Клад. Часть 3 Глава 1

Часть 3

АНГЕЛ
------------

Глава 1

**
     Скорей всего начнём мы всё же, как-бы немножко приостановясь, как-бы замешкавшись на месте.
Всё же как-то нужно попытаться всё уложить, ну хоть чуточку по своим чуланчикам, сколь мы ранее уже
имели дерзость на такое подспорье по отношению к некоторым нашим главным героям в предыдущих
главах сего написания. Но не хотелось-бы всё это усложнять психоаналитикой, да ещё и в философском
контексте, чтоб так сказать упорядочить наши действия к дальнейшему изложению нашего, не могу
сказать что запутанного клубочком рассказа, но всё-же с долей некоего пересечения, как будто бы
нескольких по-вымытых дорог. Быть может всего лишь спрятанных тропинок? Бог знает, сколько ниточек
в нём, в клубочке этом, наложенные одна на одну. Наверное поэтому он где-то местами и обрывается?
в силе своей непредвзятости.
     Да, вероятно, и ветер перестал бы обрывать листья с календаря, только потому, что этот вечер был
не таким как все. Не в силу своей непогоды, а в силу того, что что-то изменилось, что-то перевернулось,
вроде раскачивающаяся чаша весов по какой-то случайности тронутая кем-то уронила лежащее на ней
в чуланчике (клубочке) содержимое. Интересно, что в нём было, страдания? покояние? быть может
признание? чувство стиснутой в груди вроде как в ларчике радости? может незатейливое провидение?
от которого кто-то бежит и оглядывается, точно с блеском сумасшедших глаз, отрывисто дыша, а кто-то
стоит с ожиданим в лице в полном упокоении, вдыхая мерно и глубоко с раскрытыми глазами, то что на
него вот вот снизойдёт. Странно правда? Весы эти колеблемы.. быть может и есть проведением? Ну а
что же на другой чаше весов? Вероятно обычные человеческие отношения? Да, то что есть противовес,
всем скрытым или наоборот открытым, чувствам, порывам, эмоциями, недосказанностям,
противоборствам, молчаниям, затушеванным желаниям, безучастным отношениям, что конечно-же
недопустимо если отношения имеют хоть какую малую почву под собой. Да много всего, разве можно
на крохотную чашу весов вместить всё, что имеет такое запутанное понятие как человеческая жизнь?
А оно, вот как получается, всё же можно. Удивительно просто, как несоизмерима ниточка со всеми
порывами, меж которыми разные отрезки урезоненные в той или иной мере нашим или личным
неосознанием, вот хоть на столичко сколь хватает облабызать конверт, чтоб заклеить его и отправить,
нет не по адресу выведенному разборчивым и красивым почерком, медленно и старательно. А прям
в мастерскую, на небо, к Богу. Ибо только Он Сердцевидец, а мы сердцепрячущие, даже от самих себя.
Всё быжим куда-то сломя голову, кричим чего-то, да ещё и с завязанными глазами. Но на перекрёстке
тех дорог, которые часто у всех нас случаются, сразу мним себя "тёртыми калачами" будто много чего
повидали. Может быть так и есть? с этим трудно поспорить. Но вот только в самой малости мы
неустояли, это в самих себе. Такая самокритичная обособленность в некоторой мере могла бы дать хоть
какие-то всходы. Но всё же человек эгоистичен, жесток и не миролюбив. В той или иной степени без
исключения, и это ему урезонить ну никак не под силу. Разве что? (истолковать) интерпретировать всё
в духе? Но для этого должно что-то произойти, какое нибудь очень сильное с ним потрясение, чтоб он
смог не лабызанием как это часто бывает слёзы свои поднести, да ещё склоня голову, в сотый раз
распять Христа, по жестокосердию своему, затоптать в грязь себе подобного, раскаиваясь будто, но
покусывая губы, а так чтоб умер он и родился заново, ведь дух животворит! Вот прям под сердцем,
и в горле, и в спине, чтоб гордыню выбить, да согнуть в коленках свою борзость, чтоб прогнали палками
униженного и обплёванного по улице, чтоб голод, холод, немощь, болезни испытал, чтоб всё потерял,
кроме неба и кровавых слёз с поднятой рукой операясь челом о камень, чтоб разрывало душу как кусок
холстины в которую пытается замотаться на земле обрюзглой от льда и холодной. Вот тогда-то быть
может и способен человек измениться? А не то, как говорят, что "человек не меняется!" всё меняется,
но только не для тех, кому не уготованно, чтобы духа Божия принять, в кротости и смирении, и не
озлобиться на мир, не потерять чрез всё своего сердца. Ведь Господь всегда ко всем милостив.
     Ну оставим пока этот запутанный клубок, с некой долей психоаналитики, да ещё и с притензией на
бихевиоризм [52] поднимая всё-же гуманистическую сферу.. И перейдём к нашей преинтереснейшей
компании, а то вероятно заждались они нас?
     - Вообразите себе! И представить это было невозможно, представляешь? Колька мой, на днях мне
цветочки подарил! Да да, желтенькие такие.. Всю получку до копеечки принёс, во как! Трезвый как
стёклышко! и даже штаны чистые, ни одного пятнышка! "Всё для тебя", "Зосинька", - говорит, - Первый
раз за двадцать лет, с тех пор как с ЗАГСа вышли, Меня так назвал.. что за перемены думаю? Неужто
это всё в заправду? А ты етишь ты, кран он справлял, и кто-бы подумал, у кого? А та белобрысенькая
крашеная улитка. Да да, та что в младших классах училка, Васильева. Да она. Так он у неи кран
справлял! Светка Лутикова мне всё рассказала! Она всё видела! Два дня тому как тот Простофиля мне
цветочки принёс. Опрятненький такой. Ишь ты, а сам-то уж и не буду повторять, что он там ей справлял.
