Коротыши2

Дуализм

Я ловил их лица каждую секунду своей жизни. Грустные, усталые, веселые, молодые и старые. Такие разные в своем жизненном пути и такие одинаковые в желании увидеть меня.

Я давал им надежду, вел их. Пусть недолго, но вел. Давал возможность, нет, право, перейти на эту сторону. Возможность спастись. Сотнями глаз они смотрели на меня, кидая вскользь свои уставшие, разноцветно-улыбающиеся, иногда спокойные, взгляды. Они смотрели на меня и шли.

Но потом появлялся он. Я никогда не видел его, но знал, что он существует. Тот, кто останавливал. Тот, кто отбирал у них право. Тот, кто запрещал.

И они, так мною любимые, еще недавно полные энергией и жизнью, полные мечтаний. Угасали и подчинялись его неумолимости.
И ждали. Снова ждали моего появления. Ибо только я указывал им дорогу.

И тогда я решился - да пропади оно всё пропадом, я больше их не оставлю, больше не уйду. Я буду вести их - всегда и вечно. Я буду давать им надежду.


12.05.2012 из-за сбоя в работе пешеходного светофора, произошло ДТП. Погибло 3 человека.


Винтик

-"Товарищи!", - кричал он, -"сколько можно это терпеть? Мы трудимся в поте лица. Сутками и месяцами выполняем всю самую тяжелую работу. Без устали. Без права на, пусть, самое маленькое и простое, но доступное всем счастье. Без остановки.
А что в ответ? Ничего. На нас откровенно плюют, нас поливают грязью. О нас, простите, вытирают ноги.
А все лучшее тем временем получают они - их подмазывают, о них заботятся, начищают до блеска. Холят и лелеют. И все это только потому, что они, видите ли, более хрупкие и нежные. Более, ха, сложные. Высший класс. Э-л-и-т-а."

-"Нет, товарищи, хватит! Пора избавляться от этого неравенства!
Я говорю вам, что хватит это терпеть! Пора показать кто на самом деле тут главный! Пора встать и взять судьбу в свои руки! Показать, кто настоящий хозяин жизни! Пришло время, товарищи! Пора!"

"Серьезная поломка была? Сложно было починить?" - спросил молодой человек, пока пришедшая с ним девушка с любопытством рассматривала десятки развешанных по стенам часов.
"Да нет", - чуть грустно улыбнулся старик, - "нужно было всего лишь винтик заменить".


Слепец

Я слышу, как плачут камни.
Переливаясь в узком, замкнутом пространстве, многоголосая печаль проникает в разум. Камни плачут по давно ушедшим, плачут по человеческому теплу, когда-то согревавшему эти потрескавшиеся посеревшие стены. Знаю, что если сделаю шаг внутрь комнаты, то не раздастся ни единого звука. Мой шаг, мое движение, сотворенное мной Начало - утонут в пульсирующей тьме, заполнившей собой все пространство лишенного жизни помещения. И вслед за исчезнувшим, никогда не существовавшим звуком, темнота окутает мое тело, проникнет в меня и растворит в себе. Я перестану существовать. Как никогда не существовала и эта комната.

Я слышу, как поет солнце. Как радостно и удивленно оно смотрит с небесной тверди на открывающийся огромный удивительный мир. Чувствую теплое нежное прикосновение солнечных лучей к своей коже. Солнце прекрасно. Оно любит этот мир и мир отвечает ему взаимностью.

Я слышу, как смеется ветер. Тонкой шелковой нитью он опутывает верхушки деревьев заставляя танцевать их в едином, только ему известном, ритме и танцует вместе с ними.

Врачи обещают, что завтрашняя операция постепенно восстановит мое зрение. Я не хочу на нее идти. Не хочу вновь ослепнуть.


Город

Я проснулся. Оделся. Почистил зубы. Выглянул во двор. На улице шел снег. По снегу гуляли люди. Некоторые бежали. Ехали машины.
Спустился по лестнице. Вышел из дома. Доехал до офиса. Включил компьютер.
Пообедал.
Выключил компьютер. Вернулся домой. Достал блокнот.

Я открываю глаза и вижу небо, спокойное серое небо, перечеркнутое нитью дыма, поднимающегося над одной из труб. Знаю, что открыв окно, почувствую пронизывающий мороз, который заволок сегодняшнюю Москву. Знаю, что в этом городе живут люди. Я не одинок. Такие и подобные города раскинуты на всем пространстве этой планеты. Как можно передать настроение, передать те чувства, которые испытываешь, глядя на окружающий мир? Каждое мгновение, каждый шаг, каждый взор, каждое прикосновение. Переплетение судеб, точки встреч и расставаний. Калейдоскоп разворачивающихся событий. Пламя страсти, вулкан внутреннего огня и тихое, спокойное уютное размышление о прошедшем. Перед самым сном, перед тем состоянием, когда человеческий разум погружается в столь необходимое ему забытье, приносящее покой и отдохновение, я вижу, успеваю увидеть, часть картин, которое рисует мне воображение. Я даже успеваю их почувствовать, но не способен их передать.

Я помню горящий, пылающий город на который смотрел с вершины холма. Я не успел. Не знаю, чем этот город был мне дорог, но я не успел туда. Мог ли я спасти его? Или спасти кого-то важного для меня в нем? Это все уже неважно, ведь я не успел.

Я помню изумрудное побережье у которого раскинулся тихий, прекрасно голубой, океан. Мерные волны омывали белоснежные песчаные пляжи, в воздухе кружились несколько птиц. Они никуда не спешили, как, впрочем, не спешил и я.

Я помню дорогу из золотистого песка щедро рассыпанного среди переливающихся звед. Я шел по этой дороге, слушая их пение и погружая ладони в раскинувшиеся рядом туманности.

Я проснулся. Оделся. Почистил зубы…


Сны

Я рисую простым серым карандашом. Легкими штрихами набросок будущего рисунка ложится на белую плотную бумагу, наполняя её отражением моей души. Постепенно линии становятся всё четче, передавая строгость начертанных кем-то граней окружающего меня пространства. Я играю с восприятием, нажимая на карандаш чуть сильнее там, где требуется глубина рисунка и эскиз становится глубже, проникновеннее в этих местах, темными штрихами создаю объем и величину.

Легкими, едва слышными шагами, она подходит и наклоняется над моим плечом, вглядываясь в то, что я уже успел нарисовать. Золотистые волосы укутывают меня облаком и движения карандаша становятся плавнее, переставая разрывать бумагу на части.
Она зачерпывает цвет из окружающего пространства и едва касается получившегося рисунка.

На подоконнике сидит бабочка и свет, преломляясь через узорчатые, разноцветные линии её крыльев, падает на чистый белый лист бумаги с занесенным над ним простым серым карандашом.