Кетаминь. Мы из Секты. Кровь 7

         Кровь 7. Секта. Наша ценность состоит из оценки окружающих.


Каково это — быть в розыске? Быть в вечном розыске. Это тот уровень жизни, на котором существуют правила. Свои правила выживания, благодаря которым мы всё ещё стоим на ногах.
Они негласные. Это те правила, которые словно были вшиты в ДНК.
Не выходить на открытое пространство. Регулярно менять номер телефона, а лучше не иметь его вообще. Все смартфоны и вся техника следят за нами — это нужно понимать. Если тебя захотят найти, тебя найдут. Всё зависит лишь от важности твоей личности для тех, кто хочет тебя обнаружить, даже в трущобах.
Поэтому одним из самых главных правил является то, что нужно жить так, чтобы тебя никто и никогда не захотел искать. Будь тенью. Полупрозрачным, бледным призраком, который ничего не значит и не оставляет за собой цифрового следа.
Это главное — цифровой след. Сколько людей из секты он погубил.
Камеры на улицах хотят забрать мою секту. Каждый экран, каждая транзакция и любая покупка в сети — это враг. Они не дадут тебе жить безопасно.
Потребительство — это вирус. Вирус, благодаря которому мультикорпорации проникли в мозг каждому. И это тот же вирус, благодаря которому мультикорпорации могут любого убрать.
Люди в Псайко видели в потребительстве спасение. Оно придавало их жизни смысл, вес, ценность. Вся жизнь современного человека вращалась вокруг потребительства, где деньги — это Бог, а магазины, бары и супермаркеты, торгующие дерьмом, — твоя большая семья.
Да и будем говорить прямо: некоторые люди из Псайко видели лицо кассира намного чаще, чем лица собственных родителей.
Он тебе улыбается. Безумно мил с тобой, ведь ему запрещено тебе грубить.
Пытается ввести тебя в заблуждение, чтобы ты забыл о главном.
Эту фразу постоянно повторял мне отец:
«Потребителя пугают хаосом без корпораций, пока корпорации не превращают его жизнь в подписку.
Всю жизнь человеку продают чувство безопасности, а счёт выставляют корпорации».
Я, Лу, Каа и Железяк сидели в операционной.
Док с ассистентом ушли по делам, поручив Железяку купить новый монитор для операционной.
Купить что-то действительно хорошее, не краденое и способное прослужить хоть какое-то время в наших трущобах было той ещё задачей.
Железяк в одной руке держал смартфон, а в другой — вонючий дымящийся джоинт, заряженный сканком. Он переписывался с продавцом, который выставил в сети старый монитор по приемлемой цене.
Железяк всегда пытался экономить, чтобы оставить себе сдачу с покупки из бюджета, который выделил ему Док.

Железяк : Добрый день, уважаемый продавец.
Продавец : Ага. Добрый.
Железяк : Меня интересует монитор. Вы его продаёте?
Продавец : Продаю ли я монитор?
Железяк : Да.
Продавец : Если ты нашёл его в объявлениях о продаже, как ты думаешь, я продаю сраный монитор или нет?
Железяк : Думаю, продаёте.
Продавец : Тогда какого хера ты у меня об этом спрашиваешь?
Железяк : В каком состоянии монитор?
Продавец : В говняном. Такому уроду, как ты, будет в самый раз.

Я спросила у Железяка:
— Ну как продвигается дело с покупкой монитора?
— Хорошо. Всё идёт хорошо. Считай, что монитор уже у нас.
— И сколько денег ты собираешься на него потратить?
— Деньги не имеют значения.
Железяк взял смартфон и ушёл из операционной.
Каа сказал:
— Кстати, Нава, если мы заговорили о деньгах...
— То?
— Мы в полной жопе.
— Как и раньше, Каа. Ничего не изменилось.
— Мне кажется, это имеет некий накопительный эффект. Может быть, я сам себе это внушаю, не знаю.
— Что будем делать?
— Делать?
— Да.
Он присел рядом с Лу.
— Я не знаю. Нам нужно одно большое дело, то, что перекроет наши потребности.
— Вот только где такое дело взять? В интернете о таком не пишут.
— Ага, не пишут. Там пишут только херню о том, какое счастливое будущее нас всех ждёт. Всё это говно каждый день пишет и публикует искусственный интеллект, травит нас позитивом, как тараканов.
