КВ-2 Спасти Женьку во что бы то ни стало 2н

Пролог

    Это продолжение первой книги, истории с котлами. Расскажет её Игрек. Главный герой проявляет рост, работает над собой и помогает другим. Если вы готовы, слушайте.

Река времени. Начальная реальность.
Глава первая. Тот самый Женька и другие

    Тогда эта девчонка с синим бантиком на куцей косичке ему очень не понравилась. Такая коварная девчонка! В самый первый день в первом классе стала без причины смеяться над его новенькой серой курткой с большим количеством карманов. Он сам считал, что одет круто, а она смеялась, морщила нос и, выражая презрение, говорила «Фу, какой!».
    Куртка в действительности раньше была Мишкиной и поэтому совсем не новой. Но мама очень старалась, отчистила пятна, закрасила потёртости. Весь вечер трудилась, денег на новую куртку не было…
    Поэтому Жене захотелось больно стукнуть противную девчонку. Она обидела всё его! В тот момент уже начался урок и он не успел. Но как смеялась над ним, запомнил и стукнул потом, на переменке. Подошёл и стукнул! Ох, как она на него посмотрела! Не заплакала, не побежала жаловаться, что делают обычно девчонки, просто посмотрела. Такими глазами! Стало стыдно, будто ударил не кого-нибудь, а свою маму в детстве.
    Увидел какие у Алёнки красивые глаза, понял какая девочка самая-самая на свете... Исправлять поздно и он стал врагом на всю жизнь! Алёнка его в школе замечать перестала. Не боялась, не бегала, временами даже сидела с ним на одной парте. Но при этом не замечала, как школьную мебель, с которой нельзя говорить. Женю одноклассники стали считать драчуном, будто он начал первым.
    Наступили каникулы, стало вообще тоскливо. Женя так привык каждый день видеть Алёнку, что потерял ориентировку. Всё кончилось! Больше не было этих презрительно-прекрасных глаз и звонкого голоса! Утром проснулся, а идти некуда! Ночью снилась Алёнка. Смотрела строго, а когда решил подойти, пропала. Разыскивать начал днём. Пошёл к дому, где она живёт, стал слоняться по двору, надеясь случайно увидеть. И только вечером возвращался с «дежурства».
    Повезло на третий день. Алёнка с подружками вышла из последнего подъезда.
    — Здравствуй, Алёнка! – подойдя, сказал он, не замечая шедших с ней подруг.
    — Фи, грубиян! – обиженно сказала одна и демонстративно отвернулась.
    — Фи!.. – словно попугай повторила вторая.
    Только Алёнка молчала. Гордо тряхнула косичкой, пошла дальше, девчонки за ней. Как же ему захотелось этих двоих поколотить! Но старые ошибки решил не повторять. Было достаточно просто увидеть Алёнку. Даже был рад, что она по-прежнему нарочито презирала.
    Следующим утром он снова у её подъезда и в этот раз повезло. Алёнка одна шла куда-то и он увязался за ней. Алёнка на «здравствуй» привычно не ответила. Не ругалась, что идёт за ней, и не прогоняла. В автобусе выбрала одиночное место и отвернулась к окну, будто едет одна. Куда ехали ему было всё равно, лишь бы быть рядом. Доехали, дошли куда-то и он встал у подъезда ждать. Когда вышла и огляделась, увидев провожатого, спокойно двинулась обратно.
    Потом было ещё несколько таких же глупых, но безумно счастливых дней, когда они ходили по городу вместе. Достаточно, но они так и не поговорили.
    Мишка, старший брат встретил дома:
    — Ты чего такой хмурый?
    — А!.. – махнул рукой тот. – Она меня даже не замечает!
    — Девчонка, что ли? Серьёзный вопрос, братишка! – кивнул брат. Хорошо, что не стал смеяться.
    — Я её по носу ударил. – объяснил младший. – И она теперь не разговаривает…
    — В кино с ней сходи! Они это любят. – посоветовал старший.
    Сходить в кино? Мишка не советует плохого. Снова пришлось идти к дому Алёнки. Та с подругами сидит на детских качелях посреди двора и звонко смеётся. Как только увидела его, замолчала, стала смотреть в его глаза своими бездонными… Женя растерялся, даже язык присох… Так она никогда ещё не смотрела, обычно отворачивалась.
    Куда девались подруги, он не заметил. Подошёл, сказал:
    — Ты не хочешь... может пойдём в кино?
    В голове была другая фраза, более красивая, но в тот момент она ещё не сложилась в правильном порядке, сказал как вышло.
    — Я хочу на «Аватар»! – без раздумий ответила Алёнка.
    Надо же, без капризов согласилась! Вспомнил, что сказал брат: «Они это любят». Протянул Алёнке руку…
    В «Облаках» билет стоил баснословные 250. Женя выпросил у брата двести и ещё сто были из личной заначки. Едва хватало на единственный билет. У Алёнки нашлось только сто с чем-то. До начала сеанса пять минут и найти недостающее не успеть…
    Какой-то мужчина, с огорчённым лицом, подошёл и спросил:
    — Что, на два билета не хватает?.. Сколько там у вас?
    — Без шестидесяти двух, пятьсот! – быстро посчитала Алёнка.
    — Эх, ладно! – вздохнул мужчина, сгрёб с ладоней деньги, вложил туда два билета и сказал напоследок:
    — Только вас по возрасту не пустят!
    Билеты оказались настоящими. И их, не спрашивая, пустили перед самым началом…
    Через три часа совершенно обалдевшие, они вышли в темнеющий к ночи город и долго не могли успокоиться, пересказывая друг другу понравившиеся моменты. Обоим было жаль бедную Грейс и хотелось карабкаться по лианам в парящих горах, пробовать, как Джейк Салли, летать на икране и охотиться в полёте на бешеную Пандорскую дичь. Вместе ненавидели проклятых «людей с неба» и желали удачи героям нави…
    На следующий день он расстроился, вспомнив, что не просил прощения за первый день в школе, хотя были для этого возможности. Так что вчерашнее могло оказаться просто сказочным недоразумением!
***
    — Тот парень головорез, киллер какой-то, отвечаю! – мужчина с кличкой Дед, не смотрит на собеседника. Ему, такому здоровому неловко вспоминать свою немощность. – Спецназовец или ещё что!.. В прошлый раз, с одной игрушкой в руке, против троих вооружённых быков без выстрела, всех под орех разделал. Один!
    — Без выстрела, говоришь? Седому вон, плечо зашивать пришлось!.. А у тебя самого на пальце… Или забыл?..
    — Кавказцу неизвестно чем башку ушиб, второй день не очухается.
    — И игрушку Седого прибрал!.. – Витёк цивильно сплюнул за край столика. – Надо вернуть…
    — Я к нему не сунусь, как хотите! Его одного толпой не взять!.. Два раза не смогли. Перебьёт, гад, в этот раз, глазом не моргнув… Он заговорённый!
    — Ни хрена! Ты про заговорённых, Дед, своей бабке расскажи, старуха это переварит… Заговорённых не бывает, понял! Я не встречал, все одинаковые. Просто везло хмырю целых два раза… А бог троицу любит. Против нас, он дохляк позорный! Не боись…
    — На третий раз, Витёк, он вас всех как капусту порубит!
    — Сплюнь!
    — Хоть заплюйся!.. Я не иду!.. Ни хрена он не боится! Меня до сих пор трясёт, как подумаю, что он смог меня одной рукой… Как хочешь, Витёк, мне своя шкура ближе.
    — Да, видать тогда он здорово тебя по башке приложил… А седого не боишься? Он тебе не простит!..
    — Плевать хотел!.. На самоубийство не подписался!
    Это беседовали сидящие за столиком пустого уличного кафе двое. Не повышая голоса. Если не слышать, можно решить, за кружкой пива обсуждаются житейские вопросы.
    Но обсуждали они другое, тот случай с тёмной лошадкой, что перебежала дорогу в пятницу. Его они, по понятиям, обязаны найти и приговорить! Тот парень вначале показался безобидным…
***
    Коммуникатор зачирикал, когда под утро Жене снилось нечто захватывающе интересное. Не успев проснуться, он вскочил и, стоя посреди комнаты, открыл глаза. Первый взгляд на часы. «Двадцать минут девятого. Проспал… Вчера обещал с утра на выставку...»
    Подхватывая коммуникатор, вылетел на кухню!
    — Алло!
    — Ну и где ты, Женька? Кто вчера обещал в восемь-пятнадцать быть у меня?
    — Извини, Алёнка, проспал… – просипел он, уже доставая припрятанную мамой в шкафу банку с арабикой. – Уже вылетаю!
    Но сперва до вылета надо успеть привести себя в порядок. Женя взглянул на себя в зеркало. Как можно рядом с ней быть такой мочалкой! Пока закипает чайник, Женя плещет холодную воду на лицо и мокрыми руками пытается прижать к голове торчащие в беспорядке волосы.
    Надо было вчера предусмотреть будильник на коммуникаторе! Опоздание почти на двадцать минут и теперь ему полная крышка!
    Алёнка сердилась и ничего не сказала, молча через парк, двинулась в сторону ДэКа, где должна открыться выставка. Женя виновато брёл рядом, размышляя как всё исправить.
    Когда вышли на улицу Терешковой, он попытался обратить внимание на себя:
    — Ну и что интересного будет на этой выставке?
    — Тебе, может быть, и ничего… – многозначительно ответила она.
    — А тебе?.. – продолжил добиваться внимания Женя.
    — Мне? – удивилась Алёна. – Ты, Женя, техникой не интересуешься, только рисовать умеешь? А там такое!..
    Он больше всего любит её. Алёнка – самое большое богатство!.. Кто-то сказал, что королева – это состояние души. И Алёнка точно королева! Настоящая, умеющая когда надо, быть умной и властной. И всегда страшно красивой! Она была лучше всех! Жене завидовали даже старшеклассники. Учителя Алёнку обожали.
    — Ну, да, люблю рисовать, но машины они все одинаковые! Чуть длиннее, чуть короче, у некоторых колёсиков много... – Женя тщательно шутил, но Алёнка только хмурилась. Закончил он абсолютно фальшивым: – Но такие красивые и быстрые…
    Алёнка наконец усмехнулась и дёрнула Женьку за ухо:
    — Молчи, специалист...
    Разных автомобилей на выставке стоит уже много. Сперва наша парочка пробежалась по рядам, и Алёнка снимала на айфон всё подряд. Потом стали смотреть детально. Суперкаров как таковых почти не было. Четыре десятка старых, почти исторических моделей, больше половины отечественного автопрома. Остальные – тюнингованный ширпотреб… Но Женьке понравился фантастически выглядевший тёмно-серая Marussia B2, от Фоменко. Таких было изготовлено чуть больше десятка, и одна из этих уникальных, попала на выставку! Женя обалдел, а Алёнка съехидничала:
    — Фу, серенькая машинка…
    Машина благородного, великолепно-серого окраса! Самой Алёнке нравились яркие, в идеале – ярко-алые автомобили. Однажды восхитилась светло-розовой тюнингованной и надутой от гордости «Победой». Каждому нравилось своё! В общем они очень неплохо провели на выставке почти весь день, беседовали с владельцами и любителями, ели шашлыки, шутили друг над другом… Всё было классным! Провожать Алёнку Женя отправился в шестом часу, когда владельцы стали разъезжаться…

Глава вторая. Квантовая телепортация

    Что-то в Южном парке города неладно… Прохожу мимо и замечаю в руке мужчины рукоятку пистолет. Торможу. Мужчина с седыми висками стоит, подпирая припаркованный на пешеходном тротуаре тяжёлый внедорожник и орёт столпившимся в парке пацанам. Тёмная рукоятка только на миг показалась и хотя всего ствола не увидел, но этот предмет хорошо знаком! Щемящее чувство опасности снова лизнуло путешественника во времени.
    Опасности как таковой не было, мигнула и пропала! Совпало, – решил он, – это не про меня! И решая шагать дальше. Но тут же совесть подсказала, раз вижу, не относиться ко мне это уже не может. Здесь кого-то поджидала смерть, пройти мимо не могу. Кто же я такой, чтобы отвернуться и не помочь, когда единственный в состоянии это сделать?
    Пройдя седого, переключил внимание на ребят в парке. Опасность угрожала, если не всем, то некоторым. На траве топтались четверо. Вернее, не так! Там было трое против одного. Они дрались. Трое били младшего, гвоздили нещадно, не задумываясь что совершают непоправимое. А тот один ниже всех ростом, защищает лицо за локтями. Стоит и изредка отмахивался. А удары сыпались с разных сторон! Бьют слабейшего, так же нельзя!
    Это я разглядел за секунду, стоять и смотреть долго нельзя. Решительно перемахнул оградку, за которой освободился от тяжёлой красной сумки. Крикнул:
    — Сто-оп!
    Нападавшие остановились, посмотрели на меня, кто с кривой ухмылкой, кто с удивлением. Молодёжь! Их оппонент продолжал закрывать лицо и ко мне не обернулся. Видимо уже и не надеялся на постороннюю помощь.
    — Стыдно потом будет. Трое, на одного! Биться нужно один-на-один, это по-мужски!
    — А ты судья что ли? – борзо вякнул высокий. – Пшёл отсюда! Мне щас не до тебя.
    — Ответ не верный! Я не судья, но раз пришёл, буду разбираться. – приближался спокойно, стараясь не делать резких движений. – Оставьте парня в покое, я с ним поговорю!
    — Лучше сам вали отсюдова. Не твоё, собака, дело! – поддержал высокого второй, узкоплечий, в футболке, цветов прошедшего чемпионата по футболу.
    — Вали-вали! – хрипло каркнул и захихикал третий, который ухмылялся на мой окрик. Он, третий, относительно низкорослый, но шибко широкий в плечах был ближе всех. Силой его природа не обделила, но, как видно, обидела умом.
    Что-что, а валить сейчас не стоит. Честным боем тут не пахло, мужик у внедорожника, как я перемахнул чугунную решётку, кричать перестал, его моя перепалка с дерущимися, видимо, забавляет. Но вряд ли он останется в стороне, если молодым людям самим справится не удастся. Это зритель заинтересованный и к тому же вооружённый!
    Пока идёт перебранка, встаю рядом и оттесняю паренька себе за спину, тот, как ни странно, подчинился и встал за мной. Как видно, понял, кто за кого. Остальным я сказал:
    — Давайте так: вы трое, а мы вдвоём…
    — Ну, ты дебил! – сказал коренастый и пнул...
    Вернувшись на миг в прошлое застал начало движения ноги и как только шевельнулась, выбросил каблук вперёд, навстречу нападающему, за долю секунды...
    — Ой, мать твою… – не по-детски заругался юный наглец.
    Этот, считаю, уже не соперник, он со злобным шипением валится на траву. Пусть беспокоится теперь о своей конечности.  Остальных сокращение контингента не остановило. Тощий уставился мне за спину, ожидая поддержки, но длинный надменно фыркнул и им пришлось мои условия принять. Готовясь махаться, они разошлись, стараясь усложнить мне задачу. Вертеть головой за тощим не стал, когда длинный оказался на короткой дистанции, припугнул правой и когда тот отклонился влево, левой на встречном движении поймал. Это не победа, удар левой не такой как правой, но попал точно, драка, так драка! Пусть боится вставать с любой руки.
    Напарник длинного, оставшийся у меня за спиной, затих. Он оказался с первым своим противником, а мой напарник, хоть и ниже ростом, уступать не собирался. Молодец! Мы с ним в какое-то мгновение почувствовали надёжную спину друг друга.
    Сидящий на траве коренастый в попытке снова ударить, пнул только воздух, я отступил и отвечать дураку не стал.
    Всё продолжается, длинный, отступив, достал из кармана какую-то красивую штуку, похожую на литой кастет с коротким гранённым лезвием. Это уже оружие, дело принимает серьёзный оборот! Я огляделся.
    Прошло лишь секунд десять драки, но участвовать в этом пожелали ещё трое взрослых, до этого молча наблюдавших за происходящим со скамейки неподалёку. За кого они? До того, как я подошёл, эти трое спокойно сидели и не вмешивались, теперь, вероятней всего, выступят против меня. Мужик у внедорожника тоже решил участвовать, подойти к железной ограде на дистанцию прицельного выстрела. Ох, ну и день же у меня! Хорошо, что успел оглядеться.
    Просто исчезнуть, избегая неравного боя, успею всегда. Но что в этом случае будет с напарником у меня за спиной? Исчезнуть как я он не может. А предать, оставить одного, не смогу я! И вариант со стоянием до конца плохой однозначно. Против оружия я не бессилен, но могу не успеть.
    Те трое уже близко. И наглец с кастетом делает шаг, готовый меня бить.
    Выпад, сам бью по запястью вооружённой руки. Это больно и своим кастетом он воспользоваться вряд ли сумеет. Довесок по носу и пинок тому, кто баюкает ногу, пусть не суются…
    А в это время седой дядька дошёл до ограды, стал вытягивать из кармана ствол. Но, пока достаёт и взводит, то да сё… Оглядываюсь и с удовольствием вижу, что мой напарник отправил своего противника в партер. Как, я не видел, но молодец, с мелкотой мы справились!
    Трое, они – танки, и голыми руками навалять могут серьёзно. Будь я, как когда-то, обычным, несомненно, бросился бы наутёк. Но к сожалению, я давно уж необычен, бежать не буду.
    Один из мужиков, когда оставалось с десяток шагов, кинулся на меня, и все трое в какой-то миг остались в ряд друг за другом. Конечно, их ошибка! Я рванулся навстречу, и, удачно избежав его кулака, врезался в грудь плечом. Даже треск послышался от столкновения. Тот, как увидел движение навстречу, стал тормозить и в момент столкновения его тело оказалось в неустойчивом состоянии, он опрокинулся навзничь и сбил всю свою команду…
    «Весьма неплохо, Валера!» – подумал, восстанавливая равновесие.
    Теперь волновал крикун с пистолетом. Но не успел обернуться, как услышал выстрел. Пуля прочертила воздух где-то между мной и напарником. Расстояние до стрелка большое, не успею добраться до ограды, как он выпустит по мне всю обойму. Может и не попадёт, но напарник останется на линии огня. Такая помощь будет хуже чем бесполезной!
    Но в заначке есть ещё рискованный вариант. Ждать второго выстрела не стал, переход с живыми не опробован, но другого выхода нет. Метнулся к напарнику, обхватил и нырнул в ледяной разрыв временного потока. Парень, не понимая что происходит, стал отбиваться. Возможности растолковать нет, возможность выхода отменил сам…
    Лишённый воздуха полумрак и квантовая телепортация – рывок в будущее. Мир в багровом сумраке. Отпускать свой груз раньше выхода нельзя! На месте парня я бы тоже испугался, стужа посреди летней жары, кровавый сумрак. Какая-то преисподняя, в которой, к тому же, нельзя дышать.
    Скорость перехода небольшая, как ни стараюсь поднажать, ничего не выходит. Но двигаясь быстрее потока времени, мы исчезли в глазах нападавших. И для меня сумрачная площадка на сменившем цвет газоне опустела. Это, вероятно, ещё не всё, оружие против нас не отменено. Враги спрятались и ждут когда мы покажемся. Внедорожник за оградой исчез, едва красный сумрак стал сгущаться к ночи. Выход и вдох! Прошла лишь минута, а сил уже нет. Разжимаю, сведённые от усилий руки, и юноша мешком валится в траву. Что с ним? Нагибаюсь, он лежит, не шевелится, рот открыт. Не для этого его из ада вытаскивал!
    Опускаюсь на колени и, отведя пальцами веко, заглядываю в глаз, глядящий куда-то мимо, огромный зрачок зияет чёрной дырой. На запястьи пульса нет, на шее тоже. Спас, но принёс неживым! Надо оживлять, пока возможно! Реверсировать, возвращаться обратно под пули, чтобы что-то поменять там, хуже. Если не выйдет реанимация, только тогда использую реверс.
    Принцип оживления хорошо знаком, но реанимировать живых ещё не приходилось.
    Небо над парком немного светится, позволяя разглядеть напарника. Ему лет 15, или около того, почти ребёнок! Правильные черты лица искажены опухшей скулой, и до крови разбитой бровью. Били его не по-детски! Ворот светло-серой рубашки окровавлен, но это, видимо, от его пальцев. Костяшки на правой сбиты и кровоточат. Уважаю тех, кого не заставить сдаться превосходящей силе!
    Может до перехода поймал пулю? Провёл рукой по спине… Рука сухая, следов крови нет, повреждений тоже.
    Что с ним? Запрета на перенос через портал нет. Когда действовала машина времени, сам пользовался принудительными перемещениями и оставался живым. Правда, в конце перехода готов был полжизни отдать за глоток свежего воздуха. Спасал опыт занятий с дайвинг-инструктором. Но минута это же так мало! Что стоит пережить без воздуха минуту?
    В клубе дайверов, учили как делать искусственное дыхание и закрытый массаж сердца… знаком только с общими правилами и однажды безуспешно реанимировал манекена…
    Как там… Выдохнуть в рот, чтобы расправились лёгкие, и ощутимо толкнуть ладонью в область сердца на четыре-пять сантиметров…
    Возвращаю его на спину, пальцами зажимаю нос и вдуваю воздух до поднятия груди. Теперь – сердце… Рву окровавленный ворот, кладу ладонь на грудь и начинаю реанимацию, строго выдерживая частоту и амплитуду!.. Через пару минут я мокрый. Пот ручьями! Но парень на настойчивые приглашения очнуться не реагирует и стопорить процесс, чтобы смахнуть капли с глаз, нельзя. Новый глубокий выдох, и снова серия толчков…
    Пока не начал паниковать, от парня слышится первый судорожный вздох… Без сил сажусь на траву. Он дышит, значит и сердце бьётся… Впервые оживление удачно. Протягиваю руку, чтобы открыть глаз, но парень тотчас перехватывает коснувшуюся лица руку.
    — Живой... – подвожу итог.
    Глаза распахнутые, сузившиеся зрачки. Мою руку он держит, а я смотрю на свои часы, которые, безусловно, врут, на них только без четверти шесть. В августе это вполне светлое время. При скачках эти часы не согласуются с реальным таймингом. Это не «котлы», наручная машина времени! Они могли точно определяться со временем, в какое заносили владельца. В этой реальности часов девять вечера. Уже стемнело.
    — Где я?.. Вы кто? – неожиданно спрашивает оживший, вглядываясь мне в лицо.
    Похоже не помнит как мы с ним воевали. Или тогда не видел моё лицо?
    — Мы в парке, я – Евгра… – представляться фамилией глупо, завершил фразу первым, что пришло в голову. Я твой спаситель…
    Получилось глупо. Но другого не придумать.
    — Что со мной? – он на мои словесные выкрутасы не обратил внимания, пытаясь оглядеться, гнул своё.
    Досконально разъяснять что было, виделось неправильным. Поэтому решил дать какой-то минимум для общего впечатления.
    — Тебя били, ты потерял сознание… – сознательно опустил моменты, не касающиеся вопроса. – Только сейчас удалось привести тебя в чувство. Сейчас лежи, я вызову неотложку…
    — Не надо!.. – неожиданно оттолкнул мою руку. – Не надо неотложку!..
    — Не бойся!.. Всё уже прошло. Пусть врачи осмотрят…
    — Не надо неотложку. Там мама работает…
    Я его понял. Беспокоить маму из-за каких-то конфликтов в парке, не стоит.
    Рубашка на парне по-прежнему распахнута, а на том месте, через которое я минут пять запускал сердце, синяк, отпечаток пятерни на белой коже. Но это пройдёт…
    — Ты думаешь, мама не заметит, что дрался?.. Вероятно она, не догадается даже, что ты был в коме и у тебя не билось сердце…
    Упуская истинную причину реанимации, умолкаю. Неловко спасать от себя! Я виноват в том что случилось. И всё же врачи нужны! О своей нужде заявил и он:
    — Надо встать, домой иду… – парень, повозившись на траве, встал сам. То есть достаточно адекватен, нам пора знакомиться.
    — Звать тебя как? – мне надо договориться со спасённым.
    — Женя… Евгений. – ответил быстро не оборачиваясь.
    — Вот что, Евгений, тебя домой, конечно, провожу, но… – выдохнув, подхватил парня, на ногах он держится с трудом. – Не знаю, сможешь ли…
    В нынешнем состоянии перетаскивать его через ограду парка неумно. Мы пошли к асфальтовой тропе, возле которой сидела на скамейке троица.
    — Где живёшь-то, помнишь?.. – спросил, усаживая.
    — Ну… я… Там… – бессмысленный взгляд метался из стороны в сторону. Как видно, не может вспомнить адреса. Похоже, это самая большая проблема. Но идти неизвестно куда и скорую не вызвать. Сам Евгений ходит с трудом. Даже к себе домой не дотащить. Такси не поможет, конечный пункт неизвестен.
    И быстро придумал, кто поможет, дозвонился до Майорова. Олег, безотказный как автомат Калашникова откликнулся быстро.
    — Олег, нужна твоя помощь…
    Бьюик Олега, скрипнув тормозами, остановился возле парка через полчаса. Тёмное небо за это время почернело, прорезались звёзды.
    — Ну и что там выдалось с этим мужчиной? – съехидничал Олег, разглядывая уснувшего подростка.
    Я отстранил Женю от своего плеча и глянул в побитое лицо.
    — Хотели убить, но теперь живой.
    Вдвоём загрузили его в Бьюик и Олег повёз нас ко мне домой. На пятом этаже, Женя продолжал спать. Я думал, он в лифте проснётся… Устроил спящего на своей кровати и, пока спит, мы стали обсуждать его проблемы.
    — Рассказывай. – потребовал Олег, привык, что прошу помочь, когда случается нечто экстра.
    — Не знаю за что, но его здорово били. Я вступился и когда стали стрелять, пришлось сваливать! Схватил и перенёс на несколько часов вперёд. В будущее.
    — Как в будущее? – удивился Олег. – Раньше только в прошлое… Я чего-то не понял?..
    — Нет, ты прав, но я экспериментировал изменяя скорость реверса вплоть до полной остановки. И после двинул вперёд. Не сразу, но получилось. Вперед тропа нехоженая, по старому пути не пройдёшь. – не получалось изъясняться понятней. – Вчера перешёл на полчаса, а сегодня с грузом сразу на три.
    — Его так побили до перехода?
    — Нет, он задохнулся… Дышать там нечем, я предупредить не успел, вытаскивал из-под огня... И пришлось реанимировать…
    — Его должны искать. – рассудил Олег. – Лучше было скорую вызвать. По крайней мере, это бы не казалось похищением.
    Он прав. Женя избит, увезён в другой конец города и ничего не помнит. Свидетелей не найти…
    — Я предлагал неотложку. Он сказал: нельзя… В общем-то, конечно, медработникам на осмотр его надо показать, мало ли что… И он не отвечает за свои слова. Ведь, можно скорую и сюда вызвать. Скажу, нашёл парня без сознания…
    Олег поморщился:
    — Ты сам решай... Нападавших было много?
    — Семеро: три подростка, трое взрослых и четвёртый с пистолетом.
    — Ого! Из-за чего война?
    — Трудно сказать. Я увидел это, когда его уже били.
    — Шоу с вероятным убийством?
    — Убивали по-настоящему...
    — Как думаешь, нападавшие удивились исчезновению жертвы?
    Я пожал плечами. Олег всегда задавал правильные вопросы. Мне такое в голову не пришло. Девять из десяти, что и я сегодня накликал на свою голову врагов. Будто старых не хватало… Мы с Женей вместе не случайно оказались в одной точке пространства-времени. Наверняка это судьба! Этот случай был запрограммирован, Женя особенный. Мне раньше встречать таких стойких не приходилось.
    — Завтра созвонимся. – сказал Олегу. – Спасибо за помощь!
    Что парк с дракой не ловушка для меня, стало ясно с самого начала. У парка я был случайно, нёс сумку с товаром из маркетплейса. Экономия на курьерах, таскаю сам…
    Только сейчас вспомнил, что тяжёлую сумку оставил за оградой парка и меня, получается, обчистили на кругленькую сумму. В точке времени где мы вышли, моей сумки не оказалось. А там паспорт и другие документы... Её прибрал кто-то из тех, от кого мы уходили. Дарить документы и оборудование шайке нельзя. Посмотрел на часы, они по-прежнему показывали прошлое время, с тех пор минуло около семи часов. Без котлов возвращаться на такую огромную дистанцию ещё не приходилось. Но придётся.
    А ля гер, ком а ля гер! Это война. Изменю прошлое, спасу сумку и, раз уж так вышло, и Женьку от переноса во времени.
    Спасать Евгения не надо, но улучшить его шансы стоит! Документы стали последней каплей и катализатором возвращения обстоятельств реверсом.
    Реверс не обратная сторона медали, это сродни реверсу реактивной авиации, когда самолёт с помощью спецустройств создаёт обратную тягу для торможения. Возврат во времени необходим чтобы переиграть отрицательное событие, поменять на более благоприятное.
    Женя продолжает спать. Он правильный, таких надо беречь! Значит придётся вернуть момент до сражения в парке.
    Портал отменит всё до того времени, когда ещё не случилась бойня… Буду писать прошлое экспромтом, с чистого листа.
    Предстоял реверс через пропущенное время, когда выносил Женьку из-под обстрела и где нас не существовало. Как бы пересекать на шоссе запретную сплошную. Куда выведет такой путь? Ответ должна дать попытка, другого способа определить свойства материи времени нет.
    Глубокий вдох и снова бросаюсь в холодную ткань времени. Мягко по телу бежит дрожь, ослепительный синий свет с отменой того, что было раньше…

