отрывки Благая весть

Отрывки из книги «Благая весть» опубликованной в издательстве Ридеро. Книга не пропагандирует потребление алкоголя и сквернословие, тем не менее издатели присвоили ей ценз 18+. Это требование закона.

Роковые кегли

Когда такси привезло меня из «Хромой лошади», я не стал звонить Гене, вопреки его просьбе. Ограничился СМС-кой: всё нормально, на месте. Мне кажется, я просто уверен, что Гена догадался (почувствовал), что я узнал с кем я так мило в баре обсуждал разрешение септаккордов. Именно поэтому я и не позвонил. Иначе это был бы моветон: он же попросил! Не так просто он просил, он хотел предупредить. Как бы то ни было, на следующее утро мы не обсуждали события в «Хромой лошади». Гена никогда не форсировал события. Как говорили в киноленте «Мёртвый сезон»: Проблема должна созреть. Незрелым плодом можно отравиться. Несомненно, если бы дело коснулось безопасности или нарушения корпоративной этики он не стал бы церемониться. Уж коли нет ни того, ни другого, пусть ситуация развивается сама. У меня по жизни было много отличных педагогов. Гена – один из них. Когда я пришёл работать в департамент, в делах офисных я был дитя неразумное несмотря на то, что по возрасту старше их всех. Как-то в боулинге, куда весь цех вытащил после работы Гена, мы играли на дорожке втроём: я, он и генеральный филиала. В самый напряжённый момент игры я выбил решающий страйк и, возвращаясь к нашему столику показал своим оппонентам неприличный жест согнутой в локте рукой. Гена отозвал меня в сторонку и, улыбаясь, так нахлобучил… Никогда не забуду.
- Ты где? Ты не забыл, что это корпоративное мероприятие? На нас подчинённые смотрят, а ты вроде и трезвый, и разумный позволяешь себе прилюдно такое…
Потом генеральный вёз нас в гостиницу на своей машине, и я искренне перед ним и перед Геной извинился за инцидент. Он даже не понял, что это было? А Гена перевёл всё в шутку:
- Это он свой первый страйк переживает. Надо же!
Культура человека складывается по крупицам. Хорошо у кого были прекрасные педагоги и горе тому, кто до всего доходил сам. Потом, за ужином, Гена растолковывал мне как двоечнику:
- Ты в курсе, что этот филиал самый убыточный? Как ты думаешь, зачем мы деньги отца-основателя вкладываем здесь в развлечения?
- Наверное поддержать дух и вселить уверенность в завтрашнем дне?
- И это тоже. Разобраться почему так плохо – наша с тобой задача. Людей надо успокоить и поддержать. Я думал ты это осознаёшь. Запомни, на работе – ты образцовый человек, без тени сомнения, без пятнышка на репутации. Тебя наняли на эту роль. Не можешь так жить – играй, но достоверно. Или скажи честно: Да имел я вас с вашими заморочками. И мы расстанемся по-мужски. Правильно, а главное честно. Мы найдём другого, который будет выполнять все условия.
- Ты обиделся?
- Да нет, не то. Просто не хочу разочаровываться.
- Гена, тебе следовало сказать это раньше.
- Не успел.
- Хорошо, мне урок. Больше повода для разборок не будет. Реально. Спасибо за науку.
- Замнём. Если осознал – делай работу над ошибками. И не бери близко к сердцу. Мы же на работу не за инфарктом и инсультом приходим, мы служим за деньги. Не можешь вписаться в систему, тебя заменят как бы ты не старался. Это бизнес, это правила. А жизнь одна. И потом надо будет снова жить и снова работать. Главное – вовремя принять нужное решение.


