64

Анна страшно опаздывала. Оранжевый кусочек солнца последний раз блеснул над тёмной полосой леса и окончательно скрылся из глаз. Девушка ускорила шаг.
Всю неделю ждала этого дня, жалела, что сама настояла на таком долгом сроке, а в назначенный день всё пошло кувырком.
С бабушкой накануне был разговор. Трудный. Но та всё поняла. Более того, рассказала, что сама в своё время взбунтовалась против воли отца. И ни о чём не пожалела. Прожила долгую и счастливую жизнь.
- Но тогда на моей стороне была мать… Отец не стал упорствовать… Он меня любил… Я же единственная дочка. Родители не хотели, чтобы я была несчастной… За кого они тебя надумали отдавать?
Анна не сразу поняла, то последний вопрос относится к её родителям.
- За господина Усанова. Он старше отца и имел уже нескольких жён. Они умерли. Последняя Полина… Я её немного знала. Она с нашей Екатериной дружила.
- Это Дарья всё мутит. Той всё денег мало… А твоему отцу лишь бы поесть повкуснее, попить вволю да чтобы диван помягче был… Тот, может, и не настаивал бы… Ишь, чего удумали, отдать дочку за старика…
Анне не впервой слышать от бабушки нелестный отзыв о родителях. Промолчала.
- Думаю, что люди многое исказили, вывернули наизнанку, - задумчиво покачала головой старая графиня. – Обесценили любовь. А без неё нельзя создавать семью. Так издревле ведётся. Так мир устроен… Адам и Ева любили друг друга. Иначе бы не выжили. Вот моё мнение. Без любви семья - нечто хилое и нездоровое. Другое дело - молодые люди могут запутаться. Вот тогда-то родители должны подсказать и направить…
«Ох, бабушка, если бы ты знала, как мы запутались…».
Всего Анна ей не открыла – ни к чему излишне тревожить старого человека.
Теперь бабушка всё чаще оставалась в постели, всё реже горничные усаживали её в кресло.
- А я знала Тарухановых. И родителей этого… твоего…
- Александра?
- Да… И деда… Хорошая семья… Конечно, я не могу одобрить твой побег… Но и препятствовать не буду... Пусть Усанов себе другую дуру поищет. А Дарье я ещё скажу… Я хоть старая, да не до конца из разума выжила… А её умишко, видать, совсем скукожился в последнее время… Анна, вот ключ, открой секретер, принеси шкатулку из среднего ящика.
Бабушка сняла с шеи верёвку с ключом, передала внучке.
В шкатулке были семейные украшения.
- Почти всё это со временем станет твоим. Но теперь я тебе подарю… - старуха задумчиво стало перебирать блестящие драгоценности. – Вот эту тиару… Возьми её вместе с моим благословением.
- О-о, какая красивая.
- Изготовлена братьями Дюваль… Эти сапфиры очень подойдут тебе. Пусть твои голубые глаза чаще светятся от счастья. Не от камней это зависит. Они всего лишь помощники в этом деле. Хотя и неплохие помощники.
В порыве благодарности Анна поцеловала коричневую сморщенную руку.
- Ну будет… будет… Ступай.
За день до ухода Анна собрала в узелок лишь самое необходимое. Но и это не укрылось от острых взоров Агафьи. Вечером служанка вошла в комнату сразу после стука, Анна не успела спрятать разложенные на кровати вещи.
Глянула, промолчала. Но безусловно насторожилась.
После того, как упустила Анну в прошлый раз, она теперь не оставляла девушку без внимания. Вертелась, крутилась неподалёку, куда бы Анна ни направилась. Это невыносимо раздражало. Это утомляло. Это пугало - как ей без препятствий уйти в нужный день?
И вот он наступил. Анна сидела на террасе, собираясь с духом перед тем, как отправиться в новую жизнь, когда к ней робко обратилась сенная девушка.
- Барышня, позвольте вам что-то показать…
- Что такое? – удивилась Анна.
Прислуга к ней редко когда обращалась. В дела поместья она совсем не вмешивалась.
- Надо туда дойти, - махнула девушка куда-то в сторону.
Ничего не понимая, Анна встала, пошла.
- В погреб? – снова удивилась. Остановилась в нерешительности. Что ей там делать?
- Да… Там плохо… Упала…
Анна торопливо пошла. Хоть ноги и сковывал страх – что она сейчас увидит? Кто упал? Расшибся? Но медлить нельзя.
- Сейчас… Лучину зажгу…
Небольшой огонёк осветил серые стены погреба.
- Доктор далеко живёт? Надо за ним послать. Чтобы время не терять.
- Уже послали. Ой… Лучина потухла.
Анна оглянулась в темноте. Услышала, как по ступенькам застучали торопливые шаги.
- Я за свечой, - пропищал испуганный голос, и дверь подвала захлопнулась.
Долго Анна не могла понять, что произошло. Но поняла. На это у неё был целый день. Который она провела в холодном погребе. Целый страшный бесконечный день.
Чего добивается Агафья?
Ждёт матушку. Она, увидев узел с вещами, о многом догадалась, решила её задержать… Вот так…
Анна поднялась в самый вверх, там было теплее всего, прислонилась к двери и так просидела.
Стучать и кричать бесполезно. Это дверь непробиваемая. Во всяком случае, для Анны.
Страшно особо не было. Была бесконечная печаль.
Трудно идти по собственной дороге. Почти невозможно. Сильные люди всё время сбивают с пути, возвращают туда, где они считают быть правильным. Возвращают на чужие дороги.
Самоуверенным людям даже в голову не приходит, что так нельзя. Что они не имеют право распоряжаться чужими жизнями. Нет у них этого права, но они сами его присвоили.
А ей? Подчиниться?
Если бы не малышка, она бы никогда не рискнула пойти против воли родителей. Она вышла бы замуж за Усанова и прожила бы короткую и несчастливую жизнь.
Но бедная девочка из какого-то неведомого далёка посылает своей матери силы идти вперёд. Искать свой путь. Искать…
Через целую вечность дверь снаружи дёрнулась.
Анна толкнула её. Она открылась. Вышла – никого. Лишь за углом мелькнул подол знакомого сарафана. Не выдержала девичья душа.
Вечерело.
Идти за узелком?
Нет. Пойдёт так. Новых препятствий ей уже сегодня не преодолеть. Осторожно проскользнула между сараями, вышла из боковой калитки.
В лесу почти темно… Страшно. Но путь недалёк. И Александр наверняка выйдет навстречу. Вот-вот появится.
Но Александра всё не было.
Стало тревожно. Что-то не то… Что-то опять идёт неправильно.
Лесное озеро ночью совсем не такое, как при солнечном свете. Исчезла дневная прелесть. Чёрная вода почти неподвижна. Сбоку резко прокричала ночная птица.
Анна оглянулась… Александра нет. Он не пришёл.
Может, он дни неправильно посчитал? Может, она дни посчитала не так?
Глупости. Они взрослые люди, считать умеют.
Что-то случилось.
А ей что делать?
Возвращаться в поместье? Анна уже нерешительно повернула назад.
Но там матушка. Или приехала, или вот-вот явится. И Агафья ей обо всём доложит. И у Анны больше не будет никакого шанса выйти из-под её контроля. Она потеряет всё.
Анна остановилась. Хотелось плакать от беспомощности. От страшного одиночества. От бесприютности.
Оглянулась на озеро.
Более того, ей и здесь оставаться нельзя. Она теперь слишком близко от поместья, её здесь живо найдут. Может даже этой ночью.
И Анна нерешительно двинулась куда-то в шуршащую темноту.