Глава третья. Баталия в парке. Новейшие подробности

    Вспомнилась личная история. Реверс был самым началом. Меня оглушили, связали и бросили в багажник автомобиля. Стрелять в городе они посчитали опасным и повезли на мусорный полигон, чтобы решить мою судьбу. Очнулся, избавился от спутывания и придумал реверс. Оказалось всё не так сложно. Навык перехода с машиной времени был доступен одному мне, другие такого опыта не имели. Если не считать снов и предчувствий, в опыте весь секрет реверса.
    Но реверс на такую дистанцию,  настолько же опасен как нырок без акваланга на стометровую глубину. За порталом воздуха нет и чтобы не задохнуться надо время от времени покидать канал, выныривать в прошедшую реальность и восстанавливать дыхание.
    Первая точка, где пришла пора отдышаться, состоялась на улице Каманина, в минутах езды до моего дома. Бьюик Олега рычит, я рядом с водителем, несчастный Женька на заднем сидении… Сижу, глубоко дышу. Олег удивлённо поворачивает голову, но я снова в реверсе.
    Несколько передышек и я в парке… Веду Женьку на заплетающихся ногах. Провожу массаж сердца. Но всё это происходит само собой, впереди опасный момент... С земли Женька влетает ко мне в руки и мы повисаем в черноте, пересекли сплошную линию, идём в реверсе по встречной.
    Снова яркий синий, я уже на своей полосе и выстрел! Отпуская активного Женьку снова участвую в коротком сражении, которое теперь в ослепительном свете, выглядит несерьёзно.
    Отступаю к ограде спиной, в руку влетает сумка, не глядя перелетаю ограду, отступаю к внедорожнику. Пора отдышаться в той самой точке, к которой стремлюсь. Время менять свои действия, исправлять. Отдышался, иду, как шёл раньше, только не останавливаюсь и не гляжу в парк. Что там будет знаю. В руке тяжёлая сумка, на пути Стрелок. У самой машины освобождаю руку, на звук падения сумки Стрелок поворачивает голову… Он мне в тылу не нужен! Бью под левый глаз и его затылок ударяется в твёрдое. От удара на боковом стекле трещина. У него крепкий череп!
    С отвисшей челюстью Стрелок сползает на землю, рука с пистолетом выскальзывает из кармана. Никелированный «Малыш» лежит словно игрушка! Если не знать насколько смертельна его пуля, можно попасть в большую неприятность.
    И теперь драка на лужайке.
    Стрелок задержал и ситуация успела измениться. На газоне, уже свалка, сидевшие на скамейке, заметив нападение на Стрелка, вскочили. Один, наиболее резвый, бросился сюда, раскидав по пути мальчишек.
    Свалить-то его могу, но тогда не будет времени для Женьки, которого бегущий уже сбил с ног. Время лимитировано, подбираю выпавший пистолет Стрелка. Предохранителя нет, спуск тугой. Стреляю в воздух, выстрел тявкающий. Перевожу ствол в сторону бегущего. Все замерли. Тот, что бежал, останавливается у ограды.
    Ситуация без улучшения, Женька лежит, остальные в шоке. И я замер с пистолетом в руке. Надо выруливать.
    — На землю, быстро! – команда мордовороту. Но он, похоже, успел прийти в себя.
    — Ты не выстрелишь! – заявил он, делая шаг к ограде.
    Как выстрелить, так и переиграть смогу. Есть ли патроны в обойме не знаю. Давлю спуск, пистолет тявкает, кто-то кричит, все испуганно дёргаются... А мужчина передо мной качнулся и изумлённо повалился на бок. Я стрелял в ногу и он упал от своего веса, как шкаф на треснувшей ножке. Выход не самый лучший, но пока все живы…
    — Вот так и лежи! – рекомендую упавшему. Окликаю всё ещё не спасённого мальчишку:
    — Женя...
    Имя замирает на губах, на газоне случилось то, отчего был крик!.. Женя обеими руками держится за грудь, между пальцев по рубахе растекалось яркое пятно… А длинный подонок испуганно прячет за спину руку со смертельным кастетом.
    Чёрт-чёрт... Не вышло опять!.. До какого-то момента удавалось справлялся, но для спасения этого оказалось мало. Нужен иной выход, сделать всё ещё до встречи Жени и длинного. Надо спасать обоих!
    Деваться некуда, опять реверс!.. Глубокий вдох, и сияющий водоворот летучего времени. Всё течёт в обратном порядке. Стреляю в ногу, потом в воздух… Подростки на газоне равнодушно отворачиваются, мордовороты садятся на скамейке… В руку встающего мужчины с дорожки влетает уложенный мной пистолет, Стрелок выпрямляется и тычет лицом в мой кулак. Поворачиваюсь, отступаю дальше! Подхватываю сумку и топаю от внедорожника назад…
    И перескакиваю на другую временную линию, где несу сумку из маркетплейса. Без этого попал бы в петлю с Олегом, реанимацией Женьки и всем остальным. Тупиковая ветвь. Столкнулись две временных линии с разных направлений, я выбрал более раннюю.
    Без перерыва продолжаю отступать. Чтобы успеть, уходить надо далеко. Человек, не привыкший к странствиям между порталов времени, не объяснит для чего необходимо отходить дальше в пространстве, чтобы непременно успеть. Но всё именно так, пячусь, чтобы изменив скорость прийти к месту в парке раньше, пока ничего не случилось. Чтобы успеть, нужно выиграть больше времени.
    Тогда шёл спокойно, менял несущую руку, останавливался, отдыхал. Теперь это надо будет сократить.
    Назад шагаю и шагаю. Дорога из-под ног убегает асфальтовая и вдруг заканчивается, сворачиваю на разбитую грунтовку к Дунькиной Роще, встаю на обочине, сумку в придорожную траву, рука устала… Немного жду и выхожу из реверса. Теперь, если не ждать, удастся больше минуты сэкономить. Снова сумка в руке, восстанавливаю дыхание на бегу. Реальность теперь новая. С грузом бежать неудобно, но бросать нельзя – груз ценный! Сумку на плечо и выхожу к парку.
    Чугунная ограда. Машина Стрелка заметна издалека, её хозяин у ограды беседует с тремя остальными. Они здесь не случайно, это шайка! Больше не бегу, ищу место, где оставить сумку. Сую её под куст сирени у ограды.
    Школьников пока нет, место на газоне пустое. И это хорошо. В парке, кроме известных, никого. Шайка Стрелка продолжает беседу. С такого расстояния о чём не слышно. Вступать пока рано, стою. И вот шайка расходится. Стрелок отступает к внедорожнику и что-то ищет внутри, потом захлопывает дверцу и прячет оружие. За кустами крик:
    — Стой, кому говорю! – и слышен топот бегущих.
    Мне пора, иду в сторону внедорожника. Между деревьями вижу, бежит Женька, за ним за ним вплотную тот, которого в прошлый раз Женька один на один разложил на траве. Что и как будет дальше знаю. Подбегаю к внедорожнику и без предупреждения вырубаю Стрелка, он снова лишний, выхватываю из руки пистолет. За спиной слышится звук падения с ругательствами. Поворачиваюсь, Женька на земле, видно была подножка. Кто гнался стоит с победным видом, остальные бежавшие подходят. Самое время начинать своё.
    — Не двигаться, стрелять буду! – демонстрирую пистолет.
    Не до всех доходит сразу, коренастый недоумок бьёт встающего Женьку. Надо по другому. Короткий реверс.
    — Замерли все! Не шевелиться! – немного изменил смысл и все остановились.
    Перемахиваю ограду, иду к ним. Женька исподлобья смотрит на моё приближение, мы с ним ещё незнакомы. Его противники увеличивают дистанцию от оружия, отходят. А трое со скамейки уже двинулись к нам, расходясь веером. Близкое расстояние предполагает скорый бросок… Большой калибр, короткий ствол, прицельная дальность метров пятьдесят… Весь вопрос в полноте обоймы, я уверен только в двух патронах.
    Слежу за громилами. Сидящему Жене протягиваю руку.
    — Идём, Женя! Тебе лучше уйти…
    Он от руки отказался, встаёт сам. Обращаюсь к молодым провокаторам:
    — А вы, бегом отсюда! – дважды предлагать не пришлось, кинулись врассыпную. Высокого сбивает оказавшийся за ним громила.
    И остальные будто из земли прорастают. Оттеснил Женю и убедительно порекомендовал:
    — Беги!
    Он побежал, а я пытаюсь образумить агрессоров:
    — Стойте, мальчики!.. Не надо! В стволе, как минимум, три пули и если что, последнего завалю голыми руками… – последнее чтобы придать уверенности себе.
    — Хэ-гэ! – усмехнулся тот, что был справа. Моя фраза его развеселила.
    По нему в той реальности я уже стрелял, он тогда стоял к ограды, хотел разобраться со мной. Повторять этот опыт не хочу и стоит он дальше остальных. Намерения шайки не вызывают сомнений, будут бить. Стреляю в ногу левого, до него меньше четырёх шагов. Выстрел!
    Сперва подумал, что промахнулся, бугай даже не вздрогнул. Только лицо стало уж очень злобным. И через шаг он пошатнулся и опустился на колено. Я попал. Тот, что передо мной, заревел: «А-а!» и бросился на меня. Расстояние небольшое, быстро повернул ствол, выстрел! Крик захлебнулся, мордоворот рухнул. Убит?.. Не вижу куда попал, он лежит словно тряпичная кукла.
    Убит... Как это?.. Почему?.. У меня шок, мне убивать нельзя... Никогда, никого!..
    Короткая, как вспышка молнии, светлая мысль вернула землю под ногами. Всё могу исправить!!!
    Новый реверс на несколько секунд. Снова Женька убегает, а тот что справа усмехается: «Хэ-гэ!». Ухожу влево и стреляю над головой левого. Пуля ушла в небо, звук оглушил, детина ослеп, оглох, поэтому и промахнулся, и упал. Отбежав, я оглянулся. Никто не преследует, упавший пытается встать. Другой благоразумно не преследует, третий спокойно перелез ограду, направился помочь Стрелку.
    Женя ушёл, мелкота не запачкалась, все живы-здоровы. И ничего не произошло. Осталось забрать спасённую сумку.
    Тяжёлый «Малыш» сунул в карман джинсов. Боевой трофей!

Глава четвёртая. Война продолжается

    Дима Калашников по прозвищу Профессор, решил начинать именно с этого дня. Ура, мирное утро, зарядка, музыка! Раздетый по пояс, вывалив живот, включил немного устаревший клип трио «Кетчуп», где девчонки на берегу поют и танцуют. Все мы люди!
    Да, эти томатные сёстры из Кордовы хоть кого заставят порхать… Правда, с порханием не всё хорошо. 105 кил, как ни старайся, порхать не смогут, Димка словно бегемот в посудной лавке! Но раз уж решил, что это так необходимо, надо пройти до конца! И Дима, пританцовывая, пытался ещё и подпевать:
    — …Аквамарина, де контрабанда…– шаг вперёд-шаг назад. –  И ля байля, и ля госса, и ля канта-а…
    Припев не получался, сложный этот испанский! Взамен испанского, на этот случай у него готовы интернациональные: «ля-ля» и «та-да-дам». Почти минуту продолжались танцы с приседаниями, подскоками и движениями рук… Дима радовался что видеокамеры нет и никто его позора не увидит.
    Музыка кончилась и Димка, оказавшись в этот момент возле койки, с удовольствием растянулся. Койка привычно закряхтела…
    И всё-таки какой молодец, и пусть не говорят: ленивый и неловкий.
    Экономика Профессора страдает отсутствием заказов. Блог, своё главное интеллектуальное богатство, процветал лишь два месяца и теперь просел. Потребители контента требуют информации, дальнейшего рассказа о Путешественнике. Но Путешественник, утративший машину времени и сумевший путешествовать без компаса, свои походы больше не рекламирует. Писать стало не о чем, даже сам Валерка на сайт заглядывать перестал. И два десятка последних подписчиков скоро должны остаться в воспоминаниях.
    Полчаса отдыха и звонок телефона. Голос, не здороваясь, приказал:
    — К половине седьмого вечера подгребай, кое с кем познакомлю...
***
    Когда следующим утром Валеру поднял будильник смартфона, он открыл глаза и снова закрыл, нежелание вставать сильнее. События, произошедшие долгим-предолгим вчерашним днём, с дракой, стрельбой, переносом тел и переходами в разных направлениях утомили, а ночь оказалась такой короткой.
    Но всё-таки встал. Пока умывался холодной водой, готовил завтрак, подумал обязательно навестить Женьку, всё-не всё, но разъяснить про опасность надо ему обязательно. Телефон и адрес были.
    Заглянул в ноут, где вчера искал данные, но там ничего не осталось. В реверсе всё стёрлось. Жестокая штука – реверс! В новой реальности, всё будет по-новому. Лишь своя память может хранить это богатство. После полного приключений дня даже вспомнить телефон не получается. Та реальность уходит бесследно.
    Но вспомнил имя: Евгений Александрович Калашников. Фамилия редкая, надо спросить Профессора, не родственник ли.
    Из паутины, выкопал адреса нескольких людей с такими именами. Единственный подходящий пятнадцатилетний Калашников Евгений Александрович – чемпион школы № 53 по дзюдо. У Жени подруга с простым именем, то ли Анна, то ли Лена, учатся они в одном классе. Видно другие одноклассники подкинули такие частные факты и телефон.
    Набрал номер.
    — Алё! – сонный голос.
    — Здравствуй, Женя! Я вчера с тобой встречался, когда на тебя напали в парке…
    — Я узнал! – быстрый ответ.
    Значит точно он. И у него хорошая слуховая память!
    — Как бы нам встретиться, поговорить…
    Не интересуясь, «о чём», – Когда? – спросил Женя. Голова у него в норме, самостоятельный. В пятнадцать лет моей школьной «бандой» руководила Оля Нестеренко, настолько же самостоятельная и не признающая авторитетов.
    — После пяти. – ответил ему, точнее сказать не мог, работа.
    — Ладно! – после паузы согласился он.
    — Созвонимся… Зовут меня Валера. – в общении важен паритет, заведомое равенство.

    Работа занимает время по-максимуму. Мелкие проблемы даже не считаю, но за вчера скопилось и много серьёзных. Под моим началом теперь шестнадцать специалистов, их надо обеспечить работой, запчастями с расходниками. На мне нахождение всего этого и оценка работы. Заказчик получает машину полностью исправной, без недоделок. Сроки ремонта жёстко регламентированы, пришлось регламентировать работы по объёму для персонала. И ещё договариваюсь с заказчиком о возможных изменениях.
    Что-либо исключить или уменьшить в этом для себя невозможно даже теоретически. Тружусь почти без выходных. Но в этот день справился.
    В 17.25 пришёл на Малую Актюбинскую, на западной границе города к дому 164.
    Женя вышел через минуту после звонка и сразу уважительно осведомился:
    — Кто вы, Валера?
    Представился:
    — Валерий Евгеньевич Евграфов…
    — Я не то спросил… Зачем вы тогда ввязались, я бы и сам...
    Справился? Как же!.. Надо не сюсюкать:
    — Дело в том, Женя, тебя вчера убивали…
    — Да ну? – он усмехается и смотрит как на придурка.
    — Понимаю, верить в такое трудно… Вчера я видел, как тебя ударили кастетом с заточкой. – самого момента не видел, но хорошо представлял, как это происходило. – Перехватить я не успел тогда…
    Всё это до сих пор перед глазами!
    Женя недоверчиво улыбается. Но что-то из сказанного его задело, улыбка медленно тает.
    — Откуда вы про кастет?.. – он вчера его не мог видеть.
    — Давай поговорим. – продолжил беседу.
    Он повёл меня к детской площадке в центре двора. Когда произошедшее вчера я изложил в своей интерпретации, Женя встрепенулся:
    — Не верю!.. У вас всё МОЖЕТ БЫТЬ… – Женя наградил последние слова изрядной долей сарказма. – А этого быть не может! Парни из школы просто за мной гнались, а остальные сидели и потом решили вмешаться, когда вы подбежали с пистолетом…
    В две секунды Женя разбил мои доводы! Пришлось включить честность. Откровенно сказал:
    — Видишь ли, я могу путешествовать во времени, и значит, имею возможность видеть события прошлого и будущего.
    — Бред какой-то! – не верит он.
    Другого выхода нет, надо снова провести этот трюк. Взял Женину руку. Контакт надёжный, какой-никакой опыт переноса был. Предупредил:
    — Сейчас увидишь! Только там дышать нечем, вдохни и не дыши!
    Женя выполнил и я рванул в последующее. Момент входа для меня обычен. Максимально укорачиваю и переношу недалеко, чтобы было не только заметно, но и безопасно. Предупреждённый Женя ощутил кратковременное отсутствие воздуха и испугаться не успел. Всего несколько минут в реальности.
    — Что это? Как вы так сделали? – у него много вопросов. Но я не отвечаю.
    На выходе поджидала серьезная проблема: знакомый автомобиль у детской песочницы. Спасает положение реверс. Ждать когда враги уедут нельзя, Женя снова будет в опасности задохнуться. Предыдущий раз я спас его реверсом, лучше сразу... Возвращаюсь, откладываю появление внедорожника с шайкой Стрелка, которая не просто так оказалась в этой точке пространства-времени. Разорвал поток когда дистанция стала уже безопасной. Вернул к моменту после выхода в портал.
    — Что это? Как вы...  – Женя не понял ничего. На секунду нырнул во тьму и вынырнул.
    — Позже поговорим. – времени нет. Скоро появится внедорожник. – Давай уйдём. Сейчас сюда приедут вчерашние…
    — Какие?.. – не понял он.
    — Уходим быстро! – объяснять некогда, тащу Женьку со двора. И удивляюсь, технологии перехода находятся на нулевом уровне, вряд ли кроме меня на это кто способен. А шайка Стрелка оказалась при нашем выходе из портала. Кто и как за нами следит?
    За мной снова охотятся, вчерашнее в парке не случайно...
    Впрочем есть другой вариант: нас заметил кто-то и вызвал подкрепление, явившееся как раз к портальному выходу. Мы прошли за угол, там растут молодые тополя и кусты. Нас не увидят, зато мне отсюда детскую площадку с песочницей во дворе видно как на ладони.
    Я продолжил объяснения:
    — Сейчас здесь появятся твои враги...
    — С чего это? – он верит только тому, что видит или может потрогать руками. Мне не поверил.
    Пришлось объяснять на своём языке, мешающем понятия прошлого и будущего:
    — Помнишь изменения света? Я к ним привык, всегда знаю что ждёт впереди: прошлое или будущее. И видел как подъедут, поэтому вернулся назад до их появления. Смотри, вот подъезжают! – внедорожник остановился у детской площадки. Женя удивился:
    — Надо же!
    — Подумай: чего от тебя хотят?
    — Я им не нужен. – уверенно ответил Женя.
    — А как же вчера?.. – напомнил.
    — Это не меня, это вас вчера... Если бы вы не стали драться, они бы не вмешались.
    — А как же твои одноклассники?..
    — Они не одноклассники, просто в одной школе учимся…
    — За что они тебя не любят?
    — А… – махнул рукой Женя. – Это из-за Кирилла. Ему не нравится, что Алёнка дружит со мной…
    Оказалось бодяга из-за девушки!
    — Думаешь, из-за неё они хотят тебя убить?
    — Это вы так думаете… – вернул меня к своей действительности Женя. Он во всём видит мою вину.
    — Но ведь били тебя! А взрослые наблюдали.
    Возле детской площадки из внедорожника вышел Стрелок и поднёс к уху телефон.
    — Это отец Кирилла! – поморщился Женя. – Такой же придурок!..
    — Мне вчера пришлось у него отобрать пистолет! – я вспомнил некстати.
    Женя покачал головой.
    — Он этого не простит. Понятно почему за вами приехали. Вам не страшно?
    Такой вопрос выбил меня из колеи. Какой страх? Вчера спасал его не со страху!
    — Главное, не бойся сам, пока я рядом… – отвернулся от гастролёров чтобы быть убедительнее.
    — Я и не боюсь! – поправил меня Женя. И тут же удивлённо: – Ох!
    Я оглянулся. Из-за угла быстрым шагом приближалась шайка Стрелка в полном составе. Первым идёт здоровяк, который смеялся, услышав угрозу, за ним сам Стрелок и дальше оставшиеся двое. И ещё из-за угла показался длинный одноклассник Кирилла. Неужели и он с ними? Я однажды покалечил ему запястье. Но вряд ли он это помнит.
    Я встал. Как и вчера, Женя встал рядом. Но это лишнее, не хочу больше рисковать его жизнью.
    — Женя, уходи! – негромко приказал и объяснил: – Чем быстрее уйдёшь, тем легче мне будет.
    Он понял, поверил и, уходя мне за спину, несильно стукнул по руке. Мол: всё понятно... Затрещали кусты. Ушёл!
    — Задержи сопляка! Он мне должен… – приказал Стрелок идущему следом.
    Тот, с неприятным выражением лица, кинулся огибать меня.
    — Не торопись! – сказал я, доставая трофейный «Малыш» из кармана.
    Хотел задержать, но тот не обратил на меня внимания. Зато у остальных тут же появились стволы. Дьявол! Целый музейный арсенал! У идущего первым – старый немецкий "Вальтер", пистолет Макарова в руке Стрелка и у замыкающего из-под куртки выполз обрез.
    — Кстати, пацан, это моё оружие! – пока я ищу варианты, самодовольно выдал Стрелок. И добавил: – Верни, и я, может быть, прощу!
    Вряд ли он простит… Остановились, смотрят нахально, меня ждёт бой!
    — Ошибаешься, родной! – сдвигаюсь к ним и продолжаю: – Взятое в бою – трофей. Теперь я ищу причины, по которым смогу простить…
    Странно что не стреляют. Сместился достаточно и пробормотал одному первому:
    — Вальтер с предохранителя сними. – отвлечение действует лишь миг. Он пальцами ощупывает пистолет, а я прижимаясь к стене, укрываюсь за первым.
    Но перед этим выстрел и удар по руке одновременно. Не успел! Реверсом ухожу. Рана исчезает, первый опускает глаза, вижу куда нацелен обрез заднего и, выходя из реверса, увожу руку с линии огня. Выстрел, пуля пошла мимо!
    У замыкающего, старый охотничий обрез, автоматической перезарядки нет. После выстрела эта железка требует перезарядки чтобы стать снова опасной. Но опасными остаются два ствола: ПМ и «Вальтер» первых.
    Владелец «Вальтера», осознав, что надули, поднимает ствол ко мне. Без реверса всё течёт быстро, замедляясь реверсом. Недалёкий возврат, бью по «Вальтеру» рукояткой «Малыша». Ствол нырнул, пуля рикошетит от асфальта, ствол продолжает подниматься, переигрываю, без крови не обойдусь! На выходе ствол «Малыша» упирается в «Вальтер», тугой спуск, выстрел... Боевик отдёргивает руку, «Вальтер» улетает.
    Добавляю по шее рукой. Тот с удивлением привалился к стенке. Как нужно вырубать голыми руками учил Вяземский. Тогда мы играли, а в бою мне пригодилось.
    Первого отключил, последний ищет в кармане патрон. А Стрелок, открывшийся передо мной, смотрит в упор, не расслабляя пальца на гашетке. Вижу гуляющее отверстие ствола в глубину и поневоле увожу голову в сторону. Стрелок нервничает, напряжён, но не стреляет, будто чего-то ждёт! Боевик за ним роняет патрон и, словно дубинку, хватает обрез за ствол. Я отступаю, приклад летит мимо, а промахнувшийся падает.
    Громкий треск за углом на долю секунды опережает палец Стрелка. Звук бьёт по ушам и выстрел обжигает щёку… Ранение осознал – снова реверс! Ствол Макарова, с расстояния метра гуляет по лицу… Реализуясь и стреляю первым… Целился в пистолет, но попал в плечо, ответная пуля визжит мимо. Теперь Стрелок ранен, больше реверсов не нужно! Оружие осталось Стрелку, но стрелять он не может. По крайней мере, прицельный выстрел исключён, левой рукой пытается помочь правой, но это неэффективно.
    Треск, хлопки, брызги огня и дыма за углом. Фейерверк и стал сигналом для Стрелка.
    Теперь, когда разобрался с этими, пора спасать Женьку. Его преследователь – убийца и вооружён не хуже остальных.
    Ныряю за кусты, прикидываю, насколько опередил меня Женя. Бой прошёл быстро, разница секунд двадцать-двадцать пять, значит, расстояние примерно метров сто пятьдесят. Оглядываю пустырь за домом. У меня два пути: первый – тропа, через пустырь до рощи, которую не успели вырубить строители, второй – через частный сектор в сторону Малой Актюбинской… В частном секторе, много улочек с переулками. Я выбираю короткий путь через пустырь! Впрочем, бегу недалеко… В ложбине тропа утыкается в лужу, оставленную ночным ливнем. Берега вязкие, следов не видно. Значит Женька выбрал другой путь. Реверс! Возвращаюсь к развилке и бегу в частный сектор.
    Прохожу и переигрываю реверсом, отыскивая бегущих.
    Женьку с преследователем увидел только на Малой Актюбинской, на другой стороне улицы метрах в пятидесяти… Женька, уцепившись за столб сопротивляется, здоровяк его тащит… Немалый крюк они сделали, чтобы оказаться там. Я не успеваю, но соображаю, что этого момента сумею достичь раньше, если отправлюсь, из точки сражения в другом направлении, через двор.
    Длинный реверс!.. Хорошо помню места в пространстве-времени, где устраивал ветвление, и перехожу сразу на главный путь. На одном дыхании возвращаюсь к моменту выхода из боя.
    Противники в состоянии, в каком их оставил: Стрелок левой рукой пытается направить раненную правую в меня, первый у стены так и сидит с закрытыми глазами. Охотник с обрезом ещё пытается встать.
    Выйдя из реверса, сворачиваю во двор, на ходу пряча оружие. За углом натыкаюсь на привалившегося к стене Толика у коробки с фейерверком на газоне. Увидев меня, его довольная физиономия меняется на испуганную. Разбираться с ним времени нет, бегу дальше.
    К Малой Актюбинской, улице со слабым движением, добежал быстро. Пересекать к месту где видел Женьку не стал, надо встречать их ещё на этой стороне.
    Проулок. Женьку с преследователем вижу недалеко за углом. Женя держит хорошую дистанцию, но падает, его нога скользит по мокрой глине. Преследователь приближается, сбавляя ход. Я готов выскочить чтобы отвлечь, но Женя встаёт, бежит дальше. Ожидая приближения, отступаю за угол. Женя выбегает, преследователь от него в паре шагов. Стараясь срезать дистанцию при повороте, преследователь прижимается к стене. Когда Женя меня огибает, бью в появляющееся лицо второго. Противник, не ожидавший удара, падает навзничь.
    — Ой! – говорю. – Осторожней надо! Бегают тут…
    Женя, услыхав знакомый голос, оглянулся…
    — Вы как это?.. – он удивлён.
    — Едем ко мне, там объясню.
    Оставаться в этом районе долго не стоит, а мой дом – моя крепость.

