Тропа

  Беленький наш микроавтобус так резко затормозил, что тормоза его завизжали на все окрестности, а мы все, его пассажиры, едва со своих мест не попадали. Слышим только, как водитель автобуса недовольно высказывает нашей организаторше,
- Вы же просили вас к Ущелью водопадов отвезти?
- Нет, нет, к Ущелью мы по тропе прогуляемся, - руководительница похода ему отвечает. А потом к нам всем обращается, - Дружненько все из автобуса выходим!

  Или мы что-то не так поняли? Мы, бывшие одноклассники, собрались, чтобы к Ущелью водопадов вместе поехать, и там двадцатилетие окончания школы отметить. Места в гостевых домиках на чудесной полянке, у самого входа в Ущелье водопадов, на три дня уже давно зарезервированы для нас, и веселящие, горячительные напитки для этого случая в рюкзаках наших плещутся. Нам бы посидеть у трескучего костерка, на природе, шашлыков поесть, школу и друзей школьных вспомнить, воздухом свежим подышать. Какая еще тропа?

  Нет, мы, конечно, помним, как в школьные годы, когда нам лет по четырнадцать-пятнадцать еще было, наш учитель Виктор Федорович нас в поход водил по этой тропе двадцать с чем-то лет назад. Нынешний наш руководитель юбилейного мероприятия и в школьные годы вечным организатором слыла. Она и на концерты нас водила и в театры, спортивные соревнования устраивала, и классного руководителя все уговаривала нас в поход повести по родному краю!

  Сегодняшнюю нашу встречу в Ущелье водопадов она тоже организовала. Со всеми созвонилась и всех уговорила. А теперь вот оказалось, что мы еще и по той самой тропе пойдем, что и тогда, с учителем нашим, Виктором Федоровичем. А делать уже нечего, водитель автобус развернул быстро и обратно уехал. Ну, через тропу, так через тропу!

  Активист нас в походную колонну по одному построила, совсем как Виктор Федорович когда-то. Сама впереди колонны встала, в розовой, модной футболочке со свитерком, подвязанным на пояснице и ярко-зеленым рюкзачком на спине. Мне поручила колонну замыкать. Наверное, доверие оказала, как самому надежному товарищу!

  По пыльной поселковой улице пошли к шумящей на всю округу скальной теснине, в которой река, будто попавшая в западню птица, бьется, о каменные валуны и отвесные стены плещется со всего размаху, выбраться на простор хочет, да никак не получается. Подошли к теснине, а шум от нее такой, что мы друг друга слышать перестали, только кричать надо!

  Справа и слева грозно шумящее бездонной глубиной ущелье. Мы переходим эту пропасть по узенькому, горбатому мостику, следуя один за другим и стараясь смотреть под ноги, чтобы не споткнуться, не дай Бог, о какой случайный камень и не загреметь в эту, дымящуюся водной пылью и брызгами, земную пучину. Но взгляд поневоле останавливается только на грохочущей бездне, которая будто притягивает нас какой-то магической силой и настойчиво зовет к себе в гости. От этого по телу вдруг прокатываются предательские мурашки, а ноги чуть подкашиваются в коленях.

  Вышли с мостика на широкую, каменистую площадку и на душе сразу стало легче. Шедшая первой энергичная наша командирша тут же повернула налево, вдоль прилепившихся спинами к пропасти маленьких деревенских домиков, побеленных когда-то давно известью, с окрашенными голубой, уже потрескавшейся и выгоревшей давно краской, наличниками. Присыпанные пылью бурьяны сонно развалились у перекошенных, давно не крашенных, серых от времени заборов. Людей нигде не видно, только несколько разомлевших собак лежат на запорошенных пылью булыжниках, положив головы на вытянутые вперед лапы и высунув розовые языки. Этим барбосам от жары даже лаять на нас лень, поэтому они и провожают нас безразличными взглядами. Иногда только хвостом помашут, так, для порядка!

