Дневник самосознания

За месяцы шабашки физически крепчал, мускулы наливались, а извилины «выпрямлялись». После возвращения в Москву какое-то время не мог адекватно общаться и творчески работать — нужно было нарастить интеллектуальный мускул. Но и в изнурительной нервной работе мучили вечные и «больные» вопросы, рука тянулась к перу и бумаге (которой могла быть любая попавшаяся — листок из блокнота, бланк телеграммы, справка о чём-либо…), так сложился дневник самосознания. Пятилетняя дочурка Варенька на вопрос о том, кем работает папа, ответила: он ездит в Сибирь и делает там философию. Наброски тем вырастали затем в работы, статьи, книги. Что-то так и осталось только затронутым. Естественно, работа мысли начинается с нащупывания во мраке смутных, но притягательных смыслов. Изначально неясно выраженные, они, тем не менее, обретались навсегда. Понятно, что первоначальные тексты отражали поиск для себя, а не для объяснения кому-либо чего-либо.
Это были не абстрактные рассуждения, а повелевающее осознание. Вся последующая публицистическая, издательская и общественная активность подвигалась этими раздумьями. С конца восьмидесятых меня публикуют в русском зарубежье, с начала девяностых — в России, наброски складываются в главы книг, листки-записи иссякают. Оставляю их без редактуры, ибо наброски наскоро только такими и могут быть: обрывочными, пунктирными, местами незрелыми, отражающими этап, а не отшлифованные формулировки.

Семидесятые годы

1975. Мир греческой философии, в котором в зародыше…
У софистов впервые ставится вопрос о субъекте познания. Гордиев узел антиномии единства-множественности разрубается: спор идёт об эфемерных образованиях, созданных человеком, и потому человек — мера всех вещей. Желанием, занимаемой позицией, уровнем осмысления всякого субъекта всякий раз строится новый мир, и не имеет смысла говорить о мире в целом, о его субстрате.
Так есть. Но с этических позиций Сократа это неприемлемо: всё относительно? Значит, всё позволено? Падает всякое нравственное учение. Обосновывая свою нравственную позицию, Сократ приходит к более широким выводам: ни об одном предмете нельзя высказать чего-нибудь, пока неизвестно его понятие, его общая, остающаяся себе равная сущность, поэтому исходным пунктом всякого знания должно быть установление понятий.
Мир ноуменов. Ноумен — нечто мыслимое, с материальной стороны он ничто. Это царство идей, теперь мы могли бы сказать: царство научных гипотез, концепций, проблем. Мир ноуменов отделён от мира феноменов, он не материален, но он реален. Мир этот во многом определяет каждый шаг человеческого познания.
Царство идей связывается с миром феноменов посредством мировой души (другое название Эроса в ранних диалогах). Душа человека по своему существу однородна с душой целого мира, от которого она происходит (Филеб, 30; Тимей, 41). Душа — деятельное начало творчества. От материальной действительности через Эрос — в мир идей (развить). Эрос — пафос личной любви — есть переход и связь между двумя мирами. Умы ведутся Эросом к созерцанию истинно сущего. Отсюда — художественное осмысление.

1976. Предварительные размышления
«Онтология не может прямо говорить о Боге, а тем более устанавливать его существование, но она может показывать, что конечное существование, несмотря на свои противоречия или из-за них, указывает на основу своего собственного бытия» (П. Тиллих).
О разобщённости
Видение каждого всегда абсолютно индивидуально. Естественный язык даёт видимость общего понимания. На самом же деле язык в общих для всех символах выражает различные духовные состояния. В говорении термины — не о сути состояния, а по поводу него и чего-то ещё, совершенно другого. Зафиксированный терминологический набор определяется зачастую вторичными по отношению к сути выражаемого факторами (общий настрой, влияние минуты и общие влияния, владение языком, уровень культуры и проч.).
Может наступить момент, когда индивидуальность мировосприятия проявится в индивидуальности внешнего выражения. Это редкое состояние и формирует индивидуальный набор внешних выражений.
Итак, суть миропонимания людей различна, но не всегда внешнее языковое выражение этого понимания достигает уровня индивидуальности, когда только и появляется возможность установить это различие.
На обыденном уровне люди манипулируют бледным и общим для всех языковым набором. Но как разнообразна суть оговариваемого. Даже за, казалось бы, ничего не значащими словесными штампами скрыты различные отношения, движения, состояния, выражения. Говорят двое, но вслушивание показывает, что диалога нет. Его не бывает в принципе, то есть нет перекидывания какого-либо смыслового сгустка, при котором к нему при каждой подаче присоединяются новые значения. Диалог оказывается одной из форм монолога. Каждый высказывается не в ответ оппоненту, а по поводу своего, актуального в данный момент. В формировании этого состояния воспринимаемый речевой поток играет далеко не единственную и даже не определяющую роль.
В ситуации разговора можно выделить инвариант (т. Е. то, что говорящие здесь и теперь; происходит некое действие…) Но каждый движим в этом общении своим сокровенным, а потому он в ситуации общения как бы и отсутствует.
Об общении
Обычно мыслителям приписывают открытия каких-либо принципов или развитие идей предшественников. Но мироощущение каждого человека единственно. Суждения предшественников оказываются для мыслителя не задачами, которые требуют определённого ответа, а темами, по поводу которых в духовной глубине разыгрываются индивидуальные вариации. Непрерывный поток вариаций — суть духовного состояния. Как и всякий, духовный поток может струиться ласкающим ручейком, может «растекаться по древу» или бурлить неукротимой энергией. Он может разлиться всеохватывающим морем. Может породить спады и подъёмы, круговороты. Его может вынести на мель. Как и всё в мире, потоки эти настолько различны, чтобы видеть в них борьбу противоположностей, и достаточно похожи, чтобы объединить в единственно верное учение. Трудно указать общую цель их движения: все реки стекаются в Океан и питаются, то есть начинают свой путь, из Океана же. Но о каждом духовном потоке в отдельности можно говорить, как о, например, возрастающем, усложняющемся, развивающем свои первоначальные движения. И вот тут только для нас проясняется значение окружающих и встречающихся духовных потоков. Они оказываются тем, что может стать плотиной на чьём-то пути, может поглотить в своём более мощном движении, а может оказаться темой, по поводу которой дух-инструмент проиграет свою внутреннюю вариацию, от которой гармония получит более тонкий и точный настрой. Он готов теперь к более высоким и сложным движениям.
А поскольку вариации эти в конечном итоге на тему одной Вселенской жизни, неудивительно, что часто в истории духа встречаются созвучия. Оказывается, что при невозможности восприятия сути информационных потоков (они для нас вещи в себе), мы как бы понимаем друг друга. Во всяком случае, наши движения согласуются.
Итак, языковое выражение обманчиво. На обыденном уровне за словесными трафаретами скрываются различные движения души. (Впрочем, эти различия отмечены в нюансах обращения, в мимике, жесте, интонации, выражении глаз и лица. Но они достаточно слабо проявлены в сравнении с силой внешнего вещания и слышимы только чутким, посвящённым ухом.)
На высоких же ступенях проявления духа, когда внешне всё пестрит разнообразием, за всем этим слышится звучание Единого.
О языке
Язык в своей статике дискретен, формален, логичен, конструктивен, опосредован. Движение же духа непосредственно интуитивно, бесконечно спонтанно. Едино в интимном корне, и ассоциативно преломлено, и наглядно, и невыразимо одновременно, и вообще — какое угодно потому, что в нём всё. И уж если что-то из внутренних поисков оформляется в слове, то необходимо стремиться к свободе от языка, то есть к свободе в языке. Это — образность, метафоричность, афористичность, струимость и клочковатость, но и спекулятивность, и системность… Нужно ли всё доказывать, систематизировать? Отдавать дань наработанным рациональным формам? Ведь система разума не цель, а средство для проявления и оформления первоначальных интуиций. Импрессионистические наброски плюс систематическое оформление.
Попытки представить беспредельность мира в конечных терминах каждый раз оканчиваются неудачей. Снова и снова встают невозможные вопросы: что есть мир? Что есть всё в этом мире? Что есть люди? Я всё больше узнаю о том, что я делаю, но никогда не узнаю — зачем? Для чего и для кого Я? Песчинка в бесконечности, точка. В этом меня пытается уверить знание. Так мало у меня всего, пока я есть — ничего в сравнении с бесконечностью. Меня нет — вообще ничего нет. Зачем же Я? А всё кругом? Они для меня или я для них? Может, мы все вместе для чего-то? Для чего? — Для светлого будущего? — Кого? — Всех? — Зачем?.. Для того, что будет после нас?.. Вы знаете, что будет?..
Я — мгновение. Человечество — мгновение. Мир — мгновение. Кому нужны эти мгновения? Люди рвутся к Непостижимому, и Оно — ускользает. Как только в отдельных телах мы начинаем искать смысл общего — он всякий раз исчезает. Меняются точки зрения на зримое.
Но во всём, с чем мы как-либо имеем дело, нам является Нечто, с нами остаётся нечто постоянное. Перед лицом вечности человек испытывает некий душевный настрой, некое постоянное ощущение. Они свидетельствуют: есть Он, Тот Мир. Суть этого внутреннего настроя и пытается выразить бесконечно далекий, как и всё словесное, но единственно близкий ему термин — Вера.
Несправедливым кажется утверждение, что в этом ощущении у человека «вместе с самосознанием и миросознанием прорывается наружу чувство собственной малости, ничтожности, бренности» (Паульсен). Но человек ведь в каждое мгновение бесконечен! Или возможно указать вещественные, духовные, временные начала и концы каждого человека? И оказывается, что именно в человеке является для человека вечное и бесконечное. Человек, дух человеческий — зеркало всей Вселенной. Бесконечность мира является человеку прежде всего в бесконечности сущности человека. Сознание — только частица этой сущности, слабая её плёночка. «В каждый момент в нас имеется бесконечное множество восприятий, но без сознания и рефлексии, то есть имеются в самой душе изменения, которые мы не сознаём… но в соединении с другими восприятиями они оказывают своё действие и ощущаются… в своей совокупности» (Лейбниц). Понятно, что совокупное воздействие бесконечного множества «восприятий» или «состояний» в конечном счёте определяющее. Пытаясь понять силу этого воздействия, мы называем её Верой.
«Итак, что я разумею, тому и верю, но не всё, чему я верю, то и разумею. Всё, что я разумею, то я знаю, но не всё то знаю, чему верю. Я знаю, как полезно верить многому и такому, чего не знаю» (Августин).
Индивидуальное и всеобщее
Каждый человек обладает независимыми интуициями (Бог, единое, многое, добро, зло, материя, дух, Я, жизнь, смерть и т. П.) своими телесными, душевными, духовными движениями каждый пытается выразиться по их поводу. Начальный уровень выражения в духе — формальное знание.
Но противостояние здесь бессмысленно. Каждый делится индивидуально ему открывшимся видением, определённой стороной бытия. Но каждое воззрение стремится к своеволию, принимает индивидуальные критерии истины за абсолютные, на основе их пытается судить обо всём. Утверждает только себя как действительное бытие. Отвергает бытие других позиций, возможность инакомыслия личности. Этим отвергает принцип личности.
Смысл существования на этом уровне сводится к сосуществованию различных сущностей. Но этот смысл открывается с более высокого видения…
Оценки каждой персоны не могут быть общезначимыми, поскольку они выражают точку зрения определённой позиции на мир в целом. Всё моё мировоззрение определено моей организацией. Поэтому я могу говорить только о своём субъективном опыте. Но опыт этот для меня абсолютен, объективен. Я его переживаю всё более сознательно, он доступен мне во всех своих бесконечных изгибах, хотя и не в ясной форме. Вне этого опыта для меня ничего не существует. Отсюда для меня он общезначим. Субъективным мой опыт становится, только входя в сосуществование с другими. Здесь он «верифицируется», опровергается, встречается или попросту не замечается. Возможна ли всеобщая значимость индивидуальных выражений? Если возможна, то какими путями и в какой форме?
Очевидно, сам факт сосуществования различных сущностей (индивидуальностей) предполагает всеобщий единый смысл этого сосуществования. Очевидно также, что этот всеобщий смысл является трансцендентным индивидуальной сущности . Иначе единичность выражала бы этот смысл во всеобъемлющей полноте и потому сама стала бы этим смыслом. Но если она не выражает полностью трансцендентного ей смысла , то её существование заключается в непрекращающейся попытке выразиться по поводу него. Движение многого в едином возможно мыслить только как стремление множества к Единству. Стать выразителем всеобщего смысла — это провозглашение своеволия. Но достигнуть этого смысла на своём индивидуальном пути, пути, который признаёт и все рядом существующие, — это выражение осмысленной (облагороженной смыслом) воли.
Таким образом, возможно существование братского царства мирно сосуществующих воль, то есть таких индивидуальностей, из которых каждая самопризнаётся в выражении общего смысла и к тому же признаёт все существующие выражения. Здесь понимание друг друга и миропонимание близки. Открывается общий путь и позиция каждого в нём. На высотах этого становления возможны уже общезначимые выражения.
(Сделать несколько указаний, что проблема будет прояснена впоследствии.)
Итак, только на пути своего индивидуального становления я могу достигнуть общезначимости (оттого я не буду стремиться к преждевременному избавлению от субъективизма).
Прагматическое предисловие
Мой опыт свидетельствует мне, что всё в этом мире преходяще. Конечен и мир в целом. Но моя вера убеждает меня в том, что, имея свой конец, мир необходимо должен иметь и начало. Что-либо из ничто создано быть не может. Значит, существующий мир не возник из ничто. Он стал таким из чего-то другого, то есть он сотворён. Но творение обязательно предполагает Творца. Творение создаётся Творцом для какой-то цели, для чего-то.
Итак, мир сотворён, и сотворён он не для бессмысленного существования, а к чему-то предназначен. В чём же назначение мира? В чём смысл его движения, его жизни? И доступен ли этот смысл мне?
Живя в этом мире, я осуществляю внемировые ценности. Смысл моего существования — в осуществлении этих ценностей. Сила утверждения ценностей движет каждым мгновением моего существа. Так они практически воплощаются. Одной из высших форм воплощения их являются акты рефлексивного волеизъявления. Я разумно ищу формы и нормы этих ценностей. От того, что я найду вне этого мира, зависит моя позиция по отношению ко всему в мире. (Область ценностных норм трансцендентна миру, т. К., поскольку они здесь, в этом мире осуществляются, постольку они не от мира сего.) В определённом смысле можно сказать, что различные формы духовного движения (философия, религия, искусства…) есть поиск и формулирование этих ценностей.
Область этих поисков всегда одна, тождественна. Но формы, то есть сформулированные нормы — идеально-историчны (социальная история — это процесс другого), являются человеческими именами Абсолюта, следами движения к Абсолюту.
Итак, опыт обращения к различным сторонам бытия в мире убеждает, что, во-первых, мир этот пронизан единым смыслом, и что, во-вторых, смысл этот всегда остаётся Тайной. То есть он вне этого мира, трансцендентен ему . Мы видим далее, что бытие мира — это бесконечное приоткрытие Тайны Трансцендентного. Но что этот процесс не предопределён, требует волевой направленности к Трансцендентному и творческому усилию для его воплощения здесь и теперь.
Собственно, предварительные заметки и описывают духовные движения на различных этапах поиска направленности. Описывают не путь, а как бы духовные ощущения в нём, т. К. сам путь — тоже тайна. И когда в пройденном происходит освобождение от «идолов», то есть от отдания себя различным данностям бытия в мире (хотя бы и самым высоким из них), тогда только и начинается собственно духовное становление. В глубине собственного бытия человека обнаруживается бесконечный источник духовной жизни. Человек обнаруживает в себе сферу трансцендентного. Это трансцендентное-в-себе трансцендирует к трансцендентному-во-вне . Так единичность обращается к Единому, к Абсолюту.
Истоки
Раннее христианство отрекается от многих предшествующих и современных ему духовных течений и исканий и обращается к Библии и платонизму как к чистому источнику. Формируется предание.
Православие и католицизм расходятся в традициях толкования Писания, то есть выражают особые пути формирования предания.
Протестантизм вообще отрекается от предания (исторического толкования Писания) как принципиально неверного пути. Истинным признаётся только непосредственное Богопознание. Человек сам должен стать лицом к источнику Божественной мудрости (Писанию).
Везде и всегда указывается на то, что всякое историческое оформление Откровения ограничено, своевольно, а потому догматическое следование его выработанным нормам уводит в сторону от проникновения.
При этом нигде не отмечается, что всякая попытка поворота к первоосновам представляет то же историческое оформление откровения. Якобы, отвергая исторический ряд откровений, на самом деле новая форма встраивается в этот ряд. Являет собой другое звено этого ряда.
По форме разный, но по сути происходит тот же процесс: мирское тянется к своему вне мира стоящему смыслу и этим преображает самоё себя, то есть мир.
Поэтому более высоким выражением отношения к этому процессу будет не противостояние какой-либо, в том числе и своей, попытки остальным или некоторым другим, а сопоставление. Эта позиция даёт возможность оценить всё в мире как необходимое и Божественное, а потому близкое и мне. Это даёт возможность высокой духовной оценки всех плодов в мировом процессе и своего места в нём.
Не отвергая всё множество и всю извилистость пройденного, не противополагая себя им, я в то же время ощущаю историческую замутнённость духовного потока. Через него я пытаюсь достигнуть чистоты источника и найти в нём возможность духовного обновления.
Афины и Иерусалим — основные исторические источники европейского Духа. Из всего их богатства и выражения мне ближе всего Библия и Платон как наиболее близкие к попытке выразить глубину Невыразимого. Всё остальное для меня играло роль указаний, толкований, то есть подручного материала, который может помочь в пути, но может и затруднить его или увести в сторону. Эта работа — итог духовной жизни, которую можно было бы определить как гностическое вживание в тексты Писания и Платона.
Я сознаю, что как человек настоящего времени я полностью принадлежу магизму современности. Наше время как никогда многое может открыть человеку, но и закуклить его, заколдовать. В этом трагизм нашей эпохи, но и залог освобождения.
Я надеюсь, что в этой работе смогли персонифицироваться и боли, и надежды моего времени.

7.03.77. Объединение церквей, о котором говорит В. Соловьёв, возможно только в новой религии. Так как новое никогда не получается из собраний старого («Единая вселенская Церковь является в двух своих половинах»).
Соловьёв прав в принципе, говоря об объединении обновлённых церквей. Это-то обновление и объединение и произведёт новая религия. Но произойдёт это вовсе не так механически и гармонично. Это процесс катастрофический, как всякое рождение нового.
Христианство — после распятия тела Христова, Новая религия Духа — после распятия Мирового Тела. Россия — сердце этого Тела. Своей болью указывает пути неверного, а открытостью вещает о Должном.
Если Россия должна послужить телом объединения (многовековая религиозная интуиция о русском предназначении), то она должна дать Новую религию.

24.09.78. Самовыбор в поступке и действии
Христианин призван утверждать в этом мире ценности не от мира сего. Утверждением Божественного мир преображается и этим спасается. «Сатана — князь мира сего». Всё в мире противостоит Божественному. Но мир Богом не отвергается и не уничтожается, а преображается. Старое бытие обращается в Бытие Новое в творческом деянии человека. Через Иисуса Христа открывается человеку Новое Бытие, новые внемировые ценности. Человек призван провести их в мир. Но утверждение Нового  невозможно простым перемещением старого и средствами старого. Вопреки миру человек творит в мире новое . Старое не приобретает Нового Бытия через какую-либо перегруппировку и перемещение старого. Новое, никогда не бывшее, нарождается в мире. Перед косной мощью мира нарожденная Новая Реальность выглядит хрупкой. Она постоянно подвержена разрушению мировым хаосом. У всякой чуткой и горячей души появляется желание укрепить новую реальность. И вот здесь-то и проявляется, стоит ли человек лицом к Богу или видит Новое Бытие глазами старого, оценивает Божественное глазами мира сего.
«Если кто не родился свыше, не может увидеть Царства Божия… Рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от Духа есть дух» (Ин. 3, 3–6). «Истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет себе» (4, 23). «Бог есть дух и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине».
У ложно ориентированного человека Божественная реальность приобретает полноту своего бытия только глазами мира. Ему кажется, что для сохранения и утверждения Истинной Реальности ей необходимо придать мощь мира. Но всякая попытка утвердить Божественное средствами падшего мира есть нонсенс и естественно порождает бессмыслицу. Истина («Я есмь Путь и Истина» (Ин. 14. 6) не от мира сего, привносится в мир и вопреки всему в мире. Мир ещё должен стать истинным. Всякое имманентное движение неистинного мира неистинно, даже если первичный импульс его истинно направлен. Опасность падения подстерегает человека даже в самом высоко направленном поступке. И даже тем больше, чем более.
Будучи вынужденным действовать, человек действует частично, а не целостно.
Бердяев: «истина Евангелия трансцендентна миру».

