Картина маслом

     Из девяностых многим помнится, что на госпредприятиях практиковали неоплачиваемые отпуска для работников: переждать время неплатежей и сохранить опытные кадры. Так часть технической интеллигенции потянулась на рынки - торговать дешевым китайским ширпотребом. Его поставляли так называемые «челночники», некоторые из которых весьма преуспели.
     Из нашего подразделения лишь один, инженер Игорь, нашёл применение
другим своим способностям. В детстве он получил среднее художественное
образование. Теперь же он стал писать маслом копии натюрмортов. Эти
«Фрукты на подносе» за доступную цену уходили на ура у служащих из
соседнего банка – для кухонь. –
     Человек Игорь был положительный, семейный, но тем не менее у него была засекреченная дружба с нашей коллегой Раечкой, приятельницей Евы. О дружбе этой многие догадывались.
     Именно в это время у Раисы случился юбилей. Отмечали его скромно, но
весело. На этом торжестве присутствующие познакомились с дочерью Раи, звали её Инна. Несколько лет назад она окончила художественное училище.
– Чем сейчас занимаешься, Инночка? – Почти каждый из гостей задал ей
этот вопрос.
– Я в поиске, – уклончиво и кратко отвечала она.
    Внешность у неё была современной, близкой к модельной: худющая,
глазастая, из шатенки перекрашенная в блондинку. Она могла уверенно спеть
модные в то время хиты типа «На маленьком плоту». Инна была в разводе с
мужем и одна растила шестилетнего сына. Похожа она была на отца: его все
знали, он работал в соседнем корпусе. В свои 50 лет красавцем он уже не
казался. Главное, на чём держалось финансовое благополучие семьи, было
наличие у дочери спонсора. Это был японский бизнесмен средних лет,
поставлявший мясо из России в Японию. Кроме того уважаемый бизнесмен
интересовался современной живописью и молодыми стильными художницами.
Инна была абсолютно в его вкусе, и он купил ей квартиру, правда, на первом
этаже.
     Через несколько дней после вечеринки молодая художница пригласила через маму желающих к себе: показать картины, которые пока оставались у неё в мастерской. Этот визит, конечно, был интересен новым знакомым. В гости пошло человека три: было совсем близко, через один квартал.
– Как же не пойти! Совсем другой образ жизни, другие интересы! –
таково было общее мнение.
     Однако, было бы преувеличением сказать, что картины понравились:
изображались различные предметы и фигуры людей в процессе трансформации, а точнее сказать, всё изображённое распадалось на части. Это символизировало, очевидно, развал нашей страны.
     Почему-то захотелось спросить: « А разве так можно?». Впрочем было ясно, что можно. Спонсору тема явно нравилась. Он купил всю серию картин за хорошие деньги, чтобы выставить в своей галерее в Японии. Еве запомнились эти картины: человеческие фигуры, от которых отваливались руки, ноги и даже головы. Кровь из этих ран не текла, и страшно не было. Фигуры же были похожи на кукол или на манекенов.
– Не в моём это вкусе», – подумала Ева, но ей захотелось нарисовать
что-то своё. – В самом деле, почему бы не попробовать? Нет подготовки, но её
тянет к творчеству.
     В этом неожиданном решении Еву поддержал художник-любитель Игорь. Он рассказывал Еве о прозрачности акварели, о работе масляными красками. Глубоко в технику она не вникла: так хотелось ей скорее приступить к практике. Перелистав свою память, она выбрала из воспоминаний ряд жизненных сценок. Это были не самые приятные моменты жизни: ссоры, обманы, разногласия.
     Выглядывали из-под камней змеи. Крутились бойкие подружки, по мнению мужа, плохо влиявшие на неё, но с ними было интересно общаться. Порой эти персонажи символически занимались сбором камней, бродя по местности, напоминавшей пустыню. Камни же эти были похожи на головки голландского сыра разного размера и в красной оболочке. Возможно, имелся в виду « сыр в мышеловке». Эти сюжеты охватывали по времени лет тридцать её жизни.
     Рисуя, Ева заново переживала изображаемые ей события: кого-то жалела, кого-
то прощала, иногда признавала свою вину. Получилось так, что та, случайная в
общем-то встреча, многое поменяла в её жизни. На одной из картин женщина, собрав в пирамиду камни, символы её ошибок, грехов и прегрешений, стояла на вершине её, воздев руки к небу, видимо, вымаливая прощение или прося помощи. Был и другой вариант этой картины : молитва женщины в такой же трагической позе, но не на вершине пирамиды, а на большом круглом камне. Ева называла картину «Молитва на
камне». Казалось, что для неё именно это событие и было точкой отсчёта её
изменённого к лучшему состояния. В этом признавалась и сама Ева.
     Преодолев некоторую зажатость и застенчивость, она пригласила для начала
двух-трёх друзей посмотреть свои работы.
– Ну, что ж, нормальное наивное искусство, – оценил Игорь её произведения.
– А не много ли «наивной» обнаженки? – добродушно заметила сестра.
– Всё нормально, всё невинно, всё покаянно, – так считала художница.
Она чувствовала себя ожившей, как будто камень с плеч свалился. Игорь
предположил:
– Видно, пришло время тебе покаяться. Хорошо, что ты это сделала, хотя
бы таким образом, художественно.
– Возможно, это так и есть на самом деле. Очень может быть, но главное
– всё это искренне, – соглашалась с ним Ева. И всё-таки казалось: что-то
осталось не доделано и не досказано.
     К этому времени прошло уже больше года, как ушёл из жизни муж Евы, за полгода сгоревший от рака лёгких. Он даже не успел серьезно полечиться:
все произошло как-то ускоренно. Интересно, что двумя годами раньше с таким же диагнозом проходил лечение директор их Объединения. Он получал лучшее лечение, доступное для руководства в то время, правда, здесь, а не за рубежом, но по истечении двух лет исход был столь же печальным, то есть летальным. Скорей всего именно поэтому занятие живописью так увлекло Еву: ей было необходимо отвлечься, успокоиться, всё переосмыслить, смириться.
     Прошло ещё некоторое время. Другой предмет заинтересовал Еву в качестве модели. Это были уже не камни, а представьте себе, микро – камни: песчинки в песочных часах. Эти часы Ева случайно купила в аптеке возле дома. Да, в то время песочные часики продавались в аптеках. И теперь взгляд Евы притягивала беззащитная тонкая струйка песка. Она возобновляла своё движение после каждого переворота фигурки. Для Евы это была поистине завораживающая картина.
– В конце-то концов похоже на сменяющие друг друга поколения людей
или поток событий. Вот оно, условное человечество, заключённое в условную
запаянную «пробирку», вокруг которой оболочки: атмосфера, стратосфера,
самая внешняя – мыслящая Ноосфера. «Это же прекрасная новая модель для
меня,» – радовалась Ева. Ей снова захотелось рисовать: Ведь таким образом можно представить и жизнь отдельного человека, проходящего ступени или витки своего развития.
     Рисовала увлечённо. Через какое-то время поняла, что в модели не хватает
символических центров добра и зла, нужных для динамики. С этим надо что-то
делать. Необходимы полюса Света и Тьмы. Без этого нельзя. Надо искать
решение.