Молодо-зелено... ч. 2

Продолжение...

После истории со спасением в шторм,  отношения Вадима и Елены вошли в странную фазу: они уже не просто соседствовали на пляже, но ещё и не были парой. Этакий «предрейсовый статус», как сказал бы Вадим. Елена позволяла ему приносить кофе, поправлять ей полотенце и даже один раз чуть  не убила, когда он случайно задел её ягодицу, пытаясь согнать, якобы,  осу...

— Это была оca? — переспросила недоверчиво  Елена, сверкая глазищами.

— Самая настоящая. Чёрная, злая, с усиками, — выпалил Вадим.

— Как и ты, — парировала она и ушла плавать.

Вадим сидел на шезлонге и чувствовал, что ему нужен совет. Не от друзей (их не было у него  на курорте), не от Гугла (там всё про пикап,  «подойди и улыбнись!»), а от настоящего, бывалого человека...

И такой человек нашёлся...

Его звали дядя Зураб. Бармен на пляже.
Грузный, лысый, с усами, которые жили своей жизнью от лица, и философским складом ума, приобретённым за сорок лет разливания чачи. Каждый его диалог начинался с «Слушай, мальчик!» и заканчивался «за это надо выпить!».

Вадим подсел к бару в обед, когда Елена ушла на массаж.

— Зураб, — сказал Вадим, мрачно ковыряя соломинкой мохито. — У меня проблема! Женщина. Бальзаковского возраста. Фигура,  как у богини мщения. А я для неё, как… как мобильное приложение: полезное, но можно и удалить запросто!

Зураб почесал живот, вытер бокал тряпкой, которая помнила ещё перестройку, и изрёк:

— Слушай, мальчик!
Женщина после сорока,  это не женщина. Это торт, который сам себя украсил, сам зажёг свечи и ждёт, кто первый от него откусит. Но боится, что откусивший окажется с кариесом. Ты понял меня?

— Не очень, — признался Вадим.

— Ты слишком быстрый, — сказал Зураб, наливая ему коньяк в кофе. — Ты,  как чайка: увидел еду,  сразу и сходу в клюв. А надо,  как… как волна. Пришла, ушла, снова пришла,  и уже берег размыла. Понял?

— Я плов уже варил. Не помогло!

— Плов,  это для желудка, — отмахнулся Зураб. — А для души нужен разговор. Ты говорил с ней о чём-то, кроме её… — Зураб показал руками в воздухе некий абстрактный зигзагообразный объём. — Кроме этого?

Вадим задумался. Он говорил с Еленой о книгах (она читала Бальзака, он  техническую документацию), о музыке (она любила джаз, он  саундтреки из «Ведьмака»), о еде (она фанат фуа-гра, он же  докторской колбасы). Но по сути, каждые две минуты его взгляд падал туда, куда не надо, и мозг просто  отключался...

— Ты влюблён в её бюст и хорошенькую попку, а не в неё, — сделал диагноз Зураб. — Иди и исправляйся!

И добавил ему бесплатно солёный орешек.

На пляже «Бирюза» обитала негласная королева различных сплетен,  тётя Роза, женщина семидесяти лет, которая выглядела так, будто её законсервировали в рассоле из злобы и любопытства. Она лежала всегда на одном месте, в панаме с цветочками, и вела тетрадь наблюдений. Да-да, настоящую тетрадь в клетку, куда записывала, кто с кем, когда и сколько раз ходил в туалет...

Её главной целью стала Елена, а теперь и Вадим...

— Молодой человек! — окликнула его тётя Роза, когда Вадим проходил мимо с двумя коктейлями. — Вы туда идёте? К этой, к накрашенной?

— Добрый день, — вежливо сказал Вадим. — Да, к Елене!

— А знаете, сколько ей лет? — тётя Роза понизила голос до шепота, который был слышен на три пляжа. — Пятьдесят семь! А Вам двадцать три! Вы что, её внук?

— Парень, — поправил Вадим.

— Пффф, — тётя Роза махнула рукой. — Она для Вашего отца годится. Да и вообще, говорят, у неё в прошлом году был какой-то молодой, с Олимпийской деревни. Она его до нервного тика довела. Он теперь заикается и коллекционирует флаконы из-под валерьянки...