9.11.78. Я знаю христиан, которые рассуждают так. Богу я поклоняюсь в храме и в душе. В занятиях же общественных, научных и т. П. Бога нужно «вынести за скобки». То есть получается, что всякое действие человека ориентировано целиком в реальностях мира, оказывается вне Божественного. Люди ходят в храм, причащаются, постятся, стараются скрупулезно соблюсти обряды, а за стенами храма («за скобками»), в обыденной жизни они целиком на службе «кесаря». Жизнь их ориентируется идеологически, конъюнктурно, престижно, как угодно житейски, но только не христиански. Они могут быть убеждены, что, т. К. иногда, отряхнувшись от житейской суеты, они вспоминают о Боге, то этим в жизни они целиком поступают по-божески; что достаточно такого приобщения к Богу, чтобы стать христианином, что теперь в оставшемся прежним их образе мысли и действия они утверждают ценности христианства.
Это одна из линий расщеплённости современного сознания, одна из распространённых современных ересей. Всякая ересь начинается тогда, когда человек отворачивается от полноты Божественной реальности и прилепляется к частичному, абсолютизирует относительное, делает его критерием Истины. Но «Я есмь путь и истина, и жизнь» (Ин. 14. 6). Христианство — религия Боговоплощения. Божественное в нём является в материи мира. Человек призван не отвергнуть плоть, а принять и об;жить её. Но принятие плоти не может быть обменом её на дух в человеке.

11.11.78. Католицизм: человек свободен, но оправдывается действием только, а не внутренним свободным выбором. Свобода умалена в своём существе. Религиозный суд принадлежит Церкви как иерархии власти.
Протестантизм: человек несвободен вследствие греховности и предопределён, но оправдывается верой и через благодать. Вера — внутренний выбор, могущий быть основанным только на свободе.
Православие: человек свободно себя предопределяет, выполняя Божественное предустановление. Важно и внешнее деяние, но оценивается оно по внутреннему выбору. Внешний поступок должен быть выражением веры. Религиозная ценность человеческих поступков в истинности образа мыслей и намерений.

16.2.79. В славянофильстве
Критика современного состояния духа и общества. Пафос критики породил идеи, вошедшие в сокровищницу русской идеи (соборность церковного народа и церковного сознания, единство и нерасщепляемость всех сфер человеческого духа и души и укоренённость их в истинном источнике — в образе Божием в человеке).
Но положительная позиция ориентирована на якобы бывшие осуществлённые в истории идеалы «Святой Руси». Идеалы видятся адекватно воплощёнными в формах мира. Идеалы распределяются только по горизонтали (бывшее — будущее), нет вертикали.
Но не было «Святой Руси» в истории. Чередовались времена, когда в той или иной форме мирской жизни человеческий дух то в большей, то в меньшей степени пытался провести идеалы христианской жизни. Домострой — в семье; идеи царства как помазания Божия у молодого Иоанна IV; идеи общественного служения у Бориса Годунова. Но то, что эти попытки постоянно срывались в свою противоположность, говорит о том, что человек всегда не удовлетворён обладаемым идеалом и взыскует высшего. Разрушает достигнутое в одной мировой реальности и бросается в другую: из семьи — в безбрачие, из общественного служения — в монастырскую изолированность, из умствования в культуре — в юродство. Порождаются новые сферы духовной деятельности: искусство, литература, философия.

Ересь иосифлянства («стяжатели»)
Иосиф Волоцкий (1440–1515). Верили в будущее «Святой Руси», осуществление Царства Божия в земной истории. Отсюда провозглашалось главенство мирской деятельности Церкви (владение богатствами для социальной деятельности: больницы, школы и проч.). Сущность христианства видели в общественном служении Церкви.
История опровергла осуществимость идеалов «Святой Руси». «Святая Русь» не состоялась в истории. А Церковь постепенно лишилась орудий чисто мирской деятельности: монастырских владений и богатств.
Истинность идеала «Святой Руси» как грядущего надысторического эсхатологического царства пронесли «нестяжатели» (Нил Сорский 1433–1508) и его духовные наследники св. Тихон Задонский (1724–1783), преп. Серафим Саровский (1759–1833). Идеалы исихазма: мистичность и созерцательность. Сопротивление обмирщению Церкви.
Русь, храни веру православную.

Без даты. В перспективе. К секуляризации русскую Церковь развернуло иосифлянство:
– к западничеству;
– к материализму;
– к богоуничижению;
– к человеческому своеволию;
– Бога нужно только бояться;
– это не глубинная религиозность, которая основывается на любви и вере;
– поэтому вера из страха не крепка, не выдерживает испытаний и чаще меняется бунтом богоотрицания;
– иосифлянская угрюмость;
– в тенденциях, которые затем развивались, не имея противодействия.

Без даты. К истокам русского беснования
«Русское государство вырабатывало идею для вечности, а формы — для бесов».
Беснование старообрядцев. Русское самодержавие авторитета: власти, догм. Русская идея начала слабеть — питающееся её соками беснование тоже начало слабеть: бесы переходят в злодеев, а злодеи — в шутов и чиновников.
Иосифлянство — одна из линий русского беснования. Бесовская линия ушла в старообрядчество, бесовское бескорыстие.
Декабризм как целое — не бесовское, бесовская линия в декабризме.

Без даты. Российский опыт потому имеет всемирно-историческое значение, что он есть практическое опровержение «истинности» социализма. Россия показала, «как нельзя» и что ложно по существу, что губительно.
Духовные основы сопротивления (идеологии).
Основы возрождения.

Без даты. На бланке телеграммы из пос. Мокроусово Курганской области.
Бремя личности.
Основа личности — коллектив, индивидуализм.

Прецедент схватывает больше дух права, закон же устанавливает неизменную правовую формулу. Прецедент меняется в восприятии во времени, в зависимости от морально-правового состояния людей. Закон же отчуждается от общества, его породившего. Записанный закон толкуется кастой законников, судей. Устное, обычное право истолковывается всем народом.

Чем больше человек отдаёт себя Богу, тем более он свободен, самостоятелен и суверенен, ибо именно таким его хочет видеть Творец.
Истинная свобода достижима только на небе, но достигается она здесь. Человек не обретёт свободы в вечности без того, чтобы не стремиться к ней в этом мире.

Без даты. Русь не была пронизана языческой культурой, которая была бы альтернативой христианству.
Историческое христианство было пронизано семитским утверждением о выделенности человека из природы. Арийцы — теплота природного мира.

Без даты. В двух словах причину нашей катастрофы можно выразить так: увлечение внешним обрядовым и внутреннее охлаждение веры. Атмосфера теплохладности и индифферентизма разложила высшие ценности жизни, и когда разнуздались стихи демонические, не оказалось сил, им противостоящих.

Без даты. Зло. Источники или основы.
– Косность хаоса: случайность, волна рока, волна необходимости, притяжение хаоса, поскольку ведёт к пленённости им. Поскольку вопреки Божественному Предустановлению.
– Косность духовная: притяжение в неотмирность, поскольку отрывает от воплощения; затвердение духовных реальностей в идеальные, рациональные, то есть в бесплотные, но и безжизненные.
– Поле индивидуализации (точка личностного бытия): порыв к небесному от воплощения как уход в духовную нирвану; порыв к хаосу и отдавание ему.
Но где критерий отделения акта свободы от акта произвола? Критерий как норму сформулировать нельзя, но возможно указать истинный источник этих критериев — любовь. Любовь и есть единственное чувствилище…
Отсюда злу сопротивляйся, но люби врага своего, что только и позволит в этой борьбе бороться не против человека как образа и подобия Божия, а за него. Линия разделения добра и зла. Что позволит и ему помочь укротить своеволие самости и возвыситься до свободы. Любовь — адекватнейшее явление Божественного.


Молитва современника 18.03.84.

В трудное время гонений, когда исчезали в тюрьмах друзья, дом терзали обысками, меня — арестами и допросами, угрозами лагерного срока, когда каждую написанную страницу приходилось прятать у друзей, когда казалось — ничто не оставляет надежд на избавление от беспросветного мрака, — Творец даровал другое жизненное измерение, явилась молитва, в которой я обрёл упование и силы исполнить творческий долг:

В ночи душа моя, но жизнь моя — свет любви Твоей, Господи. Теряю силы, но не оставляю надежды, погружаюсь во мрак, но не теряю веры, ожесточаюсь сердцем, но алкаю милосердной любви Твоей, Господи.
Господи, прими под сень Креста Своего и дай сил пронести крест мой. Господи, открой мою душу страданиям чад Твоих и умением не терять мужества при том. Господи, Бог мой, одари меня твёрдостью и непреклонностью, и при том — состраданием и чуткостью, ибо без первого невозможно устоять, без другого немыслимо совершить. Господи, Иисусе Христе, научи — как видеть полноту и, переживая мировое бедствие, не терять присутствия духа до последнего мгновения. Господи, Спаситель мой, дай сил, ощущая разверзшуюся пред нами бездну, не окаменеть от горя, но и не потерять спасающую надежду.
Господи, отверзи уста мои, ибо немощен сам я, и уста мои воздадут хвалу Тебе, ибо преисполнено сердце моё Духом Твоим. Господи, отверзи очи людей достойных, но ослеплённых. Господи, спаси ближних моих, за души коих ответственен я, защити нас от обстояния зла, ибо и самые немощные — чада Твои. Аминь.

Восьмидесятые

10.3.80. Чем живущий отличается от умершего? Тем, что живой человек всё может совершить, во всём поучаствовать, но ему очень мало дано видеть и понимать. Душа же умершего всё видит и всё ей открыто, но ни в чём она уже не может принять участия, ни на что повлиять. Из загробного царства виден весь мир, но нет оттуда сюда пути и нет связи. Духи умерших всегда среди нас, но нас не касаются. Они взывают, а мы глухи, они стенают и вопят, а мы не слышим. Они бьются оземь, но ни эха, ни дуновения. Страшно, жутко, безысходно!..

26.08.80. В общей сумме факторов национальной жизни определяющим является степень накала идеологии. Исторические закономерности нации и государства оказываются зависимыми и определяемыми идеологией.
Идеологическое поветрие.

Без даты. Первобытный человек ощущает, что мир населён духами — так называемый первобытный анимизм. Что это? – человек только вышел в мир в собственном облике; – ещё сильны связи с природным Паном; – вышел не всею душой, а только частью, какой-то частью ещё остался там (духи); – связь с природными духами и связь с умершими одна и та же, души умерших уходят туда, откуда пришли и где пребывают многие души, не входящие в данный момент в плоть; – поклонение силам природы и душам мёртвых сливается; – тотем, амулет — попытки понять существующую связь между человеческими душами там и здесь и между этим и тем мирами.
Воплощение — всё большее вхождение вечной души в плоть и всё большее воодуховление плоти. Повышение сознания — это большее вхождение духа в плоть.
Чем больше душа входит в плоть, тем духовнее человек и тем глубже его взор погружён в исходное лоно.

Без даты. Русская идея: христоцентрична, покоится на троическом богословии, на триипостасном образе бытия.
Советское хозяйство — не плановое, а стихийное: вместо созидательной стихии рынка — разрушительные бюрократические стихии.
Литература XIX века разделяла многие заблуждения времени, вернее — отражала их. Но она искала идеал. Неслучайно осмысление современных проблем у многих авторов начинается с литературы, идёт через литературу.

26.11.80. При чтении М. Э. Поснова «История Христианской Церкви (до разделения Церквей — 1054г.»).
Поражает, что большинство Отцов и Учителей Церкви либо до принятия христианства было увлекаемо внехристианскими учениями (св. Иустин Мученик — платоник, стоик, Минуций Феликс только в последние годы перешёл «из глубокого мрака к свету премудрости истины»), либо, уже став христианами, в одном создавали основы богословия, в другом же оставались даже еретичны. Тертуллиан: «предвосхитил формулы кафолической Церкви последующего времени… В Западной Церкви Тертуллиан считается величайшим из Отцов, едва ли менее значительным, чем бл. Августин. Догматической системе Тертуллиана усвоялось  верховенствующее значение». Но «христианином он стал уже в зрелом возрасте, около 195 г… Около 213 г. Он открыто стал монтанистом и направил свою деятельность против кафолической Церкви». То же Ориген: «Отец церковной науки в широком смысле и вместе с тем основатель того богословия, которое развилось в IV–V вв. Создал церковную догматику, и он же заложил основание научного знания иудейской христианской религии (186)… Из рассуждений Никейского Собора видно, что многие Церкви владели тогда символами, содержащими библейско-богословские формулы Оригена» (198). Но: осуждение Оригена на V Вселенском Соборе в 553 г.
Это исторически иллюстрирует живизну Истины, антиномичность и трагизм её исторического раскрытия. Невмещаемость индивидуальной судьбы личности в привычные осудительные либо апологетические формулы. Соборность Предания: каждый вносит свою лепту, и этим находится общий путь.
Неоднозначность оценки исторической роли того или иного лица. Римские императоры могли быть несправедливы к христианам, но мудрыми и добрыми правителями. При гуманном и просвещенном Марке Аврелии большие гонения на христиан в силу независимого от него общественного климата. Кто-либо из императоров мог по личному капризу или из-за своекорыстных интересов взять христиан под защиту, а мог начать гонения по «высшим» имперским соображениям.
Историческая линза как-то меняет перспективу. Мученик и нечестивец, не переставая им быть, оценивается историей как положительный созидатель её.
История житий — личностна, в обвинениях, защите, претензиях друг к другу. Но Истина никогда не на одной стороне, а как-то таинственно поделена между ними. Александрийский епископ Димитрий был инициатором гонений на Оригена, но «едва ли при этом вместе с Евсевием нужно предполагать у епископа Димитрия дурные мотивы» (189). И защищаемые еп. Димитрием идеалы имели не только обрушивающуюся, но и положительную сторону.
Различие исторической роли Западных и Восточных Церквей в первые века христианства. Богословская работа сосредотачивалась в Восточных Церквах. На Западе же после Тертуллиана «казалось, у западных недоставало ни знаний, ни методы, ни склонности, чтобы научно разрабатывать учение о Троице» (183).
Но может быть, именно потому, что «Римская Церковь оставалась при древнем кратком символе, богословская, христологическая борьба не увлекала её на путь расширения regula fidei» (198). Поэтому «все великие вопросы из христианского учения, которые возникли во II–III веках, находили в Риме своё решение для всей Церкви. Замечательная историческая случайность, — удивляется проф. Болотов, — то мнение, которое римские епископы отстаивали, в конце концов одерживало победу».
Т. е. созидание Предания — это и умственные странствования, духовная утончённость, диалектическая изощрённость на Востоке, но и трезвость, простота в;дения, духовная твёрдость — на Западе.
Всё это показывает диалектику и крёстность исторической и личной судьбы. Полнота Истины дышит где хочет и как хочет.  Христианская чуткость позволяет отделить истинные плоды от искажений и гримас, которые в нашем грешном мире неизбежны при принятии Креста Истины. За истину будем благодарны друг другу, а во лжи у всех нас один Судия!
В Послании к Римлянам (Рим. 11. 11) апостол Павел говорит об Израиле как о «начатке», «корне» христианства. Он напоминает христианам, что само христианское предание укоренено в сложной и трагической судьбе Израиля. История Израиля не ушла в прошлое, ничто ещё окончательно не осуждено. И подъёмы, и падения этого народа и сегодня присутствуют в нашем пути: своим примером и искуплением, и нашим отношением. Но и эта проповедь ап. Павла универсальна, обращена и к нам. Не должны ли мы так же относиться к историческому прошлому, в котором источник нашего сегодняшнего состояния.
«Итак, спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы совсем пасть? Никак. Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность. Если же падение их — богатство миру, и оскудение их — богатство язычникам, то тем более полнота их» (Рим. 11. 1–12).
В своих заблуждениях человек нередко берёт на себя Крест проложить новые дороги, открыться новому опыту (от их падения — спасение…). Крайность и ложность этих искажений можно и должно отделять и осуждать. Но в самом дерзнувшем необходимо стремиться увидеть прежде всего христианские импульсы и быть ему благодарным за несение и нашего бремени (то тем более полнота их).
«Итак, видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости Божией; иначе и ты будешь отсечён» (Рим. 11. 22).

5.09.80. Откровение, вера и разум
Пути христианской духовности:
– автономия от природы; «разум как фонарь, может освещать путь и к добру, и к злу»;
– секуляризация разума;
– секуляризация культуры;
– антиразумная «научная вселенная».
Христианское откровение расширяет, преображает и направляет разум. Но есть специфическая сфера разума. Это его методология (чистый разум).
Элементы этой методологии: логика разума; последовательность; полнота; интеллектуальная совесть; аналитичность — синтетичность, то есть стремление всё разложить, но и всё собрать в целое; универсальность — универсальная направленность на универсум.
Человек принимает разум или отказывается от него. Приняв его, он приобретает инструмент духовного видения, но не более, чем инструмент. Разум не имеет собственной онтологичности, а предназначен выявить онтологию того, на что он направлен. Онтология же разума — его методология. Разум, пытающийся утвердить собственную самодостаточную онтологию, — обречён на зацикливание, саморазрушение.
Вера — это дар Божий, свободное принятие благодатных даров (возможно, отвержение). В вере человек открывается откровению, которое и выстраивает душу в новую онтологическую форму. Откровение — это уже не инструмент, а открывшиеся человеку новые горизонты и иные миры.
К вере можно прийти различными путями, в том числе и через разум. Разум облагораживается откровением и обогащает, просветляет веру.
Откровение есть или его нет. И в том, и в другом случае оно не противостоит разуму. Разум тоже. Самодовлеющий разум не противостоит откровению, ибо он вовсе вне сферы, в которой обретается откровение. Всякая борьба разума с откровением — это закрытость к откровению, закрывание того, что может быть открыто, то есть отсутствие его для разума. Разум же, исполненный откровения, тем более не противостоит откровению, ибо есть методология, то есть форма вибрирования души, движущейся к откровению. Это есть «обновление ума» (Рим.12. 2).
Если же у человека начинается так называемый конфликт разума и откровения, то это уже извивы путающейся его души, изменяющей и разуму, и откровению.
У секуляризованного разума, то есть у разума вне откровения, два пути. Или самозащикливание, которое порождает бесконечный и, в общем, безразумный фейерверк рациональных форм (теоретическая математика, математическая логика, теоретическая физика), или ориентация на «естественный» мир, что порождает безблагодатный и профанный мир научной вселенной.
В первом случае разум самоуничтожается порождением исключающих и съедающих друг друга рациональных форм. Во втором случае логика движения необратимо приводит к отрицанию основ разума. Это и есть «ослепление ума», которое суть от «бога века сего» (Кор. 4, 4).
Таким образом, полнота разума возможна только в откровении, в открытости его, как и всех прочих сторон человеческой души, Богу («иметь Бога в разуме» - Рим. 1, 28).
Если разум будет последовательно следовать принципам, заложенным в его основе, он подойдёт к откровению.
Необходима «Критика персоналистического разума», выявляющая персоналистические категории. Говоря неперсоналистическим языком, такого рода «Критика» сняла бы антитезу теоретического и практического разума: моральность разума, разумность нравственности.
Апостол Павел:
– познание истины (II Тим. 2, 25);
– во Христе мы «обогащаемся всем — всяким словом и всяким познанием» (I Кор. 1, 5).
(В данном случае анализируется достаточно традиционное в христианской философии понятие разума. Со временем я сформулировал собственные представления на этот счёт, и данная критика уже не относится к моей концепции разума).

