Планета Земля. Глава 11. Мост

                Мост
Двое суток пролетели как один миг. И вот Элиан стоял перед Галактическим советом — не как мальчик, когда-то сжимавший камешек на берегу, не как старик, умиравший в окружении учеников, а как Главный аналитик аттракциона «Жизнь».

День первый
Заседание Галактического совета было в самом разгаре. Спорили уже несколько часов — без результата, без решения. Представитель военной коллегии требовал ужесточения контроля над Землёй. Дипломаты призывали к осторожности. Учёные предлагали новые исследования. Голоса сливались в гул.

Председатель Совета, старый райкратец, поднял руку, призывая к тишине.

— Слово предоставляется Главному аналитику аттракциона «Жизнь» Элиану. За праведную жизнь, обретение бессмертной души и уникальный вклад в понимание человеческой природы ему присвоено звание Главного аналитика. Прошу.

Элиан поднялся. Золотистое свечение вокруг его ладоней стало чуть заметнее. Кристалл в его руке слабо мерцал, словно чувствуя важность момента. Голограмма Земли на столе Совета на мгновение вспыхнула ярче.

— Здравствуйте, уважаемый Совет, — начал он. — Я прибыл с планеты Земля и хотел бы вам сообщить: если мы ничего не будем предпринимать напрямую, то просто-напросто потеряем её. Чуждые элементы с уверенностью захватывают тела людей, заменяя светлые души на души тёмных миров. В простонародье Земли их называют чертями или от Сатаны.

В зале пробежал шёпот. Представитель военной коллегии подался вперёд.

— Как вы определили данный уровень опасности и зачем, простите, «чертям» — чуждым — эта планета?

— Судя по их отношению к Земле, по тому, как они губят флору и фауну, планета им особо не нужна — только ради ресурсов и как площадка для старта большой войны. Им нужны люди. Человеческие тела дают возможность затеряться среди галактийцев с планеты Чар — их физиология очень близка. К тому же несовершенство людей даёт возможность захвата тел, благодаря которому чуждые легко внедряются в наши ряды, планируя подрывную деятельность или разведку.

— Мне кажется, это преувеличение, — возразил военный. — Как они это реализуют? У них нет даже летательных аппаратов, не говоря о межпространственных кораблях.

— Да, на данный момент нет, — согласился Элиан. — Но они внедряют учёных, которые помогают продвигать науку в нужном им русле. Они не строят корабли сами — они заставляют людей строить их для себя.

— Хорошо, допустим это так, но как вы объясните то, как они заменяют души?

Элиан сделал паузу. Кристалл в его ладони запульсировал чаще — словно откликаясь на воспоминания.

— Это не происходит мгновенно. Это процесс. Начинается всё с пропаганды. Человеку обещают наслаждения в извращённой форме. Обещают богатства, благодаря которым на этой планете можно получить доступ ко всем удовольствиям, какие только можно пожелать. Потом через внутренний голос ему внушается желание получить всё, что его окружает. Если удаётся заглушить совесть — а чуждые на это мастера, — человек начинает стремиться к непотребному, отталкивая голос совести всё дальше. И тогда они начинают ему помогать. Чем больше он совершает зла, тем быстрее отмирает душа. От зла душа сужается, освобождая пространство в теле для тёмной души. Аура истончается. Появляются трещины. Чуждый проникает внутрь. Дальше они её сковывают, чтобы она не имела шанса влиять на мысли и желания человека через совесть. И так душа проводит своё заключение до самой смерти. А после — мы, просматривая тот беспредел, что сотворило тело, отправляем эту многострадальную душу в худшее место Земли. Там происходит повторный захват. И так до бесконечности.

Представитель военной коллегии нахмурился.

— Судя по сказанному, там происходит гнёт и унижение греховных душ, благодаря чему они в будущем и исправятся. Разве не в этом смысл аттракциона?

— Нет, — Элиан покачал головой. — Потому что благодаря обнулению памяти человек рождается с пустым пониманием мира. Он не помнит прошлых ошибок. А в данный момент идёт обработка детей тёмными силами — их приучают ко греху и жажде наживы с ранних лет. Душа у ребёнка слишком слаба, и тело поддаётся более быстрому захвату. А далее идёт усиленная подготовка планеты к войне.

— Как именно они перепрограммируют детей? — спросил старый райкратец.

— Всё просто. Взрослых с пропавшей душой проталкивают к вершинам власти, в храмы веры, в театры, в средства массовой информации, в воспитательные структуры. И там они начинают подменять понятия, которые мы заложили в Священных Писаниях. Добро называют слабостью. Милосердие — глупостью. Прощение — уделом неудачников. И дети впитывают это. Они не виноваты. У них просто нет других примеров.

В зале повисла тишина. Даже скептики молчали.

— Интересно, — произнёс председатель Совета. — Что ж, спасибо за информацию. Ваши данные будет необходимо проверить и обработать. Просим всех явиться завтра на продолжение дискуссии.

