Гигиенист

-Молодой человек!

Я обернулся. Из будки вахтера за мной следила пару глаз с суровым взглядом.

-Да-да, Вы, к Вам обращаюсь! В приемную комиссию идете?

-Да, мне нужен Иван Давидович.

-И по какому такому вопросу?

-Если он уже здесь, передайте, что пришел человек…эээ, из шахматного клуба.

-Надо же! - недовольно хмыкнула вахтерша, - Знаем мы ваши клубы!

Не смотря на свое бурчание, вахтерша развернула свое грузное тело на стуле и подняла трубку на коммутаторе.

-Иван Давидыч, к Вам тут парень. говорит, из шахматного клуба. Ага… Хорошо. - тетка выглянула из будки снова и махнула рукой.

-Идите. На второй этаж.

Как только я поднялся на второй этаж, сразу увидел зрелого мужчину в костюмных штанах и фиолетовой рубашке, у открытой двери аудитории. По мере приближения я начал ощущать нечто подобное, что уже переживал при знакомстве с Гроссмейстером, и на этот раз я уже яснее разбирался с своих ощущениях. Чувство тошноты и холода не возникало. Этот человек излучал спокойствие и мощь, отчего возникало ответное чувство уважения.

Иван Давидович был человеком роста не высокого, на вид лет под шестьдесят, плотного телосложения с мощными предплечьями. Он носил очки в толстой оправе, однако, определение “старый” к нему ни как ни шло.

-Диаспора прислала? - усмехнулся он, заметив меня, поднявшегося на этаж.

-Какая?

-Наша…

Тут я уже подошел близко и мужчина протянул руку. Я поздоровался, но вопрос хотел уточнить.

-Простите, не понял.

-Вы от кого, мой юный друг?  Вы хоть и светлый весь такой, но корни у Вас темные.

-Корни…

Увидев мою растерянность, он поспешил объяснить.

-По профессии я - патологоанатом. Причем, судебный. По Вашему внешнему виду и лицу вижу, что Ваши предки были греками. Поэтому про диаспору и спросил.

-Я … Меня сюда направил Гроссмейстер.

-А! Зимин… Тогда, заходите! - пригласил жестом руки Давидович в аудиторию.

Так я узнал фамилию Гроссмейстера, и она еще не раз прозвучит в моей жизни, определяя ее направление.

В помещении аудитории не было ни души. Сквозь большие открытые окна заливался майский аромат, но жара оставалась снаружи. Приятная прохлада до озноба бодрила.

-И, с чем пожаловали? - спросил Давидович, направляясь к кафедре.

-Я по поводу Гигиениста.

-Что именно Вас интересует?

-Как я найду этого Гигиениста?  И, кстати, почему Гигиенист?

-Он действительно гигиенист. Вхож в разные комиссии по надзору.

-Такой себе ветеринар?

-Интересное сравнение… И, почему?

-Раз есть стадо Господне, значит, за овечками должен кто-то присматривать: как они содержатся, чем питаются.

Иван Давидович остановился и обернулся ко мне.

-Ваша аллегория впечатляет! Великолепно! Ты даже не представляешь, насколько ты близок к истине! Давай-ка пройдем в подсобку.

-Так приблизьте!

-Пока не могу.  - развел он руками, - Вот выполнишь дело, тогда и поймешь, возможно сам.

Иван Давидович снова обернулся, прервав свое движение к подсобке, и взял меня за плечи своими могучими руками:

 - Петруша, тебе предложен рост. Не торопись. Дело нужное, для тебя безопасное. Участие в нем твое… ну, скажем так : управляемое стечение обстоятельств. Понимай, как в шахматах. Ты - фигура на определенной клетке. Нужно сыграть. Другие есть, конечно, но не могут. Они на других клетках.

-Хорошо, я понял. Откуда Вы знаете мое имя?

-Есть в украинском языке такое определение: пересичный громодянын. То есть, рядовой гражданин. Чувствуешь разницу? По русски - рядовой, по украински - незаурядный, обычный. Как бы почти одно и тоже, но ведь чувствуешь, что отличие есть!  Так вот, ты не пересичный. Тебя знают многие, которых не знаешь ты.

Он сделал паузу, заглядывая мне в глаза:

-Так значит, ты решился?

-У меня нет выбора.

-Ну почему же?

-Мне нужно объяснить?

-Изволь. Будет интересно. Ведь выбор всегда есть.