Ох, как управлюсь, с этими банкетами. Ох, Я ему дам! Только сегодня Я про это всё узнала. Всю Правду!
Представляешь?!
     Разгоралась почти что в расстройстве своём Зося Пеструшкина. Тряпочки на перекладинках
арматурной лесенки поразвешивав разноцветные. А рядом с ней, Зоя Марковна подносики коих было
двеннадцать, серебрянные в ожурной кайме в дубовых листиках обрамлённые изящной холмико
образной выгнутой легендой, драила щёточкой а потом тряпочкой до исключительного блеска, местами
приплёвывая намотав на пальчик краешек, либо деревянной палочкой на вроде кисточки, чтоб
добраться к трудно доступным местам сего изысканного узора.
    - Да они все.. Тьфу ты, Прости Господи! (вероятно хотела что-то остренькое вставить) - пальчиком
где-то в стену тыча, -  Мой оно, на рыбалку пошел, только вот - беда, удочки свои позабыл! вероятно в
попыхах чтоб быстренько улизнуть. Знамо куда! знамо! Так я их взяла потихоничку и все спрятала,
думаю, придёт Рыбачок, посмотрим, что запоет, какую басенку раскинет в удивлённых глазёнках. Аж
интересно мне стало, что-ж он придумает?! Экий растакой, Рыбка-лов?! А я, - и качалочку в прихожей
припрятала. Ох, думаю, не понравится басенка, так я ему задам! Вот я ему и устрою балет "Лебедино
озеро!" только замесь всяких там Принцев, кулём, что не смогли белого от чёрного разглядеть, и
колдунов нехристей, будет Зойка. Это Я значит! в главной роли! - вставив ручки в боки, - С качалкой,
только не по озеру Гришку гонять, а за кулисами, прям возле вешалки, как дам по башке, будет знать,
как до Ленки бегать. Знамо знамо куды ты раскудысь мылешся, по пятницам вечерком, да по субботам
с за рання. Рыбачок ты озёрный. Я - но тебе такой Спектакль устрою, в миг тяга рыбку ловить отпадёт!
Ишь ты, тулупчик напялил, саночки - да валеночки. Всяка, тьфу..! Ох, я ему дам! Один у нас только
Чайковский молодец! Эку музыку состряпал! А Лебедей-то у нас и своих хвата! Вот та-ко си.. -
приплёвывая на пальчик.
    - Так-то и ясно оно всё, как день белёсенький! - Не переставая перебирать с места на место тряпочки,
тяжеловато и отрывисто вдыхая, немножко с поддёргиванием век.. Пыталась сосредоточиться, но
успокаивая себя мысленно представляла какую трёпку она задаст своему благоверному, неутомимая
Зося Пеструшкина. Но всё-же нижняя губка в кривой улыбке, вздрагивала, и не позволяла рассеятся на
лице тому - что порой подбрасывает мячик, именуемый сердечком, пытаясь закинуть его в корзинку,
хоть капелькой внутреннего удовлетворения.
     И в эту самую минуту, в зал, который уже был наполнен почти битком по причине явления из
подсобки нашей "Комиссии" где ещё кто никто в силу своей занятости обмывал сплетенками свои
высоко нравственные притязания.. а кто до этого сложив ручки в ладошки поднеся к губкам внимал
Танюшеньке, которая кротко и тихоничко удовлетворяла расспросы любопытных кумушек, ну а после
уже остывали первоминутные боевые реляции Банина и Марьи Сидоровны. Тут и нарисовался
Митенька, красавец наш хороший, прям как виртуоз Дуремар из "Золотого ключика" Ибо его улыбка
всегда была неотразима. Так и вынырнул из-за спинок неприседавших служаночек и поварих..
Прошмыгнув между ними, и в великом будто-бы почтении отвесил пред Баниным самый низкий и
преизящный поклон, в своём неподражаемом апельсиновом сюртучке с малиновой бабочкой, скрестя
ножку, двумя руками раскидывая их точно бабочка воспарившая над зелёной травкой.
     - Уважаемый, милейший наш Распорядитель - Управляющий, много эрудированный Макар
Тимофеич! Так бесценно почетаемый нашим всемогущим Хозяином Леонид Протасычем, не изволите
уделить минутку? Я по поручению нашей высоко поставленной особы; Дабы засвидетельствовать Вам
его неуклонное желание, прибыть к нему как можно поспешней, тоесть незамедлительно. Они с
нетерпением ждут Вас. Ибо у них к Вам найважливейшее дело, косаемо приема.
     Всё это преподнёс Серенький в найэлегантнейшем умножении своей тонкой и эксцентричной
фигуры (натуры), продемонстрировав сколь велика его ценность быть курьером, в лице генерального
Директора, а главное быть всегда во внимании бесценного Руководителя.
     Банин в свою очередь немножечко искривившись, тоже начал откланиваться, только не перед
Митькой, а как-бы перед окружившей его "Комиссией" в лице выше упомянутых Глафиры Андреивны,
Ирины Карповны и Марьи Сидоровны, которая плавненько кивала головой пред служащими,
показывая всем видом что внимание Банина в самой неотложной степени относится именно к ней,
в ряду того, что зал был наполнен многими, практически всеми так или иначе принимающими участие
к предстоящему банкету, тем самым мысленно повесив себе ну если не медальку, то хотя-бы брожку,
как у Глафиры Андреевны, что блистала у неё на шейном в подборочке в виде остроконечной ленточки
манжетике, показывая всю строгость дисциплины Заведующей, которой она является.
