Давай оставим все как есть... - продолжение. 35

Ночь... Ветер за окном завывает. Сон не приходит, любимая рядом, а я сгораю от ревности к её будущему. Молю мысленно: «Проснись, моя сладкая шалунья! Возьми меня в полон до утра! Сотри поцелуями все мысли мои. Не доживу до рассвета в такой тоске. Не могу, моя маленькая девочка, даже подумать о другом мужчине с тобой...». Проснулась! Словно все мои мысли прочитала. Сбросила с себя рубашонку тонкую, прижимается ко мне, поцелуями одаривает... Мгновенно разделся и в объятия её жаркие... Шепчет она слова нежные, называя меня сладким, ласкает, как никогда прежде, чувствую каждой клеточкой — любит. До утра из своих объятий не выпускал, молодость такая вернулась... Смеётся она над моей жадностью, дерзкая, ещё больше распаляя мои желания, и продолжает любить. Уснул на рассвете, ощущение погружения в тёплую ванну с лепестками роз... ни боли, ни мысли единой...

Проснулся от аромата крепчайшего кофе даже через плотно закрытую дверь. Набросил халат, прошёл по квартире, нигде нет. Слышу, разговаривает с кем-то по телефону на лоджии. Голос колокольчиком звенит: «Простите, профессор, ваш пациент спит ещё. Не волнуйтесь, с ним всё в порядке. Виски? Нет-нет! Не пил вчера. Кто бы ему дал! Лучевую проходит. Зачем мне рисковать его здоровьем. Почему спит так долго? Всего двенадцать! Назначений никаких нет на сегодня, пусть отдыхает. Обезболивающие? Конечно, берёт. Да не волнуйтесь вы! С ним всё хорошо! Перезвонит потом. Не надо? Вы вчера разговаривали? Пока!»

Поспешил в душевую. Встал под душ тропический и запел. Представил лицо друга. Всё он понял, и от этого мне стало радостно. Пусть знает, он врач! Исправно принимаю обезболивающие! Выхожу из душевой, стол накрыт только на меня. Улыбается моя шалунья: «Ты попроси профессора почаще тебе звонить. Ты такой неотразимый был! Помнишь палатку нашу у озера? Вот там ты был, как сегодня ночью. Сколько тебе тогда было? Двадцать шесть лет... А помнишь, что тебе тот старик сказал? Это же он тебе дал совет сына у озера зачать...»

Как же не помнить! Старик? Лет пятьдесят ему было, не больше. Я рыбачу, клёва нет, а он глаза на мою жену пялит и советы даёт. Смотал я удочки, жену в охапку, собрал палатку, в машину и на другую сторону озера. Быстро поставил палатку и ласкал свою любимую, бешено ревнуя. Рыбы потом на две удочки ведро набросал. Клёв был обалденный. Выходит, ревность и пользу даёт.

Пообедал, сам убрал посуду и пригласил продолжить спать. Но дерзкая отказалась, уселась демонстративно в кресло (не на диван), телевизор смотреть, но я чисто случайно увидел, что под халатиком у неё ничего нет. Вздохнул и пошёл укладываться. Через минут десять попросил принести мне воды, запить обезболивающий препарат. Она быстро пришла со стаканом воды, а через секунды я наслаждался своей любимой, лишь слегка распахнув халатик и скрепив ей рот поцелуем. Такая ночь была впереди интересная. Я даже не задумывался, откуда такая силища у меня берётся, боялся вслух произнести свой возраст, чтобы не сглазить.

Приближался Новый 2024 год. Приятные хлопоты по покупке подарков. Встречали мы его вчетвером: мы и сын с женой. Молодёжь гуляла отдельно. Хороший вечер провели, разошлись под утро.

Наступил год моего 85-летия. Но не чувствовал я своих лет. И был благодарен любимой, сохранившей меня мужчиной при моих годах. Отлаженное питание, постоянный контроль за состоянием моего здоровья, проведение ряда обследований в частных клиниках. Моим главным лекарством была она, моя ласковая шалунья.

В январе мне предстояло пройти полное обследование и ехать в краевой диспансер. Всё уже было привычно. Наденька собрала все необходимые документы. Прежний водитель, всю дорогу молчавший. Наденька, прихорашивающаяся перед приёмом. Смотрел на всё с каким-то чувством отречённости от происходящего.

Как же нам обрадовался доктор. Я ему передал слова моего друга. Увидел, насколько ему это было приятно. Со мной говорил голосом добрейшим, с Наденькой всё обсудил и проинформировал её о своём заключении на проведении трёх сеансов химиотерапии.

Состав комиссии был другой: три девицы неопределённого возраста. Вопросы задавались пациенту, и они не желали слышать пояснения любимой, а моё повторение ею сказанного их раздражало. Онколог, исходя из полученных результатов, рекомендовал проведение трёх сеансов химиотерапии, врачи консилиума не видели в этом необходимости в столь преклонном возрасте. Я рассмеялся и вышел из кабинета. Последнее мною услышанное оптимизма не добавляло. Одна из врачей сказала: «Это ему даст не более двух лет...» Но подумав, воспринял иначе.

Два года жизни! Сердце моё ликовало! Два года я буду со своей любимой! Это для них не важно, а для меня был дорог каждый миг! Я вернулся в кабинет и выпалил: «Настаиваю на проведении трёх сеансов химиотерапии!»

Видел бы кто их лица! Растерянность и злоба. Оказывается, они уже написали отказ на предложение онколога. Увидел в глазах Наденьки слёзы, обнял её и повторил:
— Слышал ваш вердикт! Хочу прожить эти два года со своей любимой.

Домой ехал, нашептывая нежные слова любимой о нашей любви. Всю дорогу водитель наблюдал за нами в зеркало. Его взволновали слёзы Наденьки, я понимал и успокоил, впервые назвав по имени: - Всё хорошо у нас, Игорь, всё хорошо!