Старость - не радость Часть-2 Гл. -1-3

Старик снова пошёл на кухню, а через несколько минут появился с двумя чашками кофе.
— Так и с ней больше не увиделись? — я проявил интерес. — Неужели она покинула вас за пустяки?
— Вы не устали, коллега, или не терпится Вам? — он уходил от ответа. — Простите!.. Знаете, коллега! Я с большим уважением отношусь к женщинам и рассказываю вам только об этом, иначе бы не рассказывал... Грустно...очень... Ладно... Вы пока попейте кофе, я продолжу...


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

АГОНИЯ И ПОКОЙ

ГЛАВА-1

Когда я вернулся из больницы домой, прямо с порога  как-то вспомнились приятно проведённые часы досуга среди многочисленных своих картин, наверняка из-за того, что от них теперь веяло холодом, будто и те увидели во мне как бы ненадёжного друга, как и Лейла. Поэтому я первым делом набросился на них – а на какого же еще в пустой квартире?

— А почему я не вижу радости на ваших лицах, когда и так всюду мрачно?.. Света нет дома? Ну и что? Это же я пришёл – нюх вы потеряли? Или я совершил нечто такое неприличное по отношению к вашей подруге в лице Лейлы, а может, за это вы  осуждаете меня?.. А что сама Лейла молчит там  в углу?.. Это вы зря. Ведь я вас породил  – могу и уничтожить. Вы это понимаете? Если вы на самом деле так думаете, не допускаете ли вы , дети мои, что это только против себя самого? Ещё сто семьдесят лет тому назад сам Бальзак говорил, что любовь старикам дорого обходится. Да, я понимаю. Но это, не относится ни каким боком ко мне, хотя бы этого понимаете? Молчите? Ладно, лучше оставим его в покое, но скажу я вам конкретно и ясно: это моё сугубо личное дело – сам должен разобраться во всём досконально. Так что я вас остерегаю впредь от таких преждевременных выводов...
Ну, вот и свет появился на радость, ...о, какие милые  лица засверкали вдруг! Здравствуйте, мои дети дорогие! Только уж простите старого ворчуна, если что не так. Главное, я вернулся домой живой и очень соскучился по вас!.Ну, поделитесь со мной вместе!..

Сегодняшняя бессонная ночь прошла дома вся в раздумьях. В итоге я ловил себя на мысли и прямо сего же утра неотлагательно взялся за ум: ходил в кино, театр, и к родным на недельку съездил, и на кладбище поплакал, где лежат отец и мать, между тем и на петушиных боях побывал. Потом вошёл в азарт: и бараньих боёв не пропустил, и перепелиных, и не только…

Как хорошо порой подальше от своего дома, особенно в тех краях, где ты родился, но бываешь там редко. Эти минуты оставляют на душе исключительно позитивные впечатления надолго, как трёхминутная завораживающая любимая песня, и приведёт тебя снова домой. А дома всё продолжится с того места, когда ты покинул его...

Как будто я на каруселях покатался и уже сидел снова дома, а тут везде бродит её дух, а во сне — она сама...

Это мучительное состояние меня овладело не из-за того, что я полюбил её как свою дочь или единственного друга - отнюдь: душа страдала от того, что между нами легла невыясненное отношение, и это обстоятельство стало для меня важнее всего.

Я потерял сон.

Хорошо, что спустя полгода мы случайно встретились на улице, и мы разговорились довольно-таки тепло, как давние близкие друзья, и, несмотря ни на что, такими же друзьями расстались, даже не вспомнив злосчастного того случая в больнице. Но это не значило, что я успокоился: ведь вопрос остался нерешенным…

Дальше я делал всё, чтобы повторно не стать жертвой безрассудства, но круг снова замкнулся, когда неожиданно она позвонила добродушно. Последствие — я подумал: «Разве можно так легкомысленно разрушить такое искреннее человеческое отношение в одно мгновенье, когда душа сама просит? Ведь она же мое единственное вдохновение, как утреннее солнце!» Отказаться было уже  поздно. И тут же захотелось возобновить былое отношение и жить по-человечески, как прежде в дружбе. Другое дело, если бы я переступил грани дозволенного, но этого не было, и быть даже не могло.

Исходя из этого соображения, я планировал новую встречу с ней и как найти убедительный повод для этого, чтобы она сама не заметила, как любезно очутилась у меня дома без моего особого навязывания. Но я еще не знал, что она взаимно думает об одном и том же. Это я заметил в очередном её звонке.
Вскоре появился подходящий момент теперь для моего звонка.