     Танюшенька как-то сразу осталась в сторонке, её не покидала мысль о Скворушке. Так маялось
сердечко что она не знала куда себя деть. Нужно было бежать к Петеньке, так-же поцеловать Ульяну
Викторовну. Всё ещё не осозновая в каком положении она находиться. Жалось сердечко как птеньчик
у разбитой скарлупы, к таким-же птенцам как она, не имея сил ещё пока оставить гнёздышко, чтоб
вспорхнуть над полями, и всё равно где-нибудь спрятаться, в зарослях шиповника или крапивы.
     Серый, мрачный, пологий бережок, обрывчик, плавно скатывался уже дальше за домами к глухому
крохотному ставочку, в доброй сотне метрах от последней постройки, около мрачного пустырька.
Карявые деревца нависли своими рваными одежонками, обтисканной листвой, уже разметавшейся
но ещё провисающей, чтоб только ещё удерживать свои слёзы, чтоб ветер и снег были не так жестоки,
над глинянной смолой, кореньця по-вымыты по кромке склона. Ветер блестел и смеялся в сторонке
над продрогшим и сиротливым дождём, будто его бросили папа и мама, который пришел к этим
деревцам, чтоб согреться и спрятаться под этими перекошенными ручонками, которые едва-ли могли
и себя укрыть. Пустые слова, это всё, что можно было им поднести. Не потому что нет слов, а потому
что вряд ли они найдуться, чтоб вынять своё сердце и отдать его им, "пусть лучше я умру", чем эти
уродливые и нищие деревца, над которыми повисли серые тучи. И вздрагивающий как плач ставочек,
был их единственная родня. По тем слезам водицы всё что и было в нём это ихние слетевшие как те
сироты листья, что у самой кромки покачивались как пух, пока крохотный вес не утянет их на
замуленное коленчатое дно, а часть не будет затоптана в глину. Вся жизнь его это Луна и бедные
деревца. Он наверное и солнца то летом не видал, потому как высыхал, так и не повидав неба. Но
дождик, был его братиком, наверное это он притулился к худеньким коленкам, может они тоже
брошены, его сестрички? только и смотрят на восток, ждут тепла и обители.. Дрожат, когда ветер
свищет меж них прижавшимися к глине, на коленках не подняв головы, в одежонках облезлых, только
плеть над головою, только слёзы сирот папы и мамы лишенные. И дома то у них уже нет. Горемычный
ставочек только остался. И луна.. и и ещё звёзды! и днём облака, наверное мечтают они о облаках,
чтоб в перинке спрятаться, а то куда молитвенней, согреться. Нет у них ничего, кроме ручонок
протянутых.. Нет, не то чтоб милостыню просить, а чтоб к сердцу млашего братика прижать, и укрыть
его от ветра.
     Сюда то и приплела ноженьки Скворушка, заслышав что праздничный обед вот уже начинается,
лишняя она на нём, и ни за что на свете она бы не переступила порог той залы, там за портьерой её
обманутая радость умерла. Да и много чего, уже совестью осужденное, на пожизненный срок.
Телогреечка затёртая, лоснится как слёзы на рукавах. Платочек расшарканный посунулся назад. Теже
перемотанные тряпчаные ладошки, колготёнки как две камышинки, да ботики свинцовы камешки.
Спустилась кой как к ставочку, как птичка к лужице. А на дворе ночь темно. Только листва сестричек
в ледяной водице плавает. Голый бережок, ни одного камешка, ни одного брёвнышка. Травка
съёжилась да залысины, друг через дружку перешагивают. Бедна земелька, коль с дому выгнали.
Деревца как-то, будто ручки потянули к Скворушке, чтоб согреть её горемычную, да приласкать не
нужную. В несчастье, не только человек себе подобного к сердцу прижемает, но и травка и деревца
тоже. Ни луны ни звёздочек, только немые тучи как здоровенный ботинок сестричкам и ставочку на
шейки наступает. Села на голу земельку, как и ноченька за чьим-то холодным окном, смочила
тряпочку, та давай нос и сажу обтирать, губёнки потресканные трясутся. Она видела это место давеча,
с окошка праздного, что на пустырек сей и глядел, и наверное оно для неё в сей момент было раем.
Страждущей душе много не надо, и голого деревца к вечерней хватит.
     А в сей момент, Пока прекрасные Дамы поднялись к себе прихорашеваться. Да уж и много ранее..
Оживлённая беседа, отбивала ритм колеблющихся свечей. В просторной и уютной комнате отдыха,
с небольшой библиотекой, что была далее по коридору от шикарной гостиной. Где дорогие картины
имели свойство оживать, в силу своих размеров, и изысканности подобранного сочетания, света,
красок, меж задумчевыми, унесёнными, опечаленными, светящимися блеском глаз радости, любви
и отчаяния, одной из увековеченных эпох лиц людей, разного социального сословия, и вымащенные
в блеске солнца, облаков, и туч.. Живописные пейзажи, непереносимые на себе ни одного изъяна,
к которому мог доколупаться вездесущий критик, великих мастеров западной и отечественной школы.
     - Так вы непременно, отдаёте должный отчёт, такой неслыханной наглости? - приосанившись, будто
элегантный в стоичку воротничок приподнимал его голову выше, с притензией не согласиться на такую
дерзость, "Шуметь так сказать за стенами", да и ещё делать это намеренно! - Постукивал по бокальчику
с коньячком золотым перстнем в голубой оправе с брильянтом, недоумевающий хозяин дома, Кирюша
(Звонкий). Который сразу-же вернулся в своё прежнее чуть холодноватое состояние, не то как сразу при
первых минутах знакомства, был он мягок, чувствителен, и открыт.