— Вы всё  врёте, — сказал Вадим, хотя внутри немного кольнуло.

— Вру? — тётя Роза достала тетрадь и прошелестела страницами. — Вот смотри: «15 августа. Елена Б. купалась топлес в пять утра. Видел её  сторож Иван. 17 августа. К ней приходил мужчина с бородой, похожий на таксиста. Ушёл в слезах». И это только за одну  неделю!

— Откуда у Вас эти данные? — опешил Вадим.

— Я пенсионерка, у меня спутниковая тарелка и бинокль, — гордо сказала тётя Роза. — Делай выводы, мальчишка!

Вадим ушёл, чувствуя себя препарированным лягушонком. Он принёс коктейли Елене, но та сразу заметила его кислую мину.

— Что, Роза что-то наплела? — спросила она, даже не оборачиваясь. — Про таксиста? Про топлес? Это всё правда! Кроме таксиста. Тот был не таксист, а массажист. И ушёл он не в слезах, а с моим старым купальником, который я ему подарила. У него такой фетиш на стрейч!

Вадим подавился соком:

— Вы… Вы просто так говорите такие вещи?

— А что мне их стесняться? — Елена сдвинула очки на лоб и посмотрела на него с высоты своего возраста. — Вадим, тебе двадцать три! Ты думаешь, что секс придумали вчера, а целлюлит,  это такой баг в прошивке человека? Повзрослей! И перестань слушать бабок с биноклями! Лучше слушай чаек. У них мозгов больше!

И тут же, как по заказу, на столик приземлилась чайка. Не простая, а с явными признаками девиантного поведения. Она шаталась, косила глазами в разные стороны и громко икала.

— Это Степан, — вздохнула Елена. — Местная знаменитость. Он у бармена как-то хапнул коктейля «Вино небожителя» и теперь второй день не может взлететь. Ходит, как экзистенциальный пример  кризиса в  крыльях!

Степан икнул, уронил перо и уставился на Вадима немигающим взглядом.

— Что он хочет то? — спросил Вадим.

— Он хочет знать, есть ли у тебя яйцо, — перевела Елена. — В смысле, куриное. Не в переносном. Степан, пошёл вон!

Чайка взлетела, но не вверх, а боком, и врезалась в зонт тёти Розы. Бабка заверещала. Это был идеальный момент, чтобы поцеловать Елену. Вадим наклонился, но Елена подставила ему не губы, а коктейль.

— Сначала выпей. От тебя пахнет паникой!

Самое дурацкое, что мог предложить Вадим для укрепления отношений,  это поход в магазин женского белья. Но предложил это именно он!

Потому что у Елены, по её словам, «у меня сломалась косточка в бюстгальтере, и я не могу нормально дышать, а без этого бюстгальтера мир не готов меня видеть!».

— Я могу съездить один, — вызвался Вадим. — Какой размер?

Елена посмотрела на него долгим взглядом, потом на свою грудь, потом снова на него.

— Ты хочешь сказать, что способен отличить чашку D от E? Ты, который думал, что «балконет»,  это сорт сыра?

— Я быстро учусь, — обиделся Вадим.

— Ладно, — вздохнула Елена. — Едем вместе. Но если ты там упадёшь в обморок, я оставлю тебя в отделе с оборками!

Они поехали в городской ТЦ. Вадим чувствовал себя шпионом, проникшим на вражескую территорию. Магазин белья назывался «Соблазн». Там было всё розово, кружевно и пахло ванилью и деньгами, которые Вадим собирался потратить на неё.

Продавщица,  высокая брюнетка с маникюром, способным убить за раз,  окинула их взглядом и сразу оценила ситуацию: «Мамочка и сыночек, который ей оплатит». Она подошла к Елене:

— Вам какую модель? Поддерживающую? Корректирующую? Для повседневной носки?

— Мне модель... Понимаете,  Вадим сейчас упадёт в обморок, так что дайте самую закрытую, но с эффектом пуш-ап», — сказала Елена и кивнула на парня.

Вадим стоял,  как вкопанный. Перед ним висели ряды чашек. Они имели буквы. A, B, C, D, E, F. Вадим в мире программирования привык, что F, это плохо, а тут F выглядело,  как два флага на Олимпе!