Глава пятая. Наука умеет много гитик

    — Итак, Евгений, спрашивай что хочешь знать!
    Мы обосновались на кухне, традиционном месте общения. Женю интересует многое: как мне удалось уйти от напавших, как опередил и сумел отключил преследователя.
    — Я не останавливался, бежал всё время. Только не надо про чудеса... Это невозможно!
    Вопросы Жени детские, но требующие ответа.
    — Существует явление, я назвал его реверс. Возвращаю произошедшее назад, до состояния когда можно пойти по-другому пути...
    — Как можно возвращать?
    — Потом покажу. – отмахнулся и вспомнил как не мог доказать друзьям свою способность к реверсу, а Олег Майоров подсказал как это сделать, – Ты пока загадай и запиши какое-нибудь имя или число. И спрячь куда-нибудь. Потом скажешь куда.
    — Это зачем? – не понял Женя.
    — Не могу иначе подтвердить свой реверс. – и, видя недоверие, стал объяснять: – При переходе в будущее, ты помнишь? я за руку могу вести другого. В реверсе так нельзя! Реверс это такое состояние, когда я возвращаю ситуацию точно по шагам произошедшего, поэтому брать с собой никого не могу. Возвращаюсь и помню где выйти, как и что надо изменить. – и спросил: – Женя, ты готов с запиской? В прихожей у меня на тумбочке лежат бумага с ручкой. Иди, запиши что хочешь и спрячь.
    Недоверчиво глянув, он пошёл ко входу искать бумагу и ручку. Оттуда через секунду спросил:
    — А можно рисунок?
    — Всё что хочешь! – разрешил ему.
    Вскоре Женя вернулся и, подняв вверх, показал пустые руки. Значит записку спрятал. Мне надо разузнать куда.
    — Хорошо помнишь куда спрятал?
    — А как же!..
    Нет, так напрямую нельзя, выглядит жульничеством. Лучше узнать ещё что-либо и в подтверждение выдать дополнительную информацию. Теперь разговор:
    — Много раз мне приходилось сегодня возвращаться...
    — Реверсировать?.. – схватывая на лету, спрашивает он и поднимает руку к щеке. – Это так легко?
    — По первости было очень тяжко, а теперь почти не трудно… – ответил и перевёл разговор на другое: – Расскажи про дзюдо!..
    Женька помотал головой:
    — Это же неинтересно! – и всё-таки стал рассказывать: – Брат с отцом учили, чтобы я мог защищаться…
    Вот это интересно, родные учили защите. Тут же пришёл вопрос:
    — Чего они боялись?
    — Да ничего. – пожал плечами Женя. – Думаю, все пацаны должны уметь постоять за себя… Брат Мишка стал заниматься, потом я. Отец, когда понял что мы всерьёз, сказал: «Молодцы!» и Мишку, который знал больше, назначил моим тренером.
    — А как отец?..
    — Он занимался самбо, был тренером своей институтской команды. Так что у нас борьба – это семейное… Валера, можно задам вопрос?..
    — Валяй! – смело разрешаю.
    Не знаю, какие ещё вопросы зреют в голове у Женьки. Думаю, его интересует то же, что интересовало моих друзей, столкнувшихся с невероятной машиной времени: что она может и как всё было. Но парень, уже испытавший на себе, спросил другое:
    — Почему там яркий свет, холодно и дышать нельзя?..
    Меня эти вопросы занимали с самого начала. Вспомнив разговор с человеком будущего, ответил:
    — Мощности не хватает. Контролирую только время внутри себя, воздух без времени остаётся инертным, теряет энергию и отнимает тепло. Он морозит и им невозможно дышать... Про свет не знаю, но когда идёшь в будущее, свет меркнет, в реверсе – становится ярче.
    — Я о таком не слышал. Вы как об этом узнали? = снова неожиданный вопрос.
    — О свете? Но это элементарно!..
    — Нет, о путешествиях. – перебил меня Женя.
    — Ты, Женя, наверняка думаешь про какую-то тайную организацию скрывающую этих путешественников, но ты ошибаешься. Других нет, я единственный!
    — Но кто же вас учил?.. – он не верит что я это сам придумал и реализовал в нужный момент.
    — Повторяю, я – первый. – усмехнулся, представив себя знаменитым первооткрывателем. Валерко да Гама, путешественник во времени.
    Вопросы у него пошли про меня и после реверса Женя их не вспомнит. А я немного узнал о нём. Осталось лишь узнать где записка и что на ней.
    — Теперь ответь ты, что в записке и где она?
    Женя хитро прищурился.
    — Если не скажу, то вы не угадаете! – но тут же смягчился. – Да ладно. Не стал ничего писать, передумал. Всё равно не верю я в это...
    Он мне не верит, но основное я узнал... Теперь – реверс! Короткий вдох, всё засияло, процесс пошёл! Женя рукой взмахивает у щеки – время выходить. Появляются звуки, слышу:
    — Реверсировать?.. Это так легко? – Женя смотрит внимательно. А я восхищаюсь собой, как точно попал!
    — Отвечу потом, теперь главное: ты ничего не записал потому что не веришь! – Женя удивлён. – Второе, брат Мишка, с позволения вашего отца, стал твоим тренером по дзюдо. Отец – специалист по самбо. Как ты сказал, у вас борьба – дело семейное. Что скажешь?
    Какое-то время Женя переваривает сказанное, потом вздыхает.
    — Что скажу... Не верю – это точно, но про отца и брата я сказать не мог! Откуда вы узнали?
    — Ты не мог, но сказал. – ответил я. – Ещё ты говорил что рассказывать о дзюдо неинтересно, но все пацаны должны уметь постоять за себя.
    Тут Женя даже встал, он поверил в реальность реверса! И тут нашу беседу прервал звонок. Я посмотрел на часы и встал.
    — Это Профессор. – пояснил гостю.
    — Что за профессор? – не понял Женька.
    — Не профессор, а Профессор. – объяснение туманное.
    Предупреждённый ранее Димка ждал необычного знакомства. Женю я не предупреждал. Я их представил друг другу, начав с Профессора:
    — По образованию инженер энергетик, зовут Дмитрий, кличка Профессор. Он тот человек, кто в своё время познакомил меня с машиной времени. Сейчас ведёт блог УэллсПлачет и это направление до сих пор интересует общественность.
    Отзывчивый Женя тут же протянул руку и назвался:
    — Евгений! – я переключился на него:
    — А это Женя Калашников, выдающийся боец дзюдо, учащийся школы. И человек испытавший переход в будущее.
    Димка  почти подпрыгнул:
    — Как? Как в будущее?.. – у него шок. В этом настоящем никто из моих старых друзей не готов воспринимать мою новую реальность с переходами.
    — Да, Дима. Всё сейчас не такое, каким было несколько месяцев назад. Возможностей небольшого эксперимента меня никто не лишал, вот я и экспериментировал...
    — Ты смог?.. – он хорошо помнил нашу первую попытку приручить «котлы», которую отменили далеко в будущем производители темпоральной техники. Они предусмотрели запрет на переход в будущее.
    Отвечать, как объяснял Олегу не стал, просто согласился. И стал рассказывать про Женьку и мои подвиги.
    — Что за бой? – отвыкший от боёв недавнего прошлого, Димка удивлён.
    — Евгения собирались убить. Он кому-то перешёл дорогу и семь человек... – в Профессоре проснулся журналист и он меня перебил:
    — Все школьники?
    — Кое-кто да! Но четверо – отпетые бандюганы. Они и сегодня приходили вооружёнными до зубов!
    Димка ещё больше удивляется.
    — И ты воевал? И победил что ли?.. А как полиция? Это же преступники!
    — Полиция? Никогда не буду её искать. – я ещё с путешествия в сентябрь 2011-го привык избегать общения с полицией. – Но чтобы нам спастись, возвращался во времени и вот, мы целы и невредимы.
    — А что, полицию нельзя? – Женя, слушавший нас, решил подключиться и своим вопросом смутил.
    Пришлось доходчиво объяснять:
    — Стараюсь обходиться уже потому, что делаю многое сам, предотвращаю опасные ситуации, избегаю отрицательных событий, а полиция может только наказывать за нарушения.
    — Ух ты! Я тоже стараюсь справиться своими силами. – Женя имел в виду приёмы дзюдо.
    — Да, – усмехнулся Профессор. – Вы просто как братья! Но путешествиям во времени, которые используешь ты, Валера, не придумано научного объяснения! Но наука когда-нибудь объяснит всё!..
    Он перевёл  разговор на другую тему и мне пришла неожиданная аналогия:
    — Наука умеет много гитик!..
    Женя не понял:
    — Какой «гитик»?
    — Просто запомни. – и повторил: – Наука умеет много гитик. Бессмыслица, набор из однажды повторяющихся букв.
    — Зачем? – снова Женя.
    — Карточный фокус… – я хотел объяснить Жене, но Профессор, посчитав, что я увожу разговор в пустую область, картинно завёл глаза. Игнорирую Профессора: – Фокус с картами…
    Мысль о фокусах, прикидывающихся наукой связывалась для меня с этой кодовой фразой и ненаучными переходами во времени.
    — Так ты ходил в будущее. – Димка упорно хочет вернуть меня к своим вопросам. Я поддался:
    — Но это тяжкий крест! – и он кивнул.
    А на меня уже нашло: тяжкий крест, как Христос, несу не ради себя, спасаю всех, кому доступен. Жизнь, которая обычно приносит сюрпризы, для меня несёт неожиданности иного рода. Негативные могу исправить. И исправляю. Неожиданности как таковые для меня перестают существовать. Все случайности держу в руках. И добиваюсь всего чего хочу... Заманчивая перспектива стать равным богу, мутила разум: уметь всё, не ошибаясь никогда. Сверхчеловек, по крайней мере, бесконечный везунчик!..
    Но всё не так безоблачно! Время схватки в парке, для всех длилось минуты, я же бился за Женьку почти сутки. Так что возможность уподобиться богу – проклятье, отнимающее время жизни.
    Проклятье со мной уже давно. И был сон, я как бы учусь опять в Политехническом. Вокруг старые друзья, течёт нормальная жизнь... Я, как и все, ошибаюсь, сталкиваюсь с несправедливостью, меня игнорируют те, чьё внимание хочу привлечь. Но исправить всё это не могу, да и не хочу. В аудитории падаю, все смеялись и я хохотал со всеми. Проклятье ушло! Проснулся счастливым, представив себя обычным, лишённым проклятья! Но только во сне... И после задумался...
    Машина времени поначалу казалась благом, но чем дальше, всё больше привносила проблемы. Спасая будущее, в какой-то момент принял решение о ликвидации. Ликвидация часов жизнь снова усложнила, вынудила стать уникальным. И обычным мне уже не стать и искать таких же бессмысленно. Сами не появятся, а научить переходам некого! И тут щедрая судьба мне подбрасывает Женю! Молодого, сильного, умеющего постоять за себя. Он больше всего подходит для путешествий во времени!

Глава шестая. Новые и старые знакомые

    Алёнка недовольно морщится:
    — Он псих, а ты – доверчивый мальчик…
    — Ты не понимаешь!.. Он такое вообще может!.. Расскажи мне, я бы тоже не верил…
    — Я же говорю – доверчивый…
    — А как объяснишь, что он обогнал меня, хотя не знал куда бегу?..
    — Совпало…
    — Ты, как хочешь, вчера он меня спас!
    — Так прямо и спас...
    — Я тебя с ним познакомлю. Ты же не видела путешественника во времени…
    — Ха! Путешественника…
    — Да, настоящего!..
    — Это он тебе так сказал?
    — А по-твоему ничего удивительного не бывает?
    — Но только не с такими, как ты! Тебе что угодно наплетут, у тебя всё в шоколаде… Путешественники, спасители…
    — Зря ты, я тоже не верил.
    Алёнка устала убеждать и стала говорить о своём:
    — Отчим тоже, как начнёт загибать… А мама ему верит.
    Женя не успел переключиться и продолжил про своего спасителя:
    — Но он же не со зла...
    — Ещё как со зла! – Алёнка про отчима.
    До Жени это наконец дошло:
    — Я тебе про одно, а ты про другое. Я тебя с Валерой обязательно познакомлю!.. Знаю я, что думаешь! Но ведь меня он правда спас. Даже два раза.!
***
    «Чёрный принц», мастерская.
    В девять утра мастера уже на месте. Лёха Клеймёный со своей сменой начал первый день из трёх рабочих по графику. В бригаде шестеро специалистов. Ещё двое из бригады Денисова остались, чтобы довести кузов Мазерати. Подобные экземпляры у нас первые по сдаче. Настолько же крутые приходят не часто, доводка до совершенства и сдача в срок во имя рекламы. Этого требует Корсак, я не против. Престиж, новые клиенты и средства!
    Воскресенье для меня и Лёхи Клеймёного – обычный рабочий день. Работы много, но сегодня день для меня особый. Работы самый минимум: переговоры с заказчиками, решение минимума экономических вопросов, вот и всё. Но обязательная первичная приёмка тоже на мне. Если доверить бригадирам, за сдачу начнётся война и качество поплывёт. Конфликты между бригадами были, но до сих пор удавалось блокировать.
    Мазерати к полудню имел законченный вид, к часу пригласил заказчика. Машину выгнали во двор на презентационное место. Минут двадцать, пока осматривал, рядом суетился Виктор с камерой. Сотня снимков, лишь пара из которых имеет шанс остаться на сайте. После фотосессии Мазерати снова в боксе. Здесь обстановка деловая, даём подсветку для лучшего вида, у заказчика претензий нет, оформляю бумаги, заказ выполнен. Краткая беседа с бригадиром и я свободен. Лёха остаётся ответственным до моего возвращения.

    Рейсовый автобус от автостанции пролетает за полчаса. Иннокентий Семёнович со своим псом встречает меня у трассы, откуда нас ведёт тропка через лес. Обычно, я сам добираюсь до его избушки на берегу озера, но тут такая встреча.
    — Здравствуй, работяга! – поднял руку Вяземский и постарался успокоить пса: – Тихо, тихо, Зорро!..
    Тот рвался подойти и обнюхать.
    — Привет! – я подошёл и потрепал довольную морду.
    И мы со стариком обнялись. Нас роднило недавнее прошлое с далёким будущим, где мы в похожих реальностях когда-то побывали.
    В марте 2018-го, мы видели друг в друге заклятых врагов. Но теперь стали ближе союзников. После того, как я заслал его на сто лет в будущее и Иннокентий Семёнович в этом будущем провёл без малого, двадцать лет он, нахлебавшись тамошних благ, вернулся спасать меня, стал совсем другим, моим коллегой, готовым сражаться за общечеловеческие ценности.
    Я – случайный виновник отправки Вяземского в будущее, он меня простил. Вяземский вернулся стариком. Наш мир его таким не принял, он поселился в коттедже на берегу озера, вдали от цивилизации. Казалось будет лишён комфорта, но у него в коттедже цивильно: умный дом, спутниковая связь, шифрующая серверная станция в кабинете, в подвале гараж, сауна и домашний кинотеатр. Остальное – по заказу.
    Оставив оперативную работу, Вяземский стал консультантом по каким-то вопросам! И остался важным для меня, нас связывала общая история.
    Судьба улетевшего в Москву полковника Богданова оставалась тёмной. Он руководил тогда операцией против часового скитальца – меня. Но всё изменил своим возвращением Вяземский и Богданова с тех пор я приписывал к своим друзьям.
    Домик Иннокентия Семёновича на восточном берегу небольшого, окружённого лесом, озерка. Немощёная двухколейная тропинка от трассы ведёт ко входу в гараж. Вяземский сказал, что под подъездную дорожку не пришлось даже валить лес. До бурения в деревне скважин, по этому пути жители ездили за родниковой водой.
    Снаружи стены коттеджа под лазурной крышей расписаны чем-то фантастическим: то ли плавно вьющимися молниями, то ли переплетающимися красными лианами. Я вначале видел кишки, неприлично свисающие по стене.
    Густой сосняк вокруг, заросли декоративных кустов и стены дома с тропы скрывали озеро. Его можно видеть только из окон гостиной первого этажа и пляжа под окнами. Тёмно-синяя вода в обрамлении яркой зелени и уютно-голубое небо над хвойными вершинами. Чудесный вид в стиле Архипа Ивановича Куинджи!
    Владелец всего этого богатства, оставив в коттедже Зорро без поводка, прилёг отдохнуть в гостиной. Иннокентий Семёнович мало отдыхает и много работает, взялся писать рассказ о кусочке мира будущего, который посетил. Рассказ о людях, их образе жизни, миновавшей истории, технике и технологиям… Как воспоминания о будущем. Это то, что я понял из разговоров, при том, что никакой информации о деталях добиться у него невозможно. Вяземский обещал:
    — Ты будешь первым, кому дам прочитать, только сейчас не проси!
    Он имел на это полное право. Мне интересны были технические мелочи: транспорт и двигатели, связь и возможности коммуникаций, всё то, что хотел, но не успел узнать в своём коротком знакомстве с миром двадцать второго века. Людей, что я видел, считал обычными.
    — О, «бородинский»!.. – обрадовался Вяземский, увидев как на кухне я достаю гостинцы. Он очень любил хлеб, который через сто лет перестали производить, считая вредным.
    — Здесь ещё два пакета для Зорро! – предупредил я.
    Белогрудый шелти, услыхав своё имя, взмахнул хвостом. А мы, вернувшись в гостиную, стали общаться.
    — Как там в городе? – Вяземский интересовался этим регулярно.
    — Ой, Семёныч, не знаю! Работы много…
    — А, Анжелика твоя, как? Письма пишет?..
    — Дня два уже не звонила! – пожаловался на уехавшую в Москву Лику.
    Меня не оставляла тревога, Лика плакалась:
    — Я завалюсь... Меня завалят… Тут все такие умные и готовились специально… А я…
    Успокаивал, шансы есть, по крайней мере, её школьная медаль и блестящая характеристика… Учительница английского, Светлана Владимировна считала Лику лучшей из своих учениц. Для меня это важнее всего!
    — Она позвонит! – успокоил экс майор. – Сейчас экзамены, не может отвлечься.
    —  Вчера был первый – сочинение... Иннокентий Семёнович, а как твои мемуары? – меняю тему.
    — Как говоришь, мемуары?.. Хм… Но это я не про себя!
    — Но ведь всё из своей памяти, ведь ты при этом присутствовал... – возразил я.
    — Это-то конечно… Впрочем, может ты и прав! Мемуары… Надо покумекать!
    Поговорили и я пошёл в гараж  ухаживать за его чёрной «Тойотой». До позднего вечера проверял, доливал, подкачивал, подтягивал, смазывал... Когда отмылся, Семёныч за готовкой ужина, завязал разговор о моих финансах:
    — Объясни, как ты решился открыть дело? Средства где взял?
    На прошлой неделе этой темы мне удалось избежать, но сегодня постарался объяснить: Лика решила учиться в престижном московском ВУЗе, Мария Семёновна, её мама, наотрез отказалась финансировать «авантюру» дочери. У меня тоже средств не хватало, пришлось обратиться к спонсору и работодателю, Корсак единственный мог помочь. Я рассказал и он великодушно согласился, сказав, что надолго оставаться спонсором не может. И мы придумали, как мне рассчитаться. Идея «Чёрного принца» пришла обоим. И первых заказчиков обеспечил Корсак. А когда для работы потребовались станки, включили в число юридических лиц моего друга в клубе Олега Майорова. Чтобы всё это не развалилось, пришлось прилагать собственные усилия.
    «Принц» справился с первыми заказами, дали рекламу и заказчиков стало больше. Третий месяц работы вынуждены были уже записывать желающих в очередь. Чтобы поток не оскудел, по рекомендации коммерческого директора Корсака, мы не стали поднимать расценки. Но бригадиры стали роптать, конкуренты тоже недовольны. Пришлось искать золотую середину. Пришлось созывать форум Корсака с Майоровым, бригадиров и бухгалтера. Решили: разбить клиентов на категории, к первой отнесли машины высокого ранга, расценки на них решили не повышать, на остальные подняли серьёзно – кость конкурентам!
    Недостаточность расценок волновала бригады. По требованию Корсака пришлось бригадиров прогнать для принятия внутреннего решения. Пришлось биться за коллектив в одиночестве – мастеров подбирал сам. Олег сказал, что с окупаемостью оборудования он скоро по миру пойдёт, Корсак и без того потративший немало, надеялся поскорее что-то вернуть, бухгалтер, Наталья Михайловна приняла сторону шефа, хотя не имела голоса.
    Я об этом никому, кроме Вяземского, не говорил, но мне пришлось переиграть этот спор несколько раз, возвращаясь после очередной неудачи к началу. В итоге удалось Наталью Михайловну выставить вместе с бригадирами и втроём мы пришли к среднему: снизили доходы и подняли оплату. И овцы остались довольны и волки не пострадали. Лично мне теперь с платой на учёбу Лики, если, конечно, она поступит, будет не очень легко. Но я уговаривал себя, что это временно и Лика об этом никогда не узнает.
    Вяземский слушал молча, в конце спросил:
    — Посещаешь прошлое только по важным делам или как придётся?
    Ответил, хоть и не хотел касаться этого:
    — Всяко бывает!.. – расплывчато. Пытаюсь ограничить интерес Вяземского, чтобы не интересовался пока моими приключениями.
    Но он настойчив:
    — Если не секрет, зачем?
    Такой его настойчивости не ожидал.
    — Давай, Иннокентий Семёнович, не будем об этом! Трудная тема и уже вечер… – вторая попытка увести от темы.
    — Э-э, нет! – Вяземский упорен. – Завтра уедешь в город и потом новых вопросов будет хватать… Так что, давай сейчас, пока есть время.
    «Попался!» – вздохнул я. Вяземский в своём упорстве остался тем же, если тему затронул, просто так не отпустит. Пришлось излагать. Обсуждение проблем с Женей мы закончили только к часу ночи и он резюмировал:
    — В полицию надо было бы с этим мальчиком, это их правовая территория. Но, если не хочешь вплетать детей, постараюсь помочь своими силами. А теперь спи. Завтра в шесть тридцать автобус.
    Ночь промелькнула незаметно, только закрыл глаза, и уже рассвет! Утреннее озеро за окном манит искупаться. Пока Иннокентий Семёнович готовит завтрак, делаю круг по берегу.
    Речка, вытекающая из озера, не имеет моста, кроме единственного на трассе до которого далеко, но русло показалось нешироким, форсировал прыжком и, соскользнув с берега, по колено ушёл в воду… Чтобы не тащиться в город мокрым, реверсом переиграл и прыгнул уже удачно. Избегать исправлений не стоит, ведь это просто!
    Разогревшись от бега разок окунулся в кристально чистую воду. Ох, и хорошо же!
    Когда прощались, Вяземский, как бы между прочим, сказал ожидаемое:
    — На неделе должен Юрий Маркелович объявиться. Ещё помнишь такого?.. – это шутка Вяземского.
    Как можно не помнить? Полковник Богданов нас тоже не забывает! Мне обсудить проблемы со знающим человеком хотелось давно. В город возвращаюсь с лёгким сердцем. Разбираться в одиночку с проблемами устал. Надежда что Богданов приезжает из-за меня, хоть на время, могла бы снять часть груза.