     - Та за шкибарь их, и на выселку.. Ну и счёт конечно-же представить..! Да я б их, раскатал по полной!
И квартирку бы отписали, и ещё благодарили бы меня за то, что мало с них взял. - Заключил МЕня
в своей манере преимущественно никогда не меняя своей личины, без масок красок и какой либо
недосказанности.
     - А я б их Посадил-с! За нарушение общественного порядка в быту проживания! Кстати, у них была
прописка? Если нет, так Моральную компенсацию как изволии заметить Много уважаемые Александр
Константинович, они бы выплатили в полной мере. Пару звонков и как говорится чемоданчики у
парадной. Выселить их и Всё! И полну стоимость в размере десяти окладов за поругание над научными
изысканиями с каждого, Изымать! А, если образ жизни оморальный, так отсудить квартирку так и дело
с концом! Ишь ты развелись пьяньчужники, - Поблескивая блестящей своей коробочкой с дорогими
сигарами, вертел в руке как зам Министра просвещения надушенный с горизонтальной булавочкой
с маленьким изумрудиком, подколотой прям на свой шикарный бант выхолащенный Женька
(маслобойщик) всем видом показывая сколь он почетаем в кругу столь высокочтимого общества.
     - И всё же, как вы смогли преодолеть этот барьерчик неудобства, уважаемый Пётр Иванович?
Абсолютно без конфликтно выйдя из ситуации. На сколько я понимаю имеющей продолжение в ряде
дней.. а то и недель? - Стоя у кресла по другую сторону которого была гипсовая статуя в полный рост
Веспасиана, видимо заказанная талантлевому но бедному скульптору, и довольно таки сносно
исполненная. В неком раздумьи будто он слушает какую-то мелодию, как всегда изящный, и характерно
изменившийся за последние годы Олежик, (видимо Столица повлияла на него с самой что ни на есть
виртуозно положительной стороны) играя в правой руке с бокалом, содержимое которого было
кристально кофейного цвета, буквально на донышке в пару глотках от своего финала.
     - Ну так, всё очень просто. Извольте, - Принимая восклицания и в некоторой мере негодования, как
само себя исчерпавшее любопытство, видимо пытавшееся уловить какую нибудь иную тему, в
простоте собиравшегося удовлетворить не сколько следствие а именно причину.. поставил на стол не
тронутый бокальчик с бренди Калужный. - Ведь они то знали, что я усердствую над знаниями, это раз,
во-вторых я то очень вежливо попросил их не шуметь, и это продолжалось некоторое время. В конце
концов я перестал их простить не шуметь, тем самым вызвал ещё больший шум, и в силу моих занятий
он становился только сильней и продолжительней. Почему? Только потому что я перестал обращать
внимание, как вы сказали, - и он поклонился Олежеку, - "выйдя без конфликтно из ситуации" Вот это
и есть, тот ключевой фактор, и как вы правильно заметили уважаемый Кирилл Антонович "ниша". А
усердие моё над книгами попросту меня освобождало от их (раздражителей), конечно, смех и обсурд,
но вы знаете, когда наступала тишина, объективная, даже была какая-то необходимость в этом шуме,
по причине того, что человек по сути привыкает ко всему, даже к такой нелепости.
     - Браво! Исчерпывающе Исчерпывающе! Нн-да! - крутивший в зад вперёд будто он запускает
"маленького змея" на пальце, отстёгнутую золотую цепочку от своих блестящих гравированных часов
Курголапов. - Весьма причудливая затея в сфере психоаналитики. Вы не находите?
     С учётом того, что беседа начала потихоньку набирать оборот чуть ли не с первых минут знакомства
и плавно переходя уже на пороге дома определяла крошки своего дальнейшего направления, которое
было только прообразом, так сказать пробным маркером к развитию так или иначе ещё никем не
предугаданной темы, которая как-бы витала в воздухе над ними, как-бы соединяла общность их мыслей,
но ещё не находила своего источника, дабы утолить жажду из него мог каждый. Они опоследованно
принимали ту или иную позицию, чтоб как можно просвещённей каждый мог явить себя в своём участии
дабы блеснуть знаниями пытаясь перещеголять друг-друга и не обойти стороной, ранее не раз тронутый
предмет ихней дискуссии, но только уже в присутствии "виновника" так сказать, Петра. Женька конечно
был "подкован" и можно сказать готовым - на грань сошествия в самый изощрённый диспут, самых
разнообразных и даже туманных тем, потому как образование у него было блестящим, как он считал. А
по сему был в силе не только поддержать разговор, но и задать темп, напровление, и развитие,
щеголовито вальируя между тезисами краеугольных областей, той или иной науки, потому как сферы
скачков могли не определяться а часто попросту перепрыгиваться, от античных, и более раннего
средневековья, социального быта разных слоёв населения, в основе конечно же военно политической
сферы, которая в сути и была основой, преимущественно в Европейских странах. До эпохи возраждения,
да и в целом всего культурно нравственного просвещения, всех времён, память человека которую
сохранила до сих быть может тоже туманных дней? Потому как технологии взяли бразды правления
преимущественно над духовно нравственными воззрениями, что в некотором роде даже прискорбно
и по сути недопустимо, ведь потеряв основу, запросто можно скатиться в "яму" из которой быть может
выбираться прийдётся уже другим цивилизациям а не поколениям.
     МЕня брал только "грубой силой" потому как мыслишки были его абстрактны и самонапыщенны,
в ряду не развития суждений, а присвоения как своей собственности, будто ему "море по колено" и все
эти замысловатые выкаблучивания, это не параметр знаний, а только показуха пред властным
обществом.