Стиляги

После той командировки мы с Геной долго не пересекались. Меня отправляли то в Волгоград, то в Уфу, а это были не его филиалы. Шёл август месяц, близилась годовщина основания компании «БеаТрикс». Было объявлено уже какого числа состоится корпоратив, но уверенности, что попадёшь на него не было. Меня, например, отправили на суд в Тулу в день, предшествующий корпоративу. И всё-таки мы встретились. Гена обнял меня неформально как старого, проверенного в передрягах друга. Мы через многое прошли и прошли достойно. Пока несли горячие закуски, народ потянулся к выходу на перекур, и мы на несколько минут остались за столиком вдвоём.
- Кто она? – Гена не сомневался, что я пойму вопрос.
- Аккордеонистка, учитель музыки. Мы познакомились в малолетке.
- Я знаю твою биографию. Генеральный не знает, эйчар не знает, безопасность не знает, а я знаю.
Я пожал плечами. Это было так давно, что скрывать это сейчас уже не имело смысла.
- Знаешь, Гена. Я вправе этим гордиться, а не стыдиться этого. Объясню. Если кто-то, как и я, совершил нечто и его отмазали или не нашли, он не платил по счёту. Он не знает цену этому нечто, он будет делать это ещё и ещё, а я цену знаю, и я никому не должен. Я всё положенное отбыл и отработал. Так кто из нас для общества ценнее? Почему нас считают изгоями, а они чистые?
Гена взял паузу. Лицо у него покраснело, он смотрел вниз на свои руки на коленях. Он был явно в замешательстве. Таким я его ещё не видел.
- Фу, - выдохнул он, - Я думал, я один так думаю, - он улыбнулся и протянул мне руку через стол, и мы обменялись рукопожатием.
- Ты знаешь откуда я пришёл в «БеаТрикс»? Из МВД. Украина отделилась, а я не хотел связывать свою судьбу и судьбу семьи с оборзевшими хохлами.
- Давай за нас и за «БеаТрикс», который нас свёл, - поднял я бокал.
- Чтоб два раза не вставать? – мы оба расхохотались.
Программа корпоратива была срежиссирована в соответствии со значимостью события. Она называлась как одноимённый фильм Ярмольника «Стиляги». Были наняты джаз-банд, танцоры, ведущий в образе Элвиса Пресли. Был воссоздан антураж 50-х, было много конкурсов. Как водится награждали ударников капиталистического труда. Как говорят англичане, и я сними солидарен, вечеринку надо покидать в разгаре. Точно уже не разочаруешься. В гардеробе меня перехватил Гена:
- Домой?
- Ну а куда ещё?
- Я, например, сегодня в Пермь. Сейчас такси подойдёт, вместе поедем. Мне тоже в Домодедово.
По дороге, пока водитель заправлял машину Гена спросил:
- Ты в курсе, что она владелица «НикОль»?
- Допёр в прошлый раз в «Хромой лошади».
- Да ну! И как?
- Ты никогда не позволял себе хлопать по плечу подчинённых.
- И всё-таки, кроме шуток?
- Бармен проговорился, что её зовут Ольга и она обычно с охраной. Да и ты, помнится, утверждал, что знаком с Ольгой из «НикОль». Пазл сложился.
- Поздравляю, я бы так не смог.
- Это ты себя сейчас поздравил или педагогику в своём лице?
- Ты преувеличиваешь.
- Отнюдь, апельсинки от осинки недалеко падают. Это твоя школа.
- Она звонила?
- Нет, да и зачем ворошить прошлое. У неё и в настоящем, как я понял, не айс.
- Почему?
- Ни ты, ни я не построили гостиницу в соснячке, рядом с аэропортовской трассой. В 90-х годах. Тогда много чего интересного происходило.
- И всё же, почему ты так решил?
- Я сопоставил её жизнь, её шкалу ценностей тогда и сейчас. Она не выглядит счастливой. Она всё время в напряжении. Как пружина вагона с углём, у которого заварены разгрузочные люки.
- Да ты у нас философ!?
- В моём доме попрошу не выражаться! – мы посмеялись, а за окном промелькнули огромные буквы ДОМОДЕДОВО.


 Город «ворон и ежей»