++++++++++++++++++++

-А вы были уверены, что вы не ошиблись?- Я осмелился спросить.
-Коллега! Я повторюсь:она была у меня одна – разве можно усомниться?.. …

ГЛАВА-2

Сразу я понял, что мой номер телефона ещё сохранялся в её памяти, поскольку она опознала меня не с трудом по определителю, пока я представился по телефону. И  снова услышал её завораживающий голос и поспешил, следуя пословице: брать быка за рога вовремя, когда вспомнил о её день рождения, который наступит через пару дней.

— А что скажешь, Лейла, если я предложу тебе вместе отметить твой день рождения у меня дома?.. И дочку можешь взять с собой, — я спросил, как старый лис.
-Как мне приятно, что вы не забыли  мой день рождения! Ладно, мы с удовольствием придем, — она тут же соблазнилась.

В тот короткий счастливый день в моей жизни, когда я ждал её с жаждой, время проходило невыносимо медленно: хотя я быстро исправился с накрытием стола — никак не наступал вечер. Я так увлёкся делами — зачем накрыл стол на двадцать человек — я сам не понимал. Между делами  танцевал со стулом по кругу огромного букета цветов с топаньем ног — назло соседке сверху за то, что с утра затопила моих картин. Но больше всего досталось нижнему соседу. Вскоре все они хором закричали, что я стучу по их головам и бокам, что меня ждёт психбольница.

Тут, конечно, срочно пришлось побегать с извинениями перед всеми каждого по отдельности, как бы чего не вышло. Ведь сегодня день рождения Лейлы. А Лейла ещё не думала появляться. Я взялся за телефон тогда, когда уж далеко не сработало моё задуманное колдовство должным образом.

-Алло!.. С днём рождения тебя!
-Спасибо!
-А где вы затерялись?
-В зоопарке: мы общаемся с макаками. Скоро будем.

Вдруг занесло ко мне запахи зоопарка, когда дома всюду приятно пахло овощами и фруктами. Плов был почти готов, а на газе варился полный казан шурпы, с учётом, что вечером, когда провожу её домой, с собой возьму для её старших детей. А пока я вёл себя тише воды и ниже травы, не понимая, за что я наказан, когда нахожусь у себя в собственной квартире.

-Ну, соседи! Обиделись, понимаешь, — я всплеснул всю душу, чтоб освободиться от них - Вы думаете, что вам не повезло жить рядом с художником? А я молчу, когда вы пьянствуете группами и материтесь на всё горло, и дверей ломаете своих. Даже недавно кто-то из вас кинул нож на своего мужа. Я сам слышал. Он же в тот день был совершенно трезвый, я должен за это вас уважать? Но я молчу. Что-что?! Да не надо! Я вас уважаю, только издали, хотя бы сегодня вели бы себя более прилично. Ведь я жду единственного человека, который меня навещает часто, даже любит меня. Завидуете? Кто же вас такого любит-то? Тараканы? Понял, понял. Вот почему они ко мне не заглядывают... Нет-нет, не надо ко мне, я и так вырабатываю гормоны счастья сам. Что-что? Ну, какие же вы скучные —  бросьте вы меня обвинять во всех грехах, как американцы русских вместе со своими тяжелобольными европейцами, хуже ядовитых гадюк, набитых в банках! Лучше бы иногда посидели со мной по-человечески: немного выпили бы под караоке и поговорили о мировых проблемах за столом, нежели сплетничать и враждовать за моей стеной. Да-да! Извините, нам уже пора расходиться по своим конурам...

Я пошёл на кухню и занялся кое-какими подготовками подобия салата. Плов я уже снимал давно с огня, а шурпу придерживал на маленьком огне уже три часа — в каждую минуту ожидая появления гостей, но почему-то они никак не появлялись. И так испорченные нервы с соседями под конец они сдались. Я снова позвонил: телефон был отключён, а потом вновь сработал, но она не брала его в руки. Я продолжил, пока не отключился телефон полностью. Я не знал, что делать дальше, а вокруг мир стал вдруг немил, от которого и так тошнило, когда сядешь у телевизора и слушаешь о демократических ценностях западных государств. Тьфу, на вашу демократию! Таким образом, мой день закончился крахом, оставалось только спать. Перед сном я решил в последний раз позвонить. И всё же добился. Но лучше бы этого я не делал!..

- Алло!.. Алло!.. Алло!.. Лейла!..

После долгого молчания вместо ответа я услышал чьи-то весёлые голоса, а следом — неприятные какие-то шушуканья. Что происходит в конце телефона, я не понимал, а терпеливо ожидал появление самой Лейлы. Но сначала раздался раздражительный женский смех, потом всеобщий, как в зрительном зале.
Продолжалось это долго...