     Куда конечно был интересней и утончённей ум наших прекрасных Леди. Вот где скрыта вся сила
тонкости ума и нетривиальной способности к действию в познаниях. Эта психология будет ещё
изучаться как минимум тысячу лет, и всё равно не напишут и три строки, достойные Кеплера, что столь
эрудированным Женькам, Олежкам, и Кирюшкам, можно было только бегать за воздушными шариками,
и подпрыгивая, кричать.."белый синий красный" ибо на более на ряду с ними, они были не способны.
Другое дело Курголапов, который наверное как и МЕня просто отобрал бы эти шарики.. Ну а небом,
остались бы всё равно наши Дамы, что конечно-же, не может не радовать.
     Ну ещё пару слов о наших прекрасных хозяевах и их гостях. Антон Григорьевич с Сергей Павловичем
сразу-же как вошли поднялись в кабинет Антон Григорьевича. Вероятно обсудить какие-то неотложные
важные интересующие их дела, касательно бизнеса разумеется. Намереваясь в последствии уже
явится в зал, когда банкетный вечер наконец возымеет в себе статус Праздника и так или иначе
наберёт свой оборот, в брызгах шампанского, рукоплесканиях, и в целом долгожданного веселья.
Предпочтение которому целиком было отдано драгоценным детям Кирюше и Олежке Гусарику. Так же
в лице столь уважаемых высоких гостей. Партнёров по бизнесу, и так сказать добрых и старых друзей.
Элвис и Меклемешин задержались чуточку в коридоре около ранее описанной ниши, под аркообразным
сводом. Найдя окончание какой-то ранее тронутой беседы, вероятно имевшей начало ещё накануне
вечером, когда Ефимка собрался отвозить Танюшеньку домой. Возможно и она будет иметь некоторую
последовательную ценность в нашем рассказе. А пока? Оставим круг наших высоко поставленных особ,
и перенесемся к текущему времени опять-же в сдвинутой временной рамке, но только уже на другой
сцене, ранее нами начатой, а именно к хозяюшкам, кумушкам, помощницам, и поварихам. Потому как
нужно ещё разъяснить некоторые детали воспоследования, момента когда Танюшенька потихоничку
оставила Кухню. И всё же, куда она пошла?
     Да, и ещё, Петя конечно, весь этот тягучий час, несколько не находил себе места, вероятно думая
постоянно о Танюше. Принят он был прекрасно. Особенно потянулись к нему такие сердца как
Курголапов, Муся и Олежик. Женька жаждал только одного, это в чём нибудь уловить Калужного,
осождая его всякими интеллектуальными вопросами, в чем мы в последствии убедимся. Кирюша был
несколько холоден и непритязателен к сложившейся быть может не так сильно тронувшей его
атмосфере. Был несколько отвлечён и посивен, так-же местами и чуточку резковат. Но к Петру
относился с уважением, в силу своей неколеблемой любви к искуству, потому как каминная решоточка
произвела на него глубокое впечатление, чему он хоть и немножко скрытно, но всё же был рад. МЕне
было абсолютно всё равно "Кто в гостях, какие ведутся беседы и какой марки очередной коньяк" Он
находил удовольствие только в одном, это показать свою независимость от всех этих "дискуссий" Мог
всунуть любое словцо и был всегда прав. Что до прекрасных и очаровательных Леди? То вернёмся мы
к ним ещё не раз, потому как женский ум и красота всегда побеждают, в любой атмосфере и в любой
сложившейся ситуации. Им порой достаточно лишь одного взгляда, наверное поэтому, Они всегда для
нас останутся Непревзойдённы! Ну и немножко возвращаясь назад, продолжим.
     - О, гляди, Митька, отрапортовался.. А костюмчик то, костюмчик, гляди.. Прям как у жонглёра на
представлении!
     - Не хватает ему ещё цилиндрика Александровского, хе, хе..
     - Розового.. Хи хи..
     - Как Шпрехшталмейстер заморскый..!
     - И с бабочкой, Хи хи..
     - Раскудрить ты его в кочерыжку, а ботики то ботики, лакированы.. Ишь-ты вымостился, как пеликан
на солнышке, глазёнки лупастеньки от удовольствия поприщурил..
     - Ой ой, и не грешно-то Вам обсмеивать? А ну-сь по рабочим-но местам мене! А то я вам в миг, вот
сейчас.. - потрясая полотенцем,
     - Митька, Митенька, А ну-к поди-к сюда сынок! - Вера Павловна, так сильно в глубине души
полюбившая, можно сказать как сына Митьку Серенького, что другой раз, подкармливала его, когда тот
заглядывал на кухню, либо по поручению, либо фантазируя чего-то, прибывая в совершенстве "ловли
бабочек" пространно уносясь куды-сь.. Не ведомо в какие края. Но именно в такие мечтательные
моменты его и можно было подловить. Но хаживал он всё вокруг да около, только чтоб как-нибудь
уловить Анютку. Может в гостином дворе, может ещё как-нибудь у кухни, потому как она приходила пару
раз, наверное была послана Светкой Милютиной, той на очередной какой нибудь закидон, типа тряпочки,
какого нибудь моющего средства, и малюсенькой мисочки с водичкой. Может мыла чего-то там, натирая
до блеска свою ложичку? Всё попереворачивает всё поперекидывает, а потому Анютку гоняет. То то ей
надо, то это. Не суть и не факт, какой комарик её в лобик укусил, она была не предсказуема. Так вот.
     - Митя Митенька, вот тебе тётя Вера, мяска и огурчики наложила. Огурчики хрустящие, свеженькие,
мяско копчёное, Фимка коптильней ведает, лучшего мастера не сыскать! Кушай кушай сынок! Хлебушек
золотой, Я сама пекла! Костюмчик какой у тебя призамечательный, как у Куклачёва! Молодец сынок
хороший. Кушай кушай!