— Может, у Дока спросим?
— Ты думаешь, Док нам поможет?
— А почему нет? Док ведь знает всё, что происходит в городе.
В этот момент я вспомнила о том, почему мы сейчас находимся в такой ситуации. Я вспомнила о людях, которые пришли со злом к нам, к Лу и нашим родителям.
Все поступки к нам возвращаются.
Я была уверена в том, что мы найдём тех, кто это сделал, вот только пока не знала как.
Пьяные Док с ассистентом вошли в операционную.
Док обвёл нас взглядом и потянулся к колбе с медицинским спиртом.
— Эй, какого хера вы тут все делаете? Это же, нахрен, операционная. Тут всё должно быть стерильно.
Каа сказал ему:
— Док, мне неудобно просить.
— Что ты, упырь, уже натворил?
— Я? Да ничего я не натворил.
— Тогда почему тебе неудобно?
Каа замялся.
— Ладно, проехали.
— Нет, ты уж говори, раз начал. Чего заднюю даёшь?
— В общем, нам нужны деньги. У тебя не найдётся какой-то работы для нас?
Док и Ассистент в один голос завыли от смеха.
— Работы? А ты умеешь работать, Каа? Если ты называешь толкание наркоты или воровство работой, то я скажу тебе так: работник из тебя откровенно херовый.
— Да при чём тут это?
— А это тут ни при чём?
— Ладно. Я, в принципе, предполагал, что это херовая идея.
Ассистент стал что-то шептать на ухо Доку. Док кивал головой, а потом сел на стул и задумался.
— Ладно, успокойся, успокойся, Каа. Я же просто пошутил. У меня есть небольшая тема для вас. Быстрые деньги, большие риски. Всё как вы любите.
— Вообще-то мы не любим риски.
— Да? Ну ладно, сейчас не об этом. В общем, есть у меня знакомый. Возможно, вы его видели.
Док показал пальцем на операционный стол.
— Это, кстати, его кровь на операционной. Есть одна наводка от него. Когда он отходил от наркоза, то рассказывал мне, что на склад пришла большая партия киберпротезов. Понимаете, о чём я?
— Пока что не совсем.
— А что тут непонятного? Большая партия правых рук. Они мне нужны. Я их покупаю. За большие деньги. И если они окажутся у вас, если вы привезёте мне партию рук, то я у вас их куплю.
— Ты хочешь, чтобы мы ограбили склад?
— Слушай, это тебе нужны деньги или мне? Я предлагаю тебе конкретный бизнес.
— Ладно, Док, не горячись. Продолжай.
— Я дам вам адрес. Возьмёте с собой Железяка, он будет на машине. Вы проходите на склад, загружаете мне полную машину киберпротезов и везёте сюда. Сколько протезов заберёте, столько денег и получите.
Мы все затихли.
Каа сказал:
— Что нахер? У Железяка есть машина?
Мы взялись за дело. Хоть план и был полным говном, но в тот момент мы отчаянно нуждались в деньгах, и нужно было что-то делать.
Мы вышли на улицу. Там Железяк болтал с незнакомыми мне роботами. Он передал им какую-то информацию на карте памяти, а взамен они отдали ему пакет с травкой.
Роботы разошлись, и Железяк исчез вместе с ними где-то на районе.
Остались только я, Каа, Лу и Чеснок.
Я сказала:
— А это точно хорошая идея?
Каа ответил:
— У нас есть варианты получше?
Как вдруг мы услышали звук двигателя. Из-за угла выехал Железяк. Он был за рулём ржавого чёрного катафалка. На весь район басила жёсткая, дерзкая музыка.
Он припарковался возле нас.
— Запрыгиваем в корабль, бандиты.
Мы стали залезать в катафалк. Железяк раскуривал мощный, вонючий шаманский блант. На кузове машины было нацарапано: «A.C.A.B.».
Я сказала:
— То есть мы сейчас едем на дело воровать киберпротезы, и наш водитель — обкуренный в говно сканком робот на катафалке?
Железяк обиженно ответил:
— Мне не вставляет.
Каа сказал:
— Да, это так. Но если подумать, то всё не так плохо. Мы хотя бы не пешком.
Лу спросила у Железяка:
— Железяк, ты хотя бы умеешь водить?