Он развернулся к двери, вставил ключ в замок и задержался, видимо желая не пропустить ответ.

-Наличие вариантов не гарантируют желаемый результат. - произнес я.

-Ого! Впечатляет… И… значит, что?

-Из двух зол я выбираю то, которое гарантирует мою, скажем так, защищенность.

-Значит, мы работаем?

-Только вот, хочу знать больше.

Иван Давидович открыл дверь, жестом приглашая войти первым.

-Что ж, твое право. Спрашивай.

-Понимаю, что моя роль удобна всем. Иной под покровительством Темных низлагает Темного. В этой ситуации чего-то не хватает… Согласие Темных.

Закрыв дверь, Иван Давидович приблизился ко мне и заговорщическим тоном произнес:

-Они попросили, не официально и, конфиденциально. Дабы в последствии не было лишних предъявлений. Мир очень хрупок, граница так тонка…  В общем, в низах могут быть лишние телодвижения, так что будь готов.

-Ага, и я мимоходом прихвачу еще  Темных?

-А, я тебе помогу…. Волшебное слово скажешь.

-Абракадабра?

-Запоминай. Ты за холеру приземлишь его.

-Какую еще холеру?

-Ну как же, забыл? Был карантин по холере в Николаеве. Купаться запрещали, ловить рыбу. Помнишь?

-Да, мы все лето на реке провели. Когда ныряешь с мостика, или дурачишься - воды по любому заглотнешь.

-И никто не заболел?

Я кивнул головой.

-Ты уже мальчик взрослый, понимаешь, что с любого такого события есть свой гешефт. И есть конкретные, хм, личности, которые его получают. Гигиенист посчитал себя обделенным. Грозил постучать “наверх”, если ему не дадут поохотится. Темные согласились. Однако, в хмельном угаре Гигиенист хватанул лишнего. Не буду вдаваться в детали, скажу в рамках уже озвученной аллегории: фигурки тронул на клеточках, которые трогать было нельзя.

-Опять клеточки! - усмехнулся я, - Ну, и сами бы его…

-Нет, ты не все понял. Гм… Гигиенист в прошлом не Светлый и не Темный. И, вот клеточки не для красного словца. У каждой фигуры на нашем игровом поле Шаданакара свои свойства. Без этого игры не будет, а просто свалка. Когда есть порядок, структура и форма, тогда возникает движение энергии.

-Иной?

-Не расстраивай меня, хорошо же начал! Так вот, ты верно угадал на счет ветеринара. Личности такого уровня не Светлые и не Темные. И, не Иные.Они - “над”. Понимаешь? Над этой нашей всей суетой… Больше не скажу.

-Такие, как Вы, как Зимин?

-Ну вот, начинаешь понимать тонкости социальной иерархии.

-Как я его узнаю?

-У него спектр Темного, если так можно сказать, спектра-то у Темных нет, как и у остальных, только у Иных. Есть ощущение сути.

-Да, в определении Темных и Светлых спектр условное определение.


-Так вот, он Темный,  по делам своим, но вот такого Темного никто из Темных не желает видеть. Так сказать, лишний рот нарушает оборот.

-А, в лицо?

-Сказочный профессор. Прямо из детской книжки. Оживший доктор Айболит!

-Тогда… Как мне попасть на нужную клетку?

-Ай, красавчик! Ай, молодец! Ну, не торопись. Слушай тогда. Излюбленным местом охоты для него есть бульвар имени Макарова, в народе - БАМ. БАМов, как ты знаешь, у нас два: верхний и нижний. На нижний он не хаживает. Причиной тому дискотека для внуков и правнуков пролетариев,  ночные клубы им недоступны. Собирается на нижнем БАМе контингент для него неприятный. Дерзкие молодые парни с градусом в крови и феромонами вперемешку с табачным дымом. Нет, он ищет особый вкус. Гигиенист охотится на верхнем. Там спокойней, безопасней, и  как раз его жертвы пасутся там.

-Кто его жертвы?

- Чистые, мальчики до четырнадцати лет, из приличных семей с воспитанием. Они посещают шахматный клуб, художественную школу,  гуляют по бульвару после школы. Дети отборных Чистых.

-Почему так?

-Хорошее воспитание обязывает слушаться старших. Для него это лазейка.

-И… как он нападает?