     А Митька уплетает за две щеки, щёчки аж подпрыгивают;
     - Ой, а Хлебушек, хлебушек то.. уух.. и во сне не присниться. Корочка, а душистый, прям как в детстве
во дворе, у колонки с водой. Всё мы в детстве гоняли по запыленной без асфальтной улице. А возле
колоночки всё забитонированно, и люк масивный рядом, жара, пот ручьём а мы к носику колонки по
очереди прикладываемся, а кто и корочку хлебушка вынесет, сахаром посыпанную, и нет прекрасней
того хлебушка и глоточка студёной водицы, пьёшь её и не напьёшся. Всё детство то на речке, то в леску
в "казаков разбойников" играли. А в парке - лесочке так в Индейцев. Вся детвора дворовая дружна была,
никто бы и словом никогда не обидел, все вместе дружно играли. Да, не то как сейчас. Вот и вспомнился
мне тот Хлебушек, да руки матери моей.. - и он призапнулся и глаза слезами налились.
     - Митенька сыночек, что ты миленький.. Ох, ты горе моё..- и на плече Митькину головку прижемает
и гладит. - Жизнь сыночек, вроде разная, а как приглядеться, так будто-бы вся как одна, и в слезах и в
радости, да и в печали.. А ведь живём сыночек!? Живём родной, и Боженьку благодарим за всё! И
хорошее и не очень.. Коль сердце доброе, за всё будет благодарить!
     Ну и на этой чувствительной ноте, немножечко переключимся на остальных наших героев. А то, как-то
по-разбежались они кто куда. И обрисуем некоторые моменты тех, о которых мы чуточку подзабыли.
Потому как всё-же отдавали предпочтение так скажем основным фигурам действующей сюжетной линии.
А другие как-бы остались в сторонке. Что в крайней степени недопустительно. Так вот значит;
     А где-ж это наш Много уважаемый Николай Парфёныч спрятался? Давненько, давненько, его
не видать?
     - Одну ножку так, другую сюда.. Да.. вот так, а теперь хопа-си, разворот, правильно.. ручками будто
бы хлопочек, и приседая.. Да, так сказать эмитация лёгкого восторга. Потом оп-ля.. слегка опять
присесьть. Молодец Оленька! Ну просто райский Цветочек! А униформочка Миленькая, это как
пёрышки белого Лебедя, который кружится над зеркальной водичкой, в тихом зыбком спящем пруду.
     Учил Николай Парфёныч одну из наших красавец сестричек, Фроси Веснушкиной, младшую
доченьку. Да, ту, что из прачечной. Искуству правильного поведения среди высоко поставленных господ,
и разных представительных людей. Чтоб быть всегда красивыми, изящными, много обворожительными,
потому как это всё отражалось на чаевых. Потому что тоже, немножечко? (хотя кто его знает на сколько)
был Влюблён! и к слову добавим между ними уже в золотых ленточках пробежала прекрасная нимфочка,
и увлекала их в край цветущих долин. Ведь он сам был очень молод и как он считал Красивёхонек! А
Олечке уже девятнадцатый годик шел, и она, признаемся честно, была от него в полном восторге и просто
без ума. Особенно ценила в нём его деловитость, лёгкую строгость, заключённую в непередаваемую
харизматичность. Умён, тонок в манерах, опрятненький, чистенький, вышколеный до ниточки, с
потрясающей детской улыбкой, которую видела наверное только она? Ну и конечно-же старший братик
Макарка, который за своего братика пошел бы и на эшафот. Да и в целом, наши братики были ну просто
шедевры, для любого Писателя! Стоило только их почувствовать, и они тут-же овладевали любым
сердцем. Ну конечно был он хитренький, очень расчётливый, в рамках своего положения
высокомерненький, самую чуточку жадненький, но всё равно очень добрым! Мог конечно произвести
впечатление такого городского щеголовитого чинуши, (в клеточку), но это всё таяло, как туман над полем,
стоило только ему поселиться хоть немножечко в каком-нибудь сердце.
     Старшинькая Лилечка, даже немножечко ревновала, только самое чуть-чуть. Но по своей весёлой
наивности всё превращала в смех и веселье. Но всё равно тихоничко подсматривала, "Чего, это, они там
делают?" Ведь любопытство было её божеством. И она никуда, вот никуда, не могла от этого деться.
     "Николайка Николайка, в белом поле серый зайка. Прыг по скок туда сюда. В доме свет, тепло, Вода!
Коль влюбилась Лялечка? стану я Цеганочка! Погадаю погадаю, ничего не прогодаю! Есть такой
тихушенька, на крылечке ждёт роднушенька? Но не ведает никто, кто в сердечке ждёт его! Я-то знаю,
знаю Я.. под каким крылом заря, утро раннее встречает! Как луна качает небо, от полей до слёз и в
небыль, разлетится всё туда, где горит моя свеча! Не загаданных желаний! В полночь суженный придёт,
и тихонько свет найдёт. Баночки и бусики, разные шкатулочки. Погодаю чайно Я, на Максимку Короля!
Ой, сердечко моё ноет.. за другой видать он стонет..? Погодаю разузнаю, новенькими картами.. Так
сюда, вот так сюда.. Да! Десяточка! Червовая..! Чай не упархнёт..? А коль нет? Хи, хи.. Мы его всё равно
к ручкам приберём! Вот так вот! Ля-ля-ля!" - и хвостиком махнув побежала картишки раскидывать,
мамки всё равно дома нема.