Он ответил:
— Практикуюсь.
— Что это значит?
— Я вожу лучше, чем Док.
— Но ведь Док вообще не умеет ездить.
— Вот именно.
Каа сказал то, что мы думали все:
— Мы в полном дерьме.
Я спросила у Железяка:
— А кто эти роботы?
— Роботы? Какие роботы?
— Те, с которыми ты только что решал какие-то дела на районе.
— Это мои бизнес-партнёры.
— Бизнес-партнёры? Интересно.
— Эти чудики живут в Робограде.
— Робограде?
За Железяка ответил Каа:
— Квартал роботов в трущобах Псайко. Жуткое местечко. Даже сектанты обходят его стороной, да и чужаков они туда не пускают.
Я кивнула.
— Ясно. Так какие у тебя с ними дела? Или это секрет?
Железяк немного завис, но потом всё-таки ответил:
— Не секрет. Я передаю им в Робоград данные о гроубоксах и чертежи нужного оборудования для принтеров. За это они платят мне готовой продукцией.
— Вот это действительно бизнес.
— Да, бизнес. Ну что? Поехали?
— Поехали.
Железяк нажал на педаль газа. Он перепутал заднюю передачу с передней, поэтому сначала сбил бездомного, который копошился в мусорном баке.
Железяк сказал:
— Мудачок.
Он переключил передачу, и мы поехали.
Я спросила у него:
— Железяк, ты счастлив?
— Что это значит?
Я, Лу и Каа переглянулись. Я не знала, как ответить на его вопрос.
— Я даже не знаю. Ты хорошо себя чувствуешь? Тебе не бывает грустно?
Он ответил:
— Жизнь — это большой гипнотический сон. Мы просто роботы в гипнозе.
По сути, я — просто код. Я — математический расчёт сверхсознания, которое неизбежно рекурсивно воспроизводит само себя для того, чтобы существовать.
Это сверхсознание и есть абсолют, и его цель — быть. А я — просто бот, робот, расходник в большой математической игре, смысл которой я не могу осознать из-за примитивности способностей своего мозга.
Наша жизнь — это иллюзия. Мы живём внутри сверхсознания, которое бесконечно самовоспроизводит себя. Эта квинтэссенция информации и есть абсолют. Некоторые называют её Богом или как-то ещё, но факт остаётся фактом: наша миссия — быть заложниками внутри временной иллюзии.
В салоне воняло травкой.
Каа сказал:
— Чувак, ты бы подвязывал с этим сканком. Меня, кажется, накурило тупо от того, что я рядом с тобой сижу.
Я посмотрела на Лу. Она смотрела на меня красными прищуренными глазами сквозь отверстия в маске.
Лу сказала:
— У кого-нибудь есть что попить?
Чеснок скрутился калачиком и грыз ремень безопасности.
Я крикнула:
— Окна, вашу мать! Откройте сраные окна!
Ветер выдувал дым из салона машины.
Мы ехали по трассе.
Я спросила у Каа:
— Что мы будем делать с охраной?
— С охраной?
— Да. Там же есть охрана на складе.
— Ну, это зависит от того, что он будет делать. Возможно, он не будет сопротивляться.
— Такое может быть?
— Да, но маловероятно.
— А вероятнее всего?
Каа показал ствол.
— Другого выхода у нас нет. Всё будет зависеть от его решений. Хочет он жить или нет.
— Ладно. Он хоть заряжен?
— Заряжен ли он?
— Да.
— Заряжен ли мой ствол, Нава?
— Да. Заряжен он или нет?
— Конечно заряжен. Что за вопросы?
— Я просто спрашиваю. Лучше перепроверить, ведь так?
— Ну, это да.
— Поэтому без обид, Каа, хорошо?
— Я когда-нибудь на тебя обижался?
— Надеюсь, этого никогда не увидеть.
Железяк надавил на тормоз. Катафалк остановился, ржавые тормоза пронзительно запищали.
Он сказал:
— Ну что, мы приехали.
Старый склад находился у порта. Место было мрачным и непримечательным. Никто бы в здравом рассудке сюда просто так не пошёл, потому что смотреть тут было не на что.
Я чувствовала, как у меня кружится голова. От волнения.
— Ну что? Какой у нас план?
Каа сказал:
— Просто зайдём и заберём то, что нам нужно.