-Не нападает. Знакомится он как бы случайно, затевает разговор о школе, увлечениях и наблюдая за своей жертвой,  ждет подходящего момента, чтобы заинтересовать предложением своей помощи. Слово за слово, и вот, он переходит к теме здорового образа жизни, нахваливая свою жертву. К этому времени он уводит мальчика в лабиринты улиц, либо в сторону Садовой, либо в сторону Лагерного поля.

-Что он с ними делает?

-Что именно он делает с ними  в деталях табу даже для Темных. Ты же понимаешь, Темный не имеет права на прямую угнетать или насиловать человека. Если Темный так поступает - он скатывается до самого дна. Единственное, что хоть как-то указывает на извращенность способа питания, фраза оброненная в разговоре по поводу.

-С кем беседа? - не удержался я.

 -Было обращение родителей потерпевшего в милицию. Ну, а от них дошло до меня. На жертвах нет следов насилия. Однако, след есть в психике. Я осматривал потерпевших. Надо было ведь понять, как этот волчара портит породистых овечек.

Иван Давидович развернулся к стене, на которой размещался большой анатомический плакат человека.

-Знакомо?

Я кивнул головой в ответ.

-Тогда запоминай. Нужных книг и специального оборудования у меня нет. То, что простые смертные, иначе Чистые, называют магией, создав некую субкультуру на границе реально Запредельных явлений, не преподается к академиях и не передается от Мастера к ученику. На это есть свое объяснение, и ты близок к его пониманию. Но, сейчас главное: ассоциативность, аллегории, метафоры - это ключ к пониманию реального Запредельного человеком. Поэт, писатель, музыкант, дизайнер, всесторонне развитый творческий человек так может понять, чем действительно является магия.

В его руке появилась указка и он ею ткнул прямо в шею человека на плакате.

-Вишудха. Пятая чакра в теле человека. Центр по приему и передачи жизненных энергий. У старика есть очень длинный язык. Этим языком он проникает прямо сюда.

-Какая мерзость!

-Для Гигиениста - прямо вот живительный родник. Родник восполняется, но жертва до полного восстановления не живет, а существует. Невосприимчивость к юмору - главный признак того, что жертвой питались через Вишудху. Пострадавший переживает длительную апатию и теряет когнитивные способности. Не может осуществлять творческую деятельность, воодушевиться.

-Украденный смех…

-Да. Советский кинематограф - хорошее учебное кино, надо только понимать, как смотреть. Впрочем, кто мог читать “за кадром”, тот понимал больше. Кстати, тебя не смутила эзотерическая терминология?

-Если я правильно усвоил уроки предыдущих инструкторов, то эта терминология возможна для объяснения  вещей, за пределами реальности обычного человека. Нет других слов. Одно не понимаю: он оттуда получает розовый сироп?

-В том-то и дело, что нет! Он энергетический вампир. Редкий образчик. Извращенец.

-Да, у тебя были хорошие учителя. - отметил Иван Давидович.

-Теперь - клетка.

-Я тебя понял. Молодец. Ты ведь, Навигатор, у тебя получится. Карта города у тебя в голове. Когда будешь готов, представь себе верхний БАМ. А, потом используй вот это.

На раскрытой ладони Иван Давидович протянул механизм старинных часов без корпуса.

-Обронил в хмельном угаре. Это его оберег.

-Часы…Они сломаны.

Иван Давидович с хитрецой прищурил глаз.

-Что это может означать?

Наверное с минуту я крутил в руке  механизм часов без корпуса, циферблата и стрелок.

-Часы измеряют время, однако, измерение времени работой механизма часов это…

Я запнулся, подбирая слова.

-Ну же, дружок… - Иван Давидович попытался придать мне уверенности.

-Человек часами измеряет…  Можно взять теннисный мяч и подбрасывать его рукой, наблюдая, к примеру, как в стакан набирается вода из водопроводного крана. Стакан наполнится за некоторое количество подбрасываний мяча. Это и будет временем процесса.

-Однако, такое измерение будет слишком условным и локальным. - Иван Давидович принялся мне помогать, - Можно песок пересыпать из сосуда в сосуд, можно зажигать лучину определённой длины, можно на свечи нанести шкалу из чисел. Можно установить сложные детекторы и регистрировать частицы распада вещества. Получим атомные часы. Но, само время, как некий предмет, мы не измерим. Поэтому, Петруша, времени не существует. Путешествие во времени невозможно. Это вероятно, единственная невозможная к осуществлению фантазия человека. Но, есть память. Копия чего либо в нашем сознании. И здесь рождается Познание, Разум и душа.  И однажды ты сможешь себя спасти, открыв воистину великое магическое действие.