     Так старшинька Лилечка мечтала о своём Суженном, потому как Максимка был для неё ну просто
верх Совершенства! Красивенький умненький, скромненький, ладненький, паинька лапушка, работящий
смирненький, хоть до ранки прикладай! И так высоко уважаем Высокочтимыми гостями! Мечта! Мечта!
"Зацелую залюблю, всё равно к тебе приду!"
     А тем самым временем, (как-раз когда Элвис отвозил Танюшеньку домой, и было темно темно..)
Кто-то крался.. Тихоничко тихоничко.. под стеночкой, на цыпочках. Наверное потому, что очень сильно
хотел стать Волшебником? Ну скажем, как Нильс, (прошу не путать с бретанским адмиралом Нельсоном,
который прихлопнул почти весь флот Наполеона при Абукире) Наш Нильс другой, он хороший!
Передрыщенко его фамилия! Только боль-шо-й большой.. Сергей Николаич, наш любезный старый друг.
Ну право, Да. Немножечко Зачарованный? В силу своих достижений. Потому как не снимал своего
"Адмиральского" кителька, и был Верх подвязан к своим полномочиям тех начинаний, которые так часто
снились ему по ночам. Имея самые грандиозные планы на будущее. Вот поэтому он и крался, чтоб никто
ничегошеньки не узнал. Потому как сильно жаждал узнать, будет ли он лично подавать фуршет?
Полномочия Су-шефа в целом так, должность номинальная, подарок от Макар Тимофеича с барского
плеча! Низложив с себя, отдав кому-нибудь ещё? Не прильщала почему-то его эта высокая много
обещающая должность. Он хотел быть, - что говорится, всегда у всех на виду, с поклоном при Дамах. С
полотенечком через ручку. Обслуживать, ухаживать, всячески содействовать улыбкам и брызгам
шампанского. Стульчик отодвинуть, взметнуть солфеточкой как фокусник, наполняя одной из много
обворажительных Дам, в лице Ульяны Викторовны или Виталины Сергеевны, очередной в форме канна
бокал. Зажигать свечи с заведёной ручкой за спину. Утопать в софитах своей исполнительности.
В промежутках отведённых на отдых перерывов, делиться своей виртуозностью с обслугой, как
правильней, в найэлегантнейшем образе обслужить, того или иного гостя. Как нужно правильно
улыбаться, завоевав в сердце гостя так-же улыбку. Вот оно, его поле "Битвы!" Неусыпные чаяния его грёз.
С которыми сладко закрывал он свои глазки, заведя под подушичку ручку, нежно причмокивая, сколько
он сегодня заработал чаевых, в пузатенькую копилочку в виде свинки всё это удовольствие складывая.
Ну и конечно-же - конечно! Любимой Алечке и деткам постреленышам подарки покупать! Чтоб Алечка
не возилась ночами за швейной машинкой, со штанишками за которые всё равно не заплатят, в силу её
доброго сердечка. А чтоб раз, и он, как "Генерал" в костюмчике швейцара, с раскидывающимся
букетиком Тюльпаньчиков, выморенные глазки Алевтиночки увлажнял, от Счастья, исключительно от
Счастья!
     Так вот, пробирался он в коптёрочку Николай Парфёныча, по узенькому крытому проходику между
складскими помещениями и пристройками, разного бытового толка. Там и коптильня и слесарня,
Бытовки для служащих; Фимки, Кольки, Василия Курлаева, Ваньки, и ещё Бог знает кого из мужичков.
Которых тоже было не мало. Особенно когда было дел невпроворот. И Кузьмич там частенько ошивался,
тот же Малякин. Ну и конечно же Передовик Мохин! И мимо тех бытовочек пройти в коптёрочку ну никак
нельзя было. Поэтому нужно было быть осторожненьким, потому как его чаяния были найвысшим
Секретиком! И вот он крадётся. А времечко уже позднее позднее.. Льющийся свет по проходику только
со двора немножко проливался. "Ля-ля," что-то там вырисовывает пальчиком вальсируя, наверно сонатка
какая-нибудь не отпускала. "Маляля ля ля - пам." - Как тут, в самый ответственный момент, Глафира
Андреевна с полотенцем через плечо, хлоп, и загородила проходик. Она то ложилась позже всех, после
того как произведёт само-личный осмотр и обход чуть-ли не всей территории. Как-раз на поворотике
ящичек картонный поднимая, который был сложенный, и вероятно выпал у Фимки, вечно таскавшего
всё подряд туда сюда, что в его ручонки как у моряка Папая будет вложенно. И вот значит она нагнулась,
и так Серёжку не видела, потому как он был в полумраке, а с коробочкой и ещё там чего-то начала в
деревянном ящичке под стеночкой в уголочку рыться. Свет то был на её стороне. Там всякого дворового
инвентарю было наложено. Наверно плёнку целлофановую рулончик не большой хотела вытянуть. Так
Передрыщенко и завис, с поднятой ручкой и с поднятой ножкой, вроде как на месте замер. Всё же хотел
проскочить он незаметненько, а тут вот какая незадача. Глафира Андреевна своей частью тела совсем
не маленькой всё это дело перегородила. Он уже надумал так же отшагать как крался назад, но и сзади,
"А чтоб его" Люлькин какую-то железяку тянет. Вообщем, Дело, Кошмар кошмар! Но он, всё-же у нас
смекалистый, и сообразительный? В силу давеча произошедшего с ним казуса. Думает, сделаю и я вид,
что что-то ищу? А вот хоть-бы и рублик железный. Сейчас-то ему цена три коробки спичек. Бросил он тот
рублик так в метре от себя в сторону Заведующей, чтоб соблюсти субординацию так сказать, "всё же, она
главная!" подумал он. Да и было до неё метров пять. А до небритого Люлькина не больше восьми. И сам
принял бескомпромисную позу. Сам длинный, как шпалера перегнулся, а сам в руке какие-то бумажки
как-бы в тубус запиханные держит. Вероятно какие-то чертежи и само-личные наработки в сфере
обслужевания, как он сам это себе представлял. Для демонстрации Николай Парфёнычу ну конечно-же
Макар Тимофеичу, если тот окажется на месте. В силу того, что Он уже завоевал свой "Адмиральский"
кителёк с якорьком в виде медальки и фуражичку с какардой. И его, так-сказать ценные мыслишки
должны быть тоже учтены! Но цель-то была Фуршетик, а тубус, так, для замылевания глаз. Не захотят
смотреть думал он, так в "фуршетике не откажут". Всё было расчитано до стратегической точности.