Глава седьмая. Мир на ладони

    С автовокзала отправился к «Чёрному принцу». Там ждали проблемы. Вчера вечером, когда Демид Токуров закатывал на яму Ниву, то поцарапал белое крыло Лексуса АрСи. Лака такого у нас нет, заказ растянут во времени, а сдача послезавтра! Даже если я своей властью лишу Демида полугодовой зарплаты, это не покроет, основанного на моральном, материального ущерба. Его увольнение ничего не решит, создав новые трудности… Производственные совещания у нас происходят редко, мне сегодня пришлось своей властью остановить все работы.
    Сотрудники недовольны, смотрят на Токурова волками.
    — Не хочу напоминать, но мы в одной лодке. И от этого потеряют все. Поэтому, «виноват-не виноват», забудем! Давайте предложения что делать!
    — Уволить без расчёта!.. – со злобой сказал не смирившийся бригадир. – Он взрослый мужик! Я ему не нянька… – Демид скис, сидел, боясь поднять глаза.
    — Стоп! – остановил я словесную поддержку бригадира. – Это не обсуждаем! Мне нужны предложения, как спасти Лексус. Я слушаю!..
    Бригадир Клеймёный только покачал головой, остальные, вслед за ним, тоже замолкли. Я выждал в полной тишине минуту и сказал:
    — Сегодня никто не уйдёт с работы, пока не запишет в журнале своё предложение… Мне нужны любые, вплоть до дурацких… А вечером всё обсудим. До семи чтобы придумали! А сейчас работать! Демид! – поманил его пальцем.
    Остальные разошлись по рабочим местам, бригадир Алексей остался.
    — Чего тебе, Лёша? – спросил Клеймёного.
    — Да, зря вы, Валерий Евгеньевич, всех всполошили. Мне нужно, чтобы они работали, а не сидели, закатив глаза в потолок, и выдумывали дурацкие предложения. Я сегодня сам покопаюсь и найду что-нибудь в интернете.
    — Хорошо! – уверенно ответил я. – Ты своё предложение можешь выдать завтра, я подожду. А остальные сегодня и до вечера!
    Этому приёму научила жизнь. Рассматривать всякие предложения, менять тактику, не меняя стратегии! Сотрудники должны чувствовать кто ими руководит! Клеймёный вздохнул, но продолжать спор не решился.
    — Демид! А тебе придётся думать больше всех. Если мы послезавтра не сдадим Лексус в идеальном состоянии, твою бригаду ждёт большой штраф. – и подчеркнул: – Очень большой! По условиям, мы даже из-за лёгкой царапины, должны выплатить большую сумму. Этого не покроет вся месячная зарплата. Если хоть раз появишься пьяным, ищешь другую работу, без вариантов! Выходные следи за собой! Сухой закон! Повторять не буду, иди!
    Что Демид любит спиртное, я считал фантазией недоброжелателя. Но ещё вчера обратил внимание, что он нечётко стоит на ногах. И это не усталость, так ошибаться нельзя! Всё решалось ещё тогда и без бригадного конфликта… Э-эх!
    Да, предстоит ещё один вариант длинного реверса. Резать по живому придётся. Всё что в этом промежутке времени будет стёрто: Зорро, Вяземский с его машиной, беседа, ночь без сновидений, утреннее купание… Другой путь только всё усложнит. Если работы на кузове вскроются, на «Принце» будет клеймо, справляться с которым придётся долго.
    Итак, реверс. Вдох и поехали!..
    Хорошо, что плыть не надо. Нырнул и течение несёт… События текут в обратном порядке: вот говорю с виновником, Демид на меня боится взглянуть; беседую с бригадиром; собрание по поводу Лексуса; автобус, дорога с автовокзала… точнее, на автовокзал в порядке реверса. В автобусе воздуха не хватило, выхожу. Отдышался, ныряю дальше! Дорога, выскальзывает из-под автобуса и убегает к городу. Лес, поля и столбы вдоль дороги…
    Перед второй передышкой успеваю выскочить из автобуса и, не оглядываясь, спиной вперёд, углубиться в утренний лес… Вдох-выдох, опять в реверсе… Завтрак… Бег вокруг озера… Ночь… Разговор с Вяземским, обслуживание машины. И снова, вдох-выдох… События продолжают повторяться. Паузы с дыханием учащаются, а переходы всё короче…
    Окончательно останавливаюсь во вчерашнем дне, когда поручаю Клеймёнову быть за старшего. Выныриваю. Глубокий вдох… Ремонтный бокс «Чёрного принца», бригадир смотрит и ждёт.
    — И ещё, Лёша! – говорю, скрывая неспортивное дыхание. – Если узнаю завтра, что ты Токурова не отправил прямо сейчас домой, всю бригаду накажу! Он у тебя лыка не вяжет!
    — Да он просто придуривается!.. Вы же его знаете, Валерий Евгеньевич. – защищает Демида бригадир.
    — Да, знаю, поэтому и предупредил…
    — Но он же работает. Почему?.. – не желал принять, как должное, мою сторону Клеймёнов. Пока бригадир говорит, мне удаётся дыхание восстановить.
    — Отправь его домой и немедленно! Слышишь? – я уже требую.
    — Да, за что же мне это? Кто будет Нивой заниматься? Мы же из графика выскочим!
    — Это, бригадир, твои проблемы! Следи за своими людьми. И пьянству не потакай… Итак, что ты сейчас сделаешь прежде всего?..
    — Ну, нельзя же так, Валерий Евгеньевич… Ну, немного пьяный… Что он может такого уж опасного сделать? Масло на себя нальёт?..
    — Алексей, не шути! Ещё слово и всю бригаду отстраню из-за твоего упрямства.
    — Да… Но… Да, понял… – Лёша подавлен. Я показал зубки. Бригадир надеялся, что будет как обычно, убедительно, но без последствий. – Демид! – крикнул он обернувшись. – Иди сюда!
    — Разбирайся сам, я подожду. – надо убедиться, иначе нельзя. Слишком дорого, четырнадцать часов моей жизни стёрты реверсом.
    Поездка до сорокового километра позволяет спать. С удовольствием пропустил подробности поездки, на автопилоте проснулся когда автобус притормаживал перед мостом. Иннокентий Семёнович, как и прежде встретил со своим шелти у дороги. И Зорро снова рад видеть знакомца.
    — Привет, труженик! Тихо, тихо, Зорро!.. – как в первый раз приветствует меня Вяземский. Дежавю! Один-в-один.
    Повторяю своё:
    — Привет! – и мы со стариком обнимаемся.
    Роль прежнего Валерки помню назубок! По крайней мере, текст и интонации. Только оценить мою игру кроме меня некому. Шагаем в лес, этим путём последние сутки  иду пятый раз. Каждая кочка, травинка памятны. И вот эту ветку очередной раз перешагиваю.
    Повторять во всех деталях не стоит, я остановился, ведь я не актёр. Бывший майор продолжает играть по шаблону:
    — Знаешь, Валера, а этот хитрец тебя ждал. Помнит, кто ему вкусности приносит.
    Сказал и, обходя меня, столкнул ветку с тропинки. Моя остановка что-то в этой реальности изменила. Новый вариант реальности ещё не пройден, импровизирую:
    — Иннокентий Семёнович, а кто сказал, что должен приехать Богданов?
    — А тебе, интересно, кто об этом сказал? Это непроверенная информация…
    — Ну, вот, началось! – пробормотал я для себя. Новая тропа в этой реальности вышла, словно трясина, иной. – Слышал от тебя завтра утром…
    Семёныч, приоткрыв рот, стал меня разглядывать, ожидая застать улыбку. Слишком озорной получилась фраза в разных временах: «Слышал» и «завтра утром». Шедевр словесности.
    Но сам смотрю серьёзно, шутки в сторону!
    — Говоришь, «завтра утром слышал»? Ну-ка, ещё раз. Или я что-то не понял? – знакомая стезя в настоящем, запетляла и растаяла, как дымок над погасшей спичкой.
    Зажигаю новую:
    — Видишь ли… у меня и хорошая новость, и плохая. – стал издалека подкатывать.
    — Новости?.. – откликнулся Вяземский. – Начни с хорошей!
    — Я лучше с плохой, к хорошей надо подготовить… У меня на работе сегодня вечером один олух с пьяных глаз…
    — Сегодня вечером? – перебил майор, следящий теперь за временами. – Вечера не было, ты выехал из города в пятом часу…
    — В общем, час назад я вышел из почти пятнадцатичасового реверса…
    — Объясни, реверс это что?.. – Вяземский не знаком с системной терминологией нового времени.
    — Реверс – движение в прошлое… Возвращаюсь или реверсирую, как тогда в багажнике... Теперь исправляю то, чего не доглядел…
    Никому раньше свою технику я не объяснял. Приятно видеть, что Вяземский меня слушает, слышит и понимает.
    — И ты, выходит, эти часы возвращался?.. Бзик какой-то! – всё-таки высказал сомнение Вяземский. – Только ради того, чтобы какую-то мелочь исправить?..
    — Мелочь... – с такой оценкой я не согласен. – Ладно, поехали дальше, я не только с реверсом, я в будущее могу!..
    Вяземский шагнул уже вперёд, но вернулся в исходную точку, как услыхал про будущее.
    — Интересно! А реальность при этом меняется? Или, как на уже написанной картине…
    Да, экс майор понимал в моих путешествиях больше чем все остальные вместе взятые! Как и я после путешествий во времени, он понимал многое. Жил долго в грядущем, где путешествия во времени вполне обычное явление.
    — Впереди реальность новая, пропускаю отрезок времени где меня нет и пишу наново.
    — То есть, переписывать там, в будущем, нечего… А, ну-ка покажи!
    Вяземский не шутит. Он сразу понял, что это значит и желает убедиться.
    Ну что ж... Сумку опускаю в траву, вдох и, создав разрыв, попадаю в красный сумрак. Багровая тень Вяземского размылась. Он стал существовать вокруг меня. Я выждал пару ударов сердца, замедлил переход, и, когда тень Семёныча замерла, реализовался.
    Когда привык к яркому свету, спросил:
    — Ну как?
    — Фантастика. – он сказал это спокойно и охарактеризовал: – Ты исчез и я прошёл через твоё место.
    — Долго отсутствовал? – для меня всё длилось несколько ударов сердца.
    — Минут десять, наверное… Зорро выл всё время. – Вяземский от пса такого не ожидал.
    Зорро единственный определял когда я в переходе и начинал выть, пёс как-то чувствовал.

    Когда прошли в коттедж и устроились в гостиной, я, по прошлому разговору, чтобы не терять времени на повторение, выдал краткую суть:
    — Скажу сразу, у меня много работы и я почти не знаю, что в городе делается… Лика мне не пишет, но уже несколько дней и не звонит. У неё экзамены. А твой труд о мире через сто лет, лучше назвать: мемуары о будущем. Тебе это понравится…
    — Постой-постой! Ты чего это понёсся? Какие мемуары? Я за твоими мыслями не успеваю. Давай ещё раз и помедленнее.
    — Но у нас был уже такой разговор. Про дела в городе, Анжелику и работу над книгой…
    — Ты, Валера, имеешь в виду разговор был перед твоим реверсом? – я кивнул. Слово «реверс» прилипло к Вяземскому. – Ну, и что я там тебе наговорил?..
    — Это я спросил про мемуары… – я выделил слово виртуальными кавычками. – Тебе такой формат сюжета понравился.
    Вяземский, увидев манипуляции руками, усмехнулся:
    — Там, в будущем, выделение показывают пальцем руки как подчёркивание! А ещё о чём говорили? – он ловко ушёл от вопроса.
    — Вы спрашивали про мой бизнес… – вздохнул я. – И я вам всё про это…
    — Поскольку не слышал, повтори!
    Далеко уйти от прежней роли не удалось, придётся повторяться. Мне уже не нравится снова переживать реверс, повторяя уже изложенное.
    Мы спустились в гараж, там продолжили разговор. Я, помня обо всех недочётах, полез под автомобиль. Иннокентий Семёнович устроился в кресле, работал с планшетом. Когда я кончил рассказ, он отложил планшет.
    — Я не планировал этот разговор сегодня и не знаю, стоит ли вообще… Да, кстати Валера, в прошлый раз мы с тобой случайно не обсуждали эти твои путешествия?..
    — Да было в прошлый раз. Я поведал кое-о-чём из приключений последних дней. – но Вяземский отличался исключительной нацеленностью. Хотел что-то рассказать, но молчал. И я продолжил о Женьке: – Парня хотели убить, я вмешался.
    Он смотрит задумчиво, видно думает о своём. Я вышел из-под «Тойоты» и атаковал:
    — Теперь говори ты.
    — Не знаю, с чего начать... – сказал Вяземский. – В 2133-м в начале лета меня познакомили с очень интересным человеком. Как зовут, не важно… Просто человек… Учёный, он к темпоральному бизнесу никак не относился, но был сведущ и знал много о принципах построения и работе таких устройств. Я думаю, он был, нет, будет одним из крупнейших специалистов своего времени. Поскольку его исследования имели отношение к безопасности… В общем, он оказался врагом системы! Наш Союз помог перейти на нелегальное положение и делал возможное, чтобы Лоу не могли найти…
    — Лоу? – подловил я майора, надеясь, что Вяземский больше не хочет оставить это тайной.
    — Да! Его имя было под жёстким запретом у нас. Я по привычке... Его звали… будут звать, Руфус Лоу… Очень умный человек… Он рассказал, как ни ограничивай перемещения во времени, всему этому, рано или поздно, придёт конец…
    — Чему? – стал выпытывать у замолчавшего Вяземского. «Всему этому» может иметь множество смыслов.
    Вяземский смотрит серьёзно и начинает издалека:
    — Вселенная построена балансом пространства и времени… Это, как дополнительный компонент не учтённый Эйнштейном в его формуле… Скорость света, на самом деле, не постоянная величина…
    Я кое-что об этом читал, так что у меня мороз по коже! Скорость света – краеугольный кирпич науки! Что значит, «не постоянная»? Я потребовал объяснить:
    — Ведь от постоянства скорости света зависит всё! – в мире нет ничего постоянней скорости света в вакууме: процессы в полупроводниках, история Большого взрыва, построение веществ и химические связи... Как же она может меняться?
    — Да, зависит!.. – согласился Вяземский. – Но есть коэффициент сопряжения… На самом деле формула Эйнштейна упрощена и не учитывает ещё нескольких десятков других компонентов. Энергия, перемещений во времени берётся именно из полной формулы! Понимаешь?
    Как не понять! Я и раньше догадывался, что прыжки во времени гораздо затратней, чем показано в комедии Спилберга «Назад в будущее», мои «котлы» с атомной батарейкой не могли обеспечивать переход. Внутренняя батарейка служила для затравки процесса. Это были лишь догадки… Теперь общая картина, выстроенная завтрашним гением, показала откуда и сколько энергии Вселенной я использую в своих житейских «выкрутасах» со временем.
    — И что же делать? – у меня потрясение.
    — Причём тут ты? Я же не про это…
    Вяземский умолк, потом, изменив тон, продолжил:
    — Что делать не знаю! Мне запретили касающееся научных воззрений брать оттуда! Ты же помнишь историю с «джамперами»!.. А эта теория более концептуальна. Социум к такому не готов… Запретить тебе это, всё равно некому, ты один такой уникальный и пришёл ко всему сам.
    Лежащий у кресла Зорро, вместе с хозяином, внимательно смотрит на меня.
    — Иннокентий Семёнович, дорогой! Ты так и не сказал мне, чему всё-таки придёт конец.
    — А-а, это… Да ты не волнуйся. Я, например в это не верю, опять что-нибудь теоретики напутали… Руфус сказал, с каждым сдвигом скорость света должна расти и поскольку энергия Вселенной ограничена… В общем, суммарная гравитация Вселенной уменьшится… Думаю, это всё не так!
    Я, поднявшись из-под машины, вытер руки, распахнул пошире ворота, залез в кабину «Тойоты» и запустил движок. Нужно убедиться, что гидравлика держит. Снова спустился в яму и оттуда спросил:
    — Так ты, Иннокентий Семёнович, считаешь, что и я сам, без машины времени…
    — Да ничего я не считаю! – перебил он, догадываясь куда я повёл. – Кто знает, что мы нарушаем!
    Это непохоже на того Вяземского, который во всём следовал закону и способен был себя успокаивать в любых ситуациях. Взглянул на него из-за колеса, лицо говорит о переживаниях. Это у него больное место и эту боль он носит с самого возвращения в нашу реальность! Безусловно лжёт, что не верит… Он лжёт из благих намерений… Промелькнула мысль, связывающая все обсуждавшиеся темы:
    — Богданову об этом знает? – Семёныч молчит и у меня новый вопрос: – Когда он приезжает?
    — Завтра.
    В этой реальности всё усложнилось резко и бесповоротно!
    Как бы мне ни трудно было исправлять царапину на крыле Лексуса, мы бы справились не без последствий, зато без реверсной магии. Теперь на меня повешена печать палача Вселенной, человека, расходующего оказавшееся в его руках сокровище на мелкие человеческие слабости.
    Захотелось тогда в багажнике выжить, и я создал этот подлый реверс. Во веки веков… Будь проклят этот момент!
    Томимый, созданной самим непохожестью, пожелал себе ученика и выбрал Женьку! Что с ним теперь будет без меня?
    — А, знаешь, Семёныч, я того мальчика, Женю, о котором говорил, хотел подготовить в дублёры…
    Вяземский и его Зорро вскинулись.
    — Что значит «в дублёры»?
    — Научить перемещаться. – полагаю, бывший путешественник должен понимать такое. И вздохнув, договорил: – Во спасение.
    — Думаешь, это возможно? – удивился он.
    — Хотел попробовать! Думал, получится.

Глава восьмая. Как в последний раз

    Утром от дождя, барабанившего по крыше с вечера, ничего не осталось. Светлое небо расстилается выше позолоченных утренним солнцем верхушек сосен. Тёмное озеро в своей первозданной чистоте, синим зеркалом расстилается между берегами.
    Ночь прошла, на удивление, спокойно. Отдохнул и был готов принять жизнь во всей полноте. Уже без фокусов. Вчера дал слово навсегда оставить в прошлом путешествия, корректировки и исправления. Снова будет обычная жизнь без прикрас.
    Слишком много было связано с этими путешествиями. Просто так махнуть рукой нельзя, придётся вытравливать в себе через боль. Забыть и оставить эти сомнительные блага. Буду радоваться что обычный, забуду сказки, что видел во снах. И самый последний раз воспользуюсь преимуществом предвиденья, точно приду к остановке автобуса.
    Уже сидя в полупустом салоне, вспомнил Вяземского. Мы на прощанье ничего не сказали, просто обнялись. Понимаем друг друга без слов.
    В городе тепло. Близкая осень сюда ещё не дошла. И ночной дождь не добрался, омыв только окрестности. Иду по пыльным плитам мемориала, чтобы срезать путь от автовокзала к «Чёрному принцу». Думаю о Богданове. Как он жил эти четыре месяца? Срок немалый, всё могло измениться в любую сторону. Может получил новое назначение, задание или понижен в звании из-за неудачи у нас... И о чём с ним говорить? Захочет ли знать все эти мелочи с переходами, бандитами, подростками? Может настали времена более высокого порядка. Служба его сложная, смениться может всё! Это у нас тут в провинции рутина и консерватизм.
    Демид Токуров ждёт меня у входа рядом с табличкой «Чёрный принц», указующей на ворота бокса.
    — Чего ждём? – спросил его.
    — Лёха не пускает. Говорит, что если вы не разрешите…
    Ну, да, конечно… Клеймёнов мстит… Или…
    — Вчера пил? – жёстко спрашиваю.
    Демид тут же играет изумление.
    — Нет!
    — Дай руку! – потребовал. Это пришло спонтанно.
    Токуров нерешительно вытянул пятерню из кармана и протянул мне. Пальцы широкой ладони подрагивают. Даже если и не пил, всё равно плохой признак! Вздыхаю.
    — Иди домой! Отдохни!
    — Но я же не пил! – фарисейски громко возмутился слесарь.
    — Завтра придёшь, ещё раз посмотрю. – говорю спокойно, стараюсь не перегружать отношения.
    Но Демид воспринял это как оскорбление.
    — Да ты чё мне не веришь… И… тут такое говоришь… салага зелёный… Я раньче знашь где работал?..
    Я знал. Поэтому проглотил «салагу зелёного» спокойно. Хотя, по слухам, и там Демида за скрытную пьянку не уважали. И, вероятно, обрадовались, когда я его переманил.
    Слесарь уже кипит:
    — А ты тут…
    — Что ты раньше делал, Демид, безразлично, у тебя руки трясутся.
    — Где?.. У меня что ли?.. У меня трясутся?.. Щас этими трясущимися…
    Руки сжались в кулаки, пора мне думать о защите. Только сейчас понял, драки не избежать, реверс невозможен, Демид ищет куда кулак приложить, чтобы побольнее и пообидней... Кулаки у него с пудовую гирю. Он делает шаг… мне бить первым нельзя. Стараюсь успокоить:
    — Демид…
    Первый удар пришёлся в висок. Сознание мигнуло, чёртики в глазах... Но остался стоять.
    — Очнись!.. – пытаюсь вразумить.
    Следующий крюк пришёлся в правое плечо, которым ловлю его удар с левой. Меня едва не кинуло на проезжую часть под колёса мусоровоза. Водитель вовремя крутанул рулём…
    Всё зашло слишком далеко… Надо скорей завершить конфликт чтобы бригада об этом не знала. Шагнул навстречу, удар в то место шеи точен. Демид, не ожидавший сближения, целился кулаком на дистанции, поэтому промахнулся и, не поняв что случилось, рухнул на асфальт. Только сейчас, когда с моего горизонта исчезли плечи слесаря, увидел всю бригаду высыпавшую из двери… Новое невезение!
    Стыдно, но терять лицо нельзя. С начальственной маской крикнул:
    — Почему не работаем? Бригадир!
    Все тут же постарались исчезнуть, создалась давка. Ко мне подошёл Алексей.
    — Пусть Демида занесут внутрь. Он простынет.
    На самом деле думал про рекламу с пальцем, испорченную телом на асфальте.
    Когда тело занесли и уложили на поддоне, я коснулся его шеи. Пульс есть, это облегчение.
    Бригада занялась своими делами, на меня не косятся. Нашёл Клеймёнова, продолжающего регулировать фары Лексуса.
    — Бригадир! Что с «Нивой»? – трансмиссия по-прежнему требовала ремонта.
    Понятливый Алексей вздохнул:
    — Уволим его? – про Токурова.
    — Считай, уже уволил! У тебя на примете есть кто-нибудь, чтобы и руки и голова на месте были?
    — Да, есть один, но сомневаюсь, что сможет сегодня.
    — Когда сдавать? – это я про недоделанную Ниву.
    — Сегодня. – вздохнул Алексей. – А там со вчерашнего конь не валялся!
    — Ладно! Попробую договориться, а ты думай о замене!
    Мой кабинет незаметно превратили в склад, к столу трудно пробраться, мешают завалы разных деталей, поэтому моё рабочее место ушло к окну. Добрался до окна, нашёл журнал заказов, набрал номер заказчика.
    — Михаил Станиславович? Здравствуйте! Это Валерий Евгеньевич из «Чёрного принца». У вас в заявке указано: шум при включении полного привода… Мы с этим справились, но тут обнаружился не указанный вами дефект  системы торможения… Вы меня слышите?
    — Да, слушаю! – отозвался тот.
    — Мы это заметили ещё вчера. Но сегодня только поняли, что не успеем своими силами… Не хочу отдавать машину с неисправностью. Уверен, завтра…
    — Мне машина нужна сегодня. – перебил заказчик. – Ночью уезжаю…
    Вот ведь лажа! У меня таких промахов до сих пор не случалось! Обычно заказчик шёл навстречу и даже готов был доплачивать за старания.
    — Понял, постараемся…
    Правда, кто это будет стараться… Впрочем, был один такой. В Политехе приходилось уже заниматься трансмиссией Нивы. Пришла пора вспомнить институтские навыки.
    Женька, возвращение Богданова и экзамены Лики отошли на второй план. В дальнем углу кабинета с самого основания стоит шкафчик с рабочей одеждой. Пришла пора открывать.
    Когда вышел из кабинета, Демид продолжал отдыхать на поддоне. Рядом оказался Митяй, штатный двигателист. Сказал ему:
    — Следи за Демидом! Если через пять минут не очухается, вылей на голову холодной воды!..
    — Без проблем! – согласился Митяй. Он был пока на подхвате, так как по двигателям у всех трёх машин замечаний нет.
    А бригадир, увидев меня в рабочей одежде, настолько удивился, что спонтанно начал шутить:
    — Валерий Евгеньевич, если сегодня не сдадим машину, лишу вечерней чарки…
    На шутку обращать внимания не стал.
***
    Богданов:
    — Хорошо смотритесь, Иннокентий Семёнович!.. А это кто у нас такой красивый?
    — Этот красивый теперь только меня да ещё Валерку Евграфова признаёт. – Вяземский придержал шелти за ошейник. – Старый стал. Так, что руку не протягивай – укусит!.. Я тебя с утра жду… Здравия желаю, полковник!
    Богданов с тех пор, когда они с Вяземским в последний раз виделись, не изменился. И в гражданской одежде по-прежнему выглядел, как говорил Валерка, «своим парнем».
    Вяземский:
    — Ты каким ветром прискакал? Автобусу рано. Следующий из города через час…
    — Я не ветром. Попросил генерал-майора Охромеева подбросить.
    — А где же он сам?
    — Сказал, некогда, покатил в тир новенький пистолет пристреливать… Путешественник-то наш как?
    — А ты позвони ему! Он сейчас трудится.
    — Поди всё бензиновые движки перебирает?
    — Э, не-ет! Ты отстал от жизни. Он теперь бизнесмен. Крутая фирма… На глазах растёт. Да, вот, он только утром уехал. Проходи внутрь, здесь нам удобней будет.
***
    Имя и адрес проживания «Седой» выяснил быстро. Восемнадцатую квартиру Витёк, даже не подходя к дому, определил на глаз: первый подъезд, пятый этаж, угловая квартира… Он работал когда-то во вневедомственной охране. И, пока Седой сидит в машине, Витёк остался караулить у дома.
    Кавказец, сразу зашёл в подъезд, не стал подниматься на лифте, где могло быть видеонаблюдение, поднялся лестницей до шестого, вернулся на пятый и позвонил в дверь. Никто за дверью не ожил, и Кавказец снова поднялся к площадке между этажами. Отсюда видна и дверь квартиры, и лифт. Осталось дождаться «заговорённого».
    Витёк в это время, стал выписывать петли вокруг дома, надеясь первым заметить гада и предупредить всех. Это их обычная тактика, которая, так или иначе, надёжно работает всегда.
    В прошлый раз с идиотским салютом они явно перестарались, и потому тот бой откровенно продули. Теперь нужно делать всё только правильно. Не торопиться, не суетиться… Ждать!
***
    Ко времени сдачи я успел перебрать трансмиссию, начиная от сцепления, и нашёл-таки дефектную деталь, даже две, которые и создавали шум. Заменил, залил маслом и проверил работу. В одиночку с этим бы не справился. Сперва подходили и помогали кто мог, по одному, по два. Когда времени не осталось совсем, вся бригада, с Лёхой взялась помогать! Про Демида все забыли, тот исчез никого не предупредив.
    Заказчик Михаил Станиславович остался доволен. Я сам продемонстрировал ему, как Нива великолепно тормозит. И он, по доброте душевной, накинул к сумме ещё пять рублей…
    В общем-то, без обеда, мы с планом справились без нареканий и безо всяких реверсов. Так теперь и будет! Первое время ещё буду помнить, но потом всё забудется, станет нормой.
    Дорога домой ведёт через полгорода. Пешком такое расстояние проходить долго. Автобусы так поздно не ходят. Но повезло, последнее маршрутное такси я застал.
    Садясь в маршрутку 68, вспоминаю о Женьке. Смарт перед глазами… Да, был от него звонок, но я работал и потому пропустил. Отвечаю… идёт дозвон и его глуховатый голос произносит привычное:
    — Алё!
    — Здравствуй, Женя!
    — Я вам, Валера, звонил…
    — Извини, был занят! Что-то случилось?
    — Просто хотел поговорить…
    — Давай, слушаю!
    — Не так! Без телефона…
    — Ладно, завтра после пяти буду...
    Что надо Жене, о чём нам говорить? И что теперь с ним будет? Уговаривать его вести себя тихо, придумать ещё какой-то финт, позволяющий справиться с врагами? Всё из-за того что дал слово: больше никаких, даже необходимых… И лучше натравить полицию, чтобы всё сделали сами.
    Маршрутка остановилась на последней остановке, я вышел и потопал домой. День кончался, небо за тучами почернело. Впереди светился витринами мой продуктовый магазин, который надо навестить, продукты в холодильник сами не приходят. У входа взял корзинку, положил палку копчёной колбасы, несколько банок с рыбными консервами и длинный французский багет. Масла вологодского на полках к ночи не осталось. Пока искал, почувствовал чей-то взгляд. Оглянулся, взгляд спрятался за полками. Кто это и почему прячется?
    Факт тихушничества настораживал! Я живу рядом, в этом магазине не первый день, постоянный покупатель. Чтобы разобраться, сам стал следить. Посторонний взгляд свою личность не афиширует. Пришлось делать вид что ищу что-то и боковым зрением стараюсь разглядеть. Вычислил наблюдателя через минуту, он оказался у выхода. Парень в светлой куртке, но я его узнал. Он тот, кто стрелял из обреза за углом дома Женьки. Теперь выслеживает, вынюхивает. Но в этом ничего страшного. Его не боюсь. Это он должен бояться. Оба раза, что мы виделись, я демонстрировал ему и сопричастным Кузькину мать в разных вариантах. На что после всего он надеется?
    Подходя к кассе, взглянул на наблюдателя, тот отвернулся и вышел.
    Когда выходил сам, его уже на горизонте не было. Что он постарается проследить, куда пойду, не сомневаюсь. Пусть! Перехватил поудобней потяжелевшую сумку, и двинулся домой.
    Жизнь полна непредсказуемого…
***
    Витёк позвонил, сказал:
    — Придурок заходит в подъезд
    Кавказец спустился на пятый, заготовленными липкими бумажками заклеил глазки в квартирах, и, когда лифт загудел и стал подниматься, встал так, чтобы, выйдя, тот его не заметил.
***
    Мысль о магазинном наблюдателе осталась где-то там. Ожидая наконец расслабиться, торопливо шёл домой. Удача не отвернулась, лифт ждал на первом. Когда кабина вознесла на пятый и открылись двери, я закинул сумку за спину и шагнул к своей двери, отыскивая в кармане ключ…
    Нечто твёрдое под сумкой упёрлось в спину, едва шагнул на площадку. Глухой треск толкнул тишину. Почувствовать боль не успел, мир качнулся, ноги подогнулись, меня повалило назад. Решил, сумка перетянула, а я не успел восстановить равновесие...
    Смысл произошедшего никак не доходил. Казалось, какая-то погрешность, глупая ошибка, что я упал. Надо поскорее встать и оказаться дома. Там всё пройдёт. Но ноги не слушаются и спина болит… кто-то меня повернул на бок и ощупал, а потом перешагнул… Почему бы не помочь? Я бы обязательно помог упавшему! Но этот перешагнувший звенит ключами и открывает мою дверь… Думаю, он хочет помочь попасть домой… Но он вошёл и оставил меня лежать.
    События разрозненные воедино не связываются, общего не вижу… Шёл домой... Упал, выходя из лифта... Появился кто-то, взял ключи, ушёл ко мне... Должен был помочь, ведь я упал… А встать не могу… Спину и ноги жжёт огнём…
    Это всё не по-настоящему, убеждаю себя. Сейчас проснусь и всё будет нормально…
    Пробуждения нет, ухожу всё глубже в сон.
***
    — Товарищ полковник! У нас ЧП! Вы просили присмотреть за объектом 65-18. Дежурный только доложил, там молодой человек на площадке…
    — Какой человек?.. Что делает? – полковник понял не всё.
    — Кто не могу знать, дежурный сказал что лежит. Сейчас полицию оповещает…
    Богданов, не отключая телефон, опустил руку, посмотрел на Вяземского.
    — Что-то случилось? – Вяземский тоже обеспокоился.
    — На Валерку Евграфова, похоже, напали у дома!..