21.1.81. Распространённое выражение: «В первые века христианства, когда в борьбе с ересями вырабатывалось догматическое учение Церкви».
Прежде всего: признано, что догматическое учение вырабатывалось в борьбе с ересями. Эту мысль необходимо додумать. В борьбе — это уже неотрывно, вместе.
Но та ли модальность отношений?
Я думаю, что схема ложна: с одной стороны ереси, ставившие вопрос и неверно отвечающие на него, а с другой — Православная Церковь, вырабатывающая догматическое учение.
История Патристики показывает, что линия разделения на истину и ложь проходила не между людьми (деля на еретиков и православных), а по сердцам христиан. «Еретики» во многом были проницательны и впервые вносили в Предание впоследствии неотменимые истины. Некоторые же «православные» неистово еретикийствовали.
В общем: Существует единое всеобъемлющее тело Церкви, в недрах которого мучительно нарождается и входит в мир Истина. И каждому там своё место и своё назначение. Верю, что Церковь объемлет и стремится соединить в любви и многих анафеманствующих друг друга.

3.02.81. Куно Фишер, «Кант», т. 1, 334
Зло:
– злой принцип, оспаривающий у доброго принципа господство над человеком;
– зло в принципе своём противно божественному предустановлению; – оно есть воля, которая хочет чего-то иного, нежели предустановление;
– если воля не предустановлена, то есть не нравственна, то она своекорыстна, то есть зла — третьего нет.
Царство мира сего: всё, что изначально дано как материя и средство, и то, что в этой данности стремится стать автономным и самодостаточным. Это и материя, и плоть, но и душевность, и духовность… Когда какое-либо стремление возводится в максиму, которая господствует в нашей воле, как высший стимул. Правит волей. Злая воля не хочет никакого иного царства, кроме этого, и потому противостоит Царству Божьему.
Царство добра — не от мира сего, царство зла только от мира сего.
Гордыня — страшный грех именно потому, что духовность (высшее в иерархии) вырывается из истинной предназначенности и в автономности своей противостоит Царству Божьему.
Если исполнение божественного предустановления имеет значение чужого, если его исполняют как таковое, — то в глубине воли господствуют себялюбивые побуждения (гордыня), то в душевном строе осталось несокрушимым господство злого принципа.
Как правило, такое законничество порождает внешнее благочестие, «политическое, а не моральное Царство Божие… В моральном Царстве Божием господствует вера и доброе настроение, в политическом господствуют жрецы, царство которых от мира сего» (Кант).

6.2.81. Кант, «Трансцендентальная эстетика»
Фантазии
Скульптура — вмещение пространства во время, вернее, попытка пространства выйти из времени. Борьба пространства со временем: а) победоносна, поскольку пространство временно неподвластно времени, пространство застывает вне времени, а время обтекает пространство; б) ограничивается конечным торжеством времени, разрушающим гармонический пространственный микрокосм.
Музыка — выход, врывание времени в пространство, потрясание пространства временем. Вибрирование пространства из-за столкновения с временным. Но поколебленное пространство стремится вернуться и закоснеть.
Материя существует в пространстве и времени, а дух во времени.
Музыка — борьба духа с материей, то есть времени с пространством.
В вечности отражаются первообразы, сформированные в мире сем — в пространстве и времени.

18.2.81. Иерархия индивидуализации:
– единичность; – самость; – индивидуальность; – индивидуум; – личность.
«Индивидуальное, индивидуальность означает единственное в своём роде, оригинальное, отличающееся от другого и других». (Н. Бердяев, «О рабстве и свободе человека», 33).

21.03.81. При чтении Н. Бердяева «Философия свободного духа».
Дух.
В духе всё из самого духа. Конституция духа конституируется духом.
Трансцендентальность:
– духовная (пространство, время, образы, реальности, символы, опыт, существа, а не начала); – душевная (пространство, время, состояния, образы, чувства, установка); – субъективная (пространство, время, индивидуальные состояния); – природная; – социоморфная; - иллюзорная; – должного; – разума; – эстетического чувства.
В духовной трансцендентальности всем прочим — должное место. Вне духовного опыта трансцендентальности секуляризируются и смешиваются.
Так называемое, например, трансцендентальное сознание не есть собственно трансцендентальность разума, а может проистекать из субъективной, природной, социоморфной, иллюзорной и проч. трансцендентальных областей.

23.5.81. Эон Святого Духа
Соборность — индивидуальное свободное самоопределение личности к общности Божественного Предустановления.
Вершина личности, на которой открытость всем и всему, не умаляя, а наполняя себя.
В мирском состоянии мы достигаем этого в мгновения любви. В любви к ближнему проявляется та полнота, при которой отдавание — не потеря, а приобретение, сострадание — не умаление, а возвышение…
Но нас хватает только на любовь к близким. Мы отчуждены глобально от всех остальных. Все они для нас — чужие. На них не распространяются лучи нашей любви, и они, в общем, выступают перед нами не как живые люди, а как предметы. За пределами крошечного плацдарма личностной любви, участия, сострадания, близкого сорасположения, отношения объективированы и опредмечены. Мы любим, но только своих (возлюбленных, детей, друзей).
Духовное прорастание личности и состоит в том, чтобы, не умаляя этой любви к близким, ничуть не жертвуя ею, открыться в любви к каждому человеку. Когда каждая живая душа становится близкой. И не по долгу, а по любви. Когда судьба и самого далекого сопереживается как своя. Это требует невиданных сил. Но это только и есть истинная соборность (т. к. соборность, которая оставляет за своими пределами кого-то, не есть истинная соборность и вселенскость, а всего лишь частичность).
Соборность — это собрание свободных личностей, каждая из которых достигла такой высоты персонификации, когда в ней раскрылся универсум. Когда индивидуально открывается универсальное.
Когда истинные поступки не детерминированы внешними предписаниями, выпали из закона «общего», и только как итог внутреннего свободного выбора.
В любви, жалости, боли, сострадании конкретной личности гораздо больше истинного, чем в отвлечённом нравственном правиле.
Эмоции и страсти не должны подавлять и затемнять личность. Но в личностных порывах и чувствах заключена истина отношений, а не в общих нормах, которые принимаются как коррелят поступка и которыми вершится суд.
«Соборность — внутренний, конкретный универсализм личности, а не отчуждение совести в какой-либо внешний коллектив» (Н. Бердяев, «О рабстве и свободе человека»).
«Соборность есть моё качествование, расширение моего опыта до сверхличного, всеобщего опыта» (Н. Бердяев «Самопознание»).
«Соборность мне более всего близка в чувстве общей вины, ответственности за всех» (Н. Бердяев).

06.81. Я обращаюсь не к аудитории, а к читателю.
Норма безлична.
В страсти нужен контроль и самообуздание, страсть — безответственна.
В любви — ответственность.
Страсть оправдываема и истинна только в лоне любви. Тогда она перестаёт быть естественной, природной, а делается любовной, то есть преображающей естество.
Любовь — чувство не половое, а личностное, но пересекающее пол, единящее пол.
Чисто половое чувство — это сексуальная страсть, не имеющая сама по себе отношения ни к любви, ни к личности. Она вне любви и помимо личностей.
За любовь нужно бороться, а не подчиняться случаю или необходимости. Безактивная любовь остывает и уходит «неизвестно куда».

20–25.06.81. Формы (этапы) богочувствования и богопознания
Натуралистическое: – божественная природа ощущается и мыслится по аналогии с натуральным, то есть естественным миром; – древнейшие религиозные верования (тотемизм, натуралистический магизм); – всё сковано магической причинностью; – материалистично; – обожествление образов природных сил и стихий, предметов, вещей, организмов, существ.
Социоморфическое: – по аналогии с социумом; – категории властвования, авторитета, рабства; – образы социальных и индивидуальных отношений; – деление богов на социумы; – родственная и личная связь богов (греческий пантеон).
Эмоциональное, чувственное: – проецирование человеческих чувств, эмоций, страстей, аффектов; их обожествление и их конкретных проявлений; – боги Олимпа живут по законам социума и законам чувств.
Рациональное: – абстрактное, спекулятивное; – божественная природа сводится к мыслительным категориям; – задаётся логический универсум, который диктует закономерность системных построений; – мир идей Платона; – Единство, Несложность, Безначальность, Нерождённость и т. П. – схоластика; – сторона Патристики; – гегелевский панлогизм.
Духовное: – в;дение духовных реальностей, полноты истины, добра, красоты, их источников как прежде всего духовных; – дуализм духа и мира; – неотмирность человеческого назначения; – теогония; – великие христианские мистики (Экхарт, Бёме); – сторона Патристики; – откровение Духа, Свободы, Любви; – Бог открывается как Путь и Жизнь.
Целостное, персоналистическое: – истинно теоантропоморфично, то есть личностно; – индивидуальная встреча всей полноты человеческой личности с глубиной Божественной Личности; – личная встреча; – мир — как путь и этап персонификации бытия, то есть путь Богочеловечества; – личность — как источник всех реальностей и ценностей; – личность — дух и свобода; – любовь — адекватнейшее проявление свободы личного Я; – личность как микрокосм; – отсюда истинная иерархиризация всех ценностей; – истинная ориентация всех путей и способов богопознания; – Бог открывается как диалектика личностной жизни, где и покой, но и движение, и трагедия, и единство, но и множественность, и Себе довлеет, и принимает обусловленность, и могущественен, но унижен и страдает, и потенция, и акт; – именно в этом абсолютность свободы Бога; – дуализм рабства и свободы; – все предыдущие этапы богопознания получают своё место и свой смысл.

Без даты. Воскресение: – невыразимая реальность; – тело — полное изменение тела, становящееся духовным, нетленным, бессмертным; «искупление тела» (Рим. 5. 23); – воскрешённое тело будет преобразовано: в нетленное — не подлежащее разрушению; сильное — не подлежащее болезням и изнеможению; духовное — не подчинённое требованиям животной жизни;
«Мы должны получить снова не какие-либо иные, чужие, но наши собственные тела» (Ориген).
«Мы получили наше эфирное, не подлежащее ни зрению, ни осязанию, не имеющее никакой тяжести и веса, способное изменяться сообразно с местом, где будет обитать» (Ориген).

Без даты. У нас всех один Судия, только Сам Бог может проявить «строгость к отпавшим». Мы же — люди — в отношении к друг другу и к отпавшим должны «пребывать в благости Божией», то есть не отвергать грешника и заблудшего, а суметь полюбить его, увидеть прежде всего его Крест и его долю положительного созидания.
Как бы ни ощущали себя правыми, мы никогда не исполнены истины и без обращения друг к другу не вынесем её бремени («иначе и ты будешь отсечён»). Вообще, сама истина открывается только в любви. Всякий акт отчуждения, осуждения человека, ненависти — испепеляет истину и наделяет творческим бесплодием: «1 Кор. 13. 2».

Без даты. Мужское и женское начала бытия.
Онтология мужского и женского.
Задание бытия — мужское плюс женское — соединение, любовь-творчество; творение.
Каждый субъект двуполярен — человек, народ.
Варианты: – наличествуют, но соединение не произошло: андрогинны — задами; – слабо проявлены оба; – доминирует чрезмерно одно; – амбивалентны — меняется ориентация
Это негатив, саморазрушение. Условия позитива творческого субъекта: – ярко выражены оба; – соединены — андрогинны лицом к лицу — оплодотворение; – доминирует один — мужское — творчество; женское — почва, потенция для других.
Русская душа — амбивалентна, ярки оба, доминирует мужское с перехлестами женского. Отсюда — большинство проблем.

Без даты. Возрождение — это прорыв языческой стихии, изначальной природы западного человека, которая в течение Средних веков подвергалась муштре христианской аскезы — с сильной тенденцией аристотелевского рационализма, римской правовой традиции.
Обе муштруют внешнего человека, мало преобразовывая внутреннего.
В титанизме — прорыв скованной, но не преображённой языческой стихии, застоявшейся и набравшей энергию взрыва.
Поэтому Возрождение — это возрождение античности, по сути — неоязычество, ищущее свои корни.

Без даты. Истина едина, то есть неделима и единственна.
Единство истины: всё в себе единит; всё истинное из единой Истины; обращённость только к Единству истины.
Единственность истины: истина неповторима, конкретна, личностна, жива.
Цельность истины — связанность единством.
Целостность истины — органическая законченность.
Полнота истины — всеохватываемость, открытость всем реальностям.

Без даты. Мироощущение — первичная интуиция бытия, живая потенция мировоззрения.
Мировоззрение — развёрнутое мироощущение, выраженное в языке современной философской культуры.

Без даты. Равновесие позиций. Крайность ведёт к абсурду и собственному отрицанию в противоположном («крайности сходятся»).
В антропософии доведены до крайности аллегорический и буквалистский методы толкования Св. Писания. Вместо органического аллегорический — болезненная фантазия — Акаши — к фактописанию. Буквалистский — фантазии на тему двух Марий.

Без даты. Многие учения представляют собой подробное рассмотрение какой-либо из множества альтернатив, открывающихся в духовном творчестве. Чтобы не пойти по этому пути реально, человек духовным взором проходит его и собирает опыт этого пути, все ошибки, заблуждения и возможные истины.

Без даты. Творчество Рильке воплощает зов космической плоти в человеке к человеку, как изменившему ей хранителю и преобразователю. Утерянный разум — это долг воплощения и преображения. Человек отлетел и забыл, а вещь здесь, помнит и напоминает.

Без даты. Человеку присущ некий метафизический эгоизм: во имя собственного спасения я заинтересован в спасении всеобщем, ибо, пока не спасётся последний грешник, — двери в Царство Небесное закрыты для меня.

Без даты. Обратиться к своей культурной традиции, к духовным истокам России.
Смена фаз мирового развития. Какой она будет — зависит во многом от России.
Историческая миссия русской цивилизации.
Россия должна верить в свою миссию в новой эпохе.
Включение, мобилизация национальной энергии.
Русский народ получил, наследовал целостное мировоззрение.

Без даты. Кроме веры — нет никаких других средств нравственного оздоровления.
Это наше убеждение доказывается эмпирически такими фактами: все перепробованные методы атеистического воспитания ведут к деградации нравственности. Все виды борьбы с религией и Церковью сопровождаются деградацией нравственности.

Без даты. Человека отличает не столько сознание, сколько сознание самого себя — лично и общественно; своей историчности, своей приближающейся смерти.
Сегодня сущность человека видят в том, что он отличает ценностное от целесообразного, полезного, приятного.
Этическая ценность личности состоит в сохранении верности самому себе, то есть своему небесному назначению.
Добродетель — и есть осуществление этой этической ценности, творческое самоосуществление в Боге.

Без даты. Не повторять ошибок прошлого, когда белое движение боролось с идеологическими силами под лозунгом «Единая неделимая».
Совместная борьба во имя свободного самоопределения каждого.
Начала государственной и общественной жизни должны обрести самостоятельные основы и должны быть сами укоренены в духовной почве. Начала собственности и труда.

Без даты. Наброски о начале ХХ века.
Обер-прокурорство Победоносцева
Следствие искусственной консервации (царствования Александра III) — бурные социальные процессы в связи с внешнеполитическими обстоятельствами — период дестабилизации.
Узнать: что было в действительности — как пришли к тому, к чему пришли? Каковы уроки истории для современности?
Интеллигенция отпала от христианства.
Народ — не просвещён, не было евангелизации, катехизации.
Уклад, Церковь и жизнь.
Неканонические вещи изменять неканоническим путём — сомнительное дело.
Выводы. Получается, что организация Русской Церкви никогда не соответствовала своим канонам. Отношение Церкви и государства тоже никогда не соответствовало канонам Православия.
Поиск новых традиционных форм — устройства Церкви, взаимоотношений с государством. Приходской устав и приходская жизнь.

4.9.81. Идеология и личность
О магической связанности сознания и подсознательных стихий
Перемещение в сознательной сфере вызывает движения в подсознании и в хаотических глубинах.
Так интеллектуальные формулы могут становиться магическими заклинаниями, перемещающими нижние сферы, прокалывающими броню духовности и приводящие к извержению хаоса.
Но всё от свободного выбора. Или поддаться магической загипнотизированности, и тогда всё работает. Или актом свободного выбора разрушить магическую цепь и связанность.

11.09.81. Сегодня весь день работал над «Поэтическим богословием Марины Цветаевой». Это требовало постоянного напряжения, но я внутренне молился и ощущал Его Духовное Присутствие.
В один из таких вдохновенных моментов, чувствуя особенную близость Духа Господня, я взмолился: «Господи, открой мне будущность моего творчества». Новый Завет открылся на Деяниях гл.5. 20:
«Ищите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни»
А до этого 5. 17–19:
«Первосвященник же и с ним все принадлежащие к ереси садукейской, исполнились зависти, и наложили руки свои на Апостолов, и заключили их в народную темницу. Но Ангел Господень ночью отворил двери темницы и, выведя их, сказал…»
И далее до конца главы.
Ветхий Завет открылся на кн. Неемии гл. 7. 5–6:
«И положил мне Бог мой на сердце собрать знатнейших и начальствующих и народ, чтобы сделать перепись. И нашёл я родословную перепись тех, которые сначала пришли, и в ней написано: вот жители страны, которые отправились из пленников, переселённых Новуходоносором, царём Вавилонским, и возвратились в Иерусалим и Иудею, каждый в свой город».
Найти свой Град!

13.9.81. Теодицея
Поразительно, как в христианском мире сильно нечувствие, нев;дение Распятого Бога. Кресту поклоняются, им осеняют себя, но на мир смотрят так, будто Голгофы не было.
Это нечувствие постоянного присутствия Распятого Бога было причиной большинства заблуждений, нехристианских действий в истории.
У Н. Бердяева ортодоксальные представления об аде вызывали сомнения о благости Божией, судебном учении об искуплении. И он «находил выход в идее несотворённой свободы». То есть мировое зло не от Бога, а из глубин меонической свободы. Таким образом, Бог ко злу не причастен и не оправдывается.
Но Бог не нуждается в оправдании. Он в это время на Кресте. Распятый теми самыми силами, наличие в мире которых вызывает сомнение в божественном милосердии (а не зол ли Бог?). Бог совместно с человеком борется с силами зла, и человек может делать это только с Богом.
Таким образом, не нужно «находить выход». Свобода — сердце Бога и только от Бога (а вне Его действительно ничего нет — и вопрос об этом не является «рационализацией» (по Н. Бердяеву)). От Бога — только добро, и из свободы — тоже.
К слову: всё время вроде бы спорю с Николаем Бердяевым, а ведь он мне самый близкий. И во многом я просто его продолжаю и уточняю. Но близость общения выявляет и спорные вопросы.

«Я не задаюсь целью обнаружить себя в сыром виде, обнажить себя, я задаюсь целью совершить акт экзистенциального философского познания о себе, осмыслить свой духовный путь» (Н. Бердяев, «Самопознание»).
Многое из того, что мы вскрываем в себе (в сновидениях, психоанализом, в состояниях аффекта, транса), — ещё не является элементами нашей душевной конституции, а лишь «в сыром виде», ещё материал самоопределения. Это глубинное проживание различных возможностей, изживание, вытеснение чуждого и тёмного. Некритический взор может застигнуть эти тени и принять их за реальность. Выведение мутных образов на дневной свет «искренностью, доведённой до крайности», наделяет их бытийностью, тени начинают жить и господствовать в полдень, разъедать душу. Поэтому персоналистическая установка наряду с искренностью предполагает ответственность и трезвость мысли, предохраняющие от заразительного бесстыдства.

04.12.81. Любовь всё преображает, всё меняет, выстраивает всё в иной перспективе. Нужно довериться любви и идти по жизни наперекор всему, только тогда возможно торжество любви. Любовь не может породить зло, а только доброе. Злое временно возникает как вихревые движения вокруг любви: всё всколыхнулось любовью, всё обнажилось, и многое скрытое поднимается на поверхность. Но только любовь даёт силы и возможность всё пережить и излечить.

5.12.81. Зло не только свирепость, жестокость, но и паскудство, грязь (лукавый).

27.01.82. Человек призван выполнить божественное предустановление. Но это не автоматическая завершённость и не отсутствие свободы, т. к. промысл Божий есть совместное творчество Бога и человека. (Богочеловек).

5.02.82. «Утопия — то, чего нет и не может быть, но что выставляется в качестве единственно достойного человеческих устремлений идеала» (Борис Михайлов «Вестник РХД», 134 ).
Утопия — это то, что показывает, каким всё должно стать, чтобы перестать быть.

7.10.83. Фразы
«Зашизофренены» (Ваня Жданов).
«Естественное должно найти себе завершение в сверхъестественном» (Всеволод).
«И душу нашу делают с определённой неповторимой физиономией» (Галя Дубовская).