Елена взяла несколько вариантов. Вадим заметил, что она смотрит на этикетку с цифрой «95» и буквой, которую он не решился прочитать вслух.

— Подожди меня здесь, — сказала Елена и скрылась в примерочной.

Вадим остался один. Продавщица подошла к нему:

— Вашей маме очень повезло с таким  сыном!

— Она не мама, — выдавил Вадим. — Она… мой друг!

— Тем лучше, — продавщица хитро подмигнула. — Такие женщины знают, что хотят! А Вам совет: не смотрите на потолок, когда она выйдет. Смотрите ей в глаза. И дышите ртом!

Елена вышла через пять минут. На ней был тот самый бюстгальтер,  чёрное кружево, идеальная посадка, грудь выглядела так, будто её рисовал Микеланджело на тяжелых стероидах. Вадим забыл, как вздохнуть и не треснуть вообще...

— Ну как? — спросила Елена, поворачиваясь перед зеркалом. — Задняя застёжка не жмёт?

— Не ж… там… ааа… — Вадим поперхнулся. — Там всё идеально. Только… как ты в этом ходишь? Под одеждой? Это же оружие массового поражения!

— Оно и есть, — усмехнулась Елена. — Беру. Ты платишь!

На кассе Вадим, глядя на сумму (четыре тысячи рублей?), подумал, что это всё равно дешевле, чем психотерапия, но и не дороже, чем полететь в Турцию!

Они вышли из магазина. Елена держала пакет, а Вадим её свободную руку. Она её не убрала...

— Ты знаешь, — сказала она, когда они садились в такси. — У тебя есть один большой плюс!

— Какой?

— Ты не смотришь на меня,  как на мясо. Ты смотришь на меня,  как на произведение искусства, на которое нельзя даже дышать!
Это так приятно. И… раздражает одновременно! Потому что иногда хочется, чтобы на меня смотрели,  как на мясо! Иногда...

— Я могу попробовать так  посмотреть, — испугался Вадим.

— Не надо, — Елена погладила его по руке. — Оставайся собой! Ты хотя бы смешной. Это дорогого стоит!

Идиллия длилась ещё четыре дня. Они вместе завтракали, купались (Вадим теперь плавал чуть увереннее, но всё ещё,  как топор), ели у Зураба его фирменные роллы «Цунами» и даже один раз танцевали на дискотеке пансионата под Верку Сердючку. Вадим наступил Елене на ногу, она не убила его, а только сказала: «Научись танцевать, дарвиновский лауреат, блиин!»...

Но неожиданно грянул гром...

Вечером, после ужина, они сидели на веранде. Елена читала новости на планшете. Вадим с  ноутбуком,  не выдержал, открыл рабочую почту...

Коллега написал: «Срочно! Прод упал, надо сделать rebase ветки feature/login на master, а потом push --force с разрешением конфликтов!».

Вадим, забыв, где находится, начал стучать по клавишам, бормотать проклятия и дёргаться. Елена отложила планшет:

— Что случилось?

— Прод лёг, — мрачно сказал Вадим. — Надо фиксить. Сейчас, пять минут!

Он забыл про Елену. Он забыл про море. Он забыл про её фигуру. Он был в своей стихии,  в аду программирования...

Прошло полчаса. Елена ждала. Потом час. Потом она встала, налила себе вина, села напротив и стала пристально смотреть на него:

— Вадим!

Ээээээ? — не отрываясь.

— Я сейчас уйду!

— Ууууу, иди, я догоню, — на автомате ответил он, сливая очередной абзац.

Елена молча взяла его ноутбук, закрыла крышку. Вадим издал звук, похожий на крик раненой газели:

— Ты что творишь?! У меня там индексы перестраивались!

— А у меня тут сейчас отношения перестраиваются, — спокойно сказала Елена. — Ты приехал на море? Ты со мной? Я живая женщина, а не точка доступа Wi-Fi. Выбери: это или я!

— Но это же моя работа! — взвыл Вадим.

— А я  жизнь, — парировала Елена. — И она, между прочим, умеет дышать, ходить и иногда даже раздеваться. Но не для того, кто в это время смотрит в терминал...

Она встала. Платье зашелестело. Вадим почувствовал, что теряет её. И, о чудо, он закрыл ноутбук. Сам. Не дожидаясь, пока закроет она...

