Записки из Белозёрска отрывки

— Всё-таки эти взрослые очень странные люди, — рассуждал Митька, сидя на берегу небольшого озерца. — Свежий воздух, чистые продукты. У меня дома этого воздуха завались. Открой окно и дыши сколько хочешь! А здесь ни интернета, ни чипсов. И дед с прибабахом. «Сиди, — сказал, — внучек, смотри, как солнышко встаёт». А то, что у внучка миссия по спасению мира накрывается, это так, фигня. Вот что может быть интересного в рассвете? — сунул в рот травинку Митька. — У него, у рассвета, что, меч есть? Или он зомбаков рубить может? А он, наверное, подкладывает деду в подпол яблоки.
Мочёные, сушёные, в пюре и в компоте. По ощущениям, дед просто какой-то яблочный маньяк. Они у него даже на простынках нарисованы. А теперь, похоже, дед решил и Митьку на яблоки подсадить. Но ничего не выйдет, — сунул руку в карман Митька, — у него сухарики есть со вкусом пряного томата. Не, Митьку так просто не возьмёшь на все эти рассветы. Он не просто так предводитель отряда гоблинов, он, Митька, архимаг! А значит, всем тут ещё покажет, как обманом из дома выманивать и притаскивать в забытую всеми деревеньку.

В Белозёрске дом дубовый,
Без интернета и сетей.
В нём обитает дед суровый
Без ума от кислых щей.
Там день и ночь видений полны,
Там на заре нахлынут волны,
И комарья голодный хор
Тебя утащит за бугор.

Продекламировал вслух Митька и вздрогнул. Там, у самого горизонта, показался знак его отряда: два скрещённых меча и факел. Митька вскочил. Но увы, только стрекозы носились над безмолвной гладью воды…

***
Митька шагал по засыпанной гравием дороге и важно помахивал бидоном. Наконец-то дед придумал что-то дельное – отправил мальчишку за квасом. Конечно, дело было совсем не в напитке, а в том, что Митька рассчитывал попутно прикупить нормальной, человеческой еды, чипсов там разных, сухариков, жвачку.
Дед, конечно, отлично варит картошку в чугунке, а с солью и подсолнечным маслом пересыпанная свежим укропом вообще вкуснятина, как и грузди из бочонка, но по чипсам Митька скучал неистово. Можно сказать, они всю ночь ему снились.
Деревенский магазинчик представлял собой одноэтажный сарайчик, в котором заправляла тётя Зина, дедова соседка. Крупная темноволосая женщина с огромным перстнем на указательном пальце. Митька, ещё тогда, когда впервые его увидел, решил, что Зина этим перстнем не хуже заклятий припечатывает. Другого применения этому «булыжнику» Митька не представлял, ну не для красоты же!
Засмотревшись на продавщицу, Митька споткнулся и растянулся во весь рост на дощатом полу. Сверху на него посыпались всевозможные вещи.
— Ай… ой… ой-ёй!.. — пытался отбиться от швабр, удочек, разноцветных зонтиков, доширака с раменом Митька. Последним на его голову прилетело ведро и плотно засело на ушах словно шлем средневекового рыцаря.
— Ну надо же, как интересно, — извлекла из-под завала мальчишку Зина. Хорошенько тряхнула за шкирку и поставила на ноги. — Давненько у нас не случалось такого покалипсиса.
— Сами вы, покалипсис, — пробурчал Митька, снимая с ушей ведро, — меня тут было не прихлопнуло, а я, вообще-то, за квасом шёл!
— За квасом? — рассмеялась продавщица, ловко вытащив из груды лежащих на полу вещей бидончик. — Это мы мигом! Это мы запросто! А ведёрко себе возьми, в качестве компенсации, пригодится.
— Оно тебя выбрало, везунчик, — раздался голос рядом.
Митька обернулся. Девчонка, худая, с тонкими рыжими косичками, грызла яблоко и завистливо смотрела на Митьку.
— На меня только резиновая уточка падала, — вздохнула девчонка, — ведро – круче!
— Конечно круче, — уверенно ответил Митька, быстро соображая, что не взял сумку под чипсы, а в ведре их будет очень даже удобно нести. — А что значит «выбрало»?
— Значит, ты его падаван! — невозмутимо продолжила грызть яблоко девчонка.
— Кто?..
— Для тех, кто в танке, объясняю, — не оставив от яблока даже огрызка, девчонка обтёрла ладошки о подол платья, — тебя ждут приключения!..
— А при чём здесь…
Но девчонка его уже не слушала, помогая продавщице расставлять упавшие вещи по местам.