Когда открывали Воронежское направление, оно сулило большую перспективу. Город активно развивался, отстраивался. В городе развитая инфраструктура, много заводов. Кадры подобрать можно без проблем. Причём люди приходят не случайные, приходят те, кто надеется на перспективу, готовые осваивать сложное оборудование и новую для себя продукцию. Нашему филиалу почти год, вроде сработались, но динамика продаж и анализ рынка показывали, что самые «вкусные» заказы уходили конкурентам, и в наших взаимоотношениях с дилерами не всё так гладко по причине качества готовой продукции, в том числе. Были веские претензии.
Гена обрисовал коротенько состояние. Съезди, осмотрись. Первое, на что обрати внимание, на внутреннюю логистику: перемещения, удобство подвоза полуфабрикатов, переносы, складирование, отгрузку дилерам. На отгрузку много нареканий: очередь, долгое время погрузки, целостность комплектации. Второе – есть бригада, крепкая, грамотный мастер, но часто срывают сменное задание. Причина не ясна. Генеральный директор филиала тебе поможет всем необходимым. Технического директора уволили, нового пока нет. Между делом посмотри, как у него были выстроены процедуры: мониторинг остатков по складу материалов, взаимоотношения с поставщиками, неликвиды, фиксация брака, порядок на складах, общий уровень подготовки слесарей-сборщиков, как обучали, как аттестовывали. Может у них наиболее квалифицированные в одной смене, а в другой молодые ребята. Может там любимчики какие были, попроси генерального отчёт по заработкам бригад за квартал сформировать. В бухгалтерию не ходи. Не надо их напрягать. Попроси за третий квартал прошлого года, они много отгрузили. Информации много не бывает. Через неделю жди меня, но я надеюсь на твоё досье. У Технического регионального получишь своё задание, но рой там, где я указал. Не распыляйся «по площадям».
Добираться было удобно фирменным поездом Москва-Воронеж. Вечером выезжаешь, а в семь утра уже на вокзале. В купе нас было двое. Как только поезд тронулся, молоденькая бортпроводница принесла ужин. Попутчик мой представился Сергеем. Ехал в Воронеж тоже по делам. Они поставили копировально-фрезерный станок 3D по дереву и вот вызов. Сергей давно работает с оборудованием.
- Ну, по маленькой? Не против?
- Нет, конечно, только за.
Под коньячок разговор пошёл неспешно. Собеседник мой – человек за сорок. Много поездил, много повидал. Пересекался со знаменитостями. Не выпячивает себя, не преувеличивает. Ко всему подходит основательно.
- Знаешь, я ведь не глядя могу сказать в чём там проблема. Как только они сказали о поломке инструмента, на ум сразу пришёл «военный дуб». Есть такие конторки, заготавливают переросший лес на местах, где проходили бои. Перерабатывать такой лес – тот ещё гемор. Он весь посечён осколками. Сталь-то Крупповская. Наши фрезы рассчитаны на твёрдую древесину и пластик. Закалка их чуть выше на несколько единиц, чтобы достичь заявленного ресурса. Хрупкие как хрусталь, но по дереву работают годами. С подточкой. И вот, некто, предлагает такой брус переработчику по цене чуть выше берёзовых дров, ну и кто ж откажется? Продавец то знает, что он ничего не теряет. Такой лес только на дрова и идёт. Покупатель попадает на инструмент.
Сергей продемонстрировал коробочки с фрезами.
- Тут хвостовики 7.0 мм, 9.0 мм, нестандартные. Турки они умные. Деньги считать научились у немцев. Не хочешь родные фрезы, бери переходные цанги. Но это уже для людей квалифицированных. Недотянешь гайку – провернёт фрезу. Выкинешь и цангу, и фрезу. Перетянешь гайку – выкинешь шпиндель. Этот узел уже золотой по деньгам.
Проводница принесла чай. Сергей улыбнулся:
- Похожа на одну старую знакомую. До армии гулял в соседней деревне с девчонкой.
- А почему в соседней?
- Да чёрт его знает. Вроде и у нас девки были справные, а на том краю всегда пряник слаще.
Вспомнил как коварство одной малознакомой девушки, обвинившей его после того, как отверг её горячее чувство, в армянской непотребности. Трудно сказать, как это могло повлиять и повлияло ли на его взаимоотношения со старыми подругами. Вопросы, конечно, потом были, но не из-за низкого коварства, а скорее из любопытства: неужели так прямо и предложил?
- И всё из-за чего? Из-за ложной солидарности, - попросила старая знакомая:
- Сходи вечером, прогуляйся с Иркой. Жалко её, парня нет, а девка то неплохая. Не везёт ей на парней.
Вот так и получилось: ничего не было и в помине, а разговоры потом ходили, и осадочек остался.
- Отношения – вещь коварная. Деревенские отношения – двойная беда, дабл трабл. Им, деревенским, всегда хочется отношений на стороне, с гарантией. Своих они всех знают как облупленных. А так есть шанс уехать в город на пмж.
Я вспоминал сельский клуб, большой зал, приглушенный свет и Мишку Медуна на эстраде:
      Чёрные цветы
      Не растут в садах.
      Чёрные цветы
      Не растут в лугах.
      Только я не знал,
      Что не любишь ты,
      Что не любишь ты
      Чёрные цветы.

