Исцеление шваброй

   Наш город находится не в Африке, но и у нас бывает раз в энное количество лет несносная жара, наподобие тропической. Обычно в июне или июле.
   Вот и вчера зной обливал земляков, как горячий чай. Ранним утром или поздним вечером еще сносно и можно побродить по нашему замечательному городу, любуясь его достопримечательностями или просто так, то есть без всяких высоких идей.
   Вот и Лазарь Абрамович утром решил добраться до работы пешком. А почему пешком, ведь есть прикрепленная к его персоне черная «Волга», в то время породистая машина? А просто захотелось, вот и все.
   Довольный шофер улыбнулся и недавно вставленный золотой зуб ( настоящий) сверкнул под лучами утреннего солнца. _Заеду к Сонечке и прокачу до Камы.
   А Лазарь Абрамович начальственной походкой направился на работу в горздравотдел, где он двадцать лет служил заведующим.
   Путь лежал через Комсомольский проспект – главную улицу города Перми, награжденного за ратный труд жителей орденом Ленина. Да, дело было в восьмидесятых годах пошлого столетия.
 Попутно и навстречу Лазарю Абрамовичу шли прохожие. У многих из них брови выгорели до цвета соломы.
   Тонкие солнечные струны постепенно нагревались. Их, пока легкий блеск, отражался от лысины Лазаря Абрамовича, величиной с блюдце. Ветра не было и деревья стояли по «Стойке смирно».
   Лазарь Абрамович не мог стать романтиком. Канцелярская работа, телефонные звонки, встречи с эскулапами и прочая рутина привели к тому, что заржавели струны его души. Годами выработанный его плоский язык звучал в нечастых компаниях монотонно, как бы на одной басовой ноте.
   Стрелка его «путевого компаса» упиралась в полноводную Каму и ее побережье. Но, не дойдя до этих экзотических мест, надо было свернуть направо перед улицей Ленина и дальше по ней шагать.
   И вдруг из этого то поворота вынырнула, как сказочная русалка, обнаженная женщина ( в простонародье – голая). Она едва не столкнулась с обомлевшим представителем городского руководства. Более того, Лазарь Абрамович был культурным человеком и отличным семьянином.
   А та, плотоядно ему улыбнувшись, направилась вертлявой походкой в сторону Камы. Вероятно, она желала показать свою стройную фигуру на городском пляже.
   Будучи человеком всесторонне образованным, он все же про себя отметил, что фигура этой бесстыдницы гораздо лучше, чем фигура лежащей женщины на картине испанского художника Франсиско Гойя «Обнаженная Маха».
   Лазарь Абрамович, оправившись от бесстыдно-эротического стресса, немедля бросился к телефонной будке ( естественно, в то время не было мобильной связи).
   -Что это у вас, Владимир Тимофеевич, психи голые бегают по городу? Плохо работаете, Примите меры.
   Главный врач психиатрического диспансера немедленно отдал приказ работникам психиатрической бригады: «Забрать и доставить в психиатрическую больницу!»

   А в эту смену в психиатрической бригаде работал нервный язвенник Вадим.
И вот мы, взяв даму из квартиры,  везем ее в «Уазе» с красным крестом.  Перед транспортировкой ее отец напялил на дочь цветной халатик.
   Не первый раз она так шастала и не один раз стационарно лечилась.   Везем. Но во время поездки женщина опять стала  раздеваться в салоне на виду двух фельдшеров . Шофер, сидевший, рядом со мной, пренебрегая дорожной безопасностью, стал оглядываться назад, цинично улыбаясь.
   Вместе с вспыльчивыми нервными особенностями фельдшера Вадима в его мозгу уживалась культурная советская добропорядочность. И вскипел Вадим не на шутку в ответ на это асоциальное поведение. Шваброй, предназначенной для уборки салона «Уазика», он стал лупить «обнаглевшую истеричку».
   Я приказал, еще не отошедшему от счастья лицезрения шоферу, остановить машину. Мои увещевания потушили пыл разъяренного праведника.
   Эта женщина психопатка неоднократно лечилась в психиатрической больнице от этой малокультурной мании. И всякий раз безуспешно. Но после «швабротерапии», проведенной Вадимом, исцелилась. И, как положено, через три года «затишья», истеричка была снята с диспансерного учета у психиатров.