19–20.10.83. Если всё вокруг будет рушиться и гибнуть, но мы сохраним веру, то спасёмся, хотя бы и в последнее мгновение. Не теряя веру в своё назначение, вопреки всем обстоятельствам, мы сохраняем ту связь с источником благодати, которая позволит нам обрести силы в последних испытаниях и оказаться победителями тьмы вопреки всей очевидности. Не прекращая борьбы до самого конца, вопреки кажущейся бессмыслице этого, мы получаем единственный шанс оказаться победителями в пределах земной жизни и созидаем спасение в вечности.

25.10.83. Земная любовь — отражение любви небесной, а небесная любовь взращивается и открывается через любовь земную. Поэтому «законы любви» одинаковы и для неба, и для земли.

16.12.83. Дух Святой как Ипостась Троицы.
Дух Божий — как духовность всей Св. Троицы («Господь есть Дух»).
Дух — как духовое бытие в миру.
Дух Божий — это собственная природа Божества, естество Его, иномирное трансцендентное, но являющееся в мир как некое дуновение, подвигающее, преобразующее. Дух Божий — это целостное отношение Триипостасного Бога-Творца к тварному миру. Как специфическое божественное бытие Дух свойственен всем ипостасям Троицы, и как исхождение к тварному миру Дух есть прежде всего проявление ипостасности Св. Духа.
Троица и творение. Отношение к творению каждой ипостаси.

23.12.83. Внутреннее освобождение требует и освобождения внешнего. Внутренне свободный стремится сбросить с себя оковы внешней зависимости. Но необходимо понять, что даже при торжестве внешней порабощающей силы мы должны оставаться внутренне свободными.

25.12.83. Реальность Родины и Отечества последовательно уничтожается: разрушается органичная культура, память, история. Но остаются, хотя и искаженные, патриотические чувства. Чтобы сэксплуатировать их энергию, идеология паразитирует на этих чувствах, создавая ложную и фиктивную патриотическую символику — магическая символика «социалистического отечества».

13.02.84. Человечество движется в истории к осознанию Бога. Образ Бога открывается миру соответственно образу человека. В этом смысле «человек творит Бога по своему образу и подобию и вкладывает в Бога не только лучшее в своём образе, но и худшее» (Н. Бердяев).
Реальность духа
Духовность метаисторическая, довременная, Мировая Душа, Мировой Дух:
– первично создана Творцом;
– персоналистична, индивидуальна;
– свободна;
– первореальна;
– мир духовных первообразов и первосуществ;
– «копилка» вечности;
– мир начал и конца;
– преображённый мир.
Духовность мировая, Мировая энтелехия:
– объективированная;
– создана человеком;
– имеет собственную реальность;
– мир человеческих идей;
– отражение всех эмпирических действий, их смысла и итога;
– отражение космических предметов — их смысла;
– отражение множеств и общностей — их единства и смысла;
– отражает ступени воодуховления и персонификации бытия;
– сгорает в конце времен;
– объективное отражение субъективной жизни;
– иерархия:
– мир положительных духовных ценностей, норм;
– мир объективированной духовности, космических и исторических реальностей;
– мир лжедуховности, болезнь духа;
– объективированные духовные состояния человека, которые становятся реальностью, иноположной ему и воздействующей на него.

13.02.84. Божественные идеи о мироздании — есть мысли Бога, умопостигаемый образ мира. Это уже тварное бытие, но не мирское. Это предвечный райский мир первообразов, сотворённый ранее мира сего.
Бытие не статично, а динамично. Быть — значит соучаствовать творческому акту Бога, творить, утверждать новое бытие.

2.04.84. Без движения и изменения нет жизни, без постоянства и покоя нет смысла. Преображённое бытие должно быть диалектическим единством движения и постоянства — живая онтологичность.

26.04.84. В России всё произойдёт именно тогда, когда все ждущие отчаются и перестанут ждать. Случившееся будет одинаково неожиданным для всех: и для надеющихся, и для неведающих.

Я пишу о том, что все слышат, но никто не говорит. Моя задача музыку времени, дух эпохи выразить в слове, в сформулированном образе. Поэтому то, о чём я пишу, можно прочесть везде и нигде.

17.05.84. Вакуум не содержит никаких регистрируемых приборами частиц, но он оказывается физическим фактором, участвующим в физических процессах. При определённых условиях в вакууме появляются частицы, которых ранее там не было и которые не привнесены извне. Это не означает, что вакуум «содержит невообразимо плотно упакованный ассортимент всех частиц, существующих в природе».
В метафизическом рассмотрении вакуум представляет собой физический аналог представлений о первообразной сфере, в которую погружён предметный космос. Духовная первообразность как потенциальность всего пронизывает этот мир и присутствует во всех его аспектах. Это ничто, которое является предпосылкой всякого нечто. Там нет ничего, но там есть всё «виртуально», то есть потенциально. Там нет чего-либо определённого, но там есть всё, что необходимо для появления всякой определённости в этом мире.
Так при электромагнитном излучении (свет) в вакууме образуются ранее в нём не существующие частицы, то есть активное воздействие (свет воплощает собой саму активность, саму энергию этого мира) на первообразные сферы вызывает из них в реальность этого мира определённые начальные сущности, от взаимодействия которых создаются всё более сложные реальности.
Вакуум — это физический аналог ничто в этом мире, реальность нереальности в нём. То начало, из которого исходит сама реальность. Это то, чего нет, но что, тем не менее, участвует в том, что есть, и участвует непосредственным образом и изначально.
В других планах мы сталкиваемся с этим ничто-во-всём более непосредственно: духи, мысль, творческие состояния.
Бытие выходит из ничто и преодолевает небытие. Бытие плюс ничто — есть становление. Бытие — небытие — аннигиляция. Аннигиляция — это переход отсюда туда. Остающиеся при этом фотоны света сохраняют в этом мире энергию, присущую ранее вышедшим из реальности частицам.
Антивещество — физический аналог реальности небытия. Очевидно, формы небытия материализованы и даже опредмечены в этом мире. Злой дух есть антидух.
Реальность — универсум всего в мире, включающий бытие, небытие, нечто и ничто.
Бытие — становящаяся, преобразующаяся реальность. Бытие не статично, а динамично. Бытие не то, что просто есть, а то, что устремлено к тому, каким оно должно быть. Быть не означает наличествовать, но бытийствовать — значит стремиться к назначенному. Бытие — не фотографическая структура реальности, а её творческое становление, движение, жизнь.
Небытие  — активность, отрицающая импульс бытия, в пределе — восстание на творческий акт Бога. Поэтому всякое угасание подъёма и остановка в пути — небытийны. Ослабление и снятие творческого напряжения не есть передышка и стояние на достигнутом, но неминуемо означает потерю и падение, то есть небытийствование.
Современная физика утверждает, что существует антивещество, но нет никаких свидетельств об антижизни. Варианты:
– антивещество — удобная модель, а антижизнь — модель ненужная, и не существует ни того, ни другого;
– если антижизнь — реальность, то либо антижизнь не наблюдаема (как антивещество) и непредставима в образах современной физики, она не улавливается, в том числе и потому, что физика — наука о нежизни; либо это свидетельствует…
– если же антижизнь не существует, а антивещество существует, то это может говорить о том, что формы жизни прогрессивно освобождаются от определённых естественно-природных закономерностей.
Но что же существует? Нечто, оказывающее опосредованное влияние и на восприятие научной установки. Это нечто более адекватно и полно можно ощутить и описать только с метафизической позиции, пытающейся увидеть формы жизни и её источник.

Синдром сознания советского человека:
– не верит в возможность нового и перемен, не замечает их появления;
– но коль они вошли в жизнь, относиться к ним так, будто они были всегда и не могло быть иначе.
Это отсутствие историчности сознания и его основного элемента — памяти — делает его нечутким и не воспринимающим реальность.

21.05.84. Все проблемы в тварном мире разрешимы только религиозно, то есть при непрерываемой связи с Творцом. Всякий же религиозно поставленный вопрос может быть истинно рассмотрен только в свете крестонесения как миротворческого начала. Сущность бытия в целом и каждой его единичности вскрывается только под сенью Креста.

22.05.84. Есть философия, служащая больше времени, чем вечности, выражающая дух времени, переводящая на современный язык вечные истины или вновь открывающая старое. Здесь набираются образы, оттачиваются, выявляются нюансы и взаимоотношения. Какой-либо оригинальный штрих может создать возможность для нового поворота, нового взгляда, но сама по себе эта установка не стремится к принципиально оригинальному взгляду, то есть к новизне. Это, как правило, высококультурные рафинированные создания (известные философские течения, школы, направления). Здесь необходим профессионализм в философских занятиях.
Есть же философия как взгляд на мир титана. Здесь пролагаются новые пути, расширяются горизонты, она уводит в неизвестные дали. Она слагается из новой позиции в жизни и принципиально нового в;дения мира. Целостная творческая установка создаёт новый облик личности. Наряду с новыми идеями и смыслами в жизнь входят новые отношения, чувства, образ поведения. За этим прорывом духа следуют затем все виды культурного творчества. По отношению к устоявшимся культурным слоям эта философия несёт в себе стихию дикарства, то есть нечуткости к безусловным ценностям культуры и неприятия незыблемых авторитетов её. По отношению к санкционированному языку культуры (значениям и смыслам) она преисполнена дилетантизма. Это — титанические одиночки вне всяких школ и культур. Философ не вмещается в традиции, и, если его песня будет услышана, она окажется основанием новой культуры, новой истории. Философ второго рода — дилетант и дикарь не буквально. Его культурный уровень может быть и выше, чем у первых, но он внешколен, внеакадемичен, а индивидуален и анархичен.
Каждый философ несёт в себе преобладание одной из этих установок.

Модерн — архитектурная форма философии жизни.

8.06.84. В греческой культуре — трагический пессимизм. В буддизме — бестрагичный пессимизм. В христианстве — трагический оптимизм.

23.06.84. Ад — временные состояния души, закрепленные навечно, временность обращается в вечность. Не вечность, а дурная бесконечность времени.
Рай души, ад души.
Ад — не суть становится сутью.

Фрагментарность современного восприятия мира.
Необходима новая целостная картины мира.

Истинная революция духовна, есть духовный переворот, нарождение новой духовности, которая овладевает историей
Контрреволюция — антидуховность. То, что привычно называется революцией, — есть контрреволюция.

Нам всем недостаёт великодушия.

12.07.84. Вечные человеческие души бессмертны. Смерть души означает выпадение её из вечности, страдание в бесконечном круговороте бессмысленных тварных состояний.
Ад — не умирание и уничтожение души, а невозможность выйти из дурного временн;го повторения.

2.08.84. Всё в Боге, но не всё Бог и не всё Божие.
Тварь — Богоявление, Теофания, но не в том смысле, как это описывал Карсавин. Бог в твари является не истекаемо, а творчески, то есть и катастрофически, и противоречиво, и болезненно.
Бог — Всеединство в том смысле, что всё в Боге.

Троичность как бытие, разум и воля.
– бытие есть Единое, единство;
– разум есть смысл каждой единичности;
– воля есть движение единичности в едином и движение Единого во многом.

17.08.84. Апофатическое жизнеощущение наиболее прагматично.
Метафизически ориентированный человек наиболее адекватно воспринимает предметный мир.
В наше время спасти жизнь можно только при служении ценностям высшим, чем сама жизнь.

Эта проблема (грехопадения) настолько сложна, запутанна и вместе с тем всеобъемлюща и актуальна, что требуются всё новые и новые подходы к ней, уточнение формулировок, прояснение смыслов.

2.09.84. Основное бедствие современного мира — бегство человека от свободы и ответственности. В творческой свободе и вселенской ответственности — богоподобное достоинство человека. Эту истину принесло в мир христианство. И осью развития христианской цивилизации было возрастающее бремя свободы личности. В какой-то момент человек испугался открывающейся ответственности и предпочёл делегировать своё право решения социальным институтам взамен на душевный и материальный комфорт. Но закон жизни людей таков, что сохранить и увеличить любые блага человек способен только при сохранении собственного достоинства. Забывая себя, мы рано или поздно потеряем всё. Но готовностью же всем пожертвовать во имя собственной свободы мы получаем возможность приобрести всё. В наше время спасти жизнь можно, только служа ценностям высшим, чем сама жизнь. А этой ценностью являются открывшиеся нам богоподобная свобода и ответственность.

3.09.84. Безверие — тоже вера, но безосновная, обессмысленная.

5.09.84. Слабость либерализма в потере религиозных корней. Персоналистические ценности либерализма, сформулированные в лоне христианской культуры, изнутри размываются позитивистской стихией.
Вообще дух антиперсонализма в европейской культуре (и философии) оказался ужасающе разрушительным.

Без даты. Либерализм как концепция общественного и государственного устройства, направленная на предоставление и охранение безусловных свобод и прав личности, сложился в лоне западноевропейской культуры. В этой концепции нужно различать целеполагающие принципы, которые сформулированы на частном языке этой культуры, но которые вместе с тем всеобщи. Эти принципы:
– Равенство людей перед Богом.
– Из чего следуют прирождённые и естественные свободы каждого человека: вероисповедания, слова, собственности. Вероисповедания как формы личной связи с Богом. Слова как формы свободного личного волеизъявления. И собственности как формы свободного воплощения личности в предметном космосе.
Эти первичные свободы конституируют ряд прав, раскрывающих и детализирующих основные принципы свободы: право печати, собраний, выборов, передвижения и пр.
Складывание либерализма в западноевропейской цивилизации связано с определёнными общественными и государственными традициями, которые тесно переплетены с системой либерализма, но которые тем не менее не являются выражением его сущности. В этом историческом регионе либерализм сложился в формах парламентских демократий, то есть многопартийности, и «правового государства» — то есть государства с жёстко разделёнными законодательной, исполнительной и судебной властями.
Если безусловные принципы либерализма являются тем, без чего либерализм перестаёт быть таковым, то европейская парламентская и правовая форма его, являясь инвариантной для весьма многообразных видов государственных устройств Европы, вместе с тем не является безусловной. То, что исторически система либерализма сложилась только таким образом, вовсе не исключает другого пути.
Во всяком случае, невозможность других путей и других форм либерального строя ещё нужно доказать. Все известные доказательства этого до сих пор весьма некорректны, ибо они сводятся к одному: если вы не желаете у себя европейскую систему парламентаризма, то вы против либерализма как такового, вообще против человечности. Т. Е., если вы за национально-самобытный общественно-государственный путь, то вы заведомо шовинист и ненавистник свободы.
Но почему же Западной Европе допустимо пройти своеобразным, весьма тернистым путём к свободе, а другим народам и культурам это изначально заказано? Соответствует ли постулат: вы свободны только постольку, поскольку следуете за нами и повторяете нас — самому принципу либерализма и плюрализма?
Следовало бы далее задуматься над тем, что всякое неорганичное заимствование, всякое насильственное насаждение инородных влияний, во-первых, не гарантирует благих последствий и, во-вторых, неизбежно вызывает реакцию отторжения, которая только закрывает путь к здоровому взаимовлиянию культур. Неужели глобальный российский эксперимент ещё не раскрыл глаза на этот очевидный факт? Российская интеллигенция, пройдя двухвековую школу европейского воспитания, с энтузиазмом восприняла весь спектр европейских политических учений — от партийного парламентаризма до марксизма. В результате наивный, беспомощный, двойственный, то есть неорганичный российский парламентаризм «про-агукал» Россию в пасть самой беспринципной в истории политической силе — марксизму. Может быть, имеет смысл вглядеться в это историческое действо и сделать из него выводы, а не отгораживаться от него псевдонаучными схемами, не имеющими отношения ни к какой действительности?
Если исходить из принципов либерального плюрализма и научной корректности, то следовало бы более внимательно отнестись к аргументам оппонентов, а не отмахиваться от них навешиванием всяких собак. Да, русские мыслители многократно критиковали систему западноевропейского парламентаризма. Но почему сам факт такой критики неизбежно вписывает её автора в ретрограды и шовинисты? Или эта зона вне критики? Доброжелательный взгляд обнаружил бы в этой критике много конструктивного и проницательного. Почему явно либеральные позиции многих русских мыслителей объявляются непоследовательными, а то и лицемерными только по тому критерию, что они ищут органичных для России путей к свободе? Не теневые ли стороны многопартийного парламентаризма, которые обличали ещё славянофилы, при искусственной пересадке на российскую почву получили…

Без даты. Интеллигенция
Унаследовала ложное отношение к Родине и Западу.
Сама порвала и установила отношения с задами западного просвещения и совсем уж ложное отношение к родной культуре.
Почему только через почвенную культуру можно выйти к общечеловеческой культуре? Почему только через свою культуру можно попасть в рабство культурам другим?
У Запада и России совершенно разные отношения с идеями и разные поступки.
Орденская интеллигенция с приближёнными, равняющимися на неё, — специфически русское явление.
В других странах была интеллигенция в первом и втором смысле. Она, конечно, тоже культурно оторвана от простонародья. Но только в России — пропасть — две изначально противоположные и даже враждебные культуры. Одна создана для переработки другой по заимствованным чуждым идеалам. Там — только социальный раскол. Здесь — и культурный, и религиозный.
Опричники — первые интеллигенты в орденском смысле, а не как интеллектуалы.

Версилов: русские больше европейцы, чем европейцы.
Пётр — не монарх, а деспот и тиран.

Русская идея — апокалиптична и эсхатологична — ввести, разделить. Как сопрягается с «Москвой — Третьим Римом»?

Русский характер
Необузданность русского характера.
Бердяев — противоречия русского характера:
– Россия — самая государственная и бюрократическая страна;
– внутренне свободные люди.
Но это не противоречие, ибо речь идёт о разных сферах жизни:
– государство народ вынужден усиливать — для самосохранения; это проявление условий жизни;
– оставлять внутреннюю жизнь и жизнь бытовую нерегламентированной — это проявление национального характера в реакции на условия жизни.

Россия в поисках себя:
– не демократическое настоящее,
– не коммунистическое прошлое,
– и не восстановление дореволюционной России — быть России собой,
– строить новую Россию на основе своей природы и сущности.
Какова сущность в изменчивости временных форм?

Русский философский гений более поэтичен, более художественен. Поэтому только здесь возможны феномены умозрения в красках (иконы), философия в образах (художественная литература), экзистенциальная философия (Розанов, Бердяев).

Иосифляне — нестяжатели
Сверхнапряжение самосохранения требовало твёрдости и незыблемости форм, значит, их консервации. Иосифлянство давало ответ на этот исторический вызов. Но, с другой стороны, отрываясь от традиции русской духовности, вносило чуждый дух — заимствованный с Запада.

К XV веку сформировалась органичная двуполюсность национальной психеи:
– делатель-консерватор,
– созерцатель-новатор.
В преп. Сергии Радонежском — обе в едином облике.
В преп. Иосифе Волоцком и преп. Ниле Сорском — персональное выражение каждого полюса.
В последователях — раскол в национальной душе, повлекший последующие расслоения и расколы в русской жизни — «Трагедия русской святости».
Сознание иосифлян более поверхностно, предметно, неметафизично, а натуралистично. Их не интересовали глубинные проблемы бытия.

В раскольниках чувствуется патологическая экзальтация чувств, навязчивые видения, маниакальность, то есть — все признаки идеомании.
Не только раскольники, но и никониане были подвержены этим состояниям.
Бывают времена, когда заболевает национальная психея: Опричнина, Смута, Раскол, Петровский коловорот.

Знаменательно, что первый просветитель славян Константин — Кирилл — был философом, почему и называется в жизнеописаниях Константином-философом. Определение философии Константином.
Русское философское умозрение — усвоение в слове, выражение в образе — чувств, смыслов.

Историософия более индивидуалистична и персоналистична:
– индивидуальная судьба народа,
– фактор личности в истории.
Философия истории — общие закономерности истории. Предмет — само поле истории и её законы.
Поэтому в философии истории — законы, а в историософии — принципы.

Декабристы
Одни хотели, чтобы общество (то есть прежде всего они сами) было освобождено от «гнёта власти» немедленно, что несоизмеримо с ходом исторического процесса. Представить такую свободу — означало бы не изменить власть, а отменить её. Эти подтачивали устои, думая об их усовершенствовании.
Другие всё зло современности (а в какой современности нет зла?!) списывали на существующую власть и потому всячески стремились её низвергнуть. Эти рушили устои во имя химер будущего.
Третьи — авантюристы во все времена — стремились самоутвердиться на господствующем мнении и возможностях. У этих не могло быть никаких устоев ни в жизни, ни в голове.
Чаадаев — это вопль человека, взращённого в утопии «русского Запада» и обратившего взор на огромный материк — Россию. Для такого европеизированного взгляда она могла представиться именно такой.

