Человек-говно

Жил-был на свете человек-говно. Родился он в каком-то уездном городе, далеко, на периферии страны, и впитал в себя даже не столичные пороки, а деревенские. Но мнило себя это говно царём жизни. И как-то оно решило перебраться поближе к столице, ибо самомнение-то у говна — ого-го. Вот так началась его жизнь в большом городе.

Жил он тут, не тужил: спаивал людей, занимался плохими делами, никого ни во что не ставил и не уважал, а говно внутри становилось всё сильнее и сильнее. О добродетели он знал понаслышке, слово «помощь» тоже слышал как-то издалека, заводил дурацкие интрижки с женщинами падшими или с очень низкой самооценкой — ведь только они могли выбрать себе в спутники человека-говно.

Был он без подлинной тонкости ума, без изобретательности, без каких бы то ни было дарований. Наружность симпатичная, но не уникальная: поставь такого в ряд с представителями этого типажа — и он затеряется среди них. Мог выжать из себя только желчь и оскорбления. Любое действие воспринимал как посягательство на свой комфорт и начинал яро защищать его нападением, даже если того не требовалось.

Так шли год за годом. Этот человек нигде не бывал, ничего не видел, весь его мир — это была лужайка, куда гадят собаки. Пьянствовал и тем самым ещё больше способствовал развитию своего внутреннего говна. Много людей встречалось ему на пути, иногда даже очень хорошие, — только зачем он был им? Интересный вопрос. Наверное, их за что-то наказывали. А кому-то, скорее всего, было необходимо изваляться полностью в говне, чтобы понять: пора что-то менять. Но, как говорится, ко всему привыкаешь — и к говну тоже. А ему-то как хорошо! Ведь говно обычно одно или его быстро смывают, а этому повезло: всегда были вокруг какие-то люди, и, повторюсь, не последние — просто по каким-то своим причинам проходившие этот урок.

Интересов у этого человека особо не было, хотя он делал вид, что были. Его высокое мнение о себе никуда не делось, а только укреплялось из-за ложного окружения, которое было рядом не из-за его личности, а из-за того, что он мог им дать, — из-за того, что он потакал и помогал расцветать их зависимостям. Вот такая была роль в природе у этого говна.

Но всё-таки когда-то придётся его смыть, не правда ли? Вряд ли этот человек перестанет быть говном — это что-то из разряда чудес. В них хотелось бы верить, но бывают они крайне редко.

И вот это говно продолжало жить-не-тужить, всех оскорблять и питать своё эго, наслаждаться чужой болью и страданиями, хотя иногда казалось, что даже это в нём атрофировано. И как-то прознал про него человек, который очень верил в людей, и решил похитить это говно и выбить из него всё плохое, сделать его хорошим человеком. Ведь мы не рождаемся говном, не правда ли?

В один прекрасный день, пока говно гуляло и делало свои дурацкие дела, этот человек подкараулил его, быстро запихнул в пакет для собачьих фекалий и унёс к себе в подвал. Он разработал целую систему по перевоспитанию. Когда говно очнулось и увидело, что оно связано, то пришло в бешенство! Будто бесы вселились: «Как?! Его, могучего человека, которому на всех и на всё наплевать, могли удерживать против его воли! Никто не может перечить его воле!» Он орал и орал, дрыгался, но тот господин знал, что так будет, и крепко-накрепко связал его перед этим.

Шли недели за неделями. Человек очень пытался разговаривать с говном по-разному, испробовал все техники и методы. Говно было хитрое: начало поддакивать, говорить, что он изменился, что он всё понял. Но тот человек не верил — он чувствовал, что это ложь. И в какой-то момент этот господин понял: говно не изменить. Его можно только выкинуть в унитаз и смыть. Что он и сделал.

Так мир стал чуточку чище.