День второй
На следующий день зал был заполнен так же плотно, но атмосфера изменилась. Уже не было того скептического гула, что сопровождал первое выступление Элиана. Члены Совета сидели молча, некоторые просматривали голографические отчёты, другие тихо переговаривались. Данные, представленные накануне, прошли предварительную проверку.

Председатель Совета открыл заседание без долгих предисловий.

— Итак, продолжим. Проверив данные, высказанные господином Элианом, мы пришли к выводу о правильности его выводов. За последнее время население Земли значительно увеличилось. Причины — многократное нарушение галактических законов и соответствующая перезагрузка особей для перевоспитания.

Он повернулся к Элиану.

— Какие предложения по исправлению положения вы нам посоветуете?

Элиан поднялся. Сегодня в нём было меньше торжественности, больше деловой собранности.

— Требуется начать борьбу с пришлыми. Метод один: запускать в эшелоны власти Земли галактийцев без обнуления памяти. Далее — брать власть в определённой стране, которая сможет оказать давление и, в случае крайних мер, уничтожать пришлых.

В зале раздался неодобрительный шорох. С места поднялся немолодой кассиопеец в дорогом одеянии — Нар-Тор, глава туристического консорциума, курировавшего аттракцион «Жизнь» с момента его основания.

— Как вы это себе представляете? — его голос звучал резко. — Мы затеяли данный проект не ради войны. А вы о туристах подумали?

— Ваши туристы превращаются в избалованных извращенцев, — спокойно ответил Элиан. — Предъявите статистику того, сколько вернулось без повторного пребывания либо не запятнав себя. Молчите. А всё потому, что статистика будет удручающей. Вы устроили бизнес, причём хороший, и неплохо получаете с туристов, особенно когда те остаются на второй срок. И самое главное: если мы не будем сдерживать чуждых, они захватят планету, пленив ваших же туристов.

Шум в зале усилился. Несколько членов Совета заговорили одновременно, перебивая друг друга.

— Тише, тише, господа, — председатель поднял руку. — Давайте без эмоций. Только в спокойной обстановке мы придём к правильному решению, не расставшись врагами. Прошу, Элиан, продолжайте по существу.

Элиан кивнул.

— Если по существу: необходимо закрыть аттракцион для туристов. Для остальных людей создать более сложные условия. Ибо, общаясь там, я понял одно: чем сложнее условия для жизни, тем лучше и душевнее люди. И наоборот — чем празднее жизнь, тем более личность склонна ко греху, что играет на руку чуждым.

— Как вы думаете, что влияет на то, что человек так падок к телесным наслаждениям? — спросил дипломат.

— Здесь всё просто, — ответил Элиан. — Профессор создавал рабов войны. А как мотивировать раба? Правильно — богатством и наслаждениями. Чем больше страстей, тем меньше претензий. К тому же раб мечтает о свободе, а война при победе даёт такую иллюзию. Если бы он прорабатывал духовные принципы, у нас не было бы проблем с чуждыми.

Председатель Совета обвёл взглядом зал. Споры утихли.

— Что ж, спасибо вам, Элиан, за доклад. Мы изучим уместность ваших предложений по сдерживанию чуждых на военном совете. На этом предлагаю данную дискуссию закончить.

После заседания несколько членов Совета подошли к Элиану. Молодой советник, жадно слушавший каждое слово, сказал:

— Я хочу узнать больше о механизме захвата. О том, как аура истончается и как её восстановить.

Дипломат добавил:

— Предлагаю создать рабочую группу по противодействию чуждым. Возможно, ваш опыт поможет предотвратить внедрение на других планетах.

Даже представитель военной коллегии, подойдя ближе, признал:

— Если то, что вы рассказали, правда, мы имеем дело не с локальной проблемой, а с угрозой всему Союзу. Нужно действовать.

Нар-Тор, глава туристического консорциума, не подошёл. Он стоял в дальнем углу зала, мрачно глядя на Элиана. Его бизнес только что оказался под ударом, и он этого не забудет. Их взгляды на мгновение встретились. Элиан едва заметно кивнул — не как врагу, а как человеку, которому предстоит нелёгкий выбор.

Нар-Тор покинул зал одним из последних. Он знал, что его бизнесу приходит конец — Совет рано или поздно примет предложение Элиана. Но в глубине души он не мог не признать: аналитик был прав. Туризм на Земле превратился в индустрию порока, и он, Нар-Тор, закрывал на это глаза. Не из жадности — из страха потерять дело всей жизни. Теперь этот страх уходил, уступая место чему-то новому. Возможно, облегчению. Он ещё не знал, что через полгода станет одним из главных спонсоров рабочей группы по противодействию чуждым. Но первый шаг к этому был сделан именно сейчас — когда он, стоя в пустом зале, впервые за много лет посмотрел правде в глаза.