-Что… значит “спасти”? Это такой художественный оборот?

-Нет, Петя, я не художник. Я патологоанатом, я начальник анатомического театра, хранитель реквизитов. Придет время, и ты поймешь, что тебе больше ни кто не в силах писать сценарий. Ты будешь писать его сам. И там, тогда, ты поймешь, что сделал это в прошлом.

-Я не понимаю…

-И я этого не понимаю. Ни кто не понимает, как это ты сделал в прошлом. Ни кто не понял, что в прошлом ты превзошел многих. Чтобы понять тобой содеянное тебе придется пройти путь боли. И… ты сам это выбрал… Страшно?

-Мне не по себе от Ваших слов… Я ничего не понимаю…

-Им всем… нам - страшно. Мы не хотим помнить. Мы променяли любовь на могущество и власть. Ради вечной жизни. Мы не нашли иного способа, но ты его нашел. Тебе надо только вспомнить… И, вот он не хочет этого… Гигиенист не хочет.

-Поэтому он выбрал оберегом сломанные часы… - ответил я, сдерживая от необъяснимого волнения слезы.

-Молодец… - тихо сказал Иван Давидович, отвернув лицо, но до боли сжав мое плечо своей могучей рукой, и я ощутил, что эта боль в плече от его руки - его невозможность пролить хоть одну каплю слёзы.

-Один поэт сказал, что слезы это кровь души. Я тебе намекнул про Диаспору. Но, не в греках дело. Это только нить в лабиринте Минотавра. Ступай.

Описать то, с каким чувством я уходил от Ивана Давидовича не было сил. Мое внутреннее состояние я мог бы  выразить тогда только через образ шторма, волны которого играют утлым суденышком.

Несколько дней я носил с собой сломанный механизм часов Гигиениста, по вечерам выбираясь на верхний БАМ. Наш разговор с Иваном Давидовичем я перелистывал и перечитывал словно главу из книги, снова и снова.

Почему я так делал - себе объяснить мог только личным бессилием и неопытностью. Что же я хожу туда-сюда? Сколько так буду ходить? Однако, такое, казалось бы бессмысленное блуждание дало свой результат. В один из вечеров полноправно царствующего лета, я ощутил присутствие Гигиениста и тут же впал в состояние охотника.

Реальность словно превратилась в кино, через замедленную сцену которого двигался я к своей цели. Гигиенист уже нашел себе жертву и уводил ее в сторону Лагерного поля. Их я еще не видел, но шел по усиливавшемуся чувству, как по запаху.

Пройдя весь верхний Бам, петляя между людьми, словно театральными манекенами в позах по сценарию, я успел увидеть две фигуры в полумраке, скрывшихся за памятником Пушкина. Александр Сергеевич возлежал на камне и взирал мечтательно с возвышенности берега на место слияния вод Буга и Ингула. Тут на неведомых дорожках следы невиданных зверей, и на одного такого зверя я вел охоту.

Мрак ночи, усиленный буйной листвой прибрежных заброшенных парковых посадок, не скрыл цель моей ночной охоты. Разворачивалась очередная драма на сцене театра имени святого Николая, и я подоспел к кульминации.

-Оставь мальца! - пророкотал я Голосом, возникнув позади Гигиениста, который приготовился к своей извращенной трапезе.

-Кто ты такой? - прохрипел старик не оборачиваясь, словно говорящий змей, - Иди прочь!

-Меня просили передать, что ты уволен.

-Дерзкий щенок! - Гигиенист развернулся резко ко мне, и в мою сторону потянулись восемь щупалец из-за его спины.

Мальчишка, которого он приготавливал себе на закуску, стоял, как столб и белее извести. Он был в одежде. Не знаю, что Гигиенист с ним делал, но меня это обстоятельство успокоило: малец с виду цел. Подоспел я вовремя. Обратив внимание на состояние мальчишки, я потерял мгновение. Щупальца Гигиениста были готовы к атаке.

Еще мгновение было у меня в запасе. Подбросив пакет с куклой, ловко извлек ее в полете, схватив за волосы, как легендарный Персей держал голову Медузы Горгоны.

На старика это не произвело никакого эффекта и его щупальца обвились вокруг моих ног, а из раскрывшейся пасти вывалился длиннющий язык.

-Я - Персей! - выкрикнул ему, первое попавшееся на язык, словно мне кто-то подкинул мысль так сказать.

