Назад в СССР часть 23

                Батальон

В Хабаровск поезд пришел по расписанию, в восемь часов утра. Мы попрощались с девчонками. Они сели на автобус, и на этом наш железнодорожный роман закончился, хотя их адреса мы на всякий случай записали, пообещав написать, после того, как устроимся.
Чтобы добраться до полка;, нам полтора часа пришлось проехать на трамвае. Я думал, мы в нём околеем. Приняли нас, мягко говоря, не очень. Никто из начальства не поинтересовался, завтракали мы сегодня, или нет. В штабе полка, взглянув на наши документы, нам указали на комнату в конце коридора, и приказали сидеть и ждать майора Семёнова. Внутри кабинета стоял стол и стул. На столе телефон, и исписанный, неразборчивым почерком, прошлогодний перекидной календарь. Кроме стула сесть было некуда, поэтому мы расположились на подоконнике, и на столе, кто знал, когда появится наш майор. К обеду захотелось жрать, но в столовой нам объяснили, что пока нас не поставят на довольствие, кормить нас никто не будет. На КПП нас не выпустили потому, что у нас не было увольнительных. Ничего не оставалось, как вернуться, и ждать майора. В шесть часов вечера он, наконец- то, появился. Посмотрел наши документы и позвонил по телефону. Переговорил с кем- то и, сказав, что скоро за нами приедут, вышел из кабинета. Через два часа нас забрал прапорщик. Мы  на трамвае добрались до автовокзала, где пересели в теплый ЛАЗ, и через полчаса сошли на остановке. “Князе- Волконское”,- гласила надпись. Кругом было темно, лишь вдалеке светились огни, и виднелись какие- то постройки. К ним мы и направились. Было поздно, но нас ожидал начальник штаба капитан Фролов.
- Ну, что же, с прибытием в наш батальон,- сказал он,- завтра я побеседую, с каждым, а пока располагайтесь в казарме, прапорщик Миронов вам все разъяснит. Вы сегодня ели? Товарищ прапорщик, накормите их.
В казарме было не тепло, можно даже сказать холодно. Батареи были чуть тёплыми. Батальон строился на вечернюю проверку, мы тоже встали в строй. Народу было немного потому, что батальон находился на постоянном боевом дежурстве. Проверку проводил двухметрового роста ефрейтор, по фамилии Мерзалиев. Русских было мало, в основном представители Средней Азии. Дочитав до конца список, ефрейтор сказал:
- Новенькие на месте, остальные – Отбой!
Кроме одеял, солдаты укрывались ещё и шинелями.
- Одевайтесь, и следуйте за мной,- сказал Мерзалиев, и вышел из помещения. Мы надели шинели, и вышли следом. Построившись в колонну по два, зашагали в столовую.
- Наконец- то пожрём,- взбодрился голодный организм.
На кухне нас ожидали (ни за что не угадаете) шесть пятидесятилитровых алюминиевых бачков с картошкой.
- Эта нада чистить, патом спать,- на ломанном русском объяснил ефрейтор, и ушел.
Из еды на кухне была только соль. В казарму вернулись в четыре утра, а в пять тридцать объявили тревогу и весь батальон  куда- то ломанулся. Мы выскочили следом, и по выпавшему ночью снегу, по следам  догоняли бегущих впереди. Минут через пять прибежали на позиции.  Кругом вращались радиолокационные станции, кланялись высотомеры, повсюду были натянуты антенны, огромные локаторы смотрели в небо. Центральный пульт управления  находился под землей. Я забежал последним, все уже стояли в строю.
- Товарищ ефрейтор,- обратился ко мне вчерашний капитан,- через сколько минут, вы обязаны по тревоге прибыть на пульт управления?
- Понятия не имею, товарищ капитан, я прибыл в батальон вчера вечером, и никто мне об этом не говорил.
- Встать в строй.
Минут через пятнадцать дали отбой тревоги, и мы возвратились в казарму. В столовой нам, также как и в полку сказали, что нас ещё не поставили на довольствие, но всё- таки дали булку хлеба на шестерых, и чай, без сахара. 
После завтрака пришел начальник штаба, и всех распределил по расчётам, кого куда. Всех, кроме меня, оказалось, что я буду служить не в батальоне, а на передающем радиоцентре “Заря”, который находился в десяти километрах от батальона. Ни сегодня- завтра за мной приедут, и заберут. А до того времени, я поступаю в распоряжение старшины роты, ефрейтора Мерзалиева. Для начала он приказал мне укатить двухсотлитровую бочку с соляркой, в дизельную, которая находилась на позиции. Не знаю, кто заливал соляру в бочки, но они были влажными, и мои парадные перчатки, сразу же пропитались соляркой. Руки сразу  замерзли. Я катил бочку ногами, проклиная весь белый свет, и ефрейтора Мерзалиева. В назначенный пункт я прибыл в обед. Руки ничего не чувствовали, мне казалось, что я их отморозил.
- Ты что так долго?- спросили меня.
- Был бы у бочки моторчик, приехал бы быстрее,- пошутил я,- а  вы что, всегда бочки вручную катаете?
- Да нет, просто машина уже неделю в ремонте, что- то там с двигателем.
В дизельной было тепло и уютно. Я снял перчатки и положил на работающий  движок. Руки были красно- синего цвета, но  минут через двадцать отогрелись, и синева прошла.