21. Пустота и отчаяние...

Капитолина приходила в себя частями. Сознание вроде и возвращалось, но она какое-то время не могла вспомнить, где оказалась, и что происходит...

Хотя это в некоторой степени было отдохновением. Потому что даже короткое забытье лечило. В мыслях не было ни Петра, ни плена, ни...

О, боже! Он её ударил! Женщина дотронулась до щеки и память вернулась. Она заплакала, было, но решительно взяла себя в руки. Нечего раскисать. Абьюзер ещё пожалеет. Ох, как пожалеет...

Собственно, это уже произошло. Появился Пётр. Жалкий. С дрожащими губами. Похоже, осознал, как далеко отодвинулся от заветной "стокгольмской" цели. Такие женщины, как его Лина, рукоприкладства не прощают...

В руках у него была грелка. Наверное, со льдом...

Капитолина не стала манерничать. Взяла её и приложила к лицу. Щека нестерпимо горела. И глаз тянул. Видимо, фингал будет знатный...

Пётр, между тем, начал бормотать извинения. Практически плакал. Но, видя, что пленница не обращает на то никакого внимания, потихоньку начинал сердиться...

Довел себя до злобной гневливости, накричал ни о чём и убрался из комнаты. Хорошо, что лёд не отобрал. Хотя пообещал...

Она подошла к окну. Садится в авто. Хорошо. Можно все обдумать. Хотя что тут размышлять? Ничего хорошего её не ждёт. Вот уже и битие началось...

Капитолина ходила и ходила по дому. Запоминая планировку, фиксируя в памяти, возможно, полезные на потом мелочи...

Вернулся мучитель. Велел представить ему план их шедеврального романа. Через пару часов...

Капитолина села за стол, где лежала стопка бумаги. Взяла ручку. Писалось тяжело. Кто сейчас этим занимается? Надо требовать компьютер.

Однако, творческая личность взяла верх. Она вела её руку по бумаге и выводила пункты плана. По которому будет рождаться сие творение...

Петру замысел понравился. И он обещал купить писательнице хороший планшет. Дескать, ему (!) так удобнее контролировать работу будет...

Так день и закончился. И хорошего в нем было только то, что бедняга поняла: сюжет её бедствия пойдёт по плохому сценарию. Надо подготовиться. Хотя...

Хотя ночь прошла спокойно. Драчун, видимо, не решился явиться к ней в образе любовника...

Утром Капа, накрывая завтрак, обречённо размышляла о том, что человек ко всему привыкает. И вот она, битая и принуждаемая к литературному рабству, как ни в чём ни бывало, делает мучителю бутерброд с сыром.

Предупредил, гад, чтоб зелёный салат между слоями разного сыра лежал. И она послушно выполняет приказанное...

День был длинный и тошнотворный. Пётр потребовал, чтобы она не "надувала губы" и мило ему улыбалась. Потому что так или иначе будет выполнять все его желания и устремления. И лучше так. А не иначе. Как, мол, вчера...

Он выразительно посмотрел на заплывший глаз женщины...

Лина молча подошла к нему поближе. Чтобы как следует рассмотрел, что натворил. И тихо сказала:

-- Если ты ещё хоть раз до меня дотронешься, хоть с лаской, хоть с таской, ты очень пожалеешь о том, что родился на свет. Я пока не знаю, что придумаю и как это сделаю. Но даже не сомневайся, что сумею...

Пётр внимательно на неё посмотрел и весело расхохотался. Дескать, узнает наконец свою любимую. Мол, такую он и хочет иметь. Каждый день и каждую ночь. И предоставит ей и ласку, и таску. Как вести себя будет...

Капитолина, глотая слезы, пошла писать роман. Попомнишь, конечно, дедунюшка. Но когда и как?..

К вечеру у неё был удобный планшет. Мучитель не пожадничал. Дорогой купил. Эх, ей бы интернет. Она бы...

Чего нет, того нет. И писательница подумала, что надо, как советуют в анекдоте, расслабиться и получить удовольствие. От своего творчества.