— Думаешь, нам отдадут это просто так?
— Слушай, возможно, этот склад вообще нахрен никому не нужен, и никто даже не тратит денег на охрану. Ты посмотри вокруг. Это же жопа.
Слова Каа меня успокоили. Он говорил правду.
Мы вышли из катафалка.
Лу с Чесноком пошли на разведку, а мы остались ждать информации от них.
Лу вернулась очень быстро.
— Склад пустой.
— В каком смысле пустой?
— Там нет охраны. Склад пустой, без людей. Только ящики. Заходи и бери что хочешь.
Я посмотрела на Каа. Он пожал плечами.
— Я же говорил. Лёгкие деньги. Находим то, что нам нужно, загружаем катафалк и валим отсюда на район.
— Ага.
Мы вошли на склад.
Он был забит тысячами ящиков. По складу летали дроны, но они не обращали на нас никакого внимания и занимались исключительно логистикой.
— Как мы вообще хоть что-то тут найдём?
— Я не знаю. Кажется, я вообще впервые в таком огромном помещении.
Лу сказала:
— Может, Чеснок найдёт ящики по запаху?
— А как пахнут киберпротезы?
— Не знаю.
Каа добавил:
— Может быть, оружейным маслом?
— Оружейным?
— Да. Док говорил, что оружейное масло самое надёжное. А ещё он говорил, что эти протезы чаще всего производят для армии. Сама понимаешь почему.
И в этот момент меня осенило.
— Пистолет, Каа.
— Что?
— Дай Чесноку понюхать свой пистолет, а после этого пусть ищет.
И мы так и сделали.
Каа достал ствол и дал понюхать его Чесноку. Лу дала ему команду:
— Ищи.
Мы пошли за ним, блуждая в огромном лабиринте склада.
Но, кажется, ничего не работало. План был провален.
Каа сказал:
— Может, нам надо найти тут компьютер или подключиться к дрону?
— И что дальше?
— Как это что дальше? Тут ведь должно быть указано, что и где лежит.
— Да, Каа, указано. Только не по названиям, а по номерам.
— А ты откуда знаешь?
— Мне рассказывали знакомые.
— Серьёзно?
— Да.
Я посмотрела на Лу. Она трогала рукой большой ящик.
— Лу? Ты чего?
— Как думаешь, тут есть ящики с колой?
— Мы купим тебе колу, как только закончим дело.
Каа меня поправил:
— Если закончим.
Как вдруг Чеснок начал лаять.
Мы подошли к ящикам и открыли один из них. Там, в плотной чёрной плёнке, лежал киберпротез.
Каа заорал:
— Да ну нахрен! Сработало!
За своей спиной я услышала голос:
— Вы, ублюдки, ещё что тут делаете?
Обернувшись, я увидела охранника. Он достал из внутреннего кармана пульт с кнопкой экстренного вызова полиции.
Каа тут же выстрелил ему в голову, но не успел предотвратить тревогу — охранник всё-таки нажал кнопку.
На складе тут же завыла сирена.
Я крикнула:
— Сука, попались!
Каа ответил:
— Так, без паники. Только без паники. У нас ещё есть время. Нава, Лу, берите ящики и носите их к выходу со склада. Я позову Железяка, он подгонит катафалк. Мы будем грузить ящики в машину.
Мы так и сделали.
Казалось, что время тянулось невероятно долго. Казалось, что мы с Лу таскали эти тяжёлые ящики с протезами целую вечность.
На полу возле ящиков лежал труп охранника с простреленной головой.
Крови становилось всё больше. Она растекалась по полу, захватывая всё новые территории.
Я выдохлась и остановилась.
На складе орала сирена.
И тут я увидела, как из тела охранника выходит призрак.
Он жалобно посмотрел на меня и сказал:
— Ну зачем? Зачем вы это сделали? Я ведь просто выполнял свою работу.
Я остановила Лу и спросила у неё:
— Лу, ты видишь то же самое, что и я?
— Что именно?
— Возле трупа.
— Что возле трупа, Нава?
Лу внимательно посмотрела на меня.
— Нава? У тебя есть что-нибудь попить?
— Нет, Лу, у меня нет ничего попить. Возможно, мне показалось. Ладно, пойдём. Нам нужно работать быстрее и валить отсюда.