***
Митька забрался на крышу курятника, уселся поудобнее и принялся хрустеть чипсами. С высоты дедов двор напоминал маленькую крепость, осаждённую армией крыжовника и черноплодки. Петуха Гришку Митька назначил главнокомандующим, кота – смотрящим, а ворону – разведчиком. Правда сейчас эта самая разведчица вела действия против самого Митьки в ожидании, когда мальчишка зазевается и наглая птица сможет утащить пакет с чипсами.
Мягко пригревало солнышко. Морило. Митька сунул руку в ведро, в которое спрятал пакеты с чипсами, и замер. Тощая девчонка из магазина, не стесняясь, сунула пятерню за его, Митькиными, чипсами и, весело скалясь, отправила их в рот.
Мамка, конечно, всегда учила, что бить девочек нельзя, но тут совсем другой случай.
— Храбрый, да? — хитро улыбнулась девчонка. — А ты посмотри, из чего ешь. Митька скосил глаза на ведро, которое теперь блестело завитыми рогами шлема.
— Это что?
— Слепой, да? Не видишь? — отправила очередную чипсину в рот девчонка. — Головной убор, чтоб по тыковке не настучали.
— Какой тыковке? — не понял Митька.
— Той, что у тебя на плечах, — притворно вздохнула девчонка и вновь расхохоталась. — Ой, умора. Ты что, серьёзно не врубаешься?
— Нет, — оглянулся Митька, определяя, как быстрее спуститься с крыши: по лестнице, по которой залез, или перепрыгнуть на яблоню и уже слезть по ней. Уж больно странная девчонка. А возиться с чокнутыми он не подписывался. Хотя ведро, превратившееся в шлем… Может, это он, Митька, спятил?
— Да никуда ты не спятил! — неожиданно наклонившись к мальчишке, ущипнула его девчонка. — Просто ты избранный!
— Кто?
— Избранный. Понимаешь, этот шлем когда-то принадлежал великому воителю Иско. Но он проиграл и теперь вынужден служить злобному Кту. Но Иско был очень мудрым и понимал, что нельзя всегда выигрывать: однажды найдётся тот, кто сильнее, хитрее, быстрее, и спрятал несколько волшебных вещей в вашем мире, чтоб достойный однажды восстановил справедливость и освободил народ Иско из-под гнёта Кту.
— И откуда ты всё это знаешь?
— Я его дочь, Яка, — улыбнулась девчонка, протягивая мальчишке узкую ладонь. Тот смущённо пожал пальцы.
— Посмотри туда, — девчонка указала пальцем куда-то за Митькину спину. Тот оглянулся.
— Водонапорная башня? И чо?
— Ни чо, — передразнила его девчонка, — это вход в портал. Переход между этим миром и миром Кту.
— Гонишь! — присвистнул Митька, решивший, что сходить с ума в одиночестве не стоит, а вот вдвоём – это уже приключение.
— А ты проверь! — подмигнула Яка. — Вход в него найдёт лишь тот, кто узрит не то, что кажется.
— И?
— Так присмотрись.
Митька перебрался на самый край крыши, свесил с неё ноги и принялся рассматривать двор. Куры забрались в палисадник, кот по-прежнему дрых на заборе, петух воевал с другим котом, то напрыгивая на него, то отступая. Кот, правда, странный, спокойный, как буддист. Митька присмотрелся. Котом оказался пипидастр, привезённый Митькиной мамой как оружие против пыли. Но дед привык смахивать пыль тряпкой, а эту метёлку, видимо, стащил Васька и бросил на потеху петуху.
Вода в бочке поблёскивала солнечными зайчиками, покачивая на поверхности вальяжных лягушек, лениво декламирующих вслух «Денискины рассказы», заданные Митьке как внеклассное чтение на лето. И как раз сейчас они дошли до момента сражения у чистой реки. Митька тряхнул головой. Лягушки дружно показали ему язык и нырнули в воду. И вновь бочка как бочка, с плавающим яблочным листочком на поверхности.
В зарослях крыжовника веселились воробьи. Мальчишки за забором пронеслись на великах на речку. За ними, в клубах пыли, гнался призрачный дух, то догоняя и хватая за велосипедные спицы — от чего велосипеды подпрыгивали и скрипели, — то отставая, позволяя набрать мальчишкам скорость. Но и дух осыпался и разлетелся невесомыми частицами по песку и гравию.
Над летней помывочной висел огромный разноцветный зонт. Дед утверждал, что из него после дождя вырастает радуга, а значит где-то здесь человечек в зелёном комзоле спрятал клад. Но Митька в это не верил, хотя душ принимать под зонтиком было здорово. Хотя Митька присмотрелся повнимательнее к непонятно как попавшей на зонт ящерице: может, дед и прав. Ящерица сняла с головы котелок, приветственно махнув им в Митькину сторону, и достала курительную трубку.
— Ну что? — хрустнула яблоком девчонка. — Понял, о чём я?
— Вроде да, — перегнулся Митька, чтоб подвинуть к себе поближе ведро-шлем с чипсами. Запустил в него руку. Глянул. В руке лежали дольки сушёных дедовских яблок…

***

Митька тряхнул головой, прогоняя наваждение, и прислонился спиной к дереву.
«Стоп, — скомандовал он сам себе, — какое дерево на крыше?» Но вместо крыши глазам мальчишки предстало огромное зелёное поле, на котором паслись лошади. Да и сам Митька вроде как стал выше ростом. Мальчишка оглядел себя: крупные босые ступни, широкие холщовые штаны, рубаха с красивой вышивкой на рукавах. Глянул на руки. Мозолистые. Крепкие. Дотронулся до головы – кудри.