16.09.84. Невозможно истинно увидеть вещи без того, чтобы не попытаться разглядеть небесные их истоки и причины.
Органичное развитие общества: деятельность свободных индивидуумов, координируемая безличными силами.

30.09.84. Высшая нравственная максима: поступай всегда свободно.
Отступление от свободы в личности всегда сопровождается ощущением душевной тяжести и угрызением совести.
В свободном поступке душа свободна, ощущение исполнения собственного назначения.
«Поступай по своей совести» (Фихте), ибо со-весть — это весть свободы.
Совесть — высший критерий истины, судья всего.
Свободное состояние — это состояние творческой активности.
Свобода и долг?
Свобода и назначение?
Чувство свободы — чувство долга быть свободным и поступать свободно.
В полноте свободы проявляется образ Божий в человеке.
В книге «О рабстве и свободе человека» Н. Бердяева очень много сказано о рабстве человека и мало о его свободе. Может быть, потому, чтобы не порабощать человека нормами свободы, не заглушать его свободы заповедями свободы.

Без даты. Совесть — это голос вечности в человеке.
Диалектика свободы и своеволия.
Борьба свободы и своеволия.
Свобода своеволия?
Свобода быть и свобода не быть?
Свобода выбора свободы.
Свобода — это творческое усилие.
Свобода — не просто пассивный выбор, а самоосуществление.
Свобода отказа от свободы — рабство и своеволие.
Свободное самотворчество и рабство — две полярности.
Анатомия свободы и онтология свободы показывают, что из свободы не могут произрастать своеволие и зло.

Без даты. Ничто в мире не может гарантировать истину в выборе и поступке. Но есть истинная онтология выбора, те корни, посредством которых только и вливаются в поступок живительные соки истины.
Истинным может быть только свободный выбор. В истинном выборе человек принимает на себя Крест. Истинный выбор всегда целен и целостен, то есть выбор, чтобы быть истинным, должен проистекать из свободы, осуществлять принятие Креста и цельность, а не частичность, быть ориентированным на всеединящее единство. Одиночество человека в выборе.
Собственно, свобода — это прежде всего Крест, т. К. нет бремени тяжелее свободы. И свобода может быть осуществлена только в целостной жизни.
Принятие Креста — это принятие свободы, принятие жизни целостно, всеобъемлюще: всё надо услышать, ни от чего не отвернуться и на всё дать ответ жизнью.
Цельно жизнь может быть осуществлена только свободно. Жизнь становится цельной, поскольку делается Крестом.
Другими словами: принять свободу можно только как принятие Креста и принять её можно только целостно; Крест — это прежде всего бремя свободы, тяжесть вселенской, целостной ответственности; целостно истина открывается только свободному, и цельная истина есть Крест, т. Е она распята в мире.

Без даты. Свободным действием войдя в зону выбора, человек тем не менее не оказывается в ситуации выбора между добром или злом. Проявив свободу, он получает только плоды её — добро, истину, красоту. Выбирать, то есть самополагать, в человеке способна только личность, то есть свобода. Выбор свободы есть выбор между максимами, ценностями, формами добра. Свобода не способна выбрать зло, так же как Сам Бог не способен совершить злого поступка.
Зло человек не выбирает, а, не проявив личной свободы, отдаёт ему себя и свою энергию. Человеческая индивидуальность сама действует на арене жизни, но не как личность, а как самопроизвольность.
Свобода не выбирает, а творит добро, её выбор есть форма этого творчества. Произвол не выбирает, а совершает зло, его «выбор» есть отдавание формам зла.
Свобода — это возможность добра, но проявление свободы и акт свободы — это актуализация, совершение добра. Возможность добра в свободе не потому, что из неё же возможно и зло, а так, как была бы возможность добра ещё из несовершённого действия Божьего. Добро — актуализация свободы.

Без даты. Свобода — самотворчество индивидуального вечного духа. Творчество — созидание нового — приращение в бытии — со-творчество Богу.
Ни одна форма зла не может являть собой созидание бытийной новизны. Ибо зло — это сопротивление творческому акту Бога:
– активное противостояние ему противопоставлением активной силы, происхождение которой небытийно;
– насильственная остановка творческого действия;
– разрушение творческих достижений и плодов.
Зло возможно только в динамике творения как сопротивление ему, зла самого по себе нет.
Метафизический реализм — реальность духа.
Экзистенциальная онтология.
Персоналистический онтологизм.

Без даты. Зло — нарушение Добра.
Сатана — враг замысла Божия о человеке.
Божественный замысел спасения.
Зло — противник (Сатана) спасения, противник Божественного предустановления.
Мы — жители небес.

Без даты. Линия разделения добра и зла — не между народами, как и не между людьми, а по сердцам человеческим.
Но бывают люди добрые и злые и народы — добрые и злые.
Но все — и народы, и люди — способны восстать и способны пасть.
Нет натурального центра зла.

Без даты. Умственная воля, умственная совесть, воля к истине, воля к серьёзности, воля к адекватности, воля к точности, воля к антиупрощению — к глубине и сложности смысла.

Без даты. Принципы персоналистической логики:
– внутренняя последовательность;
– верность собственной интуиции и своему образу;
– критерий — творческая совесть;
– самостоятельность по отношению к общеобязательным доказательствам не значит, что не должен заботиться о методологической регуляции материи;
– соответствие ткани работ образам, сложившимся в культуре, не…
– внутренняя персоналистическая связь и стройность высказываний;
– не самозамкнутость, а открытость к традиции и к своим слушателям.

Без даты. Заметки по философии русской истории
Диалектическая гармония духовной жизни разрушается в разгроме нестяжателей. Оба полюса духовного напряжения осуществляли положительную творческую миссию только в единстве церковной жизни. Каждый при этом выражал определённую необходимую сторону, уравновешивая друг друга и стимулируя одно в другом здоровые творческие силы.
При разгроме же одной стороны неизбежно вырождается и оскудевает другая. В ней побеждают ретроградные и агрессивные инстинкты. Нарушение духовного равновесия ведёт к тому, что восторжествовавшая сторона теряет полноту и целостность, в ней побеждают сдерживаемые ранее тенденции, вырываются агрессивные движения.

Без даты. Реализм по большей части трактовался как эмпиризм и натурализм. «Реалистическая» «правда жизни» описывает натуралистические формы, тогда как истинный реализм — метафизичен. Реалистическое отношение к жизни покоится на метафизических её основах. Реально то, что укоренено в реальности, в незыблемом, а не предметно-текучем. Душевное гораздо реальнее телесного, духовное реальнее эмпирического, метафизическое же есть основание реальности. Все неметафизическое, то есть натуралистическое — есть не реальное по существу, а все антиметафизическое — это антиреальность, фантом, пленительная фикция, небытие.

2.10.84. Как реалист духа Достоевский изображает дух человеческой души и раздирающих её духов.

Бытие — не наличность, а становление, заданность.
Бытие — это бытие становления.
Становление — это становление бытия.
Бытие как становление — бытийствует. Каковы его направления, формы и этапы.
Становление — ответ на вопрос: как бытие становится — исходные начала и движущие принципы, сама динамика движения.

4.10.84. Закон и организм.
Не закон действует, а организм живёт. Формы этой жизни отчасти можно уловить законом, но закон никогда не покроет всего многообразия жизни.

Для того чтобы понять, что и как нам нужно делать на земле, мы должны вспомнить — как мы задуманы на небе.

Дух призван воплотиться, должен войти в инобытие, выйти в собственную противоположность, то есть умереть, но вновь родиться в инобытии. Поэтому транссознательное свёртывается до семенной потенции и нарождается в формах плоти. Земное сознание поэтому неотрывно от плоти, проявляется только в формах плоти.

Идеология — это искаженная, ложная система мировоззрения, выраженная в предельно рациональных формулах.

Без даты. Идеология — это система идей, искусственно объединённых вокруг одной или нескольких доминирующих идей. Смысловым стержнем идеологии является идея, вырванная из органичного культурного контекста и наделённая гипертрофированным значением. Абсолютизация центрального ядра идей ведёт к тому, что искажается смысл всех прочих представлений. Направленность на определяющую идею задаёт шифр для перетолковывания изначального смысла каждого слова на идеологический лад. Полная фиксация на частичном смысле частной идеи ведёт к сужению сознания и отрыву функций разума от духовных основ мировоззрения. Поэтому идеология — это искажённое мировоззрение, выраженное в предельно рациональных формах.

6.10.84. Выражение мироощущения эпохи через архитектуру
Архитектура отражает степень и качество освоения пространства, ориентации пространства, даже пространственных представлений, осознание в пространстве места и роли человека. Но в архитектуре выражаются не только пространственные характеристики. В ней находит отражение духовное состояние эпохи. Ритм, пластика, объёмы архитектурных форм отражают пульс времени. Человек строит прежде всего по образу и состоянию своей души, отпечатлевает вовне объём и содержание души.
Синтетичность и целостность мировоззрения средневекового человека отражала органическая целостность и единство функций архитектуры Средневековья. Полезное было прекрасным (духовным), а прекрасное — полезным (душевно).
Индивидуализм Нового Времени сказывается в функциональной дискретности, самостоятельности эстетической и утилитарной функций. Иерархичность, выделение «высокого» и «низкого».

8.10.84. Антиперсонализм немецкого идеализма взрастил современный тоталитаризм.
Культ общего и умаление индивидуального в немецком идеализме подчинял личность разного рода «абсолютам». Эта тенденция была доведена до рафинированного абсурда у Гегеля. Авторитет объективистской установки оказался настолько велик, и она так глубоко внедрилась в немецкий дух, что всё последующее столетие проблема индивидуального бытия была практически «вынесена за скобки» в немецкой культуре. Все борющиеся друг с другом философские, научные и общественно-политические течения были единодушны в том, что они восприняли с Гегелем: общее первично и абсолютно, индивидуальное — вторично и производно. Младогегельянцы и Маркс, Шопенгауэр и Ницше, социалисты и Бисмарк — все были в поисках единого и общеобязательного для всех идеала. Постепенно целая нация была воспитана в убеждении, что в индивидуальном, личном — средоточие мирового зла и что необходимо искоренить персоналистическое ощущение в себе и в других и подчинить общему «благому» принципу. Практически Гитлер довёл до логического предела то, к чему в тех или иных формах стремились все или почти все.

18.10.84. К «Реальности духа»
Апофатическая духовность:
– вечный индивидуальный (личный) дух или душа в полном смысле слова, предстояние в вечности;
– транссознательное как полнота сознания в вечности.
Мирская духовность:
– индивидуальный дух или душа в воплощении, та часть вечного духа, которая вошла в плоть;
– общечеловеческий дух, культура;
– застывшая духовность или объективации духа в культуре;
– расщепление и отпадение духа — чёрная духовность;
– полудуховные реальности — энтелехия;
– космический или природный дух или духи.
Я не собираюсь писать историю человеческого духа. Это само по себе интереснейшая и грандиозная задача. Для сохранения цельности задуманной композиции работы я ограничусь некоторыми пунктирными обозначениями и постановкой проблем. Собственно, в этом и состоит задача философа, остальное — дело специалистов.
– Метафизика духа. Дух как он есть.
– Феноменология духа. Как дух представлен в мире.
Дух есть трансцендирующая субъективность. Дух изливается из личности.

Христианское предание не мертво, оно пишется и сейчас.
Древнегреческий эпос является синтезом и продолжением космогонической линии древневосточной мифологии.

Добро только тогда благо, когда оно имеет источник и опору в себе самом, т. Е. в свободном непреднамеренном и необусловленном благоволении и доброделании. Человек подлинно благ не тогда, когда он таков, потому что ему это зачтётся или без этого вычтется, но только тогда, когда без этого и вне этого он не живёт, когда это становится его натурой. Всё остальное — пути добра и к добру. И они сами по себе благи, поскольку ведут. Но истинное добро по ту сторону напряжения, судороги, усилия, оно органично и вне регламентации закона и установления норм. Заставить быть добрым невозможно, научить добру почти нельзя, можно только воспитать душу и взрастить в любви, и она открывается добру. Добро само по себе самопроизвольно и свободно, оно прекрасно, как сама истина, и истинно, как красота.

23.10.84. Мировоззрение современного человека поразительно неосмысленно. Он ощущает себя безродной случайной песчинкой, выброшенной хаотическим вихрем на космическую свалку. Бессмысленно распахнутым взором человек оглядывает чужую ему реальность и пытается выделить в ней — а на самом деле приписать ей — какую-то закономерность. Что им при этом движет? Бессознательная попытка сложить из космического хлама временное прибежище, в котором можно было бы укрыться от мирового ненастья и отдаться сладостной душевной дрёме. Жизнеощущение современных людей — это жизнечувствие дикарей, без цели шатающихся по неведомым пространствам и пытающихся удовлетворить свои самые элементарные потребности. Разумеется, найти какую-либо твёрдую основу в такой жизни невозможно. Жизнь человечества определяют во многом случайно встреченные природные явления. Соответственно открытым наукой так называемым фактам выстраивается понимание и жизненная позиция. А что нас ждёт за поворотом, за холмом, за переправой? Можно ли знать об этом что-либо достоверное, если судить только по аналогии с тем, что у нас в данный момент под ногами и под рукой? Что же удивительного в том, что из хаоса, каким, по сути, видит современное мировоззрение мир, невозможно выстроить упорядоченное гармоничное строение, и цивилизация вот-вот похоронит под своими обломками создателей.
Конечно же, наши телесные органы ограничены физическими пределами, и мы не можем обозреть панораму космического целого, какие бы линзы ни навесили на нос. Смешно высокомерное глубокомыслие современных учёных, думающих, что они разглядели в микроскоп или телескоп космическую тайну. Леденящая грусть охватывает душу, когда вдруг понимаешь, насколько эта картина напоминает по смыслу происходящего известный сюжет гримасничанья обезьяны с очками.
Мы гордо не хотим слушать, чему учит нас вековечная общечеловеческая мудрость, которую сейчас называют религиозным дурманом или, приличнее, — устаревшей догмой. Но трагический опыт заставляет нас вновь понять давно забытое. Мы стольким смутным идеалам служили и стольким поклонялись идолам обмана, и это имело такие разрушительные последствия, что приходится судорожно хвататься за единственно спасительную альтернативу. Возвращающаяся современная религиозность во многом ещё продолжение горячечного состояния. Интеллигенция и у нас, и на Западе повально охвачена слепым увлечением периферийной по отношению к христианству духовно провинциальной мудростью. Но всё же это — первые невнятные фразы возвращающегося сознания.
А понять-то нужно истину, которая сохранила род людской и донесла до нас удивительную человеческую культуру. Эта простая истина в том, что обрести основу можно только в самом безосновном. И мы можем адекватно ориентироваться в этом мире, только если вернём себе полномочия ходатаев и предстоятелей этой Безосновной Основы бытия. Мир будет таков, каким мы его попытаемся увидеть и устроить. В предметном мире мы можем обнаружить вехи и ориентиры, только выставленные и забытые нами же. Чтобы ощутить космическое цветение, мы должны прежде всего очистить свой духовный взор. Истинная же ориентация в мире возможна только при следовании внутреннему компасу нашей совести, нашего свободного назначения и ответственности.
Итак, сохранить прагматическое благополучие и даже само существование далее невозможно без принятия христианской истины о том, что человек не затерянная песчинка в хаосе, а хозяин мироздания и устроитель космического в нём порядка.

Без даты. Представим себе следующий образ. Мы, люди, находимся в большой, но ставшей тесной комнате, которая полна разнообразных существ и предметов. Но она темна, и мы слепы в ней. Мы бессмысленно движемся с протянутыми от испуга руками, натыкаемся на предметы, друг на друга, падаем от неожиданных столкновений, раним себя и других. Мы не видим и не понимаем мира вокруг себя, всё нам кажется чуждым. Никто не ощущает человеческой единоприродности. Мы агрессивно защищаемся от мнимых опасностей и не видим реальной угрозы, слепо ввергаемся в трагические коллизии и не можем найти из них выхода. Все во взаимном непонимании и во всеобщей вражде.
Не похоже ли это на духовное состояние современного человечества?! Мы слепы духовно и потому не можем понять окружающий мир и по достоинству оценить друг друга. Человек разрушает природу, уничтожает живой мир. Отдалённые во времени и пространстве наши «браться по разуму» для нас не существуют. Мы забываем дела предков, не хотим отвечать перед потомством. Проблемы других континентов и даже наших непосредственных соседей начинают нас волновать, только когда задевают наш покой и благополучие. А сколько боли и мук мы доставляем своим близким?! Многое из преходящего нам представляется незыблемым, а частное — абсолютным, и мы будем яростно требовать от наших близких соответствия этим фикциям, в то время как вечная любовь, сострадание, милосердие забываются в толчее повседневности.
Мы обращены друг к другу не вечным своим образом, а застывшей уродливой гримасой либо защитной маской. Наш земной лик искажен гримасой страха, недоверия, агрессии. Жилище человечества напоминает темницу или палату душевнобольных. И мы не подозреваем уже, ибо забыли и боимся вспомнить, что за пределами нашего жилища — безбрежный светлый мир. Сам Христос смотрит в наши окна-сердца и протягивает руку любви и помощи, сострадания и участия. Нужно только раскрыть наши души, и свет иных миров сделает жизненное пространство видимым. Мы сможем ясно различить всё вокруг, узнать друг друга и себя. Сможем истинно понимать и верно действовать, сможем жить в истине. Многие пугающие предметы вокруг нас выступят из тени небытия и окажутся живыми, родными и близкими.
Мы должны идти, зная, что всё приобретенное в этой жизни обратится в прах. Но, не теряя последней надежды и стремясь к истине, мы вернём на небе всё утерянное на земле. Мы обречены падать, но призваны всякий раз вставать и идти, идти… Принять жизнь такою, как она есть, но как путь и задачу к достижению того, какой она должна стать. Смириться с безысходностью жизни, но только затем, чтобы найти окончательный выход. Для тех, кто понял это, скорбь является постоянным земным спутником, ибо означает знание изначального трагизма бытия, понимание того, что нет на земле никакого окончательного утешения и быть не может.
В том отчаянном положении, в котором находится человек, ни с кого нельзя требовать по высшему счёту, кроме, как только с самого себя: нам ли добавлять к непосильному бремени человеческой жизни. Всех можно только жалеть в их слабости и поддерживать своей любовью. Самому же — примириться со своим безмерным одиночеством в жизни и положиться только на Бога и на свои силы. Мы непроницаемы друг для друга здесь. Таков закон мира сего. И только в мгновениях любви опадают сковывающие законы, и мы выходим за пределы мира сего. Обретём же мы друг друга только на небесах. Но разбить окончательно панцирь отчуждённости нам дано только в том случае, если мы научимся любить здесь на земле вопреки всей розни и ненависти мира сего.
Но только любовь даёт силы и возможность всё пережить и излечить, всё понять. Любовь дарит взаимность, и поэтому всё возможно только при полном доверии любви. Мы же далеки от понимания великой целительной силы любви и открытости любви. Мы боимся совершить этот решительный шаг доверия Высшей Любви, Высшему Милосердию. Но только мужество веры снимает оковы с нашего разума, даёт силу воле и делает нас свободными, ответственными хозяевами жизни.
Только вера может вывести нас к свету. И только надежда даёт нам возможность не погрязнуть во тьме окончательно. Светит и ведёт нас не свет мира сего, а спасительная надежда внутри нас. И потому всё прейдёт, а любовь не прейдёт, и потому пребывают здесь из вечности «вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13, 13). Любовь и есть вечное в нас — и то, что нами вносится в вечность, и то, чем мы можем что-либо внести в вечность.
Такой дана нам жизнь, но для того, чтобы мы её преодолели и вошли в новую жизнь. Мы посланы жить в падшем и не просветлённом мире, но образами преображённой жизни.