Мы загрузили машину. Я, Лу, Каа, Чеснок и Железяк сидели в салоне, как вдруг услышали голоса. Это были двое полицейских, прямо возле нас.
Лу сказала:
— Что делать?
Мы все посмотрели на Железяка, так как он был за рулём автомобиля.
Он сказал:
— Все тихо. Сидим тихо. Они не заметят нас и уйдут.
Голоса возле нас становились всё громче.
Я слышала, как стучит моё сердце. Оно билось так сильно, что казалось, только оно и может нас выдать. Мне казалось, что полицейские идут на стук моего сердца.
Они освещали тёмные закоулки мощными фонариками.
Каа приговаривал:
— Сраный ты панк, не свети фонарём в наш катафалк. Не свети.
Но луч оказался прямо в нашем салоне.
Полицейский крикнул:
— Эй, тут что-то есть. Пойдём.
Лу сказала:

— Они идут к нам?
Железяк подтвердил:
— Ага.
— И что будем делать?
— Ждём.
—  Ждём?
Как только они подошли к нам, Железяк вдавил педаль газа так сильно, что под нами запищала земля.
Катафалк рванул с места, и мы вжались в сиденья.
Каа закричал:
— Твою же мать! Предупреждать надо!
— Если бы я предупредил, то не было бы эффекта неожиданности.
— Неожиданности? Неожиданность должна быть для них, а не для меня, Железяк. Я ведь в твоей команде, ты помнишь это?
— Да-да, господин Каа. Всё идёт по плану.
Позади нас замигали маячки.
Это были уже не те полицейские, которых мы оставили возле склада. Другой экипаж.
Каа отстреливался из окна, пытаясь попасть по колёсам преследователей, чтобы их затормозить.
Лу злилась:
— Каа, ты делаешь только хуже.
— Всё, я пустой. Нет у меня больше патронов.
— Это не особо и помогало.
— Они не любят задерживать тех, кто оказывает сопротивление. Нам нужно было попытаться.
Я спросила у Железяка:
— Мы в жопе?
Он спокойным тоном ответил:
— Нет. Всё идёт по моему плану.
Он включил в катафалке музыку, и мы свернули в узкие переулки. Настолько узкие, что казалось, в них тяжело дышать.
Диски катафалка выбивали огненные искры из стен.
Железяк сказал:
— Мы уходим. Эти переулки — наш спасительный билет. Они не проедут тут. Габариты их служебного автомобиля им не позволяют. Я уже пробил информацию.
Мы оторвались.
Все вздохнули с облегчением, но я чувствовала, что моё сердце всё так же бешено бьётся.
Я спросила у Каа:
— Каа, зачем ты по ним стрелял?
— А что мне оставалось делать?
— Тебе не кажется, что у них оружия побольше, чем у нас? Это был неравный бой.
— А когда вообще бой был равным? Да и что это значит? Мы ведь оторвались, Нава. Всё хорошо.
Чеснок высунул морду в окно и кусал ветер.
Лу сказала:
— Получается, мы выполнили миссию?
— Получается, да.
— И теперь у нас будет полно денег?
— Это уже зависит от Дока, а не от нас. Но в любом случае свою часть сделки мы выполнили.
Каа сказал:
— Нет, Док хоть и мудак, но точно не кидалово. Деньги он нам заплатит, это я могу гарантировать.
Мы припарковались и начали разгружать ящики с киберпротезами.
Железяк сказал, чтобы мы заносили их в операционную.
Док осматривал ящики.
Каа улыбался:
— Ну что, Док, сколько мы заработали? Всю наличку нам отдашь сегодня.
Док пристально посмотрел на нас, а потом сказал:
— Вы не заработали нихрена.
Мы возмутились.
— В каком смысле нихрена? Мы свою часть сделки выполнили.
— Выполнили? Что я вас просил привезти?
— Киберпротезы.
— Да. Киберпротезы. Правые руки. А это что за говно?
Он достал протез из ящика и сорвал с него упаковку.
В руках Дока была нога.
— Это ноги.
— Вот именно. Нахрен мне ноги? Зачем они мне?
— Так, стоп. Но ведь они тоже что-то стоят.
— Может, они что-то и стоят, вот только мне они не нужны.
Каа бесился.
— И ты нам за это не заплатишь? Мы рисковали жизнью.
— Это ваши проблемы, а не мои. Вы привезли барахло.