Щупальца Гигиениста накрутились на мои руки до боли натягивая кожу, но в этот момент Грустная Эльза открыла глаза и протянула ручки к старику.

Старик оцепенел, я ощутил это по напряжению его конечностей, сковывающих мои движения. Из его тела к кукле потянулись светящиеся змейки прямо ей в раскрывшейся рот. Она буквально вдохнула энергию старика, и этот один вдох, казалось, тянулся несколько минут, но на деле все случилось за пару мгновений. Щупальца обякли, оппали подобно морским канатам, сброшенных с кнехтов, и старик рухнул у моих ног, пытаясь схватить меня за одежду уже своими человеческими руками. Картина со стороны получилась весьма абсурдная. Молодой парень с куклой в руке возвышается над немощным стариком, который стоя на коленях, пытался как бы подняться, вцепившись в его одежду.

-Развлекаетесь, петушки?

Голос за спиной пришел с чувством резкой тошноты. Пнув старика коленом в грудь, я развернулся с поднятыми руками.

Перед мной стоял Тролльский патруль. Даже без волшебного фонарика Ворона, я видел их вытянутые черепа и острые уши.

-Он… Иной? - удивился один из Троллей.

Троллей было двое. Я пропустил их мимо внимания и уставился на Гоблина.

-Темный - старик, а этот… - еле внятно пробулькал один из Троллей.

-Нихрена себе… - протянул Гоблин, - Это он лагерных положил у Маяка!

-Он не Иной! - прохрипел старик, - Он Темный!

Гигиенист пытался встать, но силы покинули его.

Выродки переглянулись, озадачившись ситуацией.

-Ладно, - озвучил решение Гоблин, - Не наш базар. Старшаки разберутся.

-Убейте его! - старик попытался  отползти в сторону Тролльского патруля.

Сил хотя бы  отползти подальше от меня у Гигиениста также не было, поэтому, когда он поравнялся со мной, моя нога наступила на его спину и прижала к земле газона.

-Извини, дедуля! - возразил Гоблин, - Не по Хуану Сомбреро. Ты вроде как из старшаков, но это было в прошлом. Мазу за тебя тянуть не будем.

Гоблин посмотрел в мою сторону и махнул рукой:

-Давай, Смотритель, пересечемся еще…

Гоблин оказался осведомленный, и мне не пришлось более объясняться. Дождавшись ухода Тролльского патруля, я вернулся к мальчишке, который все это время так и стоял парковой статуей под деревом.

-Эй, ты живой?

-Д-да… - заикаясь ответил мальчишка.

-Беги домой, к родителям. Тебе нужно как можно быстрее добраться домой.

-Кто он такой? - спросил мальчишка, медленно приходя в себя, - Что ты с ним сделал?

-Забудь, что видел, и никому не рассказывай. И… про меня тоже молчи. Сегодня у тебя знаковый вечер. Ты узнал, что мир не совсем такой, как в учебниках.

Мальчик кивнул головой и спохватившись, подобрал свой рюкзачок. Потоптался на месте, с любопытством и страхом наблюдая за Гигиенистом.

-Ты… - заикнулся мальчик, но собрался с духом и спросил:

-Ты волшебник?

-Нет, я не волшебник. Сказки врут. В реальности куда страшнее.

-Но… ты спас меня. Ты добрый?

-Тебе повезло, так вышло, что я спас тебя. Стечение обстоятельств. Для тебя хорошее. Я пришел за ним. Он - чудовище. Так вот устроен наш мир: чудовищ побеждают не добрые молодцы.

Мальчишка что-то решил для себя, еще минуту взирая то на меня, то на поверженного Гигиениста, а затем побежал к дороге на остановку.

Мой двойник в воспоминании последовал в направлении к Маяку: нужно было спрятаться, к тому же приближалось время моего странного дежурства.

За ним последовал и Святослав. На самом деле, я ушел на Маяк немного позже, потому что я….

Присев возле Гигиениста, я с усмешкой на лице стал читать стихи про Доктора Айболита, на ходу изменяя текст и смысл:

-Добрый доктор Айболит,
Он под деревом лежит,
Бойся у него лечится,
И лисица, и волчица.
Потому что Доктор злой,
Старый, страшный и больной.
Он детишек ест на ужин,
И ему никто не нужен.

Рука старика рванулась из последних сил к моему горлу, но я ловко ее перехватил.

-Скажи, Айболит, это вкусно, что ты выпивал из детей?

Старик устало засмеялся.