  Скоро улица уперлась в густые заросли орешника, и только неширокая, глинистая тропа вздыбилась вдруг круто вверх полустертыми ступенями. Один за одним, сгибаясь под тяжестью рюкзаков на наших спинах, двинулись мы к отвесной скале, что замелькала впереди, в просветах деревьев.

  Вот подъем закончился и группа наша по валунам, поросшим зеленым мхом, прыгает через шумящий весело ручей. Правда, тут же, слева, в метре от тропы, ручей падает красивым, серебристым водопадом с отвесной стены в шумящую внизу горную реку. По текущему из лесной чащи ручейку безмятежно плывут к обрыву, будто легкие кораблики, желтенькие листочки, не подозревая даже, что через несколько секунд низринуты будут с огромной высоты в бурлящий речной поток.

  Ручей только перешли и вот он, знаменитый хребет Азиш-Тау. На сто метров вознесся он отвесной стеной над горной речушкой в глубине ущелья. И сразу большущий, высокий скальный грот козырьком навис над пропастью. Под ним сухо и уютно. След от костра и несколько каменных валунов, на которые можно присесть, отдохнуть и шум горной реки послушать. Стены в гроте все надписями исписаны. «Здесь были Коля и Оля», «Привет из Оренбурга».

  По живописной, тысячами ног натоптанной тропе дальше двинулись, и совсем недолго прошли, когда - «Стоп, отряд!». Удобная и безопасная тропа заканчивается. А дальше, по крутому, почти отвесному склону… Мы же помним, здесь же вполне себе сносная тропа была, и что теперь с нею стало?

  Если грот состоит из слежавшегося песчаника, и светится изнутри бежево-оранжевым светом, то представший перед нами обрыв был цвета синего, потому что состоит из древнего, глиняного пласта, спрессованного за сотни миллионов лет в камень. Когда-то, давным-давно, проложил кто-то тропу, прорезав прямой линией склон обрывистой стены. Тогда сама тропа была шириною в тридцать-сорок сантиметров, а вдоль тропы была надежно закреплена к стене натянутая проволока.

  Виктор Федорович едва ли не каждому из нас втолковывал тогда, что на тропе ни в коем случае нельзя смотреть вниз, в пропасть. При движении по тропе надо обеими руками держаться за проволоку, и смотреть только на тропу. Ни в коем случае не смотреть на бушующий поток. Иначе голова может закружиться у самого здорового человека, и удержаться на тропе будет уже невозможно. Тогда мы все учителя внимательно прослушали, и благополучно по тропе прошли!

  Сегодня от тропы осталась только заржавевшая проволока, да еще и оборванная, и висящая вниз с одной стороны. От тропы только след остался, примерно в ладонь шириной, усеянный каменной крошкой. А в середине пути тропа вовсе размыта стекающим по стене небольшим ручейком.

  Активистка наша первой к обрыву подошла и вдруг остановилась в растерянности, и рукою в стену тычет. А там, в самом начале тропы, к каменной стене табличка из нержавеющей стали надежно привинчена. На табличке надпись крупными буквами, так, мол, и так, на этой тропе трагически погибли… И четыре имени и фамилии. Наверное, так все вместе, все четверо, с тропы и сорвались в свой последний, смертельный полет!

  Остановились мы в замешательстве и думаем каждый о своем. У меня первая мысль возникла, а может обратно вернуться к мосту через теснину, потом выйти на шоссе и там, под палящим солнцем, по обочине, добрых четыре километра пильгичить до Ущелья водопадов? Только это вовсе непохоже будет на увеселительную прогулку! Доберемся к месту и упадем без сил. Какой уже праздник нам тогда будет?

  Один из наших одноклассников возлюбленную свою в этот поход взял. Родители девушки никак не хотели ее с таким взрослым кавалером в горы на прогулку отпускать. В горах всякие случаи бывают. Но кавалер дочери ее родителям клялся и божился, что девушку доставит им домой целой и невредимой. Теперь влюбленные шепчутся между собою, никак решение не могут принять, идти им по этой тропе или лучше сразу домой вернуться, от греха подальше.