Рядом с левой ногой лежал мешок. В мешке всё тот же шлем, но теперь к яблочным чипсам добавился хлеб и сыр. Митька вытащил шлем, протёр бок, вгляделся в отражение. Всё вроде бы на месте: нос картошкой и светлые глаза, даже веснушки и те весёлой россыпью сидели по своим местам. Только вот сам Митька действительно стал старше.

— Эх, жаль тут нет Костика, — усмехнулся Митька, отламывая от хлеба кусочек и отправляя его в рот. — С такими руками, — Митька ещё раз полюбовался на узловатые пальцы, — я бы ему навалял!
— Можешь навалять Кту, — раздался голос рядом.
— Чего? — огляделся Митька. Но кони по-прежнему мирно пощипывали травку, солнышко лениво катилось по небу, и никого более, до самого горизонта, не было.
— Напекло, что ли? — уселся под дерево Митька, поудобнее устраивая на коленках шлем и достав из котомки фляжку с водой.
— Ага. Напекло, — вновь раздался голос. — По самую маковку.
— Чё за?!.. — вновь вскочил на ноги Митька. Обошёл дерево. Почесал в затылке. Прикинул, что если на это самое дерево залезть, то, может, и увидит, кто над ним подшучивает.
— Шею только не сверни, древолаз. И портки не порви, когда за сучок зацепишься.
— За какой сучок?
— А какой по пути встретится, когда вниз с дерева лететь будешь.
— Да я в жизни с дерева не падал! — сжал Митька кулаки, уже готовый сражаться с невидимым насмешником.
— Ну герой! Жаль, голова с дырой!
— Да целая у меня голова, — в непонятках озирался Митька. — Очень даже симпатичная.
— Ага, и выдумщица какая.
— Чей-то выдумщица? — обиделся Митька.
— Так ты в жизни ни на одно дерево не залез, — продолжил голос. — Вишня не считается. Тебе тогда три года было. А сейчас у нас задачка посложнее будет. Мир спасти. Тирана свергнуть. Себя найти и домой вернуться.
— Мир спасти… — почесал затылок Митька. — Это я могу. А что делать надо?
— А ты надень меня на голову. Покажу.

Только тут Митька сообразил, кто с ним всё это время разговаривал. Не простая вещица, а шлем великого воина Иско. Ох, и обзавидуются ребята Митьке, когда он им расскажет о таком приключении. Жаль, в школах такое не придумали: надел шлем — и вот вся история древнего мира уже у тебя в голове, со всеми правителями, сражениями, победами и поражениями. Перед Митькиным взором мелькали города, пашни, переходы через высокие горы и морские волны, омывающие солёной водой палубы кораблей. Митька вёл за собой отважных воинов, отстраивал крепости, выращивал скот. И всё было ему под силу, всё в радость, пока не треснул шлем пополам от яростного удара неистового Кту. Последним заклинанием отправил Иско обломки шлема в другой мир, в надежде, что найдётся тот, кто бросит вызов тёмному властелину Кту и освободит народ Иско от рабства.

Митька стащил с головы шлем, почесал затылок. Легко сказать: «освободит от гнёта». Митька, если честно, вообще не герой. Да, в играх он непревзойдённый магистр меча и чар, но вот в жизни никогда ни с кем не дрался. Костик не в счёт: мимо него вообще никто спокойно не ходит. Всех задирает. И Митька был не раз бит. Оттого и бегать быстро научился. А тут, похоже, убежать не получится. Но как тогда победить, если совсем не умеешь драться?
— Уверен, — вмешался в мысли мальчишки шлем, — ты что-нибудь придумаешь. Как. Стал же ты великим магистром, даже не зная толком правил игры. А тут всё по-настоящему. Так что ты выберешь? Вернуться на крышу к ведру с чипсами и всю жизнь сожалеть, что ты трус, или найдёшь осколок шлема и, преодолев свои страхи, спасёшь целый мир? Решай.
Митька повертел шлем и действительно увидел на нём вмятину. Судя по контуру, тут когда-то была вставка, возможно медальон или чеканный узор. Может, камень.

Митька прижал затылок к шершавому стволу дерева и закрыл глаза. Слишком непростой был выбор.