"Вкушая Славу" думал Он, благодаря ему, Сергею Передрыщенко! заработанную, и отказать? Ну не
должны не должны.. Плюс у него ещё были сонатки и стишки.. ну на всякий случай. Может напою им
чего нибудь.."Ляяаа.. Ляяаа.." репетировал он. Так они, и растают от его найвертуознейшего таланта!
Вообще, как уже мог заметить наш дорогой читатель, наш Сергей Николаевич, был невероятной
чувствительности, тонкости, и неординарности человек. Ну просто Клад во всём этом мире.
     Ах любим всё-же мы повозится, разобрав всё до мелочей, чтоб более глубоко и объёмно предстала
картина происходящего, ну и то что немножко скрыто.. отражая до тонкости всех наших героев, как
внутреннюю, так и внешнюю их черту.. воспоследованную в действии сюжетной линии. Поэтому и
описывать их, как заметил читатель, одно удовольствие! Но тогда и роман наш будет длинным
длинным.. Знать больше цветочков распустится? А это значит, что и жизнь наша прожита не зря.
     - Оой, Оой, Бо-Божечки.. Ааа! Ааа!  - Вот так-вот секретик и накрылся медной трубой. Стоило только
Глафире Андреевне принять Серёжку за Привидение! Когда он принял позу не совсем человеко
подобную, с одной согнутой ножкой в коленке как бегущий человек который решил отшагать назад.
И задратой ручкой в подобие императора Тиберия провозглашавшего что-то, в своём белом
"Адмиральском" кительке с голунами. А тубус тот, (скрученные бумажки) так вообще бедная Заведующая
чуть-ли не за косу приняла. Мало-ли чего привидится? Мало того, Серёжка с перепугу сам начал махать
длинющей своей ручишкой и дрожать как бельё на шпалере, и не мог сказать внятно ни слова,
нечленораздельно как инопланетное существо заикаясь, "Дрр-Дрр.. Дрыщ. Д-рыщ - щенко. Дрыщ..щенко,"
Ещё и в тусклом лоснящемся свете, будто вся эта композиция вибрировала управляемая кем-то. Было
право трудно усомниться в правильном выборе испуга Глафиры Андреевны относительно Привидения.
Ещё б чуть-чуть, и она бы точно упала в обморок, если б конечно не подоспел небритый моряк Люлькин!
Который не растерялся и огрел "Адмирала" тем, что было под рукой, а именно не большой трубой, прям
по Какарде! Ему то со спины вообще показался Аист (Журавль) тот что с колодца воду доставать, и вроде
на этом Журавле подряпанная белая рубаха, будто её кто-то качает накидывая свои длинные ручища на
бедную Заведующую.
     Ну и как водится, после пережитой трагедии и травмы, нанесённой в неравном бою, начал наш
Передрыщенко, Сергей Николаевич, больше вальсировать ручками и сочинять сонатки и стишки.
В последствии расколдовать его так в целом и не представилось возможным. Но на работе это никоим
образом не отразилось! Стал более послушным, покладистым, и исполнительным! Перед тем как
обратиться, долго молча стоял, немножко вроде мыча, вроде как перед экзаменом, когда нужно билет
тянуть, или как перед дверью в кабинет Директора. Кителёк-то конечно под-испачкался, потому как
ещё и всяки коробки картонные в него полетели. А в них какая-то синька была видимо раньше. Известь
и ещё всякое такое, что замесь смолы цоколек подводят. Вовремя Люлькин опомнился, и уже принял
удар на себя, грудью защищая Приведение! Потому как Глафира Андреевна чуть не потеряв рассудок,
малость разошлась, взяв всю осаду на себя, запуская в бедного Передрыщенко всё подрят, с криками
"Ааа! Ааа!" "Сгинь сгинь.." Больше конечно боясь за свою честь, в силу той части комплектности которой
она перегородила проход. А убегать? Ой, я вас умоляю! Ну право, неужели найдётся хоть одна Русская
Женщина, которая испугается какого-то там Приведения? Так сказать не приняв бой! Чтоб надавать ему
по мордасам! Это они от мышки или от какой-нибудь козявки будут убегать. Но уж поверте не от каких-то
там Приведений, призраков и прочее.. Но есть и позитивный момент в этой истории, а именно то, что
Николай Парфёныч, дабы избежать огласки, чтоб это всё осталось в секретике, всё-же определил его
Самым-присамым главным Официантом! Где Сергей Николаевич в праве был заниматься делом мечты
своей, обслуживая Гостей на уровне "пяти звёздочного" отеля.
***

Примечания;

[52] Бихевиоризм (от англ. behaviour - поведение), ведущее направление в психологии, оказавшее
       значительное влияние на все дисциплины, связанные с изучением человека. В основе Бихевиоризма
       лежит понимание поведения человека как совокупности двигательных и сводимых к ним
       вербальных и эмоциональных ответов (реакций) на воздействия (стимулы) внешней среды.

Продолжение следует;