Рыжка

          Было записано со слов моего отца, С.М.З.

     В конце 70-х мы жили на окраине Москвы в одноэтажном домике на участке с яблонями, вишнями и кустами смородины, крыжовника, малины среди кое-где сохранившихся сосен и елей от бывшего когда-то здесь леса. Но город активно наступал - на другой стороне улицы уже стоял девятиэтажный дом.
     Погожим летним днём к нам приблудился почти взрослый котёнок. Было видно, что он бродячий и голодный. Мы покормили его, ему понравилось, и он решил остаться. Родители наградили его густой рыже-белой шерстью, потому мы назвали его Рыжка (думали, что кошка, а когда выяснилось, что кот, менять не стали - он уже привык и отзывался на это имя).
     Из-за бездомной жизни и отсутствия ухода шерсть свалялась, и видно было, что комки причиняют ему боль. Мы с племянницей надели кожаные перчатки, положили Рыжку на пинг-понговый стол и попытались расчесать шерсть. Но комки слиплись, стали твёрдыми, и тогда я начал ножницами их срезать. Рыжка сначала орал и кусался, но поняв, что ему становится легче, успокоился. На следующий день он вдруг сам забрался на стол, лёг на обработанный бок и стал негромко мяукать. Уже без всяких перчаток я срезал колтуны и со второго бока. Сообразительность котёнка нас удивила.      
     Рыжка вёл свободную "разгульную" жизнь, часто на весь день уходил к девятиэтажному дому в гости к кошкам, но вечером возвращался спать к нам. Иногда приходил с поцарапанной мордой и драными ушами, но очень довольный. Зимой в морозы, если он задерживался, а мы собирались спать, я приоткрывал входную дверь и несколько раз звал Рыжку. Примерно через минуту по дорожке к дому мчался рыжий комок; спать он любил дома в тепле после сытного ужина.
     Через полтора года мы завели щенка керри-блю-терьера, назвав его Найс. Проходя мимо него, Рыжка фыркал и брезгливо тряс лапами. Но вскоре они подружились и даже ели из одной миски. Как многие терьер Найс был задиристым, взрывным, мог кинуться в драку с любой не понравившейся ему встречной собакой. Поэтому мы выходили с ним гулять по улице поздно вечером. Неспешно шли по тротуару, Найс, спущенный с поводка, деловито обследовывал все столбики. В тёплое время года обычно вслед за нами от куста к кусту перебегал Рыжка. Так доходили до конца улицы, поворачивали в переулочек, соединяющий нашу улицу с параллельной,  и по ней доходили до пустыря между улицами. Рыжка провожал нас только до переулка, и по параллельной улице мы шли без него. Но когда подходили к пустырю, из кустов навстречу к нам выпрыгивал Рыжка. Отстав от нас у переулка, он возвращался, проходил по пустырю и ждал нас, зная, что мы подойдём к нему.
     Когда я возвращался на "Жигуле" домой и останавливался перед воротами, Рыжка подбегал к машине, усаживался на правое переднее сиденье и сидел там пока я открывал ворота, двери гаража, садился в машину и въезжал в гараж. Как только машина останавалась в гараже, Рыжка выпрыгивал и не спеша, шёл домой. Если в момент моего приезда он был дома, то выпрыгивал из форточки и нёсся к машине. При закрытой форточке Рыжка орал и кидался на неё, пока кто-нибудь не открывал.
     Как-то мы решили провести отпуск на Валдае. Погрузили в машину вещи, в багажник на крыше - палатку и байдарку и ранним утром поехали, взяв с собой Найса. А обоих сыновей попросили по очереди вечерами заезжать к нам домой покормить Рыжку, зажечь свет в комнатах, походить по участку, чтобы было видно, что дом обитаем.
     Несколько дней Рыжка сидел на крыше и смотрел на улицу, чтобы не пропустить момент нашего возвращения. Зачем, видимо решив, что мы совсем пропали, вернулся к обычному ритму жизни, став единоличным хозяином.
     Через месяц к вечеру мы вернулись домой, я вышел из машины и войдя через калитку, увидел бегущего по дорожке Рыжку. Не добежав несколько метров, он вдруг резко остановился и повернувшись, пошёл обратно, задрав хвост. Мы решили, что он обиделся, что, уехав с Найсом, его не взяли, забыли, бросили. Только через пару часов, когда мы сидели за столом, он впрыгнул мне на колени и замурлыкал. Простил.
     Вот такой был наш Рыжка, кот с характером и поступками, более подходящими собаке.