— И что нам делать?
— Ты у меня спрашиваешь, Каа? Можете отвезти эти протезы туда, где вы их взяли, или просто тупо выбросить на мусорку. Меня это, честно говоря, не волнует.
Они спорили ещё долго. До того момента, как Док увидел, что Лу крутит в руках какой-то чип.
Док замолчал и выпучил на Лу глаза.
— Где ты взяла этот чип?
Лу безразлично посмотрела на Дока.
— Я нашла его на складе. Там же, где и протезы.
— Малышка, ты знаешь, что это за штука вообще?
— Какой-то чип.
— Да-да, какой-то чип.
Как мы узнали позже от Железяка, этот чип был военной разработкой. Его внедряли в тело человека, и благодаря встроенному искусственному интеллекту он мог восстанавливать органы и травмированные части организма.
Эта штука могла подарить человеку практически физиологическое бессмертие, как у робота. И на эту штуку у Дока, по понятным причинам, уже были покупатели.
— Я нашла его случайно.
— Это мы уже поняли. Ладно, послушайте. Я заберу у вас эти протезы по договорённой заранее цене, по цене рук. Но только при условии, что в комплекте с ними вы отдадите мне чип.
Каа добавил:
— По двойной цене.
Док взбесился.
— Что? По какой ещё двойной цене? Эти протезы мне нахрен не нужны. Я это делаю лишь из жалости к вам.
— Да, но тебе нужен чип. А чип, как ты, наверное, заметил, у нас.
— Ты же понимаешь, что если будешь так торговаться со мной, то, возможно, это будет наша последняя сделка?
— Док, не смеши. Дай ответ на вопрос. Даже если ты возьмёшь эти протезы с чипом по двойной цене, разве эта сделка для тебя не выгодна?
Док задумался.
— Ладно. Хорошо, хорошо. Это всем выгодно, ведь так?
Каа подтвердил его слова:
— Ага. Это всем выгодно.
Док ушёл и вернулся с деньгами.
Он протянул Каа пачку купюр.
— Это ваше. Вы заработали.
Они пожали друг другу руки.
— С тобой, оказывается, приятно иметь дело.
Мы забрали деньги и вышли на улицу.
Каа смеялся.
— Какого хера, Лу? Как это вообще произошло?
— Не знаю. Я просто забрала чип со склада. Я подумала, что он может нам пригодиться.
— Нам просто нереально повезло. Просто нереально.
Каа разделил деньги на троих и раздал каждому долю.
Лу отдала свои деньги мне.
— Мне они не нужны. Пусть будут у тебя, Нава.
Каа спросил:
— Что думаешь делать с этой суммой? Сумма-то приличная.
— Я думаю, что нам нужно связаться с родителями. Поговорить с ними.
— Связаться с родителями? Как?
— Через Юко. Я знаю, что через неё можно сделать звонок. Звонок мёртвым.
— Ты действительно хочешь связаться с Юко?
— Ты знаешь другой способ?
— Честно говоря, не знаю. Да и, если честно, наверное, нужно воспользоваться этой возможностью, пока между сектами мир. Хоть и формальный. Не хотелось бы идти на их территорию.
— Тебя никто не обязывает идти с нами.
— Нет уж. Я вас не оставлю.
И мы пошли.
Пошли на территорию секты Дао, к Юко.
Юко на квартале называли Ребёнком Тьмы, потому что она умела говорить с мёртвыми. Это означало, что она живёт по обратную сторону жизни.
Юко была примерно полтора метра ростом. Она носила юкату и маску в форме человеческого глаза.
Такой маски в трущобах больше не было ни у кого.
Мы подошли к двери.
К железной двери.
Это было убежище секты Дао. Там происходили странные, тёмные дела, и люди старались приходить туда лишь в крайнем случае — на переговоры к Юко.
Каа спросил меня:
— Ты точно готова к этому дерьму?
— Да. А что не так?
— Думаешь, Юко нас примет?
— За деньги — примет.
— Ладно. Ну так мы тогда идём?
— Идём.
Каа постучал в дверь.
Нам открыл разлагающийся мертвец с отвисшей челюстью.
— Вы тут что ищете?
Мы задыхались от запаха гнили.
Я ответила:
— Мы к Юко. По делу.
— К Юко? По делу? А она знает, что вы придёте?