Под потолком ухала бас-гитара, Мишка перебирал струны, ударник выводил ритм бочкой и в конце куплета легко пробегал по немногочисленным барабанам и тарелкам. Мы ждали этих медляков. Это было НАШЕ время, время прижиматься и обнимать, время шептать на ушко всякие несуразности. А Мишка как будто входил в транс распаляясь:
               
        Чёрные цветы
        Я тебе носил.
        Чёрные цветы
        Я тебе дарил.
        Только я не знал,
        Что не любишь ты,
        Что не любишь ты
        Чёрные цветы.

Я вспоминал как стучало сердце, как пульсировали жилки на висках, как девчонки обнимали нас за шею. Хорошо нам тогда было. Время перевалило за полночь, и мы улеглись. Завтра работать.

                Ad libitum

                Музыкальный термин: исполняется
                в произвольном темпе и в произвольном
                составе. По желанию исполнителей.

Осень за Уралом довольно мерзкая. Туманы, изморось, керосиновая вонь от нефтеперегонного завода. Воздух превращается в пар и зависает над землёй неподвижно. Зимой в лютый мороз он тоже стоит, но тогда он плотный. Кажется, возьми нож и нарежь из него кусочков. Зима - конкурентное преимущество Сибири. Сибирь создана для зимы.
Сегодня Ольге не спалось. Не то чтобы что-то болело или случилось, просто сон не шёл. Она несколько раз подходила к окну, вглядываясь в осенний морок. Пробовала проветривать спальню, включала кондиционер, но стало ещё хуже. Домашняя собачка Муся вставала вслед за ней с подушечки, жалась к ногам и тяжело дышала. Ольга больше волновалась за неё. С той странной встречи в кафе прошло уже несколько месяцев. Сначала её не покидала тревога: что это было, кто он? Фамилия, имя, отчество на визитке ей были незнакомы, но голос. Голос был из прошлой жизни, а из какой? Специалист по оптимизации производственных процессов – формулировка довольно расплывчатая. Уж не шпион ли он? Вопросы, вопросы, вопросы без ответа.
Сегодня она снова вспомнила того человека. Его руководителя она знала. Компания «БеаТрикс» частенько арендовала их номерной фонд для своих сотрудников из Москвы. И тут её осенило: из Москвы! В Москве она никогда не жила. Когда отец вышел в отставку, они мотались по заштатным тверским городишкам. Потом Союз развалился. Муж Олег вернулся в Белоруссию. Он звал их с дочерью с собой, но она не захотела бросать родителей тут. Отец очень переживал распад Союза, он отказывался в это верить. У него в войну вся семья погибла на Смоленщине. Он остался один. И двоюродных братьев с сёстрами не пощадила война. Пройти через такое и потом от всего отречься? Поэтому он так рано ушёл. Не выдержал позора. Они остались втроём. Мать замкнулась в себе и целыми днями сидела у включённого телевизора, глядя мимо него. Это была мука. Смотреть как день за днём угасает твой самый родной человек. Спецшколу для девиантных подростков перепрофилировали в интернат для детей инвалидов. Им места в новом штате не нашлось. Маргарита Петровна, начальник режима, по своим каналам устроила её работать в пароходство музыкальным работником. Они плавали по Оке, Волге, Каме. Рейсов было не много в короткую навигацию. Народу было не до развлечений и путешествий. Путешествовали охотно челноками в Турцию, Эмираты, на Кипр. Везли оттуда на продажу кожу, обувь, шубы, дублёнки. Квартиры закладывали и дома чтобы набрать денег в поездку.
Один рейс их теплохода забронировали казанские братки. В каждом городе у них была встреча на палубе с такими же головорезами. Тогда она и познакомилась с Колей. Она часами играла и пела братве Таганку, Мурку, Гоп-стоп, Владимирский централ, Охоту на волков и ещё много чего, что приходилось разучивать на ходу с кассет. Платили, правда, хорошо, но отношение было скотским. Когда один браток, накидавшись «Абсолюта» приказал:
- А теперь Голубей (голуби над нашей зоной пролетают)! – она не знала её.
- Ты чё, овца, оглохла? Мы тя б***ь наняли, давай пой.
- Может другую, я эту ещё пока не разучила?
Он демонстративно встал из-за стола, подошёл и плеснул ей водкой в лицо из гранёного стакана.