Глава девятая. Шаг до одиночества

    Московская квартира. За окнами догорает тихий вечер. Две непохожие женщины разного возраста сидят в гостиной. Одна – среднего возраста, в домашнем халате с завязанном на шее роскошным платком, другая – девушка, в простом домашнем халатике.
    — Знаешь, тёзка, я удивилась, когда ты сказала, что Егорова. – сказала старшая. – Подумала про Машу, твою маму… Но ты на неё и не похожа! Она, как двадцать лет назад уехала отсюда, так словно исчезла… Не писала, не звонила до этого года. Машка сказала что жива, была замужем и у неё есть дочка… Я тогда и не думала, что буду так рада, если её дочка вдруг приедет…
    — Анжелика Семёновна, спасибо! Только мне кажется, я долго у вас не буду... – ответила младшая Анжелика. – Завтра экзамен по математике, а я не знаю, что за сочинение… Может, уже нужно собирать вещи, покупать билет обратно…
    — Не торопись! Наверняка ещё ничего не решено… Забудь всё, что тогда написала и готовься к следующему экзамену! Жизнь в этом городе – лотерея! Но ты считай, что на войне… Ты славная, я с удовольствием буду твоим надёжным тылом. Пока в Москве, можешь ни о чём не беспокоиться…
    — Вы, тётя Анжела, прямо как мой отец… Наплюй на неудачи и вперёд, не бойся, за мной не заржавеет…
    — А отец твой в Афганистане случайно не служил?
    — Да!.. Но папка не любил вспоминать об этом… По-моему, он там с 1983-го…
    — Я, деточка, там была немного позже, с 1984-го, и почти до самого конца. Может, и твоего папку видела… У него ранения были?
    — А вы что, были врачом?
    — Нет, это я сейчас врач, а тогда была медицинской сестрой… Но стольких раненных я ни до, ни после не видела. Молодые ребята… красивые… Пулевые ранения были самыми простыми… Это всё в госпитале в Термезе. Ты, наверное, и не знаешь такого названия.
    — Где-то в Афганистане? – пыталась угадать младшая.
    — Нет! Термез – это ещё был наш Советский Союз. А вот южнее, в километре от нас, был уже настоящий Афганистан, чужая страна. И оттуда к нам на аэродром человек по пятьдесят раненных в день…
    — Ой, ничего себе! Пятьдесят… Там же тогда война была, да?
    — Да, война! Ладно, не будем, тёзочка, отвлекаться. Иди, занимайся своей математикой. А про ту войну поговорим как-нибудь после!..
    — Тётя Анжела, а почему вы одна живёте?
    — У-у, а это, девочка дорогая, вообще долгая история…
    — Но у вас в комнате я видела фотографию, там вы втроём с мужчиной и мальчиком…
    Анжелика Семёновна, вздохнула, серьёзно поглядела на Лику, и стала рассказывать:
    — Это мы в Киеве, в 93-м, на встрече ветеранов-афганцев. Я, Расул и Тимур… Тогда мы вместе были, но Расул часто ездил на родину, он пуштун и меня с собой никогда не брал… Увидела его в Термезе без сознания раненного. Трое суток… В общем-то он крепким оказался, поэтому выжил. А я с ним все ночи сидела… А после мы приехали в Москву… Расул моим родителям понравился… Мы с ним только в 90-м расписались. Он всё время в командировках… У тебя-то, милая, парень есть?
    — Да! – быстро выдохнула Лика. Так легко, будто всё время ждала такого вопроса.
    — И как он?
    — Он лучше всех, я так его люблю! Когда сказала, поеду в Москву поступать в институт, он сказал: «Неужели хочешь уехать от меня?»… Но потом помог, нашёл где-то деньги, и я поехала.
    — Богач и красавчик?.. – не без сарказма заметила тётка.
    Лика помотала головой, сказала:
    — Я его всю жизнь люблю! – но тут же спохватилась. – Вы про своих мужчин не закончили!
    — Нету больше моих мужчин… Расула талибы в 99-м убили, и я не знаю даже, где он остался, а Тимура я отговаривала, но он всё равно пошёл воевать в Сирию… Сказал, за отца…
    — Его тоже убили?
    — Нет! Сам виноват. Наступил на растяжку… Он потом ещё сутки жил. Я уже летела к нему… Он только час меня не дождался…
    — Как же так?..
    — Да, жизнь такая… Но я вроде должна уже привыкнуть, а больно до сих пор.
    — Да вы что! Как к такому привыкать?
    — Сперва родители в 95-м в аварию попали, потом Мария сбежала…
    — Вы всё равно не отчаивайтесь!.. Я бы собачку какую-нибудь завела, или птичку… – тут же Лика выдала первое, что пришло в голову, чтобы утешить.
    — Я об этом думала уже… Идёшь домой, а тебя кто-то там ждёт… Но мне, с моей работой, так нельзя. Иногда ухожу утром, а возвращаюсь через двое-трое суток… Это только человек сможет выдержать. Зачем мучить тех, кто зависит от тебя, я всё-таки человек.
    Они замолчали, углубились в свои мысли. Лика об экзамене не думала, махнула рукой: будь что будет! Такие же, как она, абитуриентки, сейчас кучковались в гостиницах, забивая мозги формулами. Но она решила, надо отдохнуть. Из головы не денется никуда, в нужный момент вспомнится само. Так на экзаменах у неё всегда, когда другие мучались, она расслаблялась и экзамены сдавала не хуже. Завтра утром только пробежаться по конспектам… И вдруг подумала о Валерке. Как он там?.. Веселится, поди, сейчас с друзьями, у него сегодня день рождения!
    Только сейчас вспомнила… И почувствовала пропуск пульса, как тогда, когда мама больно сказала, что папы у неё больше нет!.. Все мышцы напряглись и даже волосы на затылке встали дыбом… В голову пришло и там застряло плохое слово «потеря».
    Хозяйка, взглянув на Лику, это почувствовала:
    — Анжелочка!.. Что с тобой, маленькая?.. Что случилось?.. Да, ответь же мне! Не молчи!!!
    Где-то далеко, за горами тётя суетится, зовёт, брызжет в лицо холодным… Вперемешку с водой по щекам стекают горячие слёзы… Сердце стучит так, что заглушает всё…
    — …Ну, вот… сейчас всё будет хорошо! – с волной теплоты в уши прорвался голос Анжелики Семёновны.
    Холодное и неотвратимое отодвигалось всё дальше. Лика вздохнула и открыла глаза. Тётка гладит рукой по волосам. Пульсирующее холодное сокращается, уходит… Она может уже дышать. Свободно и легко. Как могла когда-то раньше…
    — Фу, как ты меня напугала, голубка. Завтра ни на какой экзамен не идёшь! Лежишь, отдыхаешь… Переутомилась…
    — Завтра? – странный голос у Лики. Помолчала и добавила спокойно, на грани безразличия: – Валера там сейчас умирает…

Глава десятая. Бирочка на пальце


    Вяземский:
    — Как убили? Этого не может быть, он всегда может уйти реверсом…
    — Чем? – не понял Богданов.
    — Он назвал это реверсом, когда уходит в безопасное прошлое…
    — Понятно… Только почему же не воспользовался и кто напал?.. – Богданов понял что может узнать это сам: – Сейчас выясню! – и снова поднёс телефон к уху: – Капитан! Дежурного найдите, пусть выяснит что было раньше, перед тем как человек упал. И пусть свяжется со мной! – полковник отключился, сунул телефон в карман и повернулся к Вяземскому. – Твоя «ласточка» ещё крылышками машет?
    — Запросто, без церемоний! Валерка, вон, мне её вчера… – майор, будто споткнувшись, замолчал и резко поднялся. – Чего сидим, полковник? Летим!
***
    — Какой-то нищий этот хмырь! В квартире из всей техники только вот этот жалкий компьютер, да старый, дохлый корейский телефон! Денег, ни хрена, из шмоток одна рвань!
    — Пистолет нашёл? – Седой беспокоится о своём.
    — На, держи!.. – Кавказец достал из кармана и протянул собеседнику.
    — Ну, молодцы, парни! – оживился тот. – Умельцы! Недурно провернули… А Дед дрисливый, ещё своё получит! Я ему покажу, от чего отгибался. Припадочный!..
    — Дед пугал тогда: заговорённый он!.. А я, чик, и нету никого…
    — Ну, поехали ко мне! Выпьем за упокой…
    — И за удачу в делах… – улыбнулся Кавказец.
***
    — Давай, Семёныч, сперва на Правобережную. Может живой ещё.
    Вяземский, выводя автомобиль на трассу, ничего не ответил.
    — Хотя, вряд ли! Окажись он живым, сам бы спасся, как раньше.
    Зачирикал телефон в кармане, он достал и ответил:
    — Полковник Богданов!
    С того конца представился:
    — Младший лейтенант Мороз! Вы, товарищ полковник, хотели знать, отчего упал парень? В него стреляли.
    — Куда?
    — В спину… – удивился младший лейтенант. – Видно было хорошо…
    — В каком месте в спину?.. – снова спросил Богданов.
    — Ну-у, чуть выше пояса где-то. С опущенной руки…
    — И тот упал?
    — Как подкошенный...
    — А раньше, лейтенант, что было?
    — Стрелявший перед этим развесил на дверях бумажки…
    Это не то! Полковник уточнил вопрос:
    — Убийцу можно узнать?
    — Да, в камеру смотрит...
    — Вот что, младший лейтенант, запись за три дня до этого и само нападение сохранить! Как понял?
    — Понял! Сохранить запись с 18 по 20 августа включительно! – отозвался младший лейтенант.
    — Всё верно, действуйте! – полковник убрал телефон в карман.
    Вяземский:
    — Может, это не Валерка… Что, всё равно на Правобережную?..
    — Да!.. Жалко у тебя, Семёныч, в гараже не было вертолёта!.. – Богданов понимает, дорога дальняя и трасса загружена в этот час.
***
    Анжелика Семёновна всплеснула руками.
    — Какой Валера, кто сказал?..
    — Ему сейчас так плохо! И я умру с ним вместе.
    — Ну, это ты зря! Ему не нужно, чтобы ты умирала.
    — Ах, тётя, как не поймёте, это я за него готова на всё!
***
    Ближе к городу движение по трассе действительно усилилось, пошли встречные машины. Вяземский привык к аккуратной езде и не гонит. За объездной вдруг сказал:
    — Прости, Юра, я вчера Валере рассказал…
    — Про Лоу?.. – понял Богданов.
    — …И он, похоже, расстроился… Я обещал, конечно, но как-то так получилось… Он с этими реверсами бог весть что делает… Спросит, потом переиграет… Понимаю, зря в тот разговор ввязался!
    — Так ты думаешь, он из-за этого не стал переходить и спасаться?
    — Боюсь, да! Он какой-то весь взъерошенный уехал… Я боюсь…
    — Ты себя не кори! Это не из-за тебя. Просто совпало!.. И нам теперь надо того подонка найти… И выяснить все последние дни Евграфова!
***
    Лика с белым, как у покойницы, лицом лежит, только дыхание подтверждает жизнь. Окружавшая суета Лике ни к чему. Важно лишь то, что она может передать без остатка все силы ему. Не дать успокоиться, заставить бороться и жить. Почему она уехала и бросила его одного?..
    Валерка затухает, ему всё хуже. Лика уже не чувствует его дыхания…
***
    Вяземскому перед поворотом во двор пришлось ждать, выезжавшую со двора полицейскую машину. Заехав, он остановил свой хетчбэк у первого подъезда.
    — Пойду разберусь на месте, – сказал Богданов. – а ты пока сгоняй в полицию, выясни всё про Валеру. Потом свяжемся…
    — Погоди, Юра, у меня никаких документов…
    — У меня есть вот такие. – Богданов залез в карман куртки и достал документ в красных корочках. Вяземский принял и открыл.
    — Так! Печать есть, номер есть… О! Я уже подполковник?
    — Я думал, сегодня вечером отметим… Так, что поздравляю, подполковник!
***
    Тугая боль в голове, с трудом приоткрыл глаз. Перед лицом, вместо кафеля у лифта, нога в грязном ботинке. Шевельнулась и пропала, задев волосы на макушке. Кто-то подхватил за плечи, крякнув, вскинул ввысь и с маху опустил спиной на зазвеневшую поверхность. Я всхлипнул.
    — Что это? – спросил неизвестный.
    — Не бойся, парень, они все так! – ответил другой.
    Шаги уходят вдаль, ухает дверь, в открывшиеся глаза слепит лампа. Кроме лампы ничего не увидел и свет погас. Стало темно и холодно.
    Пробую шевелиться. Пальцы правой сжимаю в кулак. Локоть, попавший под бок, не шевелится, со второй рукой ещё хуже – не чувствую пальцы. Ноги болят и не двигаются.
    Странные люди, которые ушли. Положили и выключили свет, думают я спать буду? Но спать на холоде нельзя.
    Кто и зачем меня суда бросил, не помню!.. Может со всеми что-то случилось странное?.. Нас завоевали, свели с ума и я один в сознании остался... Снова пытаюсь двигать рукой. Стараюсь долго, наконец что-то хрустнуло и рука сдвинулась, вышла из «клинча». Поднял к голове, коснулся онемевшими пальцами щеки и почувствовал щетину.
    Спина на ледяной поверхности мёрзнет. Опустил руку, провёл по столу. Ледяное железо!
    Убить хотят или лечат? Что всё случилось по недомыслию, не укладывается в голове.
***
    — А кто этот толстый, который упал?.. – спросил президент Российской Академии Наук своего консультанта.
    — Это некто Калашников! Он блогер. Пишет про машину времени, я смотрел, у него есть интересное…
    — Блогера этого, зачем? Он что, оказался свидетелем?.. А ну-ка, ещё раз прокрутим сначала!
    — Бортников говорил, что эта история началась в семидесятых. – консультант, пользуясь планшетом, продолжал рассказывать: – И только в прошлом году проявилось…
    — Сомневаюсь, не верю что это правда!.. Кто-то пытается нас за нос провести… Бортников должен разобраться сам…
    — Может я чего в физике не понимаю, но в астрономии разбираюсь! Есть сведения, что дальние галактики, в отличии от ближних, расползаются с ускорением… Можно всякое объяснение под это подбить и одно из них согласуется с заявлением Бортникова, пошла ударная волна…
    — Какая ещё ударная волна? Вы, Юрий Юрьевич, бредите! Ещё никто в мире…
    — Это отмечают все специалисты, но не понимают в чём дело.
    — Бред. Точно бред! И по-твоему, скорость света меняется?..
    — Это ещё не проверено, но возможно, Теории Большого Взрыва пришёл конец!
***
    Ноги не ощущались и не шевелились. Спина окончательно замёрзла. Пытаюсь двигать плечами. Тепла от этого немного... Начал скользить, правой ухватился за край столешницы и двинулся к ногам. Так смогу сползти с холодного стола и встать. Понемногу, понемногу… Только бы ощутить пол... Сколько «понемногу» сделал пальцами одной руки не помню, но вдруг почувствовал, что спину стало отрывать от стола. Как видно, через край перетянули ноги, осталось немного…
    Как взрыв в мозге! И всё выстроилось в правильную картину... Затосковал!.. Хотел кричать, но в горле связки замёрзли.
    Это морг!!! Здесь хранят покойников. Живому мне здесь нельзя... Но у меня ни голоса, ни ног, только руки, стучать, звать, привлечь внимание персонала...
    Ледяное помещение с железным столом и соседи с бирками на пальце босой ноги… Такое видел где-то. Но может это и не морг?
    Совсем не хотел обнаружить свою бирку, убедиться где нахожусь могла помочь только она.
    Спина на краю стола создавала неустойчивость. Висеть без надёжной опоры плохо, стал переносить себя обратно на стол. Чтобы разобраться с ногами это необходимо. Кромки стола во льду и скользят, замёрзшая кожа руки не цепляет поверхность. Балансировка над столом устранена, с биркой всё сложно, не могу ни сесть, ни свернуться калачиком и достать ноги. Что могу сделать единственной рукой на узком, скользком и холодном столе?
    Время идёт, в голову пришло имя Женька… Почему вспомнил? Кто такой Женька? Словно из чужой жизни кусочек. Женька… Помню лицо, твёрдую руку. И всё...
***
    Разговор по телефону:
    — Людмила Филипповна, ну, как там моя племянница?.. – спросила первая.
    — Анжелика Семёновна, это ваша племянница Егорова? – ответила другая. – Намучились, всю ночь бились, до рассвета. Но сейчас она спит…
    — Химия? – перебила первая.
    Людмила Филипповна успокоила:
    — Нет, как вы просили, никаких успокоительных, сама уснула. Очень милая девчушка... – пауза. –  пока спит!
***
    Пытаясь кричать, стучать чтобы привлечь внимание… Никто не слышит. Стал сам прислушиваться. Лежу неподвижно, слышу гудение. Вроде вентилятор, что гоняет ледяной воздух.
    Замерзаю. Дрожь пробирает не шуточно, меня колотит, сводит пальцы, стучат зубы…
    После имени Женьки, всплыло позитивное: Путешествия… Мы познакомились в путешествии?
    Стало совсем холодно! Пока ещё не сплю, стараюсь вспомнить всё. Главное – не спать...
***
    Отдел полиции. Дежурному Вяземский показывает удостоверение.
    — Слушаю вас, товарищ подполковник!
    — С Правобережной шестьдесят пять привезли к вам тело… Кто занимается?
    — Минуту, сейчас посмотрю… Правобережная… Правобережная… А не было у нас ещё такого… Утром сегодня на Правобережной драка была. Но это двадцать четыре, в другом конце…
    — Правобережная шестьдесят пять, пятый этаж, убийство… Вон, у крыльца эта машина стоит.
    — О! Прошу прощения, это запишут позже…
    — Кто занимается, я спросил!
    — Лейтенант Жолобов и сержант Аксютин. Но…
    — Не важно, кто! Где тело?
    — Тело? Не знаю. Вероятно отвезли сразу в морг…
***
    Полковник Богданов:
    Знакомая дверь в Валеркину квартиру прикрыта, но не заперта, ключ в замке. Странно. Открыл, зашёл. Раскиданные вещи, полный беспорядок. Искать здесь нечего, вернулся назад, решил опросить соседей.
    В открывшуюся дверь напротив показал удостоверение, представляется:
    — Полковник Богданов… У вас на площадке сегодня произошло убийство…
    — Да? – удивлённо спрашивает Валеркина соседка.
    Полиция забрала тело и от поиска свидетелей увильнула. Прискорбно! Всё придётся делать самому. Звоню Вяземскому! Если он ещё в полиции, пусть сообщит о вскрытой квартире…
***
    Засыпаю! Это отвлекает от холода и боли... Но спать нельзя, мысленно прикрикиваю на себя: «Не спать!»
    Надо заняться движением. Пальцы сгибаю с трудом, слеза, выросшая под глазом, примёрзла к щеке… Опять достаёт холод!
    Но отвлекаться нельзя! Отвлекусь – усну… Женя… путешествия... время… Что ещё должен вспомнить? Помню ли, кто я такой?.. Напрягаюсь... Нет, не помню!.. Затылок примёрз, голова не двигается.
    Отдохну немножко, спать хочу, сил нет! Устал, глаза уже не открыть. Спокойствие окутывает и тихо несёт в тёплые места… И тут шум… Кто-то зовёт: «Валера! Валера!» Бесконечно длинный туннель, в конце которого зовущий.
    Кто там зовёт?.. Мучительно пытаюсь открыть замёрзшие глаза и получаю удар по щеке… От этого начинаю видеть движущиеся пятна на ярком фоне, темноты больше нет. Пятна расплываются до однородности, всё темнеет… Плыву… Меня покачивает, несёт куда-то... Глаза открыты... Из ослепительного тумана возникает и плывёт доброе лицо. Не узнаю… Где видел этого умного, белобородого старикана?.. Или это уже всё?.. Ведь у меня где-то на ноге привязана бирка, я умер и это уже «тот свет»... Надо сказать белобородому: «Здравствуй, боже!»
    Но я не хочу, мне надо жить! Снова закрываю глаза. Это бред, конечно, этого не может быть…
    Пытаюсь спросить гиперпространство, в котором нахожусь: что же со мной и где я?.. Только не могу, голоса нет. Свет меркнет, впереди нирвана…
    Всё уходит, возвращается сознание… Проснулись ощущения, подо мной мягкое и тёплое. Чувствую нереальное: живая, горячая рука скользит по моей руке, груди, шее. Пахнет знакомо, сладко, приятно…
    Тепло проникает в кожу всё глубже. Начинают чувствовать пальцы, разогревается горло… Когда дыхание согрето, приходит огонь, растекается, начинает жечь. Меня трут так, что голова болтается из стороны в сторону. Не могу сосредоточиться, вижу яркое мелькающее… Чтобы не видеть закрываю глаза.
    Слышу уверенный голос:
    — Теперь надо внутрь!
    Горячая рука берёт за лицо, растягивая губы, открывает рот. Но челюсти свело, зубы не открыты.
    — Дай я ложкой попробую! – произносит тот же голос.
    Между зубов лезет железо. Больно, мычу. И что-то вливается между зубов, глотаю поневоле… И всё вспыхивает, горит! Дышать не могу, от боли и ужаса распахиваю глаза, начинаю кашлять. Выкашливаю попавшее в горло и судорожно вдыхаю… Чувствую, жить осталось всего ничего! Горю, пылаю… Сквозь хрип дыхания слышу другой голос:
    — Водка?.. – голос знакомый.
    — Обижаешь! Чистый медицинский спирт! – гордо отвечает первый.
    Звук мобильника. Второй отвечает:
    — Да! – слышу как он уходит.
    Пожар становится негасимым, горит во мне всё, из глаз сыплются искры…