— Ты права, — сказал он. — Я идиот. Я запрограммировался. Прости...

Елена остановилась. Повернулась. В её глазах была усталость, но и… надежда? Она села обратно...

— Знаешь, сколько у меня было мужчин, которые выбирали работу, футбол, рыбалку, даже чёртовы пазлы вместо меня? Вадим, в моём возрасте я перестала бегать за кем-либо. Если ты сейчас достанешь этот ноутбук, я уйду навсегда!

— Не достану, — твёрдо сказал Вадим. — Можешь выкинуть его в море!

— Не надо в море, — вздохнула Елена. — Там чайки, они и  так  перепили. Лучше выключи. И скажи мне что-нибудь не про твои  байты, а про чувства! Сможешь?

Вадим подумал. Потом сказал:

— У тебя на правом бедре есть родинка в виде сердечка. Я заметил её на третий день знакомства, когда ты переворачивалась на животе. И с тех пор она мне снится чаще, чем ты сама. Это не про байты! Это про то, что я запоминаю такие мелочи, потому что ты для меня, это  весь проект!

Елена молчала секунд десять. Потом неожиданно сказала:

— Ладно. Остаюсь. Но завтра ты меня поцелуешь при всех! При бабке Розе, при чайке Степане и при Зурабе. Иначе я поверю, что ты решал конфликт веток, а не наши отношения! Пойдёт?

На следующее утро Вадим проснулся раньше солнца. Он вышел на пляж. Море было спокойным, как кот после кормёжки. Зураб уже мыл стаканы. Тётя Роза сидела на своём месте, бинокль наготове. Чайка Степан клевала чей-то забытый бургер с марихуановым соусом (откуда он взялся,  загадка).

Елена вышла из воды. В том самом бюстгальтере. Волосы мокрые, на лице ни капли косметики, а глаза сияют так, что можно заряжать от них телефоны.

— Ну? — спросила она, подходя. — Ты обещал поцеловать при всех!

Вокруг везде были  зрители... Зураб застыл с бутылкой рома. Тётя Роза подкрутила фокус. Чайка даже икнула.

Вадим подошёл. Взял Елену за талию. Заметил, что его руки трясутся, но уже не от страха, а от чего-то другого. Поцелуй был долгим, неловким (он случайно ляпнул её носом), но очень  искренним.

Когда они отстранились, тётя Роза крикнула:

— А я так и знала! Запишу всё!

Зураб вытер слезу (или коньяк попал в глаз) и сказал:

— Слушай, мальчик! Ты молодец. Но это только начало!

Чайка Степан попыталась спеть что-то романтичное, но вместо этого срыгнула бургер и улетела задом наперёд.

Вадим посмотрел на Елену. Она улыбалась той самой улыбкой,  опасной, манящей, с ноткой «ты ещё пожалеешь, но уже будет  поздно!».

— Что теперь? — спросил он.

— А теперь, — сказала Елена, — море, солнце и ни одного дня без поцелуев. А ещё…

Она замолчала, глядя вдаль.

— Что «ещё»?

— Не скажу, — Елена взяла его за руку и повела к воде. — Пусть будет интрига!

И они вошли в море. Вдвоём. Под крики чаек, бормотание бабки и одобрительный свист Зураба.

А что было дальше? Дальше могло быть всё,  что угодно. Она могла уехать в Москву и забыть его номер. Он мог вернуться в Воронеж и писать ей стихи про родинку в виде сердечка. Они могли встретиться через год на том же пляже, и Степан уже вылечился бы от алкоголизма. Или нет?

Но в тот самый момент, когда солнце встало из-за горизонта и окрасило их мокрые фигуры в золотой цвет, Вадим понял одну вещь...

Он всё ещё сходил с ума по её фигуре. Но теперь ещё и по её голосу. И по тому, как она смеётся над его дурацкими шутками. И по тому, что она старше, умнее и опаснее любого дедлайна.

— Эй, программист, — позвала Елена из воды. — Ты идёшь или будешь дальше стоять и программировать свою жизнь?

— Иду, идууу, — сказал Вадим.

И пошёл. Потому что море, знаете ли, не ждёт. А жизнь  тем более! А женщина вообще не будет ждать...

А что дальше?
 А что дальше  решать вам, читателям,  и солёным волнам...