Роман она будет сочинять в двух вариантах. Один для тюремщика, другой для себя. И для общественности. Если когда-нибудь автору удастся с той связаться.

Умница повеселела и приступила к работе. Так и пошло. Пока Пётр бывал дома, она готовила его вариант любовного опуса. А как только уезжал по делам, творила настоящий роман. О том, что с ней случилось и как она переживает плен...

;;;

Клава измучила себя терзаниями о том, что могло случиться с мамой. Одну за другой придумывала версии и отказывалась от них. В связи с отсутствием какой-либо информации...

Уже с утра начинала с нетерпением ждать вечера. Когда придёт Борис и начнёт рассказывать, что ему удалось сделать за день. Он, дорогой человечек, передал все свои дела напарнику, и полностью освободил рабочее время для поисков Капитолины. А про нерабочее и речи нет. Только спал несколько часов после того, как доложит новости школьной подружке.

Между прочим, на её диване в гостиной. Чтоб время не тратить на дорогу домой. Студентке строго-настрого приказал ходить на занятия в универ. И даже конспекты вечером проверял...

Хотя Клава и не помышляла о прогулах. С ума бы сошла, если б не учеба. На лекциях и семинарах она, в силу природной аккуратности и ответственности, занималась тем, чем положено, и потому отвлекалась от тревожных мыслей...

Кстати, в коридорах вуза иногда встречалась с Дмитрием Сергеевичем. И хладнокровно оценивая его, поражалась своим прежним к нему чувствам. Чужой ведь мужик. И спесивый какой-то. Вон как надменно, кивком, отвечает на её "здрасти". Ну-ну...

Держать все свои переживания внутри себя было трудно. Тем более что подружки теребили. Мол, что случилось? Почему молчишь? С кем беда?..

Хорошо хоть бабушка сходила в редакцию, где Филипп наврал ей с три короба о секретном задании Капитолины и скрытых источниках связи с ней. Успокоил. Дескать, не волнуйтесь, всё первая узнаете. Как только, так сразу...

Вот только уже и сам не очень верил, что новости будут точно хорошие...

Вечером, пообщавшись с вернувшимся Борисом, она долго не могла заснуть. Они сразу договорились, что он будет ей рассказывать только то, что точно разведает. Потому что, поделись он с подругой версиями, та такого напридумывает.

Клава согласилась. Знает она за собой такой грех. Но сегодня он вёл себя странно...

Начал расспрашивать о Петре. И девушка все-все ему рассказала. И как тот её почти замуж позвал, и то, что потом он в маму влюбился...

Остальное сыщик уже знал. Как пара отдыхала в Турции, как Капитолина вышла из машины и все такое прочее...

Вопреки сложившегося обычая не задавать лишних вопросов, на этот раз подружка заартачилась. Скажи да скажи, почему спрашиваешь...

Борис признался, что в кафе, где Пётр вроде как закусывал и разговаривал с Капитолиной по телефону после того, как она исчезла, одна из официанток, девица хваткая и умная, заметила кое-что двусмысленное в его поведении...

И мысли об этом не давали Клаве ночного покоя...

Как сморил её сон, она не помнила. Но утром обрадовалась тому, что смогла отдохнуть. И, сбросив ночной морок, оценила подозрения девчонки из придорожного кафе как ничтожные.

Ну, в самом деле, кто она такая, чтобы понять по поведению человека, беседующего по телефону, что тот устраивает спектакль на публику? Хотя...

Клава представила себе, что сама наблюдает за таким разговором. А ведь и впрямь.

Будь тогда Пётр озабочен пропажей любимой женщины, не изображал бы строгого отца и не тараторил бы без пауз. Ведь предполагалось, что собеседница отвечает? Значит, на её слова должно уйти время. А Петр его не давал...

Кроме того, свидетельнице показалось, что он больше был озабочен тем, слышат ли его окружащие, а не абонентка. И это создало у неё впечатление, что той не было на другом конце провода...

Конечно, для следствия эти показания совершенно не аргумент. Но...