  Организатор похода верной себе осталась, и продолжать юбилейный поход нас уговорила. Инструктаж нам свой самодеятельный провела. Идти надо строго лицом к обрыву, придерживаясь за проволоку, и туловищем своим о скалу даже касаться слегка. И, главное, идти только приставным шагом. Тут же сама это все нам продемонстрировала.

  Нас, бестолковых, проинструктировала, и первой ступила на опасную тропу, и очень даже ловко, будто танцуючи, весь путь не прошла, а стрекозою пролетела. За нею все остальные начали по тропе передвигаться, строго лицом к стене, шаркая приставными шагами. Двигались по одному, только тогда, когда один из нас по тропе путь оканчивал, и на ту сторону выбирался, тогда другой человек на тропу становился. Только мужчина со своей юной возлюбленной все-таки вместе пошли, держась за руки, и благополучно до конца тропы добрались.

  Я замыкал нашу пешеходную колонну и шел фактически так близко к стене, что едва носом ее не касался. А рюкзак мой нависал над пропастью, оттягивая плечи мои назад. Сложнее всего было полметра тропы пройти совсем раскисшей, из-за стекающих в этом месте грунтовых вод. Пришлось шаг больше обычного сделать. Но я только на стену смотрел и под ноги. А в сторону гулкой бездны… Да ни за что!

  Благополучно вся компания наша тропу преодолела, и на длинном бревне, что лежало, отполированное тысячами задов удачливых туристов, одетых в неизменные спортивные брюки, сразу после тропы, в рядок уселась. С бревна хорошо видно, как узкая каменная щель горной теснины с ревом и грохотом стремительно поглощает в себя речной поток. Окажись в таком речном потоке человек, его неминуемо всосет в себя эта каменная мясорубка, выбросив только на выходе из теснины его перемолотые останки!

  Дальше путь наш пролегал по широкой тропинке, больше смахивающей на парковую аллею, извивающуюся посреди раскидистых чинар, грабов и могучих, столетних дубов. Идти было легко и приятно, но мы шли молча, потрясенные, скорее всего, переходом через отвесную скалу. Ту самую скалу, где сорвались и погибли четверо таких же как мы любителей туризма. А мы прошли и не сорвались. Наша ли это заслуга? Или кто другой нам помог? А так ли уж надо было нам по этой тропе идти?

  Скоро к входу в Ущелье водопадов подошли. Уютные гостевые домики осмотрели и благополучно в них вселились. Домики эти, совсем неожиданно для меня, оказались со всеми мыслимыми удобствами, которые только в столь экзотическом месте возможны. Собрались потом в красивой, деревянной беседке, что скрывалась в тени огромных, развесистых деревьев на самом краю обрыва у реки, и перекусили тем, что нам Бог послал, что мы с собою в рюкзаках принесли. Шашлыки и горячительные напитки на вечер оставили, и вверх по ущелью на прогулку пошли.

  В ущелье все благоустроено: трапы и лестницы, мостики и смотровые площадки. Не то, что раньше, когда мы еще школьниками здесь гуляли. В мало-мальски опасных местах теперь леера натянуты, и поручни установлены. Под ноги только посматривать, да не забывать любоваться живописной природой ущелья.

  К самому знаменитому водопаду подошли, который «Сердце богатыря» называется. На подходе к водопаду, метров четыре-пять в длину, скала под ногами мокрая, вода течет из какой-то расщелины. Я первым табличку увидел, из той же нержавеющей стали, на которой надпись о том, что на этом самом месте погибли два заслуженных альпиниста… Не какие-то там самодеятельные туристы, вроде нас, с нашей руководительницей.

  Дату гибели альпинистов прочитали, так это же очень давно было, когда ущелье никак еще не благоустроено было. Постояли мы, посмотрели друг другу в глаза и, не сговариваясь, обратно повернули. Вечером мы шашлыки на свежем воздухе прямо у костра ели, и вино, принесенное с собою, пили, но веселиться как-то не получалось. Утром такси ко входу в ущелье вызвали и по домам поехали.

  Поход в горы, это вам не шутки шутить. Здесь все серьезно! С шашлыками можно было и в городском парке посидеть!