- Я сказал: Голуби! Или щас привяжу вон к этой швабре и выкину за борт сполоснуться. Может тогда вспомнишь?
Коля подошёл и ударил его в грудь, сбив с ног.
- Не по-пацански это, да и не по понятиям: бабе предъяву кидать - западло. Беспредельщик.
- Сказала, не разучила пока, - и обернувшись к ней ласково спросил:
- Ты ведь разучишь и завтра споёшь, правда?
- Да, завтра спою. Обязательно, - сказала она, всхлипывая и размазывая тушь по щекам. Плечи у неё дрожали, ноги подкашивались, а по лицу текли слёзы. Водка стекала по мехам аккордеона. Коля снял аккордеон, застегнул на пуговку меха, взял со стола пачку долларов, перехваченную банковской лентой, взял её за руку и вложил туда все деньги:
- Иди, родная. Завтра послушаем.
В каюте её ждала насмерть перепуганная дочка.
В нулевых они уехали в Сибирь. Построили за городом гостиницу. Жили тихо. И всё же за ним пришли. По совокупности ему дали четвертак. Через шесть лет его выпустили дряхлым стариком помирать дома. Дочка вышла замуж за немца и уехала в Германию. Навсегда. Много раз звала её, пусть даже с отчимом к себе. Память 90-х не отпускала её. Да и куда она уедет от могилы родителей? Их страна предала и оставила на растерзание. Второй раз предать уже мёртвых она бы не смогла.
Муся жалобно проворчала и легла на пол.
- Может тебе водички? Будешь водичку?
Собака встала, подошла на голос. Смотрела глазёнками на хозяйку и не знала, как ей помочь. Нет, кто бы он ни был этот специалист по оптимизации, прошлого она ворошить не станет.
Look inside (взгляни внутрь), Into inside (внутри), Deep inside (глубоко внутри). Неспроста это. Это знак. Это время собирать камни. Это время на «привести всё в порядок». В гостинице начался капитальный ремонт. Была пристроена сауна (никаких интим услуг, на работу приняли банщика и банщицу), появился тренажёрный зал. Цены на номера она повышать не стала в память о Коле, а развлечения и здоровье стоили дорого, но их охотно заказывали и не только постояльцы отеля.
Ночь прошла без сна, а рано утром зазвонил телефон из Германии. Ангельский голосок в трубке лепетал:
- Hallo? Oma. Das ist Jutika. Hast du mich erkannt? Ich liebe dich sehr.
Бабушка, алло. Это Ютика. Ты меня узнала? Я очень тебя люблю.
И поверх него:
- Мамка, как же я по тебе соскучилась.
- Вот и приезжайте зимой. У нас очень хорошо, отдохнёте. Не хочешь в отель, у меня две квартиры в центре. Не пропадёте. И свекровь можешь взять. Заодно и познакомимся. А Юта обязательно пусть приедет. Ты ведь себе не простишь потом, если я её не увижу.
А про себя думала: господи, она ж и русского языка поди не знает. А я ничего не поняла кроме «очень тебя люблю». А ведь моя мамка преподавала немецкий. Как же это было давно, как их всех мне не хватает… Стоп, он сказал тогда: я изучал в школе немецкий. Чёрт, он же из бывших воспитанников спецшколы! И музыка. Кто там разбирался в музыке? Бомбора духовик и то ноты плохо знал, а кто из пацанов? Фокин? Обычный урка, чего с ним Олег только церемонился. Капельмейстер из второго отряда, кларнетист. Как же его звали?
После общения с дочкой и внучкой она стала судорожно искать визитку. Ну специалист, ну оптимизатор. Почему же ты сразу не открылся?
В получасе лёта от Перми, по эту же сторону Уральского хребта в Уфе томился в аэровокзале командированный. Домодедово не принимает по погодным условиям. Рейс каждый час по радио переносили. Рядом на скамейке в пакете стояли две литровые банки знаменитого Буздякского мёда. Побоялся сдавать в багаж. Разобьют грузчики.
Каждый раз, когда я выходил подышать изморосью на улицу, а потом возвращался в вокзал, милиционер на входе заученно спрашивал:
- Что у вас в пакете?
- Мёд.
Он каждый раз снимал с банки крышку и нюхал содержимое. До чего их довёл Муртаза? Бумаги туалетной отродясь в порту не было, а порядок на входе, надо же тебе, имитировали. Ночь пролетела, но посадку не объявляли. На личный московский номер вдруг позвонил Гена:
- У тебя на башкирском баланс остался? Я тебе номер продиктую, позвони пожалуйста. Человек волнуется. Как сам?
- Норм. Спал сидя. Ждём.
- Бывает. Записывай: восемь, девять, восемь, ноль…