Я бросил трубку. Выключив газ на кухне, вышел на веранду. Через окно было видно, что люди, кажется, уже спали. Улица пустовала, а двор погружался в гробовую тишину. Мрачно! На какой-то момент меня покинул разум, иначе б я не сидел на скамейке во дворе, приложив локти на колени, не соображая, как тут я очутился. А голова вся трещала...


ГЛАВА-3

-- Дедушка, вам плохо? - послышался чей-то голос. Я поднял голову: рядом сидела молодая пара с гитарой. А молодой человек положил руку мне на плечо и спросил:
- Вам плохо?.. Дедушка, где вы живёте?
- Вот тут, — я указал головой на второй этаж.
- Пойдёмте, помогу я вам. Вставайте!
- Спасибо, друг мой, не надо.
- Тогда я могу принести вашу таблетку, если, конечно, доверите мне.
- Я только одну таблетку пью, и то — по утрам.
- А может, пойдёте домой?
- Сынок, лучше сыграй на гитаре или спой для меня, пожалуйста!
- Наверно, вы любите романсы?
- Откуда знаешь, дорогой ты мой?
- Мой дед тоже любит. Это для него как таблетка.

Он улыбнулся и недолго настраивал гитару, а девчонка слегка прижалась к нему. Они тихо обговорили о чём-то и начали петь попурри из старинных русских романсов — и вмиг растворились воедино, забывая, для кого пелась эта песня. Тут я сам забылся, что стар я и одинок. Но только потом увидел несколько лиц напротив четырёхэтажного дома. Влюблённая пара даже не подозревала, как там из окон домов, как улитки, высовывают головы пожилые одинокие люди, чтоб душу согреть. А тёмная ночь сразу стала как после грозового дождя, и пахло уже свежей травой... Ах, молодость, молодость... Воспоминания... Вот и птицы рядом сотрясали из себя дождевых капель, а где-то пели соловьи...

От лёгкого вдувания ветра я вернулся мыслями во двор, как будто из другого мира; а молодые обернулись ко мне, как только закончили петь.

- Спасибо, друг мой, я в восторге! Я обнял парня крепко. — Как тебя зовут?
- Умар.
- Ну, надо же — чуть ли мы не тёзки, — я поцеловал его как своего сына и обернулся к девчонке. — Можно вашу ручку, мадам?

Погружаясь в своё счастье, она посмотрела на своего парня, как будто все ещё продолжала петь. Её мелодичный голос прозвучал потом как таинственный звон колокола из дальней глубины русской деревни:

-Лей - ла... Лей -ла... Лей -ла...

Сначала я буквально остолбенел, но потом ухватился за сердце: встал и присел обратно.

— Вам плохо? — тревожно спросила она.
— Вас зовут Лейла?!
— А что?

Раскрыв большие глаза, она ещё что-то спросила, но, поскольку в темноте шла взрослая шумная компания, я её не расслышал. Те были навеселе.
Я сосредоточился: среди них не очень-то трудно было узнать знакомый смех и голос звонче колокола — моей мучительницы Лейлы.

Я снова ухватился за сердце. Под конец молодёжь уговорила меня подняться домой.
Как только они зашли в мою квартиру, сразу обратили внимание на висячие картины на стенах.

-Всё это вы нарисовали? — спросила Лейла. — Глазам своим не верится. Я разговариваю с «живым» художником?
-Не беспокойтесь, милая, я ещё живой…
-Ой, простите, пожалуйста, глупую девчонку! Я не это хотела сказать, а желаю вам долгих лет счастливой жизни! — улыбнулась она, поправляя свои слова. - как у вас тут хорошо, — продолжала она и увидела незаконченную картину на полу. — Ой, как красиво!.. Только я не поняла, почему она у вас со стариком летает на небе, а не с молодым парнем?.. Ой, извините, он же похож на вас!.. А-а-а, … я поняла, это ваш сон…

Я не знал, что я хочу в данный момент, но только не её пожелание, а она всё продолжала восхищаться всякими пустяками.

Чтобы продолжать общение в другой обстановке, я любезно пригласил гостей к накрытому столу, на их удивление. Они даже не задавали мне вопросы, наверняка разобрались теперь во всём, глядя на цветы и прочее на праздничном столе.

-У вас висит гитара в чехле. Вы играете?
-Давно я не играю и не пою.

Я расчехлил гитару и подал Умару, чтобы они спели свою любимую песню.

-Ой, какая гитара – эта же болгарская! – восхитился он, и снова начали петь вместе:

         Когда весна придет, не знаю,
         Пройдут дожди, сойдут снега,
         Но ты мне, улица родная,
         И вне погоды дорога……

Они еще долго посидели со мной в дружественной беседе, а когда на улице наступила глубокая ночь, после моего обильного угощения нежданных ночных друзей, гости неохотно покинули мой дом с обещанием ещё раз увидеться…

Продолжение следует…