Без даты. Апология трагического оптимизма
Мир сей дорог не своей данностью, а заданностью — тем, к чему он устремлён, тем, что является ареной преображения бытия. Только через эту жизнь можно войти в жизнь вечную. Поэтому в мире ценно прежде всего то, что не от мира сего. Царство Божие невозможно на земле, ибо Царство Божие не от мира сего, и есть Новое Небо и Новая Земля.
Бессмысленно надеяться на полное торжество истины и справедливости в пределах этой жизни. Жизнь изначально трагична. Бесконечны ошибки и падения. Истинные выводы из них никогда не доступны нам вполне. Смысл всего происходящего отражается земным сознанием только частично. Целостная истина недостижима в этой жизни. Яркие вспышки истины меркнут во тьме существования. И основной колорит наших будней — грязно-серый.
Нет здесь торжества правды и добродетели и быть не может. Правда не признана, добродетель попрана. Сама Истина распята в мире, где нам приходится жить. Мы цепенеем от ужаса происходящего, но не имеем сил прекратить распинание Христа. Все мы нескончаемо пребываем в мерзостях и пороках. Не за что ухватиться, некуда поставить ногу, некому ввериться. Все предадут тебя в конце концов, по порочности своей, по слабости или равнодушию. Кто нас понимает, и стремимся ли мы понять другого? Ни на что нельзя надеяться в этой жизни сполна. Никому нельзя вверяться целиком — только Богу («Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это (спастись) невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу» (Мр. 1. 27). Ни на кого нельзя надеяться абсолютно, только на себя. Ни с кого нельзя спрашивать по высшему счёту, который отпущен только для себя.
В этой беспросветной жизни наш долг — стремиться к истине и справедливости через заблуждения и ошибки, через падения и грехи, хотя мы знаем, что заблуждения — наш рок, а истина принципиально недостижима на земле. После каждого падения, а падения неизбежны, мы обязаны вставать и упрямо идти вперёд, даже не видя ясно пути и потеряв зримую цель. И если, падая, цепляясь и карабкаясь, мы будем стремиться исполнить своё земное назначение, то истина озарит нас, даже если мы не сможем стать достойными её. Свидетельством тому то, что об ушедшем из жизни близком человеке у нас в памяти остаются его достижения, а не падения. Перед лицом вечности обнажается смысл совершённого, и мы, омыв взор страданиями о смерти родного человека, лицезреем его небесный облик. Но и эти прозрения — кратковременны и тонут в текучке обыденности. Окончательно истина откроется, лишь когда здесь всё кончится навсегда.

29.10.84. Истинный, то есть духовный вселенский интернационализм взращивается в лоне патриотического чувства.

3.11.84. Убогая фантазия писателей-фантастов рисует картину урбанизированного, техницизированного будущего. Будущего, конечно, нельзя определить, но бесспорно, что нельзя увидеть его простой проекцией гипертрофированных тенденций настоящего. Кто знает, какие крутые повороты ожидают человечество в обозримом будущем? Но тектонические толчки слышны уже сейчас, и если современное человечество выживет, то это будет означать, что облик его изменится, культура станет принципиально иной, не научно-технической. Иметь будущее человеческая цивилизация имеет шанс только при вхождении в иную форму жизни. История сейчас эмпирически требует, чтобы человек стал более духовным существом. Дальнейшее движение вперед возможно только через духовное углубление человеческой природы.

Личностное Я и есть то, что по Фихте вызывает само себя к бытию и не определяется ничем иным, кроме самого себя. Субстанциональна в этом мире только личность.
Фихте настолько был зачарован открывшейся ему истиной о том, что мироздание является продуктом деятельности Я, что он проглядел субстанциальность этого Я, которая только в личности. Мировое Я есть Я Личности — Личности Божественной и личности человеческой. Вне личности вообще нет и не может быть Я, ибо Я и есть самоназывание личности. «Я» — о себе может сказать только личность. Таким образом, мир не монистичен и не множественен, он персоналистичен.

Воплощение. Энтелехия
«Ка» древних египтян — это та сторона вечной человеческой души, которая отражает творческое приращение души, итог земного пути. Это облик, которого душа достигла, который она сама себе создала в земной жизни. Поэтому «Ка», с одной стороны, рождается и растёт вместе с человеком, с другой же — она вечна и отходит после смерти в вечную жизнь. Но после земной смерти человека путь преображения его душой ещё не пройден до конца. Душа участвует в преображении бытия в других измерениях и другими связями остаётся соединённой с этим миром. Эта истина и отражена в представлениях древних египтян о том, что условием вечного существования «Ка» была забота о нём оставшихся в живых. Души живых и умерших глубинно связаны общим делом в мировом процессе. Египтяне остро и по-своему чувствовали самоценность земного воплощения вечной души, что отражалось в трогательной заботе о сохранении мёртвого тела. Облик плотского тела в какой-то мере отражает тот образ, который приобрела вечная душа — «Ка», и который она уносит на небо. Небесный суд будет оценивать именно то, что принесла с собой душа из земной жизни. Ну и чем здесь могут помочь живущие мёртвым, как только не сохранить от разрушения телесный облик итога земной жизни. Живущие как бы ходатайствуют перед строгими небесными судьями за умершего: «Вот его нетленное тело, в котором воплощены нетленные его дела». Поэтому же с мумией помещались и предметы, близкие человеку в жизни, то есть отражающие его облик, и нередко прямое описание его судьбы и заслуг. Всё это вместе с телом ощущалось египтянами как бы единым земным отражением небесного облика души — «Ка». Но связь двух миров понималась египтянами магически, а не духовно. Это говорит о том, что египтяне только смутно прозревали вечный духовный образ души, и их взор фиксировал более энтелехийную сторону души, энтелехийную реальность, магическую связь явлений.

26.11.84. Гений уникален и неповторим, но именно он выражает дух эпохи. Так как именно в индивидуальности творца выражается универсальное содержание времени.
Трагический период нашего отечества отражала музыка Шостаковича. Через его музыку будущие поколения услышат, как все мы мучительно переживали потерю прежних ценностей и что мы чувствовали при обретении ценностей новых. Это искусство разделения целого и гармоничного на составляющие и распавшиеся.
Музыка Валерия Котова олицетворяет собой новый этап: первые попытки собирания в целое. Конечно, это новый опыт, а не повторение старого. Это собирание человека современного, сегодняшнего опыта.
Котов слушает пульс времени и новые в нём ритмы. А время долго разрушало и много пыталось строить. Он мир слышит, а не видит. Котов — композитор разноплановый. Он раскидывает свои творческие объятия — вобрать современность во многих её проявлениях. Любознательный человек и композитор, пробует себя на разном материале, не технические задачи, а самовыражение. Но у большого таланта именно самовыражение является объективным свидетельством.
Как истинный творец открыт влияниям, но они всегда индивидуально пережиты и органично входят в арсенал собственного творческого выражения. Классический пример — Пушкин.
Музыка Котова всегда захватывает, волнует, в согласии ты с нею или нет.
Современные молодые авторы заформализовались, они стерильны на сильные чувства и на смелые волнующие образы: скучны, серы, пресны, безвкусны.
Но это не возврат к ясному и гармоничному Прокофьеву. В музыке Котова содержится весь хаос, до которого разложил его гений Шостаковича. Это уже не хаос, а материя, материал для новых образов и новых воплощений.

28.11.84. Личность — это индивидуум свободы, субъект свободы, источник свободы.

5.12.84. Дух — это то, что не принадлежит никакому закону, ибо дух — это свобода. Дух сам является законом для себя, и законы есть уже отпадение, отчуждение, объективация духа. Закон — это застывшая ступень воплощения духа. Через закон дух мобилизует и дисциплинирует себя. Закон для духа и из духа, но не дух для закона.

30.12.84. Психология, которая глубже гносеологии (О работе «Под сенью Креста»)
Несмотря на большую форму — это лирическо-метафизическое самовыражение, сокровенное признание, но ни в коем случае не постулат, не императив и не догмат веры или разума. Исходно в работе нет ничего объективного, или только то объективное, которое, по Бердяеву, в глубине субъекта. Совсем другое дело, какое значение оно будет иметь объективно. Но это не моя забота. Моя же — только самовыражение: что услышал мой слух или что говорит голос моей совести, со всеми её богатствами и со всей ущербностью. Я чувствую и знаю, что призван к этому.
Временами безапелляционный тон объясняется тем, что я глубоко убежден в истинности высказанного и неудержимо захвачен им. Я призван высказаться о том, что велит творческая совесть, что уловил духовный слух. Внутренне это сродни музыке и поэзии, а не философской прозе и не, тем более, научным текстам. Я пою свою песню, слушаю свою музыку, рисую свои этюды. Из этого слагается большое полотно — мозаичная картина, проявляющееся целое которой удивляет меня самого. Эта установка присутствует и в самой форме, хотя мне не удалось вполне это воплотить и освободиться от традиционной объективированной формы.
Всё, с чем я встречался — материя, палитра для моих образов. Отсюда такая вольность цитирования: без научного аппарата, без ссылок и оговорок. Моя потребность в цитатах двоякого рода. Во-первых, я пишу и обращаюсь к читателю в разорванном и разобщённом времени, и мне приходится иллюстрировать работу картинками той традиции, с которой я ощущаю свою родственность. Отослать читателя некуда и не к кому. Но эта потребность не главная и представлена она сравнительно мало. Более же всего мне нужна цитата как удачный образ моей мысли. Когда кто-то сказал лучше меня мою заветную мысль, я хочу поделиться этой радостью встречи и с читателем. Это первичный импульс, а из штрихов-цитат затем складывается пунктирная линия, которая вырисовывает из традиции образ, явившийся изначально мне. Из недомолвок, оговорок, ослепительных, но мгновенных вспышек мысли, то есть из периферийных осколков привычной традиционности мне удаётся собрать абрис того целого, гармония которого звучит у меня в душе. Чем яснее мне является мой индивидуальный образ, тем явственнее я вижу то, что я возрождаю и продолжаю в традиции и своё место в ней. Безусловно, я отдаю себе отчёт, что это не традиционное прочтение традиции. Хотя у неискушённого и невнимательного читателя может создаться впечатление, что это компиляция из авторитетов. Тем не менее я убеждён, что поднимаемое мной соответствует внутренней задаче христианской традиции.
Отсюда же и другие вольности. Я почти не ссылаюсь на авторов заимствованного мною материала. Прежде всего потому, что прямого заимствования я не знаю. Я произношу мысль, если только она моя, независимо от того, родилась ли во мне или услышана мною. Я не передаю чужие голоса, но слышу только свой, хотя отдаю себе отчёт, что формирование его было бы невозможно без постоянного вслушивания в голос и голоса духовно близкой мне культуры.
С другой стороны, я настолько убежден в оригинальности собственного видения, что в выявлении и передаче его не боюсь использовать готовые образы и целые блоки их. И для экономии сил, и по чувству эстетического равновесия это для меня допустимо. В контексте целого всякие заимствования приобретают другое, нужное мне звучание.
Но большая часть увиденного и сделанного мною не входит впрямую в работу. Прежде всего потому, что всё это мне необходимо только для оттачивания собственного слуха и постановки своего голоса. Я ощущаю глубоко в душе волнующее меня биение, некий духовный пульс. Всё явственнее услышать его я могу, только если буду вслушиваться и всматриваться в культуру, традицию, жизнь. Я смотрю вовне, чтобы обрести зрение самовидения. В этом — критерий отбора материала-материи. Временами я даже сознаю потребность, чтобы мой голос ненадолго стал подголоском. И не боюсь этого, т. К. подчинено это только одному — раскачиванию внутреннего маятника, который только мой и ни от чего не зависим по существу.
Большинство самообъяснений — это разного рода самоукрывательства. Гносеология — это самое расхожее покрывало, в которое укутывается зябнущий и стыдливо боящийся дневного света разум. Я беззастенчив по природе и не боюсь обнажения.
Какая симфония, какое полотно или какой роман из этого получится — не мне судить.
Я согласен с Лялей, что подзаголовком работы можно было бы поставить: «Персоналистическая поэма».

Вторая половина семидесятых — начало восьмидесятых: апогей застоя в стране, но именно в это время внутренняя жизнь, духовные поиски были напряжённы как никогда ни до, ни после. На кухне квартиры в Тёплом Стане мы втроём — Миша Борк, Гена Галкин и я — могли застрять на многие часы над разбором главы «Триипостасность Бытия» из моей будущей книги «Под сенью Креста». Встретились по другому поводу, но разговорились, они задавали наболевшие вопросы, я раскрывал своё вызревшее. Поразительно, но моим молодым друзьям были действительно интересны крутые богословские и философские проблемы, более того — это им было необходимо. По поводу объяснения каждого понятия я закатывал лекции, они въедались, я уточнял, углублялся в себя, в своё, прояснял для себя и для них. Затем мы уже встречались специально — продолжить. Казалось, вот оно — подлинное творческое общение, которого мы наконец достигли, и так будет всегда. Но оказалось, это только мгновения. Миша погиб вскоре: его затоптали ногами милиционеры в центре Москвы, Гена подарил мне ещё два десятилетия бесподобного дружеского общения, мы многим делились и обсуждали вдвоём. Такой жгучей вспыхнувшей заинтересованности в метафизике, которой я был ошпарен с детства, более не встречал.

30.12.84. Тем, что партаппаратчики захотели гарантий жизни, то есть перестали осознавать себя смертниками идеологии, с ХХ съезда инакомыслие внедрилось в саму систему власти, и с тех пор началось неуклонное разрушение идеологической структурирующей основы власти.
Кровь миллионов и миллионов замученных вопиет к нам, живущим, а не к палачам. Палачи будут судимы на небе, а мы здесь, на земле, ответственны за оправдание их мучений и смерти.

Без даты. Идеологическая пропаганда всё же очень действенна. Если американская кинореклама, длящаяся доли секунды, успевает вбить нужное в головы людей, то что же внедряется в души при бесконечном радио-теле-газетном вещании изо дня в день! Источник истинного знания забит свинцом. Противостоять тотальной лжи нечем. И при всём сопротивлении она тончайшими щупальцами внедряется в поры сознания. Защититься от этого заражения можно только в одном случае: выйти душевно из жизни в идеологизированном поле и создавать здоровые духовные сообщества, замкнуться духовно в кругу семьи, ближайших друзей, в творчестве. При этом оставаясь вполне социальным. Это самое трудное, но только в этом спасение.
Разрушение личности — главная и конечная цель Идеологии. Возрождение личности — первое необходимое условие оздоровления нации. Только через внутреннее личностное делание возможно изживание идеологии.
Не анонимная Идеология, а люди, одержимые Идеей, стремятся к господству — не своему, а идеологическому.
Советский строй поддерживается только прислуживанием технической и гуманитарной интеллигенции.

10.01.85. Наш нигилистический и разрушительный век негативно доказал, что единственно твёрдой реальностью в этом мире является реальность духовных сущностей. Потеряв их, невозможно удержать в руках и ломаной полушки. Наше понимание, купленное ужасной кровью, в том, что единственно возможный для жизни и реальный мир — это мир Высший, а не какой-либо гипотетический.
Взять за всё ответственность — это значит прежде всего всё стремиться понять. Современное восприятие мира фрагментарно. Сегодняшний человек, несмотря на то что сложилась общечеловеческая цивилизация, ограждён конфессиональными и профессиональными барьерами, и даже больше, чем раньше, ибо эта разобщенность не географическая, экономическая или политическая, а прежде всего внутренняя, духовная. Этот человек инертной души не может и не хочет заглянуть за пределы привычных ограниченных представлений. Самая универсальная часть культуры — наука — не может предложить целостной и универсальной картины жизни, т. К. она по внутреннему заданию стремится к всё большей дифференциации частей, а не к интегрированию целого. Современная философия тоже не избежала заражения разобщающим позитивизмом и стремится стать «научной», то есть приобрести механистическую строгость и последовательность за счёт органичности и целостности. В рамках лишённой смыслового стержня секуляризованной культуры искусственными становятся всякие попытки из безжизненных частей создать образ живой единой реальности. Жизнь и мировоззрение людей становятся всё более частичными. Современность же более чем когда-либо требует целостной картины мира. Плоды цивилизации объединили человечество на новой основе. Огромные пространства теперь не разобщают людей, весь мир всё более живёт в одном ритме и всё ускоряющемся общем темпе. Теперь случившееся в одном месте — становится достоянием всех, безответственность одних отзывается в судьбе остальных, жизнь миллионов зависит от решений немногих или даже одного. Человечество сложилось в единый организм, члены которого тем не менее разобщены и в противодействии. Это тело не смогло обрести своей души, и даже более — растеряло душу, и потому не имеет общей воли и единого самосознания человека. Мы настолько чужды и преисполнены враждебности друг к другу, что делают нас схожими, кажется, только общие видовые физические признаки. Люди, чтобы получить возможность сохранить жизнь, должны понять себя, своё место в мире и собственно человеческое назначение. Безумный и безответственный рост далее невозможен, ибо вот-вот опрокинет человечество в пропасть. Спасти современный мир может только глобальная переоценка наших идеалов на основе верности традиционным христианским ценностям, являющимся фундаментом европейской культуры, да и всей современной цивилизации. Чтобы иметь будущее, мы должны вернуться к истокам, мысленным взором вновь повторить пройденный путь. Понять, куда он ведёт и куда нужно идти, можно только на основе осознания общечеловеческого назначения. Современному миру людей жизненно необходима спасительная великая идея о вселенском назначении и всеобщей ответственности богоподобного существа, называемого человеком. Дать адекватную целостную картину мира и миссию в нём человека может только христианское мировоззрение, ибо только христианство — религия общечеловеческой Истины.

22.01.85. Читая И. Дамаскина «Точное изложение православной веры»
В святоотеческих писаниях непревзойдённым остаётся всё, что касается богопознания. Проблемы триипостасности, христологические, Слова-Логоса, Духа — рассмотрены потрясающе глубоко, с разработкой филигранного образного и понятийного арсенала.
Все же описания земного мира в свете современного знания кажутся наивными.
Нужно иметь мужество признаться, что всё, понимание чего непосредственно завязано на земном опыте, было у Св. Отцов достаточно наивным. Это прежде всего опыт зла, которого не знала предшествующая история. На краю самоуничтожения по-особому встают для человечества и вопросы смысла и конечной цели земного бытия. Чистоту веры, нравственную твёрдость и аскетическую мудрость мы можем заимствовать только в святоотеческой традиции. Но понимание смысла истории и природы мирового зла мы должны предложить сами, исходя из беспрецедентного опыта современности.
Святые Отцы одаривают нас христианской мудростью и учат ей, но они не решают за нас наши проблемы.

5.02.85. «Поэты все индивидуальные и разные, а философы — это как бы один длинный философ, которого все продолжают. В этом представлении виноват Гегель» (Е. Андреева).

10.02.85. Критика креационизма
Ответственна душа, а не тело, ответственность и общая греховность могут передаваться только духовно, а не по физиологической эстафете.
Но если душа творится Богом в момент зачатия, то каким образом она ответственна за грех Первочеловека? Или Бог творит её грешной — что недопустимо? Или же Творец связан исходными и не зависимыми от Него условиями?
Вечность в одну сторону — не вечна.
Зачатие — по воле человека и часто случайно. И что же, Бог в ответ на этот случайный позыв отвечает актом вечного творчества?

Современная идеологическая история и современная цивилизация — это реакция на прорастание в истории христианской истины о богочеловеческом достоинстве, свободе и ответственности личности. Цивилизация — бессознательный уход от бремени персоналистического бытия. Идеология — осознанная борьба.

Критика грехопадения
Непонятно, почему человек должен стремиться преобразить мир сей, если он попал в него случайно, по своей греховности, а не послан в него с благой миссией. Или миссия преображения даётся ему походя, уже после падения?! Как бы заодно с возвращением в первоначальное состояние попутно ему Творцом даётся вселенское задание — спасти и преобразить всё творение Божие — к этой бессмысленной формуле, по сути, сводится весь смысл концепции грехопадения.

Мы все живём так, будто забыли что-то самое главное и мучительно пытаемся вспомнить. В то же время бездумно стремимся утвердиться в этом состоянии забытья.

Церковь — это то в мире сем, что не от мира сего, вечное во временном. Собрание душ в вечности, водительствуемых Христом и на земле нашедших и узнавших друг друга. Поэтому Церковь не сводима ни к чему в мире. И потому Церковь — собрание не для земного устроения, а для торжества вечности.