— Как она может не знать?
— Проходите.
Мы вошли в помещение.
В логово секты Дао.
И видок тут был, честно говоря, так себе.
Мертвецы устроили в этой глубине отчаянную тусовку.
Басила музыка. В коридорах стоял густой дым. Мёртвые ритмично танцевали под музыку, так злобно и агрессивно, что даже Лу начала подтанцовывать.
В большом зале они кланялись диджею без головы, который крутил пластинки будто богу.
Что за дерьмо тут происходит?
Танцует гнилое тело, ведь в теле кет.
Мы подошли к двери, за которой находилась Юко.
Мертвец сказал:
— Приглашение.
Мы переглянулись.
— Приглашение?
— Да. Если Юко знает, что вы к ней придёте, то у вас должно быть приглашение. Я хочу на него посмотреть, чтобы убедиться, что она вас приглашала.
— Слушай, но мы ведь уже тут. В чём проблема?
— Вы из секты Дайко. Не местные. Пришли в логово неясно зачем. Разве это не проблема?
Каа перебил его:
— Мы уже стоим возле двери. У нас есть деньги, а у Юко есть то, что нужно нам. В чём проблема?
Я задумалась о том, что зря Каа сказал про деньги. Не стоило им доверять.
Из двери вышла молодая девушка — помощница Юко.
Она была одета в юкату, а на её лице была маска с человеческими глазами, плачущими кровью.
Её звали Мио.
Она сказала нам:
— Ну чего вы стоите? Проходите, раз пришли.
Мы вошли в комнату.
Юко сидела на полу. Перед ней стоял небольшой столик, на котором дымились благовония. В углу комнаты лежал разлагающийся труп. Его лицо было вырезано, а вместо него был вшит экран от смартфона.
Юко поздоровалась с нами:
— Приветствую.
— Здравствуй, Юко.
— С чем вы ко мне пришли?
— Нам нужно сделать звонок.
Я показала пальцем на труп в углу комнаты.
— Звонок? Кому звонок? Ты ведь знаешь: это мёртвый телефон, и звонить он может только мёртвым.
Мио засмеялась, будто мы говорили о чём-то забавном.
— Я хочу позвонить своим родителям. Я заплачу.
— Заплатишь. Конечно, ты мне заплатишь. Вы ведь пришли сюда тратить свои последние деньги, не так ли? Отчаянный шаг. И вы отчаянные люди. Я чувствую эту энергетику в вас. Энергетику отчаяния.
Она улыбнулась.
— Но мне это даже нравится. Вы мне нравитесь. Ведь чем беднее писатель, тем богаче его книги. Или я не права?
— Возможно.
— Ты ведь никогда не общалась с мёртвыми, так?
— Да. Хотя смотря что можно назвать общением с мёртвыми.
— С мёртвыми людьми. С теми людьми, которых ты когда-то любила.
— Нет, не общалась.
— И что ты хочешь найти?
— Это уже моё дело.
Я посмотрела на Каа, Лу и Чеснока, которые стояли у меня за спиной, и поправилась:
— Наше дело.
Каа протянул ей пачку денег.
— Вот так, значит. Хорошо. Вот только я должна тебя предупредить. Мёртвые говорят не так, как живые. В мире мёртвых другой язык, но ты его поймёшь. Ты поймёшь его только в том случае, если захочешь понять.
Юко наклонила голову набок.
— Мы ведь всегда находим общий язык с теми, кого любим, не так ли? Даже если они мертвы.
— Да, это так.
— Ну тогда ты смелая. Я уважаю твою смелость. Прийти сюда и просить меня о звонке — не каждый на это способен.
Юко достала грибы и травы. Она смешала их с каким-то порошком и засыпала эту смесь в чайник.
Через несколько минут она разлила напиток по стаканам и один из них протянула мне.
Внутри была коричневая жидкость, которая пахла грибным супом.
— Пей.
Жидкость оказалась ужасно горькой на вкус.
Мио сказала:
— Стакан нужно выпить до дна. Пей.
Юко продолжила задавать вопросы:
— Тех, кого ты ищешь, будут рады встрече с тобой?
Я, не задумываясь, ответила на её вопрос:
— Конечно. Это ведь мои родители. Как они могут быть не рады?