В тишине своего кабинета Элиан стоял у иллюминатора. Кристалл в его ладони мерцал — тёплый, живой, хранящий ритм Ориона и память Создателя.

Он вспомнил брата. Восемьдесят лет в одном теле — с того дня, как семилетний мальчик согласился стать носителем, и до той ночи, когда старик закрыл глаза в окружении учеников. Они простились на орбите — два сияния, золотое и серебристое, сплелись в объятии и разошлись каждое в свою судьбу. Орион сейчас находился на Кассиопее-4 — Совет поручил ему создать исследовательский центр по изучению чуждых. «Я буду ждать тебя, брат», — сказал он на прощание. И Элиан знал: они ещё встретятся.

Он вспомнил рассказы Ориона о происхождении чуждых: о погибшей вселенной, о взорвавшейся звезде, о том, как изменилась их природа и теперь они могут питаться только энергией страдания. «Они считают, что тьма — это естественное состояние вселенной, а свет — временная аномалия, — говорил Орион. — Но ты доказал, что они ошибаются. Твоя аура стала непробиваемой. Даже шаман Агве со своей порчей ничего не смог сделать. Теперь у них есть противник — ты. И те, кто пойдёт за тобой».

На Земле тем временем происходили изменения.

Женщина, которая когда-то кричала на площади, теперь каждый день приходила к дому, где Элиан провёл свои последние дни. Она приносила цветы и стояла молча, опустив голову. Её сын, исцелённый когда-то Элианом, вырос и стал лекарем. Он помогал бедным и больным, никогда не беря платы.

— Мама, — сказал он однажды, — я хочу быть таким, как он.

Женщина обняла сына и заплакала.

— Я гнала его, — прошептала она. — А ты хочешь быть как он. Прости меня.

— Мама, — ответил сын, — он бы простил тебя. Он всех прощал.

Мужчина, которого Элиан узнал на площади — тот самый, с больной дочерью, что стоял в толпе с камнем, — оставил прежнюю жизнь. Теперь он жил у дома Элиана, ухаживал за садом, посаженным учениками, и ходил по городам, рассказывая о том, что видел. Его руки, когда-то сжимавшие камень, теперь сажали цветы. Его голос, когда-то выкрикивавший проклятия, теперь звучал как свидетельство.

— Я стоял в толпе с камнем, — говорил он. — Я думал, что защищаю порядок. А оказалось, что меня использовала тьма. Но он простил меня. Он посмотрел на меня и сказал: «Я знаю тебя». И тьма ушла. Теперь я рассказываю об этом всем, кто готов слушать. Я был слеп, но теперь вижу. И если я смог измениться, смогут и другие.

А мальчик, который обещал своей матери никогда не злиться, вырос. Он стал учеником одного из последователей Элиана. Он учился прощать, помогать, любить. И однажды, когда его спросили, почему он такой добрый, он ответил:

— Потому что я видел человека, чья аура была чиста. И я не хочу, чтобы его жизнь была напрасной.

Элиан стоял у иллюминатора. Кристалл в его ладони пульсировал — тёплый, живой.

— Мост, — прошептал он. — Я буду мостом. Между теми, кто забыл, что значит любить, и теми, кто ещё учится этому на Земле. Между галактической мудростью и человеческой болью. Между знанием и состраданием.

Он сжал кристалл. Тепло разлилось по руке, и он почувствовал слабый отклик — словно кто-то на Земле в этот момент тоже думал о нём. Женщина с цветами? Мужчина, сажающий сад и рассказывающий свою историю? Мальчик, выросший в ученика? Или кто-то, кто только начинал свой путь к свету?

— Мы всё сделали правильно, — прошептал он и улыбнулся.

Кристалл в его руке мерцал, синхронизируясь с ритмом двух других кристаллов, всё ещё хранящихся в глубинах космоса. Словно три сердца нового мира начинали биться в унисон.

— Я верю в вас, — сказал он, обращаясь к Земле, хотя никто не мог его услышать. — Вы справитесь.

Где-то там, глубоко под корой планеты, нечто медленно повернулось. Оно чувствовало: что-то изменилось. Тёплое эхо прокатилось сквозь толщу базальта. Война, которую оно ждало тысячи лет, приближалась. Но теперь у тех, кто был на стороне света, появился мост.

Завтра военный совет соберётся снова. И Элиан знал: одних данных будет недостаточно. Им нужен был план. Конкретные шаги. Стратегия противодействия чуждым — не только на Земле, но и везде, куда они могли проникнуть. План, который он уже начал набрасывать в уме, становился всё яснее.

Он развернулся и шагнул в коридор, где его ждали новые дела, новые заботы, новые возможности. Военный совет. План, который нужно предложить. И первый шаг к его осуществлению.

А кристалл остался в его ладони — маленький, тёплый, мерцающий в такт ритму кристаллов, хранящихся в глубинах космоса. Он ждал своего часа.

Как и сам Элиан.

Как и все те, кто однажды поверит в свет.