Глава одиннадцатая. Здравствуй, любимая

    Таким должен быть рай: лицом ощущаю тепло, вокруг яркий свет, чувствую невесомость оттого, что лежу на чём-то пушистом. Ставшая привычной боль, приглушена. Но это уже из реальности… Открываю глаза. Изображение расплывшееся, пытаюсь настроиться. От напряжения выступает слеза. Рядом возникает тень и промокает слезу. Вижу лицо женщины. Смотрит и неожиданно кричит:
    — Очнулся! – будто это не я, а тот замёрзший с биркой на ноге, с которым можно не разговаривать.
    Возразить нечем, только зря открываю рот.
    — Тихо-тихо! – успокаивает женщина, хотя итак всё тихо. – Уже всё хорошо! Молчи, не надо говорить…
    Хорошо, что это она мне, значит я не мебель, живой! Снова слёзы застилают взор, всё расплывается, лучше закрыть глаза. Закрываю и всё исчезает. От закрытия до открытия глаз прошла секунда, но чувствую себя лучше. Какой-то мужчина, моего возраста в сиреневом халате распрямляется, стягивает с рук перчатки и обращается ко мне:
    — С вами сейчас хотят побеседовать три посетителя! Вы в состоянии их принять?
    Пожав плечами, демонстрирую, что удивлён и не знаю, что сказать. Говорить-то не могу. И какие посетители? Если лежу в больнице, врачи могут сюда входить без разрешения...
    Восприняв жест плечами как согласие, мужчина кивает и оставляет меня одного. А я обклеен пластырями с датчиками, обмотан проводами. Левая рука забинтована чем-то тяжёлым, от правой тянется к капельнице трубка. Бинт на голове захватывает ухо и шею.
    Вокруг обширное пустое пространство, большое помещение с зелёными стенами и сиреневым потолком, окон не вижу, но они есть, на стенках мерцают блики, слышатся городские звуки, спокойные и умиротворённые. Беспокоящее головокружение и отголоски боли уже не актуальны, чувствую себя здоровым, даже бодрость появилась.
    Открывается дверь. Она по цвету не отличалась от стен, увидел лишь открытую. В неё вошли двое, один при параде, но Вяземский одет обычно, только уже без своей седой бороды, гладко выбрит. Мне он больше нравился небритым греческим богом. Богданова в своей великолепной форме с погонами я ещё не видел. В его руке сумка.
    И я ожидал именно их. Предчувствие не обмануло!
    — Начинаем выздоравливать? – это Богданов. Он, словно Димка Профессор, без приветствия, начал с вопроса. Только вопрос у него глупый.
    Я улыбаюсь: палата реанимации, вчерашний покойник здесь лежит... Предвидеть такое нельзя даже с натяжкой! Но кое в чём полковник прав. По сравнению с предыдущим, нынешнее состояние можно считать выздоровлением.
    Не для бравады, а лишь для равенства собеседников, пытаюсь сесть. Но покрутившись, понял, даже если сумею отцепить датчики с трубками, сесть всё равно не смогу, ноги не чувствую. Их будто нет…
    Растерянный, возвращаюсь в исходное положение. Ноги не слушаются и не сигналят. В них ни боли,ни былой силы.
    — Ногами шевелить не пытайся! – сказал Вяземский. – У тебя, Валера, перебит нижний отдел позвоночника. И ты ни ходить, ни сидеть пока не можешь!
    Вот нелепость! Лика поехала в Москву и надеется на мою помощь… Этого же  ждут бригады «принца», на мне долг Корсаку. А Женька?.. Им всем теперь не поможет никто и я нуждаюсь в помощи сам. Ничто теперь не поможет! Хотя я жив...
    Но... я жив, буду бороться. Сдаются только слабые!
    Выбирать выражение лица – моё право! Ухмыляюсь. Вяземский с Богдановым пришли, конечно же, успокаивать… Такие серьёзные люди должны заниматься своими серьёзными делами, а не каким-то инвалидом. Я сам!
    Вяземский сел на стул, Богданов, несмотря, что есть свободный, сдвинул в сторону мешающую ему мою ногу, сел с краю кровати. Я не показал, что это моя территория и его фамильярностью недоволен. Тем более, что возражать не могу. И улыбаюсь.
    Полковник безошибочно определил моё отношение к их визиту:
    — Думаешь, пришли успокаивать и утешать? – улыбка шире, киваю. – А вот и нет! Мы с подполковником Вяземским к твоей трагедии… – Богданов пальцами изобразил кавычки. – …относимся спокойно. Только не возражай!.. Во-первых, при определённом лечении, есть возможность восстановить твой повреждённый спинной мозг. Так сказал доктор. Но это будет долго…
    «И дорого…» – мысленно добавил я, продолжая, назло всем, улыбаться.
    — А во-вторых, – продолжил за Богданова Вяземский. – Ты можешь и не ждать столько времени…
    Они хитро переглянулись.
    Что значит, не ждать? Счастливая улыбка тает. Предлагают закончить всё прямо сейчас? Или есть какой-то фокус всё забыть…
    Головой помотал, мол не понимаю. И Вяземский сказал мне только одно слово:
    — Реверс…
    Что ответить? Как он не поймёт, что этого нельзя ни под каким предлогом! Я так решил, мне совесть не позволит отнимать у следующих поколений богатство возможностей, дарованное Вселенной… Пусть говорят, не куплюсь! Этот тяжкий крест нести мне.
    Юрий Маркелович достал из сумки и положил передо мной планшет, вложил в руку стилус и сказал:
    — Это чтобы говорить рукой!
    Я вывел немного кривое: «нельзя». Опухшие пальцы работают с трудом, пишу всей мощью руки.
    — Почему так думаешь? – спросил Вяземский.
    А Богданов показал, как стирать, я стёр и изобразил мельче: «а как пространство». Размера экрана не хватило, опять стёр и продолжил: «время нарушаю баланс». Но буква «с» осталась лишь чёрточкой. Но они меня поняли.
    — Я же говорил! – победно глядит на Богданова Вяземский.
    Но я жду ответа, мне не до шуток... Увидев вопросительный взгляд, Богданов показал, что я неверно понял. Что же не так?
    — Те нарушения мало кто заметит и через миллион лет. – помотав головой произнёс полковник. – Энергии Вселенной хватит на бесконечное число таких как ты путешественников. И даже если ты всю свою жизнь будешь беспрерывно скакать, великая Вселенная этого не заметит… Я человека одного привёл, разреши, я за ним схожу. Академик хочет познакомиться и ждёт в коридоре.
    Я начертал: «какой академик». Хотя сам понимаю, что второй стул оставлен кому-то третьему. Он прочитал и ответил:
    — Ядерный физик, зовут – Всеволод Адамович Ритер, академик. – повторил Богданов. – Его сейчас интересуют твои энергетические способности. Я предупредил что ты не в состоянии чем-либо помочь. Поэтому он без приборов, просто хочет познакомиться. – и он вышел.
    Вяземский остался, жалостливо глядя на меня… Мне пришла мысль и тотчас изменила всё…
    Нет, всё осталось прежним: и ноги, и стилус в руке, и воздух в помещении, и блики на стене… Я снова подумал о Лике. Лика! Моя Лика!.. Прокашлялся и в горле потеплело. Спросил:
    — Товарищ майор, – к Вяземскому, – где смарт? Мой смарт... – понял он меня или не понял, через шумы прорезался слабый и хриплый голос.
    — Уже подполковник… – усмехнулся он.
***
    Анжелика Семёновна в голубом хирургическом халате зашла в её палату хозяйкой.
    — Здравствуй, племянница! – и, не получив ответа, стала раскладывать принесённое в сумке.
    Лика смотрит безразлично эмоций не осталось. Все силы отдала и мир потускнел, опустел и стал безрадостным. В нём больше нет Валеры. Непрошеная слеза по щеке.
    — Ну-ну! – тётка салфеткой вытерла щеку. И начала бравурным тоном: – А я хорошие вести принесла… У тебя за сочинение высшая отметка! Молодец!
    — Уже был второй... экзамен. – споткнувшись, пробормотала Лика.
    — Жаль, что так вышло. – вздохнула Анжелика Семёновна. – Но ты можешь теперь в следующем году…
    Лика отрицательно качнула головой.
    — Домой поеду. – и про себя: «Найду Валеру и попрощаюсь». Как прощаются с любимыми людьми она помнит!
    Тут на тумбочке проснулся телефон. Подумала, звонят из приёмной комиссии, скажут, что она больше не абитуриент. Кроме комиссии больше звонить некому, но это безразлично теперь. Мама звонить не будет, Лиля, новая подруга, телефона не знает, а Валера обещал не звонить и не позвонит уже никогда… Лениво взяла телефон.
    — Вас слушаю. – чужим, безразличным голосом.
    И вдруг родной голос:
    — Здравствуй, любимая!

Река времени. Другой рукав
Глава двенадцатая. Последний парад

    Вяземский, остался на стуле, вернувшийся Богданов, как он один это умел, бесстрастно сдвинул мою бесчувственную ногу и сел по-прежнему на кровати. А за ним зашёл с обширной лысиной на седой макушке академик Всеволод Адамович, он сел на оставленный свободным стул и вежливо ждал когда наговорюсь с Ликой. Когда разговор кончился, он не решился начать первым, пришлось мне самому. После Лики и объяснения ситуации Богдановым понял, мои прежние понятия больше не играют. Раз такая пьянка, мне предстоят большие правильные дела по исправлению. Я на политес наплевал:
    — Вы, Всеволод Адамович, умный человек? – спрашиваю хриплым и едва различимым голосом.
    Богданов, не ожидавший от меня такого хамства, тихонько выдал:
    — Уп!
    Иннокентий Семёнович неловко покрутился. Они в шоке, но академик, несмотря на святотатство, примиряюще ответил:
    — Так некоторые считают…
    — Какой у вас, интересно, айкью? – продолжил атаку.
    Сдаваться и переходить на мой грубый стиль академик не собирался:
    — Хм… Я в МГУ учился безо всяких айкью! Не было такого. Но тогда я действительно считал себя гением… Ошибался безусловно, а с возрастом баланс мудрости и интеллекта не развивается в сторону последнего. Теперь мой айкью где-то на уровне ученика начальных классов. Я так думаю.
    «Я так думаю»… Надо сказать, он ответил достойно и мне понравился. Я оглядел присутствующих. Богданов сидит с открытым ртом, у Вяземского в глазах таится понимание утраты. Они, по-видимому, всё поняли что собраюсь «отчалить». Внезапно меня спросил академик:
    — Валерий, можно мне вас так называть, чем вы объясняете свои достижения? Ведь вы можете переходить во времени!
    — Чтобы это понять академии не хватит! – я остался грубияном. Как видно, нас эта тема ещё ждёт после реверса. Поэтому сказал: – Мы поговорим об этом немного раньше! – объяснять не стал, лицо академика вытянулось, он не понял.
    А мне пора менять акценты. Итак, последний парад!
***
    За время реверса наконец почувствовал свои ноги здоровыми. Никогда никому не позволю себя убивать! При выходе из портала устал, поэтому промахнулся и вышел во времени немного раньше. В реальности после работы еду домой в маршрутке.
    По необходимости перезагрузил, пришедший со мной из будущей реальности китайский смарт чтобы там не осталось другое, завтрашнее, число с другим временем. Ещё перевожу наручные часы, они сами переводиться не могут. Сейчас вечер, солнце ещё не зашло и лёгкая, воздушная радуга повисла над крышами. Маршрутка, в конце маршрута останавливается. Я – последний пассажир. Рассчитываюсь, выхожу. Как прежде иду, обходя лужи. Только теперь внимательно наблюдаю по сторонам. И хорошо знаю, кого ждать на этом пути.
    Магазин. Захожу. Как и в тот раз, на кассе та же смешливая девчонка. Сразу вижу ищейку, он уже здесь, прячется у входа и зашёл раньше. В прошлой реальности он казался помельче. Здоровый с небритым лицом и распухшим носом. Выбирая корзинку прохожу мимо, пусть ему кажется что не узнал. Моя ловушка должна быть неожиданной.
    В дальней точке хлебного отдела, достаю смарт, звонок Вяземскому, ещё не ставшему подполковником. Пока идёт дозвон, выбираю нарезную булку в упаковке, кладу в корзину.
***
    Новая реальность. Коттедж Вяземского.
    — Так ты говоришь, генерал Охромеев отказался даже зайти поздороваться? – спросил хозяин.
    — Получилось, что так! – ответил Богданов. – Я понимаю как важно пристрелять новый пистолет, но за державу всё равно обидно!..
    Оба рассмеялись.
    — Ты про какого-то академика начал… – вспомнил Вяземский.
    — Он ждёт в гостинице, думает с участием нашего путешественника собрать вечный двигатель… Валера Евграфов, как источник безграничной энергии... Приехал с путешественником говорить… Как он?..
    — Да, всё шалит...
    — Бегает во времени? Я, например, думал, что это утомительно. Рано или поздно, Валера выдохнется и завяжет…
    — Как бы не так!.. Он мальчишку на улице недавно спас от каких-то негодяев. И теперь хочет научить путешествиям…
    — Да, это уже болезнь… А как твои мемуары?..
    — И ты туда же! Дались вам эти мемуары!.. Я думал написать не воспоминания, а рассказ про запомнившихся людей, события, мысли… Но всё застопорилось, у меня никакого желания публиковаться и круг вероятных читателей меньше горстки риса в напёрстке…
    — Ты даже не понимаешь, насколько неправ! Я рекламой, конечно, не занимался, но все, кому об этом говорил, надеются хотя бы подержать в руках твою книжку. Так что ты можешь считать себя биографом человечества на ближайшие сто лет…
    — Виртуального… виртуального человечества. Не забывай, что в нынешний момент это отменённый вариант событий, один из множества…
    — Но, раз такой вариант уже был в будущем, ничто не помешает ему повториться! Не полностью, так хотя бы в деталях. – Богданов говорит серьёзно.
    — Помешаю, я уже помешал, с момента как я появился в кабинете Охромеева, история выбрала иной путь, мне уже неведомый! С каждым днём убеждаюсь в этом. И то, о чём пишу, всё больше кажется бредовой фантастикой и нравится всё меньше.
    Богданов вывел:
    — Но начал ты для того, чтобы через это человечеству второй раз не проходить! Верно?.. Во имя прогресса! Так, что теперь ты обязан…
    — Жаль что в это ввязался, это Сталинград! Чем больше пишу, тем больше руин за спиной. И никакой я не писатель… – возразил Вяземский.
    — Тебе помощник нужен! Секретарь, с опытом художественного оформления…
    — Откуда взять такого секретаря? Первый с улицы не годится. Нужен человек грамотный и, главное, знакомый с темой. А их у нас на пальцах одной руке...
    — Знаю такого с твоей руки! – перебил его полковник. – Он и с темой знаком, и его опыт художественного оформления в порядке! Твой давний знакомый, Дмитрий Калашников, Профессор! Помнишь?
    — Один момент, Юра! Звонят, должен ответить…
***
    Поглядываю назад, чтобы не попасть впросак со звонком. Вяземский ответил быстро:
    — Здравствуй, Валера! Давно не виделись… – он шутит.
    Для этого Вяземского мы расстались сегодня утром, когда ушёл к рейсовому автобусу в город.
    — Иннокентий Семёнович, нужна твоя помощь! Сейчас возле моей квартиры на меня нападут. Это будет примерно через десять минут. Сделай так, чтобы через двадцать у подъезда была группа захвата. Преступник вооружён! Адрес знаешь, площадка на пятом этаже… – больше говорить не могу, отключаюсь. Тот тип следит уже в пределах видимости.
    Надеюсь, Вяземский понял, и сделает всё верно…
    Оглядывая полки, иду к наводчику и он, пропустив, тянется за мной. Не буду торопиться, погуляю… Надо дать шанс отличиться родной полиции! Хожу, с трудом вспоминая что тогда покупал, разгрузить сумку тогда не успел.
    Хлеб взял, вроде была какая-то колбаса, какие-то консервы и масло. Но вологодского, к сожалению, нет, вероятно и тогда не было. Иду к кассе, рассчитываюсь. Закидываю за плечо тяжёлую сумку, выхожу. Уже забыл что мог остаться инвалидом. Как же замечательно идти на своих двоих!
    Наводчик наверняка следит за подъездом, его мне не достать, но он и не нужен. Мне предстоит сражаться с его вооружённым напарником. Помню открывающего мою дверь человека. Одного...
    Подъезд без домофона, всё привычно! Оглядываться без надобности, захожу в ожидающий лифт, надавливаю пятёрку. Двери закрываются, кабина трогается, везёт меня вверх, к убийце. Он стрелял в спину, значит прятался за лифтом. Я сделал только шаг и получил в спину заряд свинца. Оружия у меня нет, придётся обходиться подручными средствами. Сумка не оружие, но попробую. Сумкой с продуктами ещё не воевал…
    Биться с моим убийцей придётся насмерть! Правда, у меня теперь есть туз в рукаве, выходит, вооружён круче. Иронизирую: «сумкой с банками…». Ну, что ж, пытаем судьбу!..
    Мой пятый. Кабина доползает кое-как и двери отворяются. Перешагиваю порог, смотрю направо. Вижу того, что гнался тогда за Женькой, он не где-то за углом, вышел и стоит передо мной. Ребром чувствую ствол, не успел настроиться… Грохот выстрела, вспышка боли…
    Быстро в реверс! Боже, опять!!!, я проталкиваю себя в ярко сияющее прошлое… Обратный выстрел дёргает вперёд и холодная ткань времени успокаивающе обволакивает… Пячусь в кабину, двери передо мной закрываются.
    Мог бы вернуться сразу, но в каком-то отупении спустился в реверсе до первого… Двери открылись, я оторвал палец от кнопки и вышел из реверса.
    Почему не успел собраться и предотвратить выстрел? Во мне что-то сломалось с тех пор, как с неживыми ногами лежал в ледяном подвале морга.
    Во мне ломаться нечему! Просто не успел и надо сосредоточиться.
    Двери лифта загудели и закрылись, свет притух, кабина не двинулась… Выйдя из портала, забыл снова надавить пятёрку. Решительно давлю и лифт устремляется вверх… Надо приготовиться и ударить раньше выстрела. Третий этаж… Четвёртый… Перед пятым кабина тормозит и снова едет черепашьим шагом. Для удара поднимаю сумку и жду открытия. Бить собираюсь сверху вниз, выбивать оружие из руки. Кабина останавливается, дверь ползёт в сторону… Вижу ствол, когда двери ещё не стукнулись в упоры. Вынося сумку наружу бью что есть силы вниз. Не хватило доли секунды, чёрный ствол перелетает вырвавшуюся из рук сумку и оказывается у лица… Ныряю в реверс! Сумка влетает с пола, оказывается в руках, поднимаю руки над головой, шагая назад. Двери передо мной закрываются и я выхожу из реверса… Кабина качнулась и двери снова нараспашку… Надо дать себе возможность успеть хорошо разглядеть противника. Без этого все попытки будут пустыми! Выглядываю, жлоб стоит напряжённо, как только показываюсь, ствол взлетает.
    Новый реверс! Всё, что делаю, неверно. Убийца готов ко всему, быстро меняет поведение, за ним не успеть. Надо сделать свой ход сильным, неожиданным и беспроигрышным…
    Подниматься по лестнице нельзя, там у противника будет больше шансов. Так что только лифт! Времени мало, знаю одно, должен напасть первым. Быть может вернуться в магазин, найти то, что поможет?.. Но там только продукты, какая-то бытовая химия и станция для наполнения гелием шариков… Которая уже не работает…
    Что там из химии в магазине?.. Порошки, дезодоранты… О! То, что доктор прописал! Аэрозоль должен помочь! Спички и аэрозоль создадут бытовой огнемёт!
    Лифт в реверсе спустил меня до первого, пячусь из кабины… Решаю: лучше бы обойтись без спичек, слишком жестоко! И поправляю себя: убивать не жестоко, а защищаться подручными средствами жестоко?
    Дорогу до магазина в ярком сиянии прохожу, не оглядываясь за спину. Это нормально!.. Вот двойная стеклянная дверь, вот касса… Забрав корзинку с продуктами, пячусь от кассы, засовывая карточку в карман. Здесь выхожу из реверса и шегаю к полкам с химией. Ищу аэрозоли, на глаза попадается баллон с аэрозолем от комаров. Это ещё лучше, тут и без спичек обойдусь. Ядовитая химия против гигантского бескрылого комара. В кармане которого боевой пистолет. Для нас с ним это ничего не меняет, он по-прежнему хочет убить, я лишь привычно защищаюсь.
    Сую баллон в корзинку поверх всего и возвращаюсь к кассе, достав банковскую карточку. Кассир, отмечая сканером средство от комаров, смеётся, я сам смеюсь.
    Дорогу до подъезда прохожу радостно. От смешливой кассирши в душе тёплый осадок. Предвкушаю праздник!.. Чудесный бой! Средство от комаров, против пистолета «Вальтер»!.. Кто кого…
    В лифте жму кнопку, поехали! Достаю баллон, откинув крышку, проверяю. Шипит и плюётся, всё отлично! Третий… Четвёртый и торможение перед пятым. Сумку на пол, в руку баллончик наизготовку… Кабина, качнувшись, замирает, с гудением двери расползаются… Не жду полного открытия,  в зазор на уровне глаз противника выставляю аэрозоль и давлю клапан. Шипение забивается звериным рыком… И тут же выстрел!.. Всё звенит, пуля, оставляя след, рикошетит о железный пол и замирает в мягкой стене…
    Продолжая воевать распылителем, свободной рукой бью по пистолету… Но веса руки мало, неприятель продолжает стрелять, выискивая стволом жертву… Треск оглушительный! Здесь нужна сумка... Снова реверс! Когда сумка опять в руке, в открывающуюся дверь выставляю баллончик, плюющийся ядовитым туманом, тот рычит… Едва дверь открылась, с силой опускаю сумку на руку с пистолетом… Стук, пистолет падает на кафель без выстрела. Ура, победа!
    Жлобина рычит, трёт глаза руками. Я вытягиваю из шлёвок брюк ремень, выждав удобный момент накидываю на обе руки, стягиваю… Он теперь совершенно беспомощен! А у меня в сумке есть скотч, прихватываю локти. Парень ругается виртуозно, я такого в жизни не слышал! Чтобы утихомирить, скотчем заклеиваю рот. Потом ноги, чтобы не брыкался! Противник падает… Тут, наконец, и двери лифта, загудев, закрылись. Я в дамках! Осталось только дождаться группы захвата!
    Лифт, немного постояв, загудел и уехал. Посмотрел на убийцу недоделанного, с красными слезящимися глазами, извивающегося на площадке, достал ключ и, подхватив сумку, пошёл к себе. Всё, я дома!
    Тогда (как же давно это было, неужели, только позавчера?), проводив последнего Калашникова, успел прибраться, квартира сейчас дышала порядком и чистотой. В кухне поставил сумку на табурет, стал доставать купленное. Да, выбрал не самое лучшее. Но менять поздно.
    В голову пришла интересная идея, что обычные часы, которые скачут со мной по временам, и которым надо снова сдвигать показания, не так уж и  бесполезны! Они несут информацию о прошедшем будущем и отмечают моё личное время в переходе. Даже голова закружилась: вещь на мне способна переносить информацию! Как же я сразу об этом не догадался! Все те вещи, что были на мне, несут память о событиях во время прыжка… Это напомнило наши с Профессором эксперименты в первые дни исследования «котлов»...
    Какой-то нехороший звук послышался из-за двери. Будто собака взвизгнула и завыла… Что-то там происходит. Бросаю всё, спешу к двери.
    То, что увидел, шокировало! Убийца теперь не один, наблюдатель из магазина освободил его и они оба теперь вооружены. И первой жертвой пала соседка из 19-й… Удивлённо открыв рот лежит у своей двери и алой полоской след на кафеле… Выстрела не слышал. Убийцы поворачиваются, на меня смотрят, а я безоружен. Глупец! Ушёл и позволил бандиту убивать!
    Сияющий реверс! Убийцы отворачиваются, дверь перед собой прикрываю, отступаю к кухне, там достаю из холодильника покупки, укладываю в сумку, вскидываю её на плечо и спиной выхожу из квартиры. Вернув сумку на кафель, выхожу из реверса. Свет притух и здесь ещё нет убитых и помощь ноющему убийце не подоспела.
    Слышу, гудит лифт, за дверью соседей слышен разговор. Подхожу, звоню в дверь. Живая и невредимая хозяйка, в том самом домашнем халате, выглянула, сказала:
    — Слышу какой-то шум, думаю…
    Имени соседки до сих пор не знаю, поэтому перебиваю так:
    — Закройте дверь и не открывайте никому. Полицию я уже вызвал.
    Дверь закрылась, исправил только первое, спас соседей. Теперь надо ждать второго… Стал готовиться! Гудение лифта смолкло, через несколько секунд загудело опять. Вероятно, сообщник… Сперва надо убедиться, что справлюсь, у меня ещё будет время переиграть. Лифт останавливается, двери открываются и наблюдатель, встреченный сегодня в магазине, смотрит из кабины удивлённо… Стою, жду что он будет делать. Своего подельника, дёргающегося на кафеле тот заметил и это его взбодрило. По крайней мере, он шагнул вперёд, оставаясь в кабине. Новый реверс, требуется пистолет, надо заставить второго выйти из кабины. Реверсирую к моменту начала подъёма кабины. Пока доезжает, подбираю пистолет, осматриваю. С предохранителя снят и вмятина от пули «Малыша» на корпусе. Я видел этот старый Вальтер в другой руке.
    Кабина останавливается снова, раздвигаются двери. Картинка та же!
    — Давай-давай, выходи! – поторапливаю второго.
    Видя пистолет, он делает шаг, другой, встаёт на площадке… Но тут в его глазах появляется решительность. Наша дуэль простой не будет! Быстрое движение руки пропускаю. Удар в грудь, чувствую боль… Новый реверс, рубашка просыхает от крови, нож возвращается в руку второго и пусть будет не без крови, не я первый начал!     Он, второй, неплохо владеет боевым ножом, вероятно это он убивал соседку. Он такой же как первый. Убийца!
    Убийца шагает в кабину, а я реализуюсь и говорю:
    — Давай, выходи!
    Как только тот начинает движение, стреляю ему в плечо. На кафель выпадает нож, мой новый палач, хватаясь за руку, делает по инерции шаг. Но, выходя из кабины он уже не был растерян, наблюдает за мной! Не признаёт своё поражение и, по-видимому, надеется достать нож. Я качаю головой, говорю:
    — Не дёргайся! – и, уже для гонора, добавляю. – Иначе с мозгами расстанешься, не промахнусь! – пусть не сомневается!
    Откуда это? Кто меня учил куражиться?.. Наверное, после незаконченной смерти и не начатых других, я больше не буду прежним… В таких условиях нельзя быть беспричинно гуманным по любому поводу! Начал стрелять в людей...
    Когда раненный второй, как и первый, тоже лёг на пол, я ногой отодвинул подальше нож и остался стоять. Преступники нейтрализованы, лежат молча, достаю смарт, звоню:
    — Иннокентий Семёнович…
    — Здравствуй, Валера! – откликается не его голос, – Прости, но майор оставил телефон и пошёл выгонять из гаража машину. Мы скоро приедем…
    Внимательно наблюдая за поднадзорными, приветствую:
    — Здравствуй, Юрий Маркелович! Вяземский ещё не знает, что он подполковник?.. – удивило забытое звание «майор».
    — Ух, ты! – Богданов удивился. – Предупреждал Вяземский, что ты много…
    — Я хотел спросить, – перебиваю Богданова. – Иннокентий Семёнович группу захвата пригласил? Если, да, то нападавшие ранены. Мне пришлось стрелять…
    — Всё будет хорошо, Валера, медики будут. Нападавших двое? – он догадлив.
    — Да! – Богданов здесь как обычно в нужный момент и сразу руководит.
    — Трудно было?
    Стрелять в человека всегда трудно, ведь это не первый раз. Успокоил его:
    — Привык уже…