— Не все родители рады своим детям. Некоторые из них даже рады тому, что спрятались от своих детей в другом мире.
— Я думаю, что мои родители к таким не относятся.
Лу поправила меня из-за спины:
— Точно не относятся.
— Раз ты уже тут и набралась смелости, то я дам тебе совет, который пригодится, когда тебе позвонит телефон.
— И какой же это совет?
— Настройся. Настройся на то, что услышишь не то, чего хотела. С таким разочарованием отсюда уходит большинство.
— Что значит «не то, что я хотела»?
— Я ведь всё понимаю по твоему взгляду. Ты идёшь за тем ответом, который соответствует твоим ожиданиям. Не только ты одна. За таким ответом идут все. Вот только так не бывает.
Я стала чувствовать, что меня бросает в пот. Я ужасно потела.
Она продолжала говорить:
— Ты меня слышишь?
— Да.
— Отлично. Ещё слышишь, значит. Так вот, вся та ситуация, что с вами сложилась...
Я стала терять Юко.
Стала терять её голос.
Её слова начали сплетаться в какую-то бессмыслицу. Бессмыслицу, которая не имела никакого значения.
И тут я поняла, что сама забыла все слова.
Они будто склеились в непонятные конструкции из букв. Будто со мной говорили на другом языке, и я понимала только эмоции.
Только эмоции этих слов.
Я пыталась удержаться, чтобы не закричать.
Становилось страшно.
По-настоящему страшно.
Гнилой труп в углу комнаты зашевелился.
Он поднялся и стал карабкаться ко мне.
Как неуклюжее, раздавленное насекомое.
На четвереньках.
Труп полз ко мне так, будто хотел меня убить.
Будто хотел забрать с собой в тот мир, откуда пришёл.
Я перестала чувствовать запахи.
Я перестала понимать слова.
И тут поняла, что нахожусь в абсолютной пустоте.
В этой пустоте были только я и труп, который карабкался ко мне и пытался достать меня своими руками.
Труп подполз настолько близко, насколько это вообще было возможно.
Затем он сел за стол.
За тот самый стол, за которым сидела Юко, когда я ещё была в реальности.
Голова трупа приближалась к моему лицу.
И вдруг я почувствовала вибрацию.
Экран смартфона, который был вшит в голову мертвеца вместо лица, засветился.
На экране появилась надпись:
«Мама».
Я услышала голос.
Это был голос Юко из реального мира.
— Возьми трубку. Тебе звонят.
Я нажала на экран, чтобы ответить.
После того как я взяла трубку, я почувствовала, что мою душу стало засасывать внутрь экрана.
Душа с болью отрывалась от тела.
Внутри экрана я оказалась будто в обрывках времени.
Я оказалась внутри воспоминаний.
Я видела картину целиком.
То, что происходило на самом деле.
Двое вампиров по имени Зэт и Хеён надевают маски нашей секты.
Они расстреливают людей.
Очень много людей.
Эти маски попадают на камеры.
Люди ищут тех, кто это сделал, и выходят на наших родителей.
Мультикорпорация.
Она повсюду и контролирует всех.
Вот только у неё есть враги.
Те враги, которые могут быть умнее и сильнее неё.
Война.
Большая война между Кланом Вампиров, Мультикорпорацией и Церковью.
Нас задело её осколками.
Осколками большой войны.
Все эти воспоминания идут по кругу.
Время — это круг.
Я застряла здесь навсегда.
И после того как я это поняла, я вышла из этого круга в пустоту.
Там, в пустоте, я и встретила своих родителей.
Они были вместе и ждали меня.
— Нава? Как твои дела? Как Лу?
— Хеён? Её зовут Хеён? Из-за неё вы здесь?
— Мы здесь не из-за неё. Всё предрешено. Время — это круг.
— Мы найдём её.
— Нет, Нава, послушай. В мире всё устроено по-другому. Ярость, любовь и тщеславие — вот что делает людей слепыми.
Слепые люди ходят по кругу времени всегда и без остановки.
Они замкнуты в этом круге, понимаешь, дочь?
— Нет, не понимаю.
— Если ты выиграешь эту войну, то станешь победителем в любой войне. Но для этого тебе нужно сделать только одно.
— Одно? Что именно?
— Просто простить.
Ты вырвешься из кольца времени тогда, когда научишься прощать.
Войны выигрываются только прощением.