А вы это знали?

Семь слов-перевёртышей.
Не все они укладываются ровно в два века –
некоторые сдвинулись чуть раньше, другие чуть позже.
Но если открыть Карамзина, Пушкина, раннего Толстого –
мы наткнёмся на их «старые» значения.
А значит, разница между «тогда» и «сейчас» вполне умещается в обозримое прошлое.

Итак, семь слов:

Прелесть.

Сегодня «прелесть» – это нежное и тёплое слово.
А вот раньше за такой комплимент могли и крепко обидеться.

Этимологический словарь Шанского объясняет:
слово пришло из старославянского, образовано от корня «-лесть-» с приставкой «пре-».
То есть буквально – «обман высшей степени».
Прельщать – значит сбивать с толку лестью, вводить в заблуждение.

В словаре Даля прямо так и написано:
«Прелесть – мана, морока, обман, соблазн,
совращение от злого духа; стар. ковы, хитрость, коварство, лукавство».
В церковных книгах «впасть в прелесть» означало поддаться дьявольскому искушению, обмануться духовно.
Это была серьёзная духовная категория, а не похвала.

И только к концу XVIII века значение начинает разворачиваться.
По данным Шанского, современная семантика «очарование, обаяние»
закрепляется именно в эту эпоху.
Помните пушкинских «прелестниц»?
Это вовсе не милые девочки, а опасные женщины, искусительницы.
А потом уже значение окончательно подобрело и стало нашим.

Самое интересное, в богослужебном языке старое значение никуда не делось.
«Прелесть» в православии до сих пор означает состояние духовного обольщения.
Так что монах и светская дама, говоря одно и то же слово, имеют в виду буквально обратное.

Наверное.

Вот это самый удивительный случай.
Слово, которое сегодня означает неуверенность,
ещё 150 лет назад означало полную уверенность

По «Словарю русского языка» Ушакова и академическим источникам,
у наречия «наверное» в XIX веке было основное значение –
«несомненно, верно, точно».
То есть оно было синонимом нынешнего «наверняка».
Кстати, само «наверняка», по Шанскому, пришло позже –
из жаргона картёжников, от «верняка», то есть верного выигрыша.

И вот эти два слова поменялись местами.
«наверняка» вытеснило «наверное» в значении уверенности,
а «наверное» сдвинулось в сторону предположения.
К началу XX века процесс завершился. С
егодня, услышав «он, наверное, придёт», мы понимаем:
может, придёт, а может, и нет.
А вот пушкинский герой, услышав ту же фразу,
был бы абсолютно уверен в приходе гостя.

Пошлый.

В нашем понимании «пошлый» – это вульгарный, безвкусный, грязный.
Пошлый анекдот, пошлая шутка.

А раньше «пошлым» называли всё противоположное.
По данным этимологических словарей,
в древнерусском языке слово «пошьлый» происходило от глагола
«пойти» (пошёл) и означало «исконный, старинный, идущий от старины, привычный».
Это была положительная характеристика: пошлая пошлина –
та, которая «пошла исстари»,
то есть взимается по древнему обычаю и потому законна.

Перелом случился при Петре I.
Старину массово объявили низкопробной, отсталой, мещанской.
Всё, что «шло исстари», моментально стало синонимом всего,
от чего нужно избавляться.
И слово «пошлый» стало означать «обыкновенный, заурядный»,
потом «банальный, избитый»,
а затем и нынешнее «вульгарный, низкий»

Подлец.

Современный «подлец» – это негодяй, мерзавец, человек низких поступков.
Слово ругательное.

А в Древней Руси «подлый» – это просто «незнатный», «из простонародья».
Подлым человеком называли любого, кто не принадлежал к высшему сословию: ремесленника, крестьянина, мещанина.
Никакой моральной оценки тут не было.

В словарях XVIII века ещё можно встретить эту нейтральную трактовку.
Но постепенно, по мере того как аристократия всё активнее презирала «чёрный люд»,
слово начало пропитываться брезгливостью.
Незнатный – значит грубый.
Грубый – значит непорядочный.
Непорядочный – значит подлый в нынешнем смысле.

История обидная и очень русская.
Сначала слово фиксировало социальный статус, потом превратилось в обвинение.
И не разберешь – виноват ли тут язык или само общество,
которое поставило знак равенства между «небогатый» и «нечестный».

Зараза.

Тут история и вовсе детективная.
Сегодня «зараза» – это либо инфекция, либо ругательство в адрес неприятного человека. Слово исключительно негативное.

А вот в XVIII веке «заразой» называли... красавицу.
По Фасмеру и Шанскому, слово этимологически связано с глаголом «разить, поразить». Сначала «зараза» значила «погибель, убийство» (того, кого «сразили»).
А потом метафорически развилось значение «то, что поражает» –
в первую очередь красотой.

Девушка, поражающая воображение мужчин, в галантной поэзии XVIII века могла именоваться «заразой» как высоким комплиментом.
У поэтов сумароковской и державинской поры «прелестные заразы» –
это очарование красавицы, её разящие чары.
В словаре Даля это значение ещё фиксируется среди других,
рядом с «эпидемия» и «обольщение».

Дальше, медицинское значение «инфекционное заболевание»
в XIX веке окрепло и стало основным – особенно после эпидемий холеры и чумы,
когда о «заразе» стали говорить буквально и часто.
Старое поэтическое значение исчезло.
А к XX веку добавилось ещё одно –
уже бранное, для обозначения неприятного человека.

Вонь.

В древнерусских текстах можно встретить выражение «воня благоуханная».

По Фасмеру, древнерусское «воня» означало одновременно и «благоухание»,
и «запах вообще».
Изначально слово было нейтральным – просто запах, любой.
В церковных книгах можно прочесть про «вонь благовонную»
в значении приятного аромата.

А потом в каждом славянском языке эта «воня»
закрепилась за каким-то одним полюсом.
У поляков «wo;» – это благоухание, аромат.
У чехов «v;n;» – тоже скорее приятный запах.
А у нас – наоборот. Только то, что воняет.

Изумиться.

В нынешнем русском «изумиться» – это просто очень сильно удивиться.
Эмоция приятная и безопасная.

А раньше глагол означал буквально то, что в нём написано:
«из ума выйти». Из + ум + иться.
То есть – обезуметь, сойти с ума, потерять рассудок.

По данным «Словаря русского языка XI-XVII вв.»,
глагол «изумитися» с XI века означал именно «обезуметь, потерять рассудок».
Это было не удивление, а серьёзное психическое состояние.
В диалектах и в архаических текстах ещё в XIX веке можно встретить запись:
«Изумился – вышел из ума, стал безумным».

Шанский в этимологическом словаре пишет,
что слово возникло как сросшееся выражение «из ума выйти».
Сначала был оборот, потом он превратился в один глагол.

Дальше произошло смягчение.
Сначала «изумиться» стало означать впасть в обморок,
потом – оцепенеть от потрясения, а потом и просто очень-очень удивиться.
От «сошёл с ума» до «слегка удивился» – дистанция огромного размера.
И язык её прошёл буквально за пару столетий.

А вы это знали?