Глава тринадцатая. Старый пёс, детские эксперименты и спасение Вселенной

    Полиция немного запоздала, появилась через полчаса. Ждал с пистолетом в руке… Сосед из двадцатой не мог попасть к себе, благоразумно ждал на площадке ниже пятого.
    Меня полиция, как и тех двоих, посчитала участником хулиганских действий, сунули в «бобик» вместе с тем, кто сделал меня в прошлой реальности инвалидом. Второго перебинтовали, его увезла скорая помощь.
    Мечталось отдохнуть, растянуться и минут пятьсот отсыпаться, но полиция вынудила проявить гражданскую сознательность.
    Летёха, которому я передал «Вальтер», спросил, как пистолет попал в мои руки. Замешкался, исключая в ответе нерациональные моменты. Тот не стал дождаться и перешёл к допросу соседа. Тот на вопрос что произошло, отрицательно помотал головой, типа: я не при чём! Спасённая соседка из девятнадцатой, тоже ничего хорошего не сказала. И меня «замели». Я успел только подхватить свою рабочую сумку с документами и продуктами, которую перед этим обыскали, но оставить дома почему-то запретили.
***
    Экзамен по математике дался Лике достаточно просто! Первые несколько минут она жалела, что вчера не полистала конспект. Но начав разбираться, необходимое вспомнила и до конца успела даже всё проверить! Это второй экзамен. После сочинения многие девчонки сидели с потухшими глазами. «Четвёрки», даже с плюсом, в их планы не входили. А такая же «безнадёжная», как и Лика, Лиля Камолова, приехавшая из Бреста тоже получила за сочинение высший бал! И нашей парочке теперь завидовали.
    Лика вспомнила про Валерку только когда с Лилей вечером сидели в Макдональдсе, праздновали успех. Лилька Камолова великодушно сообщила, что подслушивать не будет, и разрешила Лике прямо за столиком позвонить. Валерка откликнулся быстро, наверное, ждал:
    — Привет, моя хорошая! Как твои экзамены?
    — Я сегодня второй сдала. Можешь поздравить!
    — Поздравляю! Ты какая-то весёлая! Всё хорошо?
    — Ой! Ты знаешь, будто груз с плеч упал! Спасибо, что ты меня поддерживаешь!.. Я думала о тебе всё время. Как твои дела?
    — Мои? У меня всё всегда в порядке, ты же знаешь! Только по тебе соскучился!.. Спасибо…
    — За что, Валера?
    — За смех и за печаль, за тихое «прощай»… За всё, Лика!.. Я тебя люблю! Прости, ко мне тут гости…
Кто-то на заднем звуковом фоне что-то говорил, но разобрать слов Лика не смогла. Соединение прервалось.
Вспоминая про спасибо и гостей, Лика ощутила укол совести: она совсем забыла поздравить с утра.
***
    — Хватит болтать! Положи свой телефон на место и топай к себе… «Гости» у тебя…
    Старший лейтенант, возле которого была полка со всем изъятым у задержанных, не был злым, этим просто показал кто главный. И мне пришлось подчиниться. Отключил и сунул смарт в ящик с карманной мелочью, паспортом, банковской картой и ключами. И двинулся к камере. Лика позвонила как раз, когда собирался отключить смарт.
    Это счастье! Он спас экзамены Лики. Только поговорить не дали…
    Тесный отсек, три на три, в разделённой перегородками комнате назвали камерой. Здесь на скамейках у стен тихо сидели пятеро. Из-за перегородок доносилась брань, но мои пятеро сидели тихо. Какая-то образцово-показательная камера!
    Моего противника, со слезящимися глазами, посадили в другой камере, а его подельника не привозили, его я серьёзно ранил, у нас на площадке осталось багровое пятно. Это ему за соседку!
    Едва закрыл глаза, кто-то стал трясти за плечо.
    — Просыпайтесь! За вами пришли!..
    Я спал что ли? Открыл глаза. Передо мной тот самый старший лейтенант. Только в глазах настороженность.
    За вами пришли... –  обратился на «вы». Сокамерники, люди, друг на друга не похожие, смотрят с одинаковой завистью. И я знаю кто за мной пришёл. Лучше поздно, чем никогда! Потянулся, взмахнув руками, встал на собственные здоровые ноги и, не торопясь, вышел за старшим лейтенантом.
    Это Богданов, рад видеть полковника. Очевидно и он меня рад видеть живым и здоровым. Сказал:
    — Здравствуй именинник! – я удивлён. Опять геройство приписали? Весной они с Вяземским меня уже поздравляли.
    Но Богданов смотрит серьёзно... Какое же сегодня число? Мой внутренний календарь включал такое количество переходов, что я потерял представление о времени в этой реальности. Но вчера было двадцатое...  Нет, двадцатое сегодня! Вот дела! Сегодня день рождения, надо полагать, теперь мой двойной. Сегодня пришлось рождаться в очередной раз.
    Мы выходим наружу и машина Иннокентия Семёновича у соседнего дома с владельцем за рулём. Богданов, как обычно, сел с водителем, я устроился сзади, рядом ещё один пассажир.
    — Здравствуйте, Всеволод Адамович! – приветствую его.
    — Вы знакомы? – поворачивается к нам Богданов.
    — Конечно! – ответил я. – Вы, полковник, нас знакомили в одной из прошлых реальностей…
    — Не помню...
    — Завтра и познакомились в железнодорожной больнице… – я продолжил чудачества с временами.
***
    Когда бригада Алексея Клеймёного начала убираться, сам Алексей, довольный новым трансмиссионщиком, с плановой работой справился, стал шутить: у него в бригаде теперь два двигателиста и два трансмиссионщика в трёх лицах… Ставить его на место, говорить что четвёртым в едином лице у него – начальник, счёл ненужным и улыбнулся. Бригада уходит на выходные, я попрощался и, как обещал, поехал к Женьке.
    Подготовить парня к роли путешественника остаётся в силе. Вяземский с Богдановым, быть может сами того не ведая, убедили меня в силе фактора изменения времени ещё тогда, в клинике, заставили вернуться и переиграть всё, начиная с 20 августа.
    Женя должен получить возможность спасать себя, ведь часть наших с ним противников из процесса не исключена, пока остальные находятся в СИЗО. Научу и он сам, без опеки, будет защищаться.
    Снова еду в тот район, в котором меня пыталась ликвидировать банда Стрелка. И, если бы ни Лика, им бы всё удалось…
    Почему подумал про неё? Лика далеко и ни о чём никогда не узнает… Но её сияющий образ тогда позвал и я постарался выжить в холодном омуте. Она теперь навсегда останется со мной!

    Ослепительно-рыжая девочка стоит, смотрит как я захожу в дверь к Женьке. Ей лет пятнадцать-шестнадцать, как и ему, высокая, красивая. Вспомнил имя.
    — Алёна?
    Она продолжает молча разглядывать гостя, потом вяло кивает. Появляется Женька:
    — Это Валера!.. А это Алёнка! – знакомит нас.
    В мои планы Алёнка не входит!
    — У Евгения какие-то вопросы. Мне уйти? – строгая девочка. Сразу хочет расставить всех по своим местам!
    — Ты чего? – вступился Женя. – Мы же договорились!
    Хотя Алёна спросила меня, после Жени дело закрутилось в другую сторону, я промолчал. Но понял, их разногласия усугублять ни к чему, поэтому повернулся к Алёне:
    — Не знаю, чего затеял Женя, но всем нам лучше услышать его мнение.
    — Пусть! – махнула рукой рыжая.
    — У меня вопросы. – оживился Женя и без выбора выдал список: – Где можно достать машину времени? Хоть какую… Ещё про то, кто вас научил реверсовать… Как это возможно? Как вообще вы это делаете? Это же не по земле просто протопать! И где мы были, когда нас не было в том времени? Алёнка, вон, не верит, говорит, я наивный! И… можно там что-то взять, принести сюда из вещей? Если да, то что? Самолёт, машину, паровоз из прошлого угнать… Или это тоже зависит от мощности?
    Я вздохнул, не ожидал что он так серьёзно и у него такое воображение. Часть вопросов преждевременна. Обсуждать их опасно, нежелательная тема может разрушить сложный план подготовки...
    Теперь, огибая неровности, отвечаю на вопросы в порядке поступления:
    — О машине времени ответ простой: их нет! В марте этого года была ликвидирована единственная, она была у меня. Второй вопрос. Реверсировать научиться до сих пор никому не удалось, я сделал это сам, безо всякой научной поддержки. Так что я единственный… – Алёна с иронией протянула: «Ну-у...». Но мой ответ для Женьки, поэтому иронию игнорирую. – И науки о путешествиях ещё нет, поэтому и информации никакой. С блогом Профессора ты, Женя, знаком. Без информации трудно ждать понимания, теорию переходов во времени придётся кому-то создавать. Место где мы были, я назвал порталом, это вне существующей реальности, тепла и воздуха там нет. При переходе в прошлое на тебе сохраняется одежда со всем что в карманах, дополнительного в прошлое не перенести. А в будущее можно нести в руках что-то лёгкое, танк точно нельзя!
    Алёна сидит с каменным выражением, болтовне она не верит. Женя кивает, он меня понял.
    — Уход в прошлое показать не могу, но в будущее – легко!
    — А вот мне интересно посмотреть как в прошлое... – Алёна в своём стиле.
    Я обращаюсь к Жене:
    — Как ты думаешь, почему я не могу этого?
    — Наверное при этом меняется всё...
    — Да, со мной в прошлое уходит всё.
    — Неубедительно! – Алёна на меня не смотрит, она тоже хочет внимания Жени.
    — Тогда смотри! – в этот раз смотрю на девочку.
    Вдох, наступает красная тьма и я снова выхожу.
    Алёна смотрит на меня уже с удивлением.
    — Во! Видела? – Женя тоже обратился к ней.
    — Вы вообще... – произнесла Алёна. Но тут же отыскала рациональное объяснение: – Вы наверное гипнотизёр… – она видела лишь внешнюю составляющую перехода: исчезновение, недолгое отсутствие и возвращение.
    — Ещё какой!.. – на «гипнотизёра» среагировал Женька.
    Алёна недовольно фыркнула:
    — Всё равно, лапшу на уши вешаете, а он верит… – она крепко стоит на своём недоверии. Такую оттуда не сдвинуть!
    Но для меня важен Женя. Чтобы не продлевать общую враждебность, стараюсь разрулить:
    — Давай, Женя, встретимся в другое время. Я сегодня устал!
    И это хорошо. Рассказа о не случившемся предательстве Женьки во имя спасения Вселенной, я избежал.
    После работы следующим вечером встреча с академиком Ритером, специалистом по биоэнергетике. Тогда у отдела полиции мы общения избежали из-за моей усталости. Теперь надо поговорить, Ритер в первую нашу встречу в больнице мне понравился. Говорит честно, не строит из себя крутого.
    Последний автобус высадил меня на остановке Мост. Через темнеющий лес иду к домику Вяземского. Ритер встретил меня у порога и проводил в гостиную, здесь теперь его лаборатория. Я, услышав голоса офицеров, свернул к кухне.
    — Ты, Юра, не понимаешь, наша вселенная такая маленькая и молодая…
    — Как минимум тринадцать миллиардов световых лет!
    — Не ёрничай...
    Богданов с Вяземским сидят за столом, отвлеклись от беседы только чтобы махнуть мне рукой.
    Когда вернулся в гостиную, академик пообещал:
    — Много времени это не займёт!
    И я для начала провёл лекцию. То, что говорил для подростков здесь не годилось.
    — Догадываюсь, вас интересует смещение во временной тоннель. Для меня это связано с работой устройства, называемого машиной времени, у меня были необычные ощущения, это заставляла машина. Ощущал как шевелятся волосы, по коже пробегает дрожь и морозный воздух перекрывает дыхание… Это был портал. Потом сложились такие условия, пришлось спасаться без машины. Напрягся, вытолкнул себя из настоящего и двинул себя в прошлое. Портал в будущее тогда открывать я не мог. Этому я научился позже. – я посмотрел на академика, он не всё понял, но выглядел потрясённым. – Понимаю, система сложная, на словах это не объяснить…
    Всеволод Адамович слушает открыв рот. Хорошо что не стал рассказывать что это у меня началось во сне… Это стало бы концом объяснений и, пожалуй, академик не станет слушать меня с таким вниманием. Что ожидать от психа, основывающего свои дела на снах, предчувствиях, воображении. Невероятная материя, которую никто не ощущал, не видел, разве рассказ о ней тут поможет? Почему напрягался, как сжимал кулаки и отступал в реверса… Такое не передать словами.
    Но Ритер упорно ждёт и я продолжаю:
    — Это как умение дышать в генах новорожденных, пока не родишься, дышать не сумеешь.
    Продолжать я не стал, вспомнил что Женя, как бы я ни старался, не сможет освоить переходы во времени.
    — Может тогда начнём! – Ритер жестом приглашает к своим исследованиям.
    Сперва его интересовали физические параметры, такие как сопротивление кожи, параметры магнитного присутствия. И потом параметры переходов в изменениях полей. Тогда не произошло ничего, как бы близко ко мне не подносились сенсоры. Мне несколько раз удалось сделать проход в пару секунд. Личный рекорд! Но измерители Всеволода Адамовича не шелохнулись, кроме ненужного анемометра, который показывал движение воздуха возле себя. К изумлению Ритера, за дверью завыл Зорро…
    Я успокоил академика:
    — Он всегда воет при переходах!
    Богданов, подошедший с Вяземским из кухни, усмехнулся:
    — Пёс надёжней чувствительного железа… – он точно описал провал науки.
    А меня стал разбирать смех. Зорро воет, датчики молчат, академик выходит из себя, а я хохочу. Сперва не удержался Вяземский, он смеётся сдержанно, но заразительно. Его поддержал Богданов. Последним не выдержал сам академик… В конце смеялись все! Зорро, как видно, смолк и тихо смеётся за дверью.
    Наука может многое, но до старого пса Вяземского ей далековато, нюх у шелти собачий.
    — С этими допотопными приборами разве что сделаешь? СКВИД-датчиков привезти не могу, они для лабораторных исследований. Там нужна станция сверхпроводимости... Ваш Барбос оказался единственным инструментом.  – согласился он. – И заслужил сахарную косточку…
    — Он Зорро. – исправил академика хозяин пса.
    Мне пришла в голову интересная, но опасная, идея:
    — Предлагаю проверить чувствительность многоклеточного датчика!
    Первое время все смотрят удивлённо. Что я задумал? Но вскоре Богданов что-то шепнул Вяземскому, тот качает головой, как видно, они уже поняли кого я выбрал жертвой:
    — Всеволод Адамович, дайте ваши руки!
    Академик протянул обе и я засомневался. Возраст академика за шестьдесят, вес за девяносто. Женька легче и я его едва перенёс, с этим будет сложнее. Но если что-то не выйдет, сердце там остановится, всегда смогу переиграть. Продолжил:
    — Закройте глаза, глубоко вдохните и не дышите!
    Ритер проделал это, я напряг в себе всё, начиная с брюшного пресса, согласовал это с толчком… Гостиная Вяземского  стемнела, в глазах багровый туман, но холод почти незаметен. Портал открывается с трудом. Время ещё остановить смогу, но это и всё, вперёд пути не будет!
    Когда разжал руки, академик открыл глаза и спросил, словно читая мои мысли:
    — Что, это всё? – он сразу догадался куда я хотел его отправить.
    Богданов сказал:
    — Было мерцание. Вы мигнули…
    Я удивлённо смотрю:
    — Что значит, «мигнули»? Я минуты три вымучивал переход.
    Богданов показал смартфон. Оказалось полковник процесс снимал. На сенсорном экране нас с академиком не было долю секунды. До исчезновения мы стали размываться и исчезли, но тут же появились опять.
    Ритер всплеснул руками.
    — Мне предлагали снимать, но я только сейчас вспомнил.
    — Поздравляю! – рассмеялся Вяземский. – С этого дня вы в элитном клубе путешественников во времени!.. Будете третьим.
    — Четвёртым. – поправил я, поддержав шутку подполковника. – Третьим был Евгений Александрович шестнадцати лет, принятый в предыдущую приёмную компанию. И вы, академик Ритер, – четвёртый!
    — А кто этот Евгений Александрович? – поинтересовался Богданов.
    — Юноша, которого пытались убить. – пояснил. – Классный боец!
    — Для чего принимал, просто потому, что хороший парень и боец?
    Избегая подробностей, ответил:
    — Спасал, пришлось переносить. – Богданов покачал головой, Вяземский ухмыльнулся, он про Женьку знал больше.
    Ритер согласился со своим положением:
    — Ну, четвёртый, так четвёртый!.. Я ничего и не почувствовал, подуло немного. А зачем закрывал глаза?
    Я сам в этом теперь не видел смысла. Раньше считал переход вызовет световой шок.
    — Можно было сразу и открыть.
    Всеволод Адамович покачал головой.
***
    Алёнка:
    — Говори, зачем звал! Я музыку слушала…
    — Алёнище, родители уехали к родне и я свободен! Пойдём погуляем…
    — Куда? – тут же спросила.
    — Да хоть в парк… – Женя в хорошем настроении и ему, куда именно, безразлично.
    — Делать там нечего! Давай лучше здесь где-нибудь… Мой дом вот он! Ночью бегать по городу не буду.
    Женя пожал плечами.
    — Хорошо, только поговорим о Валере!
    — Это твой скакатель? Не хочу…
    — Ты просто не знаешь. Я тебе такое покажу!..
    Когда вернулись к Алёне, Женя, несмотря на явное нежелание такой дерзости, взял подругу за обе руки, предупредив:
    — Не дыши!
    Алёнка пожала плечами, но подчинилась и задержала дыхание, а её Женька стал напрягаться. Так простояли полминуты. На большее у Алёнки не хватило дыхания. Отдуваясь, сказала:
    — Ничего не получится! Я знаю про гипноз. Надо какую-нибудь блестяшку крутить, и говорить убедительно. А ты молчишь…
    — Не гипноз это, а переход! Утром у меня получился! Проснулся, дай, думаю, попробую… Взял себя за руки…
    — Ногами? – засмеялась Алёнка.
    — Я расскажу… Ты не перебивай!.. Соединил вот так руки, напрягся и стемнело... Ты понимаешь? У меня получилось.
    — А зачем руки соединял?
    — А как ещё?.. Только за руки можно вытащить, Валера так делал!
    — Надо, наверное, как барон Мюнхгаузен за волосы себя… – зашлась от смеха Алёнка. – А твой Валера гипнотизёр! А ну-ка покажи, как тогда получилось... – просто хотела посмеяться.
    Женя сжал перед лицом руки, вдохнул и исчез. Алёнка взвизгнула и отскочила. Это место поглотило Женьку! Выражая нахлынувшие  эмоции, вскрикнула:
    — Дурак! – так привыкла.
    Никто на это не ответил. В окно ударил порыв ветра и по стеклу зашуршал дождь. Страх стал давить. Негромко позвала:
    — Женька... – ведь он не мог так, он должен вернуться…
    Прошло две... три минуты. Она стоит и смотрит, и ждёт... Было хорошо, пока этот Валерка не припёрся...
    Что-то зашуршало и вдруг Женя возник на прежнем месте, расцепил руки, выдохнул, сказал:
    — Видела? А ты говоришь что не получится.
    Алёна осторожно провела рукой по лицу вернувшегося. Стала говорить мягко:
    — Хорошо что вернулся. – и закончила привычно: – Дурак!
    У Женьки даже сердце зашлось от нежности. Никогда так его не гладили по лицу. Но Алёнка плачет. Ему хотелось утешить:
    — Всё нормально, я с тобой! – потом пришла идея попытаться снова. – Давай попробуем ещё раз.
    — Перебрасывать? Хватит уже! Ничего не выйдет, Женечка! Я не хочу.
    — Но вместе же…
    Он не отстаёт, боится упустить, потерять. Ему виделось, как они вдвоём, не дыша, плывут невесомо в этой полутьме и держатся за руки… Небесная идиллия!
    — Нет, Женечка! Мне хватает того, что ты начал пропадать.
    — Но это переход, я не пропадал.
    — Это ты так думаешь… – Алёнка поправила косичку на плече.
    — Да, нет же! Там всё так же точно!.. Только темно, холодно и дышать нечем…
    — А говоришь так же! – упрекнула. – Там у тебя всё по-другому. Я этого не хочу.
    — Ну, Алёнка!
    — И, если так уж хочется, иди к своему Валере! – это было жестоко настолько, что Женя вздрогнул, Алёна, поняв что перегнула, попыталась оправдаться: – Ну, правда ведь! Это он тебя научил. – Женька молчит. – Ты обиделся, что ли? Я же ничего против тебя…
    — Домой пойду… – он повернулся.
    — Ну, Женя!
    — У меня там ещё много дел, к школе готовиться, убраться чтобы мама не ругалась.
    — Не уходи… пожалуйста… – попросила.
    Алёнка не могла вспомнить, чтобы у них когда-либо были такие жестокие разногласия, чтобы Женька уходил. Всегда уходила только она. Это случилось в первый раз и она испугалась.
    — Хочешь… один раз я согласна… вместе пропадём… – раз так для Женьки это важно, Алёнка решила жертвовать собой, пропасть один единственный раз!
    Женька оттаял моментально. Обернулся к ней.
    — Давай! Сейчас, только ты глубоко вдохни и задержи дыхание. Твои руки!
    Алёнка будто во сне протянула руки. У Женьки ладони горячие и крепкие! От сжатия у неё даже суставы на пальцах хрустнули. Но она не дышит, только сморщилась. Женя среагировал, ослабил хватку.
    И будто ток по рукам, потом холод в лицо как ото льда… Только Женькины горячие руки греют. Надвигается тьма красная, страшная… Алёнка рванулась… Всё вокруг от этого засияло холодным светом… Женькины тёплые руки снова сжались и он отпустил! Пытаясь ухватиться за эти руки, Алёна ещё раз рванулась и яркий свет погас. Она вдохнула тёплый, живой воздух. Женька сказал безразличным голосом:
    — У меня там ещё много дел...
    — Ах, Женьчик! – задохнулась от такой бесчувственности Алёнка. – Это что-то сумасшедшее. Какие у тебя ещё дела?..
    А Женька холодно оглянулся, сказал:
    — Пойду…
    — Куда опять собрался? Расскажи, а ты что почувствовал?.. Я чуть не замёрзла и едва не задохнулась…
    — Замёрзла, задохнулась?.. Ты о чём?
    — Ты что ли не почувствовал? – удивилась она. – Ты только что сказал: «Глубоко вдохни, задержи дыхание» и взял за руки! Скажешь, нет?
    — Это я сказал?.. – удивился искренне.
    — Ой, только не прикидывайся!
    Они глядели друг на друга, полные удивления и отчаянного недоверия. Пока Женя не догадался, что надо об этом спросить хорошего эксперта.
***
    Сигнал, и китайский смарт у уха.
    — Валера, помогите разобраться. – голос Женьки в крайнем волнении. – Разве может такое быть, чтобы Алёна вернулась из будущего?
    — Не понял… Из какого будущего? – сейчас мне не до Женьки. – Я пока занят, давай поговорим в другой раз.
    — Мне сегодня утром удалось прыгнуть… – пока я не отключился, успел крикнуть Женя.
    — Прыгнуть?.. – показалось, что ослышался. – Как у тебя получилось?
    — Да я сделал всё правильно: вдохнул, сжал руки и стемнело... Пока не стал задыхаться, так и держал... вышел, солнце уже высоко!
    Такого ему никто не подсказал, это он сам. Я поверил сходу, но спросил про другое.
    — Причём здесь Алёнка?
    — Потом я хотел… – он замялся.
    — И вместе ничего не вышло! – догадался я.
    — Но она сказала что согласилась повторить и мы взялись за руки и не дышали... И стало темно... Алёнка вырвалась, говорит, свет стал ярким и будто бы я разжал руки... я этого не помню!
    Не очень понятно. Рассказ Алёнки – это информация от второго лица… подтвердить или опровергнуть нечем. Но я верил Жене, он не обманет, может просто неверно передал слова из-за неверного понимания. Поэтому я сказал:
    — Жень! Сегодня мы ничего не решим. Встретимся завтра и обсудим! Пока!
    Сунул смарт в карман. Стал размышлять. Что умеет парень и чему мне придётся его учить. Единственное, что может помешать – его подруга Алёна. Её влияние на Женю слишком велико. И она может стать причиной его смерти. Надо придумать как спасти обоих.

    Вскоре исследователи необычного, ушедшие наверх в хозяйский кабинет, вернулись в гостиную. Шли с серьёзными лицами.
    — Что вы такие грустные? – спросил, шедшего первым Богданова.
    Юрий Маркелович:
    — Ну-ка, молодой человек, вашу руку! – указал на правую.
    Безо всяких мыслей, выполнил просьбу, протянул ему руку. Но он к ней не прикоснулся. Меня окружили остальные, стали разглядывать и даже щупать руку от плеча до пальцев. Это щекотно! Что, интересно, на них нашло? Ритер, почти шёпотом:
    — Может, рентген?
    Этому я возмутился. Отнял руку, спрятал в карман.
    — Что вы ищете?
    Вяземский сказал:
    — Странное явление, оказалось, что на записи твоя правая рука мерцает… – опять мерцание! Они смотрели ту битву у лифта в моём подъезде, где мне удалось утихомирить нападавших.
    — Как мерцает? – спросил, достав руку из кармана.
    — В некоторые моменты она не видна. – тут же за Вяземского объяснил академик. – Мы смотрели по кадрам, иногда рука становится прозрачной. Стенка, двери, лифт, ступени лестницы видны, а рука перед ними – нет…
    — Это либо просто брак видеокодека, либо сбой при передаче… – тут же нашёлся я. – Рука-то целая и невредимая.
    — Тогда как объяснишь, что мерцает только правая рука? – спросил Вяземский.
    Я был бессилен. Но продолжал отстаивать руку:
    — Изображение на кадрах перемешалось… Камера-то неподвижная. Брак! Или какое-то обновление не установлено, вот и «мерцает»…
    Они переглянулись. Убедить я их не убедил, но остался при своём мнении.
    — Не знаю даже! – возразил Вяземский. – Ты ведь реверсировал, может, некоторые моменты перехода совпадали с импульсом матрицы? Не знаю, причём здесь рука. Почему бы тебе не исчезать вообще?
    Это хорошо! Я с облегчением опустил руку. Хоронить Вселенную пока не будем. Уже не боялся, что мои выкрутасы заметно сократят срок жизни Вселенной. Но теперь замаячила маленькая проблема правой руки… Было интересно найти причину. Почему в переходе часть меня мерцает? Почему и когда? Ведь на записи сохраняется только последний выход из реверса. Один-единственный! Мерцание было из разряда загадок. Из разряда таких же как... Вдруг вспомнил то, что писал отец Лики в своём письме и выдал маленький спич:
    — Мне говорили, что джампер должен правильно работать только на левой руке. Значит, разделение по сторонам как-то связано с переходами. Никто сейчас не может знать почему так происходит. Только предстоит найти объяснение! Для меня, правая рука – нюанс.
    Правая, как и левая рука, у меня такая же особенная!