-Думаешь, ты будешь другим? Ты сам себе ад построишь. Я - чудовище? Пусть так, а тебя сделают цепным псом, и ты будешь жрать по команде своих хозяев! Наговорили тебе сказок, а ты поверил в свою миссию! Когда дела идут из рук вон плохо, создают таких, как ты. Не вампиры, не оборотни, не гоблины и не тролли. Вам даже названия нет! Но… я могу помочь тебе…

-Ты мне можешь помочь? - усмехнулся я с удивлением. С чего вдруг?

-Ради мести тем, кто тебя прислал. Все честно. Я отомщу им, хотя уже не буду при своем положении, а в скором времени - живым, а вот ты не превратишься в песок. Это твой гешефт. Ну, как - по рукам?

-Почему песок?

-Кукла твоя не всегда будет с тобой. Дракон тебе не друг и не соратник. Когда тебя используют, тебя уничтожат. Ни в Аду и не в Раю таким, как ты - места нет. Вы портите идеальность финального акта!

-Допустим. Какое твое предложение?

-Меня наказали не за мальчиков и не за мой аппетит. Даже не за мой способ питания. Это важно понять, чтобы твое юное сознание не впечатлилось благородностью своих поступков. Есть твари в этом городе, которые питаются извращенней чем я, однако, им с рук сходит. Я вышел из их игр. Решил жить сам по себе в свое удовольствие.И ты к этому придешь тоже. Тебе это нужно понять сейчас, чтобы Голод не затмил твой разум. Тебе скажут: “ФАС!”, и тебе будет все равно кого жрать, только бы утолить Голод.

-Хорошо, я понял. Давай по сути.

-А, суть такова,что ни Бога, ни Дьявола нет.  Часы!

-Что… часы?

-Мои часы, сломанный механизм у тебя. Тебе его дал Иван Давидович. Он не мог тебе не сказать про часы. С помощью часов ты меня нашел.

-И какая тут связь?

-Вы же говорили про время, не так ли? Времени нет. Нет Бога, и нет Дьявола. Все это для того придумано, чтобы обретший Силу не стал кем-то из них. Вот этого боятся и на верху и в низу. Ставший Богом возьмет Систему в свое владение, ставший Дьяволом - разрушит ее. Идеальное общество то, в котором неповиновение и бунт управляемы. Только тогда можно упиваться розовым сиропом, бесконечно продлевая свое существование.

-И все? Теперь я должен пожать тебе руку?

-Кукла лишила меня моего могущества, но не уничтожила моей сути. Еще кое-что вкусненькое осталось. Для тебя. Выпей меня!

-У меня нет такого языка, как у тебя…И я не собираюсь свой язык тебе засовывать в чакры.

-Да не в языке дело! Отрастишь сам себе то, что пожелаешь! Но прежде, ты должен принять то, что твое человеческое тело уравняет с ними. И через тело поднимет твою душу до их уровня. Мы есть то, что едим, но имеет значение, как мы это едим. Ритуал!

-Ты меня хочешь подставить!

Я оттолкнул руку Гигиениста.

-Нет, наивный ты дурак, я одолеваем чувством мести, но не к тебе! Ты пока всего лишь орудие в руках высших сил.

Старик перевернулся на другой бок и в его руках блеснул скальпель.

-Слушай, я сейчас пущу себе кровь. Так не будет подозрений на тебя. Дайянцы не присутствуют здесь. Протокола не будет. Узел они не свяжут.  Когда я начну умирать - возьми мою кровь. Но сразу не пей. Дождись, когда она превратится в кристаллическую субстанцию. Потом, преврати ее в порошок. Когда посчитаешь нужным - вдохнешь. Все понял?

Я кивнул головой, и жест мой получился ироничным, но Гигиенист не смутился, и сунув в руку мне пузырек, резким и умелым движением скальпеля прошелся по своему запястью. Скальпель рассек мышцы, прошёл мимо вен и добрался до артерии. Алая кровь фонтаном брызнула в землю.

-Давай, чего ждешь? Твое будущее утекает!

Отбросив скальпель, он схватил мою руку с пузырьком и приложил к потолку артериальной крови. Пузырек наполнился мгновенно.

Старик откинулся на спину.

-Поздравляю тебя с возвращением в семью! Теперь, пошел вон, Ваше благородие! Я буду умирать красиво!

И он рассмеялся, что было сил. Смеялся громко, страшно, словно своим смехом хотел испугать ночное небо, усыпанное звездами.