу. Разве не так?
— Безусловно, — кивнул Бецкой. — Но сопротивление велико. Даже среди моих коллег есть те, кто полагает, будто просвещение — дело опасное, особенно для женщин.
— Опасное?! — Екатерина рассмеялась. — Напротив, опасно невежество. Оно порождает суеверия, жестокость, застой. А просвещение… — она помолчала, глядя в окно, где уже показался силуэт Смольного собора, — просвещение рождает надежду. И я верю, что эти девочки, когда вырастут, станут семенами, которые дадут добротные всходы по всей России.
Бецкой склонил голову:
— Ваши слова вдохновляют меня, Ваше Величество. Признаться, порой я теряю веру в успех нашего дела, но рядом с вами она возвращается.
— И это правильно, — Екатерина посмотрела на него с теплотой. — Мы делаем великое дело. И пусть сегодня кто то из девочек не так, как надо, напишет букву или ошибётся в подсчётах. Главное, что они учатся. А мы им в этом помогаем.
Карета замедлила ход, свернув к главному входу Смольного института. Императрица поправила мантию.
— Ну что ж, Иван Иванович, нам пора. Пойдём смотреть, как растут наши будущие просвещённые дамы, – решительно сказала она.
Лошади остановились у величественного здания Смольного. У входа гостей встречала взволнованная начальница института Анна Петровна – женщина средних лет в строгом сером платье с белым воротничком. Её причёска, выдержанная в духе эпохи, была предельно лаконична: волосы туго зачёсаны назад, у висков — несколько симметричных, туго завитых буклей, а на затылке — плотный, низко посаженный узел, перехваченный простой чёрной сеткой.
— Ваше Величество! — она склонилась в глубоком реверансе. — Для нас великая честь…
— Не нужно церемоний, — прервала её Екатерина. — Покажите мне, как живут и учатся ваши воспитанницы.
Они прошли по светлым коридорам, где пахло воском и свежей выпечкой. Из классов доносились голоса: где то пели хором, где то читали вслух по французски, а из музыкального зала лилась мелодия менуэта.
В одном из классов шёл урок арифметики. Девочки лет двенадцати сидели за длинными столами, склонившись над тетрадями. Серые камлотовые платья чуть выше щиколотки, белые передники со шнурками у ворота, пелеринки на плечах — всё было выглажено и накрахмалено до хруста. Время от времени кто то из девочек незаметно поправлял съезжающую пелеринку или одёргивал фартук, стараясь сохранить безупречный вид.
Молодая учительница в голубом платье с кружевными манжетами, объясняла задачу, медленно прохаживаясь по классу:
— Итак, если купец купил три аршина сукна по восемь рублей за аршин, а продал по десять, сколько он получил прибыли?
Екатерина остановилась у двери и жестом остановила Анну Петровну, которая хотела объявить о её приходе.
Румяная и курносая девочка подняла руку:
— Шесть рублей, Марья Ивановна!
— Верно, Маша, — улыбнулась учительница. — А теперь давайте запишем формулу…
Императрица шагнула в класс. Девочки замерли, потом вскочили и сделали реверанс.
— Здравствуйте, милые, — ласково сказала Екатерина. — Я слышала, вы хорошо считаете. А скажите мне: если в институте учатся сто девиц, и каждая должна получить по три книги, сколько книг нужно всего?
В классе на мгновение наступила мёртвая тишина, потом сразу несколько рук взметнулись вверх.
— Триста! — звонко ответила Маша.
— Отлично, — похвалила Екатерина. — А зачем, по вашему, нужно уметь писать, читать и считать?
— Чтобы вести хозяйство, — сказала другая девочка.
— Чтобы читать книги на других языках! — добавила третья.
— Чтобы быть полезными обществу, — тихо произнесла бледная девчушка с тонкими косичками.
Екатерина улыбнулась, подошла к ней и погладила по голове:
— Ты сказала самое главное. Образование — это не просто знания, это возможность сделать мир лучше. И я хочу, чтобы каждая из вас выросла умной, доброй и сильной женщиной, способной помочь другим.
После урока императрица осмотрела спальни — аккуратные кровати с голубыми покрывалами, общие столы для занятий, небольшую библиотеку. В столовой Екатерину угостили чаем с булочками, которые пекли сами воспитанницы.
Уже в карете, по дороге во дворец, Бецкой спросил:
— Что скажете, Ваше Величество?
— Я довольна, — задумчиво ответила Екатерина. — Вижу, что дело идёт. Но нам нужно больше таких институтов, больше учителей, больше книг. Просвещение — это не роскошь, а необходимость. Если мы дадим образование хотя бы половине девушек России, то через поколение страна станет совсем другой.
Она задумчиво смотрела в окно на заснеженные улицы Петербурга, и в её глазах светилась твёрдая решимость. Впереди было много дел: открытие народных училищ, поддержка учёных, создание новых учебных программ. Но этот день в Смольном укрепил её веру в то, что путь просвещения — самый верный путь для России…
***
В 1764 году был основан Смольный институт благородных девиц — первое в России и Европе государственное учебное заведение для девушек. Теперь дочери дворян могли получать всестороннее образование: изучать языки, математику, историю, музыку и танцы.
Вскоре, в 1765 году, открылся Александровский институт, расширивший возможности женского образования.
По губернской реформе 1775 года в каждой губернии появились Приказы общественного призрения. Они взяли на себя заботу о школах, больницах и приютах — впервые в России создавалась единая сеть учреждений социального обеспечения и просвещения.
В 1783 году была учреждена Российская Академия — центр изучения русского языка и словесности. Под руководством княгини Дашковой учёные начали работу над первым толковым словарём русского языка.
Устав народным училищам (1786 г.) положил начало единой системе школьного образования: в губернских городах открывались четырёхклассные училища, в уездных — двухклассные. Впервые образование стало всесословным: учиться могли дети дворян, купцов, мещан и даже государственных крестьян.
Указ 1783 года о «вольном книгопечатании» разрешил частным лицам заводить типографии. Это дало мощный толчок развитию издательского дела и распространению книг по всей стране.
При дворе активно поддерживались научные экспедиции — учёные отправлялись в Сибирь, на Кавказ, к берегам Каспия и Камчатки, изучая природные богатства и народы России. Екатерина лично финансировала эти
начинания.
Императрица вела переписку с Вольтером, Дидро и д’Аламбером, приглашала их в Россию, покупала их библиотеки, чтобы создать фундамент для будущих поколений российских учёных и писателей.
*Иван Иванович Бецкой — русский государственный деятель, видный представитель русского Просвещения, личный секретарь императрицы Екатерины II (1762–1779 г. г.).