Глава пятнадцатая. Крайнее сражение

    Первое сентября, начало учебного года. Женя, перед школой, как обычно, забежал за Алёнкой. Они всегда ходили вместе. Подойдя к её дому, Женя встал у подъезда, Алёнка вот-вот выйдет. К нему неожиданно подошёл Кирилл:
    — Слышь, ты, герой! Отойдём-ка на минуту за угол… – сказал с явной издёвкой.
Женя смотрит с удивлением. Раньше в одиночку он не решался хамить, всё происходило лишь при численном превосходстве. Надо его поставить на место, скоро выйдет Алёнка, при ней заваливать придурка неловко.
    — Пошли! – Женя решил увести противника от подъезда.
    Даже если за углом ждут его дружки, он всегда успеет, применит болевой приём и там будь что будет! Прощать такое этой жалкой вонючке нельзя! Когда подошли к углу, скомандовал:
    — Стой! – и намертво захватил у Кирилла руку.
    Тот попытался вырваться, но Женя делает всё умело. Кирилл по-поросячьи взвизгнул, рванулся, стал выбираться за угол. Женя рванул его на себя – подкат. Кирилл бездарный боец, перелетел и оказался с завёрнутой рычагом запястья рукой. Противник завопил, но Женя долго держать его не стал, ещё Алёнка услышит! Отпустил, и тут удар прилетел откуда не ожидался…
    Новый вариант.
    Женя идёт следом и уже видит подкат и захват. Только бы своя одежда не помешала… Кирилл, конечно, может предвидеть это, но вряд ли что противопоставит, его конечности слабые.
    И вот пора!
    — Стой! – сомкнул пальцы на руке Кирилла.
    Тот попытался стряхнуть, но этим только помог, захват стал надёжней. Женя шагнул ближе, противник пискнул и заметался.
    Они одного веса и Женька, сделав рывок, встал у того на пути. Кирилла накатило, Женя пригнулся и тот оторвался от земли. Жёсткое приземление, рука в полной власти, коленом прижал спину и болевой приём!
    Крик, писк! Алёнке лучше этого не слышать. Отпуская руку, Женя пытается встать. Но его настигает тяжёлый удар в висок, всё уплывает…
    Новая ситуация.
    — Пошли! – вздохнул Женя в третьем варианте.
    Он за Кириллом двинулся к углу. За углом, скорей всего, толпится, жаждущая расправы, его такая же безмозглая команда. Необходимо действовать здесь и сейчас.
    Когда прошли мимо желтеющего на газоне куста, показалось, что кто-то Женю окликнул, он оглянулся. Рядом никого… Напряг слух и услышал тихий шёпот:
    «Наука умеет много гитик»… – голос со стороны куста. Вспомнилось, это такой карточный фокус.
    Остановился, пытаясь увидеть кто за кустом.
    — Что, штаны со страху намочил? – дребезжащим голосом квакнул Кирилл.
    Он не смеётся, но говорит развязно. Ну, это даром не пройдёт! Женя сорвался, настиг наглеца. Кирилл, не ожидавший такого, остался с открытым ртом, не зная, то ли кричать, чтобы спасли, то ли сдаться, вдруг пощадят… Женя ухватил противника за руку и рванул через себя. Раздался какой-то странный звук, через мгновение противник лежит на земле, прижатый ногой Жени.
    — Не надо!.. – почувствовав боль, взвизгнул Кирилл.
    Со стороны угла слышится топот. Бежит кто-то один… Взгляд туда, Женя видит бегущего отца Кирилла… Этого ещё не хватало! Ситуация ухудшается. Вообще не надо было трогать дурака, прогнал бы и всё… Теперь не отмыться…
    Женя встал, отпустив Кирилла.
    Взрослый перешёл на шаг, молчит угрожающе. Это опасно.
    За несколько шагов показалась страшная вещь, пистолет… Это не игрушка. Женька понял всё! Пистолет не просто так, он будет стрелять. Делать нечего: бежать, бежать, бежать!!! Он кинулся, только поздно. Выстрел прервал бег.
***
    Примчавшись из своего «принца», увидел обвинение в глазах Алёны, а после беседы с бывшим лейтенантом полиции, наблюдавшим за работой экспертов, понял, что ещё только будет проведено какое-то расследование потому как самого убийства не видел никто, преступник остался неизвестным. Вернулся на работу в нерабочем состоянии. Думать о каких-то будничных вещах не мог и, игнорируя бригадира, заперся в кабинете. Реверс ко времени события тут не поможет, там меня не было. Вернуться дальше и предупредить, тоже не вариант. Проанализировав до конца, понял, что должен всё исправить сам, предотвратить убийство, поймать убийц. И, конечно же, спасти Женьку!
    Тут же что-то подсказало ещё один вариант. Сохранить жизнь и, только если это возможно, подвести Женьку к необходимости сделать прыжок во времени, он говорил что сможет. Последние дни августа с Женей обсуждали это, но только поверхностно. Женька в необходимость спасаться не верил, а его учитель не видел другого способа.
    Наверняка нападавшие были из тех же, но оставшиеся на свободе, Стрелок с последним своим подельником, они вряд ли успокоились. Выбор мальчика вместо достойного соперника, нелеп.
    Ещё требовалось привлечь для спасения полицию, это их работа. Но точно рассчитать, чтобы и Женька остался жив, и вина Стрелка была неопровержимой, не клеилось. В том что это дело его рук сомнений нет, других не вижу.

    Первый реверс, чтобы спасти Женьку, совершил из кабинета «Чёрного принца». Переход закончил в коттедже Вяземского, где проснулся в пять утра, собираясь на работу. Тихо, чтобы не разбудить спящего там же Богданова, встал и поднялся в кабинет хозяина, дремлющего за планшетом. Он продолжал писать мемуары. Помощь подполковника в спасении была необходима и я его разбудил. Отзывчивый Иннокентий Семёнович довёз и высадил меня на Малой Актюбинской. Мы простились, я поспешил к Женькиному дому. Светиться там не надо, притух недалеко, стал ждать, требовалось прежде всего прояснить как это случится.
    Без двадцати восемь он вышел из подъезда, я незаметно пристроился за ним. Мы пересекли парк, свернули на улицу Дурова. Здесь Женя остановился у последнего подъезда дома 15. Мне пришлось остановиться за деревьями для наблюдения.
    Через минуту к нему подошёл кто-то, они поговорили вполне миролюбиво и двинулись к углу дома. И там, неожиданно Женя напал, повалил, вывернул руку, а из-за угла появился третий, которого я узнал. Стрелок выстрелил, Женя упал на асфальтовой дорожке и затих…
    В этот момент я приближался к месту нападения, шёл со спутанными мыслями… Только когда увидел, как Стрелок поднял пистолет, пришёл в себя. Реверс унёс недалеко, снова за деревья. Всё повторялось. Женька со вторым беседовал. Хотелось окликнуть, предупредить, но когда бежал подрезала выезжавшая со стоянки Лада, пришлось снова смотреть с большого расстояния.
    После третьего реверса решил действовать на малой дистанции, для чего обогнал Женьку ещё в парке и при его подходе спрятался за большим кустом на газоне, недалеко от точки, где всё должно случиться. С близкого расстояния узнал и провокатора Кирилла, слабака с гонором, привнесённого отцом. Когда он сказал:
    — Отойдём-ка за угол.
    Женька ответил:
    — Ну пошли.
    И я три раза тихо позвал:
    — Женька… Женька… Женька!..
    Как только он обернулся, я пробормотал придуманную когда-то кодовую фразу про гитики. Женя услышал, но по-видимому был не готов понять, кинулся в драку прямо у подъезда. Всё с тем же результатом. Стрелок бил по бегущему...
    Только тут понял, нельзя совмещать две разные идеи! Или спасаю Женьку, или учу спасаться самому. Отбрасываю никчемное второе, надо спасать.
    Реверс подальше. Снова еду в машине Вяземского. Подъезжаем. Водитель поворачивает голову ко мне.
    — Иннокентий Семёнович! Ты не выспался, а у меня ещё одна просьба.
    — Говори! – отвечает он.
    Рассказываю ему всё как есть:
    — Ты не спрашивал, теперь постараюсь объяснить. Помнишь парня, которого спасал? Так вот, его сегодня убьют…
    Иннокентий Семёнович резко тормозит. Машина «клюнула» и прижалась к обочине.
    — Говори, что надо! – в этом весь Вяземский!
    — Нужна полиция. Но так, чтобы они зафиксировали вооружённое нападение.
    — Будешь опять реверсировать?
    Про свой план ответил дипломатично:
    — Надо отвлечь убийцу…

    Мы подъехали к дому где всё произошло загодя. Ходили, осматривались. Потом Вяземский позвонил в полицию:
    — Подполковник Вяземский, Федеральная Служба Безопасности. – представился. – Есть данные, возле дома пятнадцать по улице Дурова готовится убийство. Примерно без пятнадцати восемь на углу у последнего подъезда вооружённый преступник будет ждать жертву. Необходимо взять с поличным! Как меня поняли?
    Это он произнёс властным тоном. Вышло убедительно. К нам немного спустя подкатил, без спецсигналов, чёрный-пречёрный Мерседес, даже стёкла тонированы чёрным. Я уступил своё место капитану в гражданском. С Вяземским они что-то обсуждали, пока я гулял снаружи. В Мерседесе, как видно, готовились брать, за тонировкой двигались тени.
    Стрелок появился за пять минут до подхода Женьки. Он, ни о чём не догадываясь, припарковался рядом с Мерседесом.
    Я к Вяземскому:
    — Вот он, который на внедорожнике приехал! Иннокентий Семёнович, я пошёл!
    Снова выскальзываю наружу. Кусты у торца здания достаточно высокие, обогнул, пристроился. Отсюда меня не видно, зато мне и видно, и слышно всё, Стрелок с сыном стоят недалеко, беседуют.
    — А если он не захочет?.. – возмущённым шёпотом спрашивает молодой.
    — Сделай так, чтобы захотел! Подразни, назови собакой, бараном… Ну, не мне же тебя учить! Или скажи, что эта Аля тебе на хрен не нужна, что у неё мозгов нет… И беги чтобы он погнался…
    — Бегать? Он меня там же убьёт и потом смеяться будет, всем рассказывать, что я трус…
    — Не беспокойся, не будет… После того, как я поговорю, он от тебя убегать начнёт!..
    Женя появился в назначенное время. Остановился перед подъездом, скинул с плеча сумку, поставил на бордюр. Стрелок толкнул сына:
    — Давай! – провокатор двинулся к подъезду.
Я, обогнув кусты, стал со спины приближаться к Стрелку. Чтобы было не слышно, шёл по мягкому краю газона.
    Женю и Кирилла отсюда не вижу. Важно застать Стрелка с оружием в руке и не дать стрелять.
    Мой противник встал у угла и следил за тем, что делается у подъезда. В один из моментов Стрелок замер, пригнулся и сунул руку в карман. Женя из-за угла появился неожиданно. Когда Стрелок сделал к нему шаг и вытащил оружие, я рванулся и схватил руку… Стрелок такого не ожидал и, не сумев перешагнуть лежащих, повалился вперёд. Руку с оружием я загнул за спину и придавил коленом.
    Удивлённый происходящим Женька выбрался из-под Стрелка и в это время со стоянки ослепил нас дальний свет Мерседеса.

    Когда Стрелка упаковали в наручники и сунули на заднее сидение тонированного Мерса, а Кирилла и Женю с Алёной, прогнали в школу, ко мне подошёл беседовавший с Вяземским полицейский.
    — Капитан Соболевский! – представился он. – У вас, Валерий Евгеньевич, профессионально получилось! Не думали продолжить карьеру в органах правопорядка?
    Семёныч, наблюдавший это со стороны, улыбнулся.
    — Нет! – твёрдо сказал я. – Я как-нибудь с ФСБ…
    — Одно другому не мешает… Если передумаете, вот визитка, звоните! – протянул карточку, я сунул её в карман.
    И капитан, на прощанье козырнув, сел в машину и захлопнул дверцу.
    По пути к своей машине, Вяземский спросил:
    — Чтобы так профессионально вышло много пришлось реверсировать?
    — Ни разу! Женьку спасал, пришлось стараться. Помогло, что раньше не нарушил последовательность событий.

    Когда к девяти вернулся на работу, для меня прошёл двадцатичасовой день, для остальных незамеченный.
    — Я вас таким усталым, Валерий Евгеньевич, ещё не видел. – всматриваясь, сказал Клеймёный. – Что, была трудной ночь?..
    — Утром друга спасал.
    — Удалось? – поинтересовался бригадир.
    — Всё нормально! – улыбнулся.

Глава шестнадцатая. Восемнадцатый округ

    Вечер, кухня коттеджа, сидим, мирно ужинаем втроём. Академик Ритер с головой полной идей покинул шале Вяземского накануне, полетел в Ленинградскую область создавать датчики на матрице из простейших. Богданову предстояло возвращение в Москву, поэтому ужин назвали прощальным.
    —Валера, – полковник улыбается. – Какой видишь жизнь, связанную с путешествиями во времени?
    Вяземский отодвинул кофейную чашку, его тоже заинтересовала такая постановка вопроса. Меня вопрос застал врасплох. Путешествия лишь часть моей жизни, причём, не такая уж существенная…
    — Я об этом не думал. – признался честно. – Некогда было.
    Богданов продолжил:
    — Давай попробуем предположить! Бизнес процветает, ты великолепно справляешься с работой и всё отлично! Выходишь победителем в тех сложных ситуациях, какие попадаются на пути, спасаешь ценных  людей…
    Я хмыкнул. По Богданову получается, живу только собой, всё остальное по боку. Бросался спасать Женьку совсем не потому, что он показался нужным. Просто не мог допустить несправедливости.
    Отвечать Богданову не стал, решил выслушать.
    — И не задумываешься о том, как жить завтра, послезавтра. Такая тактика, конечно, вещь хорошая, но не такая важная. О будущем думать надо сейчас, не потом. О твоём, личном будущем. До сих пор, своей способностью перемещаться, ты пользовался в экстренных случаях, когда приходилось ситуацию исправлять до приемлемой. С выгодой либо для себя, либо для ограниченного круга заинтересованных! Полезных тебе друзей, знакомых. Круг, снова повторю, ограничен...
    Я удивлённо взглянул на полковника. Обычно выгоды никакой, просто избегаю вреда для всех...
    — Не менее двух десятков раз к тебе планировали приблизиться различные авантюристы, киллеры и другие представители преступного сообщества. Знаю потому, что это проходило через нашу организацию, отголоски твоих чёрных часов. И не только преступники, многие спецслужбы, чтобы только приблизиться к тебе, отдали бы всё. С апреля этого года более тридцати раз фиксировался такой интерес МГБ КНР, британской МИ6, израильской Моссад, германской БНД и МВБ штатов. Так или иначе их интересует город и различные объекты вблизи тебя или связанные с тобой. Пришлось даже ограничить интерес к блогу Калашникова, пусть не обижается… Двадцатого августа, как ты сказал, тебя убивали…
    — Меня тогда убили, но это другое, они не шпионы, просто преступники. Я на них случайно вышел и путешествия во времени здесь не при чём. – исправил Богданова.
    — Я бы так однозначно не трактовал. Всё могло быть тщательно спланировано одними и осуществлено другими, не знающими основной цели. Мы пропустили какую-то дрянь. Ведь способов выйти на тебя миллион! Твоя бурная жизнь, Валера, всё больше покрывается шпионским налётом. Желаешь ты или нет, мы идём вместе. И потому нуждаемся в сотрудничестве…
    Моя относительно (!) тихая жизнь последних месяцев должна демонстрировать потерю интереса и не желала мягко вписываться в сказанное полковником. Что он сказал меняет всё! Ставит под вопрос свободу выбора, работу в «Чёрном принце» и учёбу Лики. Всё то, чего добился с таким трудом. Спросил:
    — Вы к чему ведёте? – Богданов смотрит серьёзно. – Со мной связаны определённые проблемы, но исчезнуть по щелчку пальцами, увы, не могу…
    — И не надо! – старательно успокаивает Богданов. – Нас устроит, что ты есть. Я надеюсь считать тебя, Валера, другом. Ты хороший человек, и делаешь всё в своей жизни на удивление правильно! Присутствующие, надеюсь, меня поддержат.
    Вяземский, как единственный присутствующий, улыбнулся, Зорро из-за двери тявкнул, видимо он тоже рад считать меня заботливым другом.
    — Достаточно согласия на сотрудничество. – Богданов смотрит внимательно и ждёт.
    Так вот к чему всё пришло! Требуют согласия, на вербовку… Я тоже отставил чашку.
    — То есть вы считаете, я должен сотрудничать…
    — Ты решаешь сам. – Богданов снова улыбался. – Насильно тащить тебя никто не будет. Но хороший опыт у тебя уже есть.
    — От меня потребуется нечто подобное?
    — И нет, и да! В таких рискованных операциях заставить участвовать тебя никто не сможет. Решать только тебе! Даже если дашь согласие сейчас, потом заставить не сможет никто. Согласие останется только устным…
    — Джентльменским… – неожиданно вставил Вяземский. – Это будет просто согласие, а не обязательство. Ты, Валера, помнишь, что ответил полицейскому, когда он предложил продолжить карьеру у них? Ты ответил...
    — Я тогда отказался! – уж это я точно помню.
    — Ты сказал: «Я привык работать с ФСБ».
    У Вяземского хорошая память. Вероятно, что-то такое ответил тогда капитану. Но это было безо всяких побочных мыслей. Просто Вяземский стоял рядом и я красиво аргументировал отказ…
    — Итак! – сказал Богданов. – Что ответишь на этот раз, когда наша служба предлагает сотрудничество? Да или нет?
    — Нет, по-видимому! У меня в жизни и без этого проблемы, просто не могу… Рад, но не могу. Времени не хватает. – опять «время»! На абсолютно всё его уже не хватит. Много на себя нагрузил.
    — А если мы не будем тебе мешать жить, и даже кое-в-чём поможем?..
    Я не мог представить, чем мне может помочь их служба! С сарказмом спросил:
    — Чем, интересно, поможет? Вернуть долги? Управлять «Чёрным принцем»?.. Чем?.. Со своими проблемами только сам могу справиться.
    — Как насчёт юридической, правовой помощи? Или это не важно?
    — Важно конечно. Но нет!
    — Достойный, честный... – полковник многозначительно выждал, и закончил. – ...ответ. Не могу не оценить!
    Приняв отказ, он продолжает сиять.
    — Ответ не жду, но... – возникло подозрение, полковник читает мысли.
    Он именно ждал ответа и я отрицательно мотаю головой. На что полковник тут же реагирует:
    — Ты, путешественник. И ещё передумаешь потому, что у тебя это в крови! Такого, как ты, профессионального любителя приключений, я за всю жизнь не встречал. В тебе соревнуются две стихии: твои упорство с консерватизмом и гибкость в подходах к новым обстоятельствам. Качества ценные для разведчика…
    Представил, я словно Штирлиц, бегаю по подвалам рейхсканцелярии, в поисках мемуаров Гитлера. Или, как Джеймс Бонд с Ролексом на руке и чёрным Вальтером за поясом, дефилирую за вражеским агентом по турецкому пляжу… Со здравым смыслом это не вязалось, я рассмеялся:
    — Из меня шпион не выйдет! Провалю всё, до чего дотянусь! – смеяться перестал, перешёл на серьёзное: – В последнее время замечаю у себя замашки неврастеника… Того мужика у лифта, помните? мог успокоить без пули, но был зол…
    — За то, что убили? – включился Вяземский.
    — Нет же! За то, что жизнь испортили. И у меня, и у Анжелики…
    — Та подруга, что ходила к тебе?.. – вспомнил Богданов.
    — А что с ней? – спросил Вяземский. – Она тоже пострадала?
    — Едва не завалила экзамены. – ответил.
    — А было ли это?.. – Богданов уже не первый раз сомневался в моей честности, хоть никаких поводов ему не давал.
И я вспомнил ту, иную реальность:
    — Думаю, и в этот раз не поверите, но Анжелика меня спасла от смерти, при этом оказавшись в больнице. – Богданов уставился в глаза, а у Вяземского взлетели седые брови. – Помню, уплыло сознание, во сне, будто кто позвал. Открываю глаза, вижу ботинок перед лицом… – всё вспомнилось в мельчайших подробностях: ледяной подвал, ботинок, темнота, железный стол и поиск бирки…
    Раньше помнил лишь потерю сознания и кого-то льющего в глотку спирт, остальное старался забыть. Не желал портить новую реальность воспоминаниями из старой.
    — И ты решил это она тебя звала... – предположил Богданов.
    — В другой реальности мы созвонились, Лика посчитала меня мёртвым, пытаясь спасти, попала в больницу. Так что это точно она, не сомневаюсь!.. А что это ты, Семёныч, улыбаешься? – спросил я, заметив его ухмылку. Наверняка не верит.
    — Понимаешь, Валера, у нас… – Вяземский исправился. – То есть, у них, там, в двадцать втором веке ты был почти божеством… И я как-то не решался сказать, что знал тебя раньше, чтобы не портить реноме. Теперь начал присматриваться, ты не бог, конечно, но что-то божественное в тебе заложено! Ты можешь общаться с подругой без коммуникатора...
    — И не делишься планами даже с друзьями. – исправил его Богданов. – Молчишь, а потом как выдашь что-то несусветное, которое, оказывается, все ждали, но не сообразили раньше тебя. До возвращения майора, кроме меня все считали, что это от глупости. Почти всех гениальных в юности считали недотёпами. Редко кому признание приходило рано.
    — Вы меня в краску только не вводите! – возмутился. – В чём вы увидели такую дальновидность?
    — Операция Гараж – это раз! – стал перечислять полковник. – Ты, Валера, провёл беспроигрышную комбинацию и оставил всех с носом!.. Я считаю, с этим зауряд не справится. Дальше… Изъятие письма с переброской на пятнадцать лет – это два! Ты не мог подготовить это заранее, но рассчитал всё сразу и точно!
    — Везло... – я вспомнил как это происходило. – Не упади я в тот куст… – и тут же прервал себя: – Но это и всё!
    — Нет, конечно! – не унимался Богданов. – А как ушёл из кабинета Вяземского и потом увёл его самого.
    — Всё это без моего участия… – вставил я.
    Эстафету достижений подхватил Вяземский:
    — У себя в квартире ты разобрался с тремя спецназовцами.
    — Ой, Иннокентий Семёнович, я же с ними не разбирался, убегал. Их потом взяла ГБР, ты это отлично знаешь.
    Молчание после моих слов повисло. Смотрим друг на друга. Богданов, сообразив что положительного ответа не добиться, вздохнул:
    — Как видно, тебя, Валера, не проймёшь… А я-то надеялся…
    — На что? – их прошедшая совместная атака вызвала желание противиться дальше. – Надеялись, я белый, пушистый и легко подчинюсь? Так нет, в организацию меня не заманите.
    — Ну, а если подумать, просто подумать… Почему Вселенную решился защищать даже ценой своей жизни, а крошечную Россию не хочешь… Или размер так уж важен?.. – не ожидая ответа, Богданов заговорил о себе. – После блестящей сдачи в Бауманке я должен был пойти по стопам деда, известного испытателя ракетной техники, Осипа Богданова, но мне предложили продолжить карьеру в разведке… Данных для этого никаких, кроме диплома и, пожалуй, одного разведчика в семье: другой дед был в разведке на Воронежском, потом на первом Украинском… Я сразу сказал, должен подумать. Но мне отец в тот же день сказал, что рекомендовал меня своему другу…
    — Который работает в разведке?.. – догадался я.
    — Верно! Он тогда работал во втором Управлении бывшего ГРУ. То есть, меня в разведку сосватал отец… И работа действительно оказалась многообещающей, интересной…
    — Так вы, Юрий Маркелович, ещё и разведчик? – во мне пробилось ехидство.
    — Не сомневайся! – это Вяземский. – ФСБ занимается не только контрразведкой, но и разведкой.
    Я тут же выдал:
    — Не всё могу простить разведчику Богданову, что простил бы полковнику ФСБ.
    Богданов внимания на мой тон не обратил:
    — И правильно! С разведчика всегда больший спрос! То, что обычному человеку – экстра, разведчику – норма. У меня, например, память фотографическая. Раз увиденные изображения помню в мелких деталях. Тон, цвет, что за чем стоит… Могу узнать человека, по форме головы, деталям кожи и прочему даже под гримом. Раньше не догадывался об этом.
    — Я, Юрий Маркелович, и этого не смогу… Я вообще, для разведки неудачный экземпляр. Единственный плюс – возможность изменить что-то методом перебора.
    — Ты, как никто, можешь заглянуть в будущее и сравнить. Квантовая телепортация…
    — Ла Шапель, восемнадцатый округ... – обрезал я, чтобы подавить серьёзность беседы.
    Богданов, пытаясь осмыслить, опешил. Он про восемнадцатый округ даже не слыхал. С Вознесенским они замолчали. Пришлось объяснять:
    — Беседа ушла далеко в серьёзную область. Давайте отвлечёмся ради дружбы!
    — А причём округ Парижа? – пожал плечами полковник. Вяземский задумчиво склонил голову
    А я сказал:
    —  Да, я могу многое, если не мешают. Помню вы, пока не поняли с чем имеете дело, заблуждались. Что другие поймут правильно, нет гарантии. А я предпочитаю оставаться независимым.
    — Твоя независимость случайна, мир вокруг к таким как ты враждебен. – продолжал Богданов. – Без нашей помощи не проживёшь…
   Полковник действует с упорством танка. Он напомнил о моей смертности.  Без помощи друзей я бессилен. Дальнейшее вряд ли окажется лучше. Пообещал:
    — Вашу дружескую помощь приму при любых обстоятельствах, но продолжу стремиться к независимости.

Эпилог

    Икс и Игрек выложили всё что знали. Последняя часть книги перенесёт вас в столичные города и ещё кое-куда между ними и познакомит с новыми героями. Излагать согласился Зет. Будем продолжать.