19.02.85. Есть во всяком организме — индивидуальном или коллективном, личном или историческом — внутренняя, духовная детерминация, стадии и направления душевного роста. Подбор эмпирической материи, в которой воплощаются эти импульсы роста, исторически случайны: рождение осуществилось в известном месте, а могло быть и в другом, оформление приобрело такие телесные формы, а могло и другие. Материя запечатлевается на исторической судьбе, но только своей косностью. Законосообразной цепью материализованных фактов она выглядит только ретроспективно, и линия эта является не сцеплением хаотических случайных материальных явлений, и не результатом действия материальных причин и условий, но она прочерчена в материи личным усилием. Духовная доминанта перебирает встреченные на пути эмпирические факты и явления и включает в линию собственной судьбы те из них, которые в лучшем случае наиболее соответствуют достижению стремления либо, в худшем, представляют для этого единственно возможную  историческую возможность.

Философ не пророк или учитель, а прежде всего ответственный труженик истины. Если истина ему открывается, она сама за себя свидетельствует и пророчески, и учительски.

1.03.85. «Нет власти, кроме как от Бога» (Рим. 13. 1).
Прежде всего нужно уяснить, на каком уровне и с каким смыслом нужно понимать «от Бога».
Или от Бога непосредственно, прямо из Его рук, что есть всегда добро и всегда ко благу человека. Иного Бог человеку и не предлагает, ибо Бог есть само Добро.
Но мы знаем, что в мире сем, где Сатана — князь, может быть власть злая и даже власть зла, хотя может быть и власть добрая. Возможность же злой власти и возможность власти зла показывает, что власть не даётся непосредственно Богом и, следовательно, не является безусловным законом добра, которому неукоснительно обязан подчиниться христианин.
Значит «власть от Бога» можно понимать только в смысле Божьего попущения. Как и зло в этом мире с Божьего попущения, так и власть зла может быть с Божьего попущения. Но зло есть результат нашей греховности, с которой мы обязаны бороться. И со злом мы обязаны бороться, хотя оно и попущено Богом. Собственно, оно для того и попущено, чтобы мы боролись, и оно для того и не устраняется непосредственно Создателем, чтобы его преодолели мы сами. Но в таком случае злая власть есть греховная власть, и власть зла требует нравственного неподчинения и духовной с нею борьбы. Христианин призван бороться с властью зла так же, как и со злом во всех возможных его проявлениях, несмотря на то что он осознаёт само зло как Божие попущение или бич Божий.
Итак, для христианина безусловен императив полного неподчинения власти зла, когда у власти зло как таковое, и духовного неподчинения злой власти, то есть власти, искаженной греховностью, но ещё не отпадшей целиком в руки зла. Далее встаёт вопрос о формах сопротивления злой власти и борьбы с властью зла. Злой власти христианин обязан не подчиняться в том случае, если она посягает на его духовный суверенитет и религиозную совесть. В меру же исполнения злой властью положительных функций христианин может подчинять себя упорядочивающему требованию властей, которые ограничиваются чисто эмпирическим существованием.
Вопрос же борьбы с властью зла принципиальней и неизмеримо сложнее. Прежде всего — кто ей судья? Наш немощный и зависимый разум может подвести нас. Безусловен только тот редкий случай, когда сама власть объявляет себя активно безбожной и манифестирует антидуховные и безнравственные цели. В остальном же можно полагаться только на свою религиозную совесть, подсказывающую конкретное решение в каждой уникальной самой по себе ситуации.
Но если вопрос власти зла бесспорен? Тогда сопротивление ей и даже борьба с нею необходима безусловно. И здесь встают ещё более сложные вопросы. Возможно ли сопротивление злу силою? — Даже необходимо, если это зло посягает в данный момент на сами основы достойной жизни и человеческого достоинства. Как и какими средствами — не может подсказать никакая формула, но опять же, только религиозная совесть христианина, живущего в конкретной ситуации, которая предоставляет ему определённые и ограниченные средства. Для одного посильно будет только сохранить внутреннюю независимость, для другого же возможна и борьба с открытым забралом. Но для всякого христианина положены допустимые границы, очерчивающие арену его борьбы с властью зла. И эти границы прежде всего духовные и диктуются законом его религиозной совести: с властью зла, как и со злом, можно бороться только теми средствами, которые не нарушают христианские заповеди, во-первых, и не ведут к умножению зла в мире, во-вторых.
Итак, власть, как и всё человеческое общество, не является непосредственным созданием Творца, но есть дело рук человеческих. Никакая власть сама по себе не сакрализована и потому не может являться абсолютным авторитетом, которому обязан подчиняться человек. Если власть подчиняет себя выше её стоящим религиозным нормам, то есть ценностям божественным, то власть служит добру, и в этом случае христианин ощущает душевную симфонию с властью и желание сотрудничать с нею. Если же власть выходит из подчинения высшим духовным идеалам, то она обращается во власть злую. Когда же она скрыто или явно попирает высший авторитет духа, она превращается во власть зла.
Другими словами, власть может стоять над человеком только в том случае, если сама она не ставит себя над Богом и не пытается заменить человеку божественный авторитет.

08.03.85. Каким образом уничтожается злая сила? Не столько непосредственной борьбой с нею, сколько созиданием бытия, в свете которого исчезают тени небытия.

Наука не объясняет, но только пытается описать природные явления искусственно созданным языком. Тем более она не объясняет основные и исходные принципы и причины, цели и даже формы…
Наука достигает уровня магизма.

Неизбежно и необходимо не «петровское обращение к Западу» (А. Шмеман), а обращение к Западу, которое могло быть вовсе не петровским. Трагедия именно в том, что оно было петровским. Поворот к Европе назрел и стал осуществляться в недрах русской культуры, и это закономерно. Но вовсе не закономерным и не предопределённым исторически было появление такого лидера этого поворота, каким оказался Пётр.

10.03.85. Совесть — не только критерий нравственной жизни, но и орудие познания.
Поэтому человек и разрушает мир, что отделил познание от совести.
По сути, познание никогда и не отделялось от совести, но по мере секуляризации было движимо совестью, но больной, искажённой и загнанной в подполье совестью.
Познание, то есть его исходная позиция и принципы созданы актом прежде всего нравственной ориентации, актом совести.

15.03.85. Философское творчество есть прежде всего создание новых смыслов, обозначающих новые жизненные реальности, с одной стороны, и дающие саму жизнь этим реальностям истинным их именованием — с другой. Осмыслить наличный опыт и внести в него новые маяки смыслов — без этого невозможна адекватная ориентация, неясны цель и назначение.

19.03.85. На все важные вопросы жизни можно найти ответы, сопереживая земному пути Спасителя. Чтение Евангелий придаёт душевный строй, который позволяет чисто и глубоко понять, найти трудный, но светлый выход. Возникла неразрешимая проблема — прочти Евангелия, и светлый образ Христа, Его неземная любовь и прощение, обезоруживающая кротость и смирение, Его опаляющее учение подвинут к решению, подскажут путь.
Все мы слабые и грешные люди, но все мы апостолы Христа. И кто ощутит и воплотит это, становится титаном.

20.03.85. Свобода большинством в современном мире понимается как свобода от ответственности и от обязанностей. Тогда как онтологически свобода дана нам в назначении и ответственности.

Монарх должен быть поставлен над законом, ибо «закон совести» личности выше права. Но монарх не может быть поставлен над людьми, над их суверенными личными правами.

04.85. Где точка и источник мировой свободы? — На Голгофе! Где человек свободен, как Бог? — Под сенью Креста!

9.04.85. Мужское — по образу Логоса.
Женское — по образу Софии.

«Вперёд к Отцам» — означает: темы и духовный реализм Отцов; прагматические знания и философская методология на уровне европейской культуры.
Церковь не может освящать государственные и социальные институты. И должна заботиться о религиозном, духовном, нравственном облике народа, состояние и уровень которых породит соответствующие им общественные и государственные структуры

1.05.85. Объединяют людей идеи, а не организации. В организации и партии собираются по идейным соображениям. Идейное единство может быть оформлено, но большей частью оно организационно не оформлено. Не тайные организации управляют миллионами людей, а явные идеи руководят миллионами умов.
Масонство имело различную идеологию, поэтому этим словом обозначают совершенно различные по сути образования.

14.05.85. Каждый народ во всякую эпоху имеет своё духовное назначение, которое определяет его характер и склад души, направление активности и методы действия в мире. Природные условия и достигнутый уровень культуры оказываются материей воплощения этой духовной интенции народа, и, как всякая материя, откладывают печать на форму воплощения духовной задачи. Исторический дух человечества движет его плотью.

Всемогущий Бог мог сделать нас рабами. Но мы знаем из уст Божиих, что мы созданы свободными и призваны к богоподобной свободе.

21.05.85. Никакой магический акт сам по себе не может быть гарантией нисхождения благодати. Таинства — это условия, при которых душе открываются наибольшие возможности, принесённые и даруемые всем историческим опытом вселенской Церкви. Но содержание благодати определяется личной духовной встречей человека с Богом. О том, произошла такая встреча или нет, может свидетельствовать очищение совести и приобретённая сила духа, нежели формальное наличие таинства.
Итак, таинство по форме — условное действо, предоставляющее человеку в виде духовного опыта Церкви условия и средства общения с источником благодати. Без этого путь к благодати затруднителен, но не невозможен в принципе. Возможны пути и вне церковного таинства, но как экстраординарные случаи, требующие исключительных личных сил и усилий.
Содержательно же таинство совершается только при наличии душевных превращений. Без них церковное действо остаётся неиспользованными латами.

То, что я делаю, послужит к очищению религиозной совести православия и к духовному единению христианских церквей.

В творчестве — я Человек, и я чист. Это единственная заветная сфера души, где мне удалось отстоять чистоту и высоту духа. Это моё Я во мне, обращённое с любовью и благодарностью к Творцу. Здесь судья — моя незамутнённая совесть. Здесь я независим от низшего, добр и благороден. Ни слова не выйдет из-под моего пера (исключая полемические письма), движимого обидой или претензией. Здесь говорит само моё достоинство.
Ради сохранения чистоты собственного творческого духа я вынужден погрязать в низменном, и ради творческой свободы я продаюсь в рабство миру. Я не позволю себе приобрести какие-либо жизненные блага за счёт творческой позиции. Но, Господи, как же это трудно. Ради чистоты творческой совести я растрачиваю свой нравственный капитал в жизненной сутолоке. Я с трудом удерживаю свой облик и достоинство, и мне стоит невероятных усилий не растерять себя. Я уже вижу многие потери. Характер мой представляет собой коварное переплетение честности и хитрости, обязательности и равнодушия, принципиальности и сервильности, доброты, щедрости и эгоистической холодности… Господи, дай сил устоять и сохранить! Прости мне мерзкие мои грехи.

24.05.85. Верить в Богочеловека — это значит верить в Бога и верить в человека, в неумаляемое достоинство Божие и в божественное достоинство человека. Верить в Бога-Творца — значит и верить в человека-творца и его божественное назначение. В этом смысл христианской веры, смысл христианства и христианского персонализма.

27.05.85. Курган — из письма Гале Дубовской
…Это случается только тогда, когда невыносимая для меня ситуация застаёт врасплох. Я больше всего боюсь не испытаний, даже смерти я не боюсь. Я знаю свои резервы, и я больше всего боюсь оказаться перед лицом испытаний неподготовленным. Мне дана слабая нервная система, к тому же прилично травмированная (несколько сотрясений мозга в детстве, психические травмы и потеря сознания от угара). У меня сильный дух. Но всегда требуется время, чтобы его мобилизовать и расставить костыли. Поэтому я требую от близких гарантий в самых больных для меня ситуациях… Я очень сильный человек, но в неожиданных ситуациях, не собранным духовно, я могу оказаться трусом и тряпкой. Это не оправдание, а жалоба…
Есть и более существенные вещи, которые увидеть непросто:
– то, что я творец и призван к великому делу, и что это требует особого отношения и ко мне, и к моему творчеству;
– то, что я веду уникальную битву на многих фронтах одновременно: творчество, борьба с ГБ за свободу и жизнь свою и друзей, изнурительная драка за жизненную материю;
– то, что при этом я никак не снимаю с себя обязанностей перед сонмом близких;
– то, что мои требования к моему достоинству есть та защитная реакция, без которой я просто умру под невероятной жизненной ношей…
Не понять меня — значит не быть со мною рядом и не разделить со мною мою битву…
Я настолько одинок, непонятен людям и не понят в мире, что не могу строить близкие отношения на недоверии. Меня нельзя обманывать не из-за моего «каприза», а потому, что с этим я жить не могу. Конечно же, в силу своей слабости, а не силы. Именно обман ввергает меня в ситуацию, когда я не успеваю подготовиться духовно и не переношу. Если же я готов в духе, то я способен вынести величайшие испытания. Именно поэтому я должен быть абсолютно уверен в своём близком окружении, — ведь только здесь я расслаблен и совершенно беззащитен. Из-за своего глобального земного одиночества я должен полностью довериться близкому, и не в тепличных для него условиях, а именно в жизненных испытаниях. Без этого, как бы я не был титаничен, я просто не вынесу жизни. Или я должен быть совершенно один, и ни на кого не рассчитывать, и не снимать свою броню. Но мне хочется быть живым человеком, а не куском стали. Если же я доверяюсь, то — целиком и доверчиво.

9.06.85. Петухово Курганская обл.
Я себя ощущаю призванным и вас воспринимаю так же. Для меня вы служите примером чистоты исполнения творческого призвания. Призванность борьбы за богочеловеческий облик есть призванность творческая и призванность гражданская.
Имею в виду гражданство не государства и не мира даже. Мы граждане прежде всего небесной нашей Родины. Мы граждане небес, и там возложили на себя обязанности перед Творцом и друг перед другом. Но посланы-то жить мы на эту грешную землю, в пределах этой жизни и в земной плоти обязаны осознать и воплотить своё небесное достоинство и своё гражданство. Мы имеем обязательства по отношению друг к другу по небесному счёту. В этом и есть смысл гражданства, как я его понимаю. Не всем нам и не всегда достаёт сил отстоять своё гражданское достоинство, но это не означает, что оно перестаёт быть жизненным идеалом и целью.

13.06.85. Мистика натуралистическая и мистика духовная.
Мистика магическая и оккультная.
Мистика — изучение и оперирование духовными основаниями и основами реальности. Но есть Дух и есть духи, есть духовность и антидуховность, дух добра и дух зла.

21.06.85. Надо перестать бояться старых опасностей, которые отходят, и научиться видеть и бояться новых, которые грядут.
Эпоха национального примирения.
Нет противников среди людей, ибо противник в нас. Но если и был бы — то каков выход? Бойня?
Духовный путь России.
Перелив власти из партийного аппарата в государственный аппарат и децентрализация власти — передача функций управленческой технократии.
Каждый на своём месте должен заниматься делом. Не фронда, а работа.
В России сейчас уже нет диктатуры коммунистической партии, в ней диктатура Идеологии над всеми людьми. Идеологическая диктатура во многом внутренняя, и потому трудно отделить её.
Я за очищение духа национальной культуры созиданием, творчеством, но ни в коем случае не противопоставлением и не бойней.

06.85. Метаморфозы русского патриотизма
Парадоксальная преданность российского народа своим правителям. Их ругают, критикуют, обвиняют, но при этом считают своими, и при обнажённой постановке вопроса простой советский человек готов заявить: лучше плохой, да свой, чем хороший, да чужой. Или более того: наши правы. Потому, что они наши. Не могут же «наши» быть виновниками таких злодеяний, которые уже очевидны, поэтому злодеи другие (империалисты, капиталисты, американцы, евреи, масоны и проч.)
С этим специфически русским долготерпением имеют дело и современные правители России. Народ, в массе своей относясь к государственным учреждениям критически, вместе с тем готов отозваться на любую положительную инициативу власти и увидеть благой смысл в таких действиях властей, которые заведомо далеки от блага народа. Народ осуждает действия властей, но стремится изо всех сил оправдать их. Из любой акции власти будет выделена та её сторона, которая может послужить оправданию. Как это ни чудовищно, но необходимо признать, что массы верили, хотели верить, что в Чехословакию мы должны были вторгнуться потому, что на границе её стояли немецкие дивизии, и что если бы мы не взяли Афганистан, то его взяла бы Америка.
С этим фактором необходимо считаться, ибо в критической ситуации он может оказаться решающим. Именно он решил итог Второй Мировой войны. Только сэксплуатированное патриотическое чувство позволило Сталину победить Гитлера и затем захватить пол-Европы. В такого рода «патриотизме» несколько составляющих: и осколки истинной любви к Родине, и искажённые формы этой любви, и прямая подмена.
В преданности народа правителям не только рабья покорность, хотя, конечно, уничтожение десятилетиями лучших и сильнейших представителей народа способствовало формированию изначально рабского и безответственного человеческого существа. Но вместе с тем во всё это вплетено и некое здоровое чувство, свойственное русскому характеру. Патриотизм русского человека сказывался всегда и в том, что он воспринимал судьбу России, судьбу всех в ней живущих как собственную, он внутренне разделял всё происходящее в России — и плохое, и хорошее, и считал это своим. И бесчинства Грозного, и переворот Петра русский народ воспринимал как общую беду в своём доме, беду, которую нужно изжить и пережить. Знаменательно, что злодея на троне Ивана IV народная память именует не кровавым или жестоким, а грозным, чем не отделяет от себя своего правителя. Но никогда такие бедствия не могли мобилизовать народ и объединить для борьбы. Стихийное объединение и мощная само-мобилизация произошли только при смертельной опасности от внешнего врага в Смутное время и в Наполеоновское нашествие. Только в борьбе с внешним врагом народ сумел проявить активность и показать силу организации.
В России никогда не было религиозных и гражданских войн, были смуты, локальные бунты, вольницы, раскол, но не восстания трудового населения, не общенациональные войны, которые так характерны в истории европейских народов (тридцатилетние религиозные войны в Германии, война Алой и Белой роз и пуританские войны в Англии, религиозная война с Варфоломеевской ночью во Франции). Чтобы разразилась гражданская война в России, потребовались десятилетия целенаправленной разлагающей и разрушающей деятельности. И даже при всей жестокости и стихийности этой войны нельзя сказать, чтобы это была война одной части народа против другой, что и было бы, по сути, войной гражданской. В Первой Мировой войне разрушилось ощущение собственного национального дома (бегство с фронтов), начался гражданский разброд — против своего права, своего отечества. После этого своё стало ничьим, и стали грабить церкви, усадьбы, заводы. Был стихийный бунт народа, но народной войны не было.
С одной стороны — железная спаянная организация, насилием и обманом создавшая бронированный кулак, с другой же — стихийное и локальное во времени и пространстве сопротивление собственно народа — крестьянские восстания. Белое движение не было общенациональным и потому погибло. Русский народ в большинстве своём в критический момент проявил роковое бездействие во многом и потому, что не сумел разглядеть врага внутреннего, ибо не привык и не приучен был его видеть. Организованная же злая сила поочерёдно уничтожала здоровые члены национального организма и мобилизовывала агрессивный асоциальный элемент, которого у русского народа не больше и не меньше, чем у других европейских народов, но который при нормальных условиях жизни был ограждён и принуждён сублимировать свои агрессивные инстинкты.
Итак, в русской душе есть некая характерная черта, которая на протяжении столетий играла охранительную и даже самосохранную роль в сложной исторической судьбе России. Что бы стало с Россией и её народами, если бы к беспрерывным вторжениям с Востока, Юга и Запада добавились бесконечные войны всех против всех, подобные европейским? Эта черта стягивала силы русского народа не на взаимную вражду и войны, а на созидательный общенациональный труд в неимоверно тяжелых географических, климатических и политических условиях. Без этого невозможно было бы хозяйственное освоение обширных пространств, и без этого не состоялся бы непревзойдённый расцвет русской культуры. Но в катастрофических обстоятельства с 17-го года именно эта черта сделала русский народ беззащитным. Враг вошёл в дом исподволь и поразил душу изнутри, и потому массой народа он не был опознан. Русское образованное общество, т. Е., образно говоря, голова народа или мозг нации, повально заразилось разрушительными идеями, и в этом смысле совершило предательство по отношению к собственному народу. Масса русского народа, иронически относясь к интеллектуальным упражнениям собственной интеллигенции, никогда не смогла бы воспринять её как собственного врага. В этом сказался монадизм и души, и тела России. Все сословия России разделили единую судьбу.
Таким образом, речь идёт о такой стороне русского патриотического чувства, которая являлась сильной чертой национального характера. Но при определённых условиях эта сила становится слабостью. Коварству и беспринципности идеологии и её вымуштрованных носителей русскому народу нечем было противостоять. Поистине Россия, по свидетельству главного маньяка, «слабое звено в цепи…»
Сейчас уже можно подвести итог: основное сопротивление идеологической экспансии Россия оказала не взаимной бойней, а жертвенностью. Русский народ не отдался рабству, но по сути и не отозвался жёсткой и кровавой организованной борьбой, которую реально можно было бы представить, ибо практические возможности для этого были. Русский народ в массе своей не принял идеологию, но он оказывал ей сопротивление в основном пассивно. Это может показаться загадочным. Конечно, хочется представить счастливую возможность, когда русский народ преодолел бы свою инертность и твёрдой рукой очистил землю от идеологической чумы. Очевидно, такая решительная борьба оказалась бы менее кровавой, чем террор идеологии, приведший к беспрецедентным в истории жертвам. Но кроме несомненной нерешительности и инертности, проявленной в роковой исторический момент, основная причина того, что массы не поднялись на организованную вооружённую борьбу с идеологической властью, объясняется душевным строем русского народа, способного воодушевиться и объединиться либо под положительным созидательным идеалом, либо для борьбы с внешним врагом, но останавливающегося перед необходимостью избиения своих соотечественников (неслучайно поэтому во всех репрессивных аппаратах власти — ЦК партии, Советское правительство, отряды ЧОН, ЧК — было пропорционально мало русских). Русский человек способен наломать дров в кратковременном буйстве, но его трудно поднять на долгую разрушительную борьбу.
Но, может быть, с таким национальным характером и при таких исторических условиях это был органичный и единственно реальный путь борьбы со злом. И единственно христианским — пережить нашествие зла внутренне. Ибо тотальная борьба со злом есть тотальное насилие, а такое насилие не способно искоренить зло, но только его умножить, то есть породить войну всех против всех до взаимного истребления. Православная душа русского народа отдала себя распятию, но не погибла окончательно, и мы свидетели современного её воскрешения. Но воскрешение на этой грешной земле ещё не значит вознесение. И потому это скорее возрождение, не итог пути, а возвращение здорового состояния души, которое ставит вопрос о дальнейшем движении.
Русский народ, принеся огромные жертвы и рискуя своим историческим существованием, изживает идеологическое засилье. Сейчас, когда возвращаются сознание и историческая память масс народа, а не только одиночек, впервые реально встаёт вопрос об истинном отношении народа к идеологической власти. Какие возможности открываются новым историческим поворотом и какие соблазны ждут за ним. На творческом меньшинстве, как всегда в истории, лежит ответственность в осознании происходящего и формировании положительных идеалов.
Никакие формы борьбы с идеологической властью не были только ошибочными и ложными. Но каждая из них сыграла свою частичную историческую роль. Именно только частичную, на что бы не претендовали их сторонники. Так рассудила история, которая лишила их полной победы. И об этом говорит смысл происходящего, который на метафизической глубине событий и потому не поддаётся разрешению частичными средствами.
Сейчас же ситуация совершенно иная — Россия входит в период, когда идеология вошла в глубину российской души, и линия её оккупации проходит не между людьми, а по нашим душам. Сейчас нет поработителей и порабощённых, мы все рабы самих себя, собственной одержимости и цинизма либо безответственности и инертности. «Враг внутри нас», и этого противника невозможно отделить для нанесения ему удара. Поэтому всякие формы насильственной борьбы сейчас бессмысленны и способны только усугубить общий распад. А из распада само собой ничего не возникнет. Необходима прежде всего длительная, упорная внутренняя работа души. Только такое духовное оздоровление может вызвать созидательный труд.
Все формы ненасильственной борьбы с властью идеологии, объединяясь в общий фронт борьбы с социальным злом России, по духовному счёту не пропали бесследно. И диссидентское движение сыграло свою историческую роль. Не добившееся своих прямых целей и разгромленное, оно тем не менее способствовало изменению общественного климата в стране и формированию нового достойного человеческого облика у многих. Именно в этом непреходящее значение правового движения. Программные цели его были утопичны, но по внутреннему счёту оно достигло своих целей, ибо новые поколения вырастают в иной общественной обстановке. Для них становится жизненным фактом многое из того, за что боролись и что терпели правозащитники. Мы имеем именно ту степень свободы сознания и высказывания, которую отвоевали для нас герои-правозащитники. Пока ещё в столицах, но думающая интеллигенция включена в круговорот свободного общественного мнения. И забитый перебранный епископат Русской Церкви делает многое: рукоположениями, отстаиванием храмов. Достойных единицы, но даже большинство что-то пытается делать перед угрозой в каждое мгновение лишиться всего, а совсем недавно — свободы и жизни. Не надо преувеличивать трусливость и продажность нашего архиерейства, и забитость нашего священства. Не надо забывать, что сильным людям сюда поставлен прочный заслон, а оставшиеся слабые в бесправном и подконтрольном положении с одной стороны, поставлены перед непосильной задачей с другой.
Борьба с идеологическим засильем идёт на многих фронтах невидимо явно, без лозунгов и программ, без организационных объединений. Это борьба глубоко внутренняя и объединена не организациями, а общим духом. Отечественная гуманитарная наука за последние 8–10 лет подняла на нравственно достойном и культурно высоком уровне многие запретные ранее темы. Выходят ценнейшие издания по истории России и её культуре. В лучших традициях русской классической литературы преисполняются нравственным пафосом отечественное литературоведение и современная русская проза. Это в том, что издаётся официально. Большой же и чистый слой культуры (богословие, философия, проза, поэзия) формируется подспудно. Это пока ещё одиночки, но в столицах слагается новый культурный слой со здоровым многоцветьем культуры, разнообразием проблем и подходов. Эта кропотливая глубинная собирательная работа тоже является существенным участком общего фронта борьбы с идеологическим злом.
Таким образом, российская интеллигенция создаёт многие формы внутренней борьбы с Идеологией. Изжить идеологические предрассудки прежде всего в своей душе, в образе жизни, в творческой работе, и сосредоточить силы на формировании жизненных антиидеологических ценностей. Процесс этот очень сложен, медленен, чреват рецидивами старого и новыми соблазнами. Участники его не осознают происходящее вполне и часто полны непримиримости и непонимания друг к другу. Но этот процесс тем не менее из года в год увеличивает достояние свободной внеидеологической культуры в России. И это есть форма борьбы с Идеологией, форма, которая органично порождена той самой созидательной и охранительной стороной русского характера, о которой речь шла выше. Лучшая часть русской интеллигенции выбрала путь ненасильственной внутренней борьбы с Идеологией.
То же самое можно сказать о массе трудового народа, который, будучи порабощённым и забитым, разорённым и, наконец, споенным, всё-таки во многом живёт по здравому инстинкту, а не по идеологическому предписанию. Десятилетиями он пытается использовать малейшую возможность внеидеологической хозяйственной инициативы, не принял в душу идеологический образ жизни и идеологический способ мышления, но, тем не менее, десятилетия уже не вступает на путь организованной либо стихийной насильственной борьбы. И это нельзя объяснить только наличием у власти мощного аппарата подавления. Очевидно, в глубинах души русский народ избрал путь внутреннего изживания идеологического нашествия.
Как бы там ни было, хорошо это или плохо, но исторический факт таков: Россия как целое на каком-то этапе отказалась от кровавой борьбы с внутренней идеологической оккупацией. И не только потому, что были физически уничтожены кадры, способные к насильственным формам борьбы. И необходимо сознавать, что этот путь несёт в себе и свои смертельные опасности, которые проявляются именно сейчас. Не отделяя себя насильственно от Идеологии и вынужденно приняв в душу идеологическую реальность, народы России во многом оказались внутренне заражёнными. Облик человека в Росси за десятилетия господства идеологии сильно исказился. Идеологические маньяки не смогли добиться своих непосредственных целей, и народная стихия стала постепенно переваривать этот болезненный нарост. Но душа народа оказалась подверженной другим, менее острым формам духовной заразы.
Это и привело к тому, что сейчас в России уже нет диктатуры идеологической партии над противостоящим Идеологии народом. Идеология оккупировала душу России, и потому диктатура её во многом внутренняя. И это самое трудное.
Сейчас ситуация трагична как никогда. Идеология не смогла уничтожить Россию физически, но настало время, когда актуальна опасность внутреннего её разложения. Выжженная земля смогла породить титанов во многом и потому, что в ней сохранились жизненные силы прошлого. Сможет ли что-либо порождать земля отравленная?
Самое трудное — жить в мирных буднях с властью, нацеленной на твоё поражение, удерживаться от праведного насилия против неё, но суметь каждодневно отделять себя от неё, противостоять ей нравственно и духовно.

23.06.85. Трагедия титанизма, когда самодостаточный индивидуум исчерпал себя.
Страсть у всех. Каждому греховные и мерзкие мысли. У посредственности они — тени, как, впрочем, тень и добро. Гений — наиболее человек, всё обострено и обнажено.

Мы погружены:
– мир натуральный;
– мир магический и оккультный.
В натуральном мире — цивилизации — очеловеченный островок космической материи, двойственной: и дающей опору и средство, и порабощающей.
В оккультном мире — мир духов, не духа, а духов. Объективация различных импульсов души — магия белая, магия чёрная.
На высоте успеха, которого достиг собственными усилиями, в отличие от посредственности.
Просто мысли (Раскольников: «так, ради фантазии сам себя тешу, игрушки»).
Мысли титана прорываются из-под контроля воли и овладевают, объективируются, материализуются.

24.06.85. Под Сенью Креста.
Сень — тень, но не темноты, а света.
Прикрывающая, но не для отдохновения, а для битвы; открывающая миру.
Защищающая, но оставляющая наедине с миром.

25.06.85. История не может состоять из сплошных рецидивов.
Сейчас события приобретут всё больший размах и скорость.

2.07.85. У меня такое впечатление, что французы после умной мысли спешат сказать пошлость. Чтобы не подумали о них тривиально.

3.07.85. Есть ли половая дифференциация в Боге? Нет.
Логос — не мужчина, Он воплощён в мужском, но через женское. Каждое начало выполняло свою роль в Боговоплощении.

30.08.85. Муки совести души умершего: видеть плоды своих грехов в мире и невозможность их изменить. Видеть страдания и заблуждения близких и любимых и невозможность непосредственно им помочь.
Мир — арена. Вышедшие из него становятся зрителями, всё видящими и всё понимающими, но только зрителями, вмешаться непосредственно в ход мировых событий они лишены возможности. Оставшиеся здесь — в незнании и во тьме, но они участники и борцы.

Мою интуицию трагически пережил и поэтически углубил друг и соратник Глеб Анищенко.

Живые и мёртвые
Виктору Аксючицу
Вся жизнь театр:
со сценой, мизансценой.
Актёры — МЫ,
а зрители — ОНИ.
ОНИ — поступкам нашим знают цену,
но совершать поступки в силах МЫ одни.

Актёр блистал — ему в ладоши били,
актёру свист — паршивая игра.
Любили, разлюбили, полюбили —
позавчера.
И только смерть —
вчера.

Сегодня —
перемена состояний:
стал зрителем уволенный актёр.
Но связывают НАС и покаянье,
и вечности зияющий простор.

Из этой вечности ОНИ глядят пристрастно:
боятся, чтобы ближний не упал…
а если так, то помереть — не страшно,
переходя со сцены в зал.

А завтра — завтра тоже будет:
присядет в кресло выбывший актёр —
уходят люди.
Приходят люди —
срывая голос, пробует стажёр.

1–2 ноября 2008 года,
40 дней после гибели Олеси Запальской

30.08.85. Если Всемогущий Бог взошёл на Крест и принял все наши страдания, то это говорит о том, что наши муки — есть нерв бытия, в них — величайший смысл, смысл всех смыслов.

Проснувшаяся свобода ощущает назначение и ответственность. Свобода свободна от всего на свете, но она отвечает за самою себя.
Я поступаю ответственно, когда поступаю свободно.

9.85. Бог для того вёл Израиль, чтобы человек научился ходить сам, и чтобы люди сами пошли по пути, предуказанному свыше. Свыше — значит оттуда, где этот путь определён в предмирном диалоге Бога с человеком.

10.9.85. Базаров и Волохов выглядели карикатурой на нигилистов, да и были карикатурными образами. Но впоследствии сама жизнь превзошла эту карикатурность, и сейчас читаешь это с таким чувством, будто описано что-то до боли знакомое. И с долей возмущения: почему тогда не видели и не хотели понимать, когда как ясно было выписано и разоблачено.
Получается — чем карикатурнее, тем реалистичнее. Салтыков-Щедрин в «Истории одного города» вывел карикатуру на Аракчеева, а сейчас видится, что гораздо более — на Сталина.
Художник чувствовал и схватывал в зародыше тенденцию, и гротеск являлся забеганием вперёд в рассмотрении развития этой тенденции. Гротеск — это способ заглядывания в реальность нереального, того фантастического, которое не овладело ещё жизнью, но уже клубится в атмосфере эпохи. Фантастический образ подсматривает ту сторону реальности зла, которая ещё только готовится вылиться в жизнь. Отсюда гротеск — метод реализма, но реализма духовного, обнажающего реальность духов зла.
Но никакая фантазия не смогла предвидеть действительных ужасов. Действительность оказалась фантастичнее самой больной фантазии, и жизнь превзошла карикатуру на самоё себя.

14.09.85. У таких художников такой поры, как М. Булгаков, гениальное личное видение переплетено с мутными проекциями времени. Я пытаюсь восстановить идею его духовной интуиции.
В Бердяеве во Франции 30-х годов видели в основном знатока русских и советских проблем и специалиста по русской революции. С энтузиазмом принимали его заблуждения и вовсе не воспринимали его гениальной философии.

15.09.85. В том, что принято называть Эросом, содержатся и низшие и высшие влечения, которые переплетены. Но, чтобы понять, нужно отделить одно от другого. Поэтому я и считаю необходимым ввести различие Эроса и Эрота.
Такие гиганты, как Гегель, ценны тем, что они прошли до конца путь, которым не следовало бы идти. Тем самым обозначили дороги заблуждений и косвенно указали на истинные пути.

С. Петушки Курганской области
Ограниченная чем-либо извне свобода не есть свобода.
Самоволение и самоволие — своеволие.
Воля натуры и свобода духа.
Свобода воли — это ещё не свобода.

16.09.85. Отказавшаяся от свободы личность продолжает действовать, но уже не свободно, а рабски, не как личность, а как своевольный индивидуум. Своеволие и произвол есть рабство, бездействие самополагающего Я личности. Без свободы человек перестаёт быть личностью, деградирует до природного индивида, который, как атом, движется в результате случайных внешних воздействий. Индивид подчинен роду и природе. Свобода же выводит из рода и природы и возвышает до духа. Акт свободы разрывает цепь необходимости и преодолевает случайность.
Мы не всевластны, потому что недостаточно свободны. Святой свят своей богоподобной свободой.
Свобода всевластна.
Без свободы человек превращается в атомарную единицу, движимую внешними силами (стихии своеволия также внешни для личности).
Личность — это индивидуум свободы, субъект свободы и источник свободы.

23.09.85. Некоторые черты, которые Бердяев называет исконно русскими, — чужды мне и мало понятны: «русский атеизм родился из сострадания, из невозможности перенести зло мира», «бунт против Бога из-за невыносимости страдания человека».

28.09.85. Курган
Пароксизмы нарождающейся свободы — через своеволие, произвол и разбой — французская революция. Но это не закономерно, и не фатально, и не органично. На этом пути свода так и не была получена сполна. Свобода обретается не через крайности гордого своеволия, а через смиренный труд и несение бремени назначения.

Синдром жидомасонства — одна из идеологических трихин.
Случайное суждение подхватывается и становится краеугольным камнем. Каждое поколение воспринимает от предыдущего его крайность и делает эту крайность основой.
Я за очищение духа национальной культуры созиданием, творчеством, но ни в коем случае не противопоставлением, а тем более борьбой.
Русский гений и идеология.
«Нос» Гоголя — часть меня вне меня, приобрела несоразмерное величие и подавляет. В этом отображён дух идеологизации. Завоёвана внешняя свобода, но не взращена внутренне.

К предисловию
Продолжая расчищать путь и восстанавливать прерванные связи с прошлым, нужно пытаться двигаться далее вперед от той точки, где была насильственно остановлена наша традиция. Необходимо решать вопросы по существу.

18.10.85. С. Пашково Курганской области.
Жидомасонство ныне — факт гораздо более психологический, чем исторический.
Метафизические мотивы идеологического террора.

23.10.85. Я так ясно и глубоко начинаю всё понимать, что опасаюсь сугубого против себя ополчения зла. Не боюсь, нет, я метафизически безбоязнен, но опасаюсь, что злые силы прервут мой путь и не дадут реализовать те бездонные смыслы, которые я несу в себе. Господи, дай сил!

27.10.85. С. Фёдоровка (Кустанайская область)
Музыка и смысл. Музыка и форма.
Музыка передаёт ход явления и общее ощущение его образа, его лёгкий графический абрис.
Выражаемое музыкой явление может быть частным, и тогда музыка дробна и малосодержательна. Но дело не в размерах формы. И в малой форме, как в кристалле, может светиться сферическое содержание. Она может оказаться и штрихом общей картины.
Гениальные творения выражают дух эпохи, основной её катаклизм, и означают главные силы. Музыка может выразить так же направленность исторического движения. Истинно гениальное творение, синтезируя всю историческую наличность, может указать ей новый исход.
Может быть, сугубая сосредоточенность на отдельных полюсах реальности (тёмном или светлом), на отдельных её сторонах или фрагментах. Вся современная музыка не синтетична и не гармонична. Гармония есть единство всего в праведном движении, всеобщность и цельность. Всякая частичность сама по себе — есть дисгармония. Апофеоз частичности — дисгармония.
Современная музыка в основном отражает господствующие в современности вихри тёмных сил. Состояния порабощения ими и сладостного отдавания им. Разбушевавшимся тёмным стихиям в общем нечего противопоставить. Изредка мелькают светлые образы, но и только как глубинные ретроспекции. Сейчас всё окончательно закручено в хаосе, на мгновение удерживаться можно только на чём-то из прошлого. Нет нового порыва, нет новой синтезирующей воли. Это музыка трагического безвременья. Рок, поп — оглушают и заводят искусственный маятник в душе, заглушающий этот трагизм, чтобы вовсе его не ощущать или застыть внутренне в исступлённом сладостном подергивании. Трагедия изнутри вытесняется во вне — в маску. Душа пуста. Эстрада (хорошая — французская и итальянская, о плохой социалистической и речи нет) — выводит на поверхность чувств и мыслей и даёт видимость успокоения на этой плёнке над хаосом. Нужно наслаждаться любовью и радоваться жизни. Если и страдать, то только из-за любви и ревности. Джаз уводит в полное бездумье. Лелеяние пустых и преходящих грёз души. И чем более пусто и скоропреходяще — тем ценней.
В общем, музыка выражает распад и разброд современности, и в ней почти не слышно собирательных звуков. И тем более нет синтетического обобщения происшедшего, и нет пути.
Музыка не несёт непосредственного смысла и значения. Она даёт определённый настрой, при котором легче улавливаются определённые смыслы и ощущаются некоторые значения. Музыка служит раскрытию смысла наиболее опосредованно из искусств. Хотя она кажется наиболее одухотворенным, то есть бесплотским видом искусства. Но плоть музыки — звук — не менее материальна, чем цвет.
Музыка — намёк на смысл, настрой на смысл, свидетельство о наличии или отсутствии смысла. Но музыка не выражает сам смысл. Т. К. дух есть прежде всего смысл, и напряжение духа есть напряжённость смысла, то в этом измерении музыка кажется более удалённой от смысла, чем другие виды искусства. Но только музыка может формировать душевное пространство, которое способно вместить смысл значений и значение смыслов. Музыка утончает фибры души и делает нас более чуткими к смыслу.
Несёт непосредственный смысл только слово. Но смысл этот вовсе не очевиден. Он в глубине слова и втайне от сутолоки обыденного говорения. Слово имеет внутреннюю музыку, имеющую прямое отношение к раскрытию его смысла. Ведь содержание слова адекватно вскрывается только его формой, а музыка слова есть существенная константа его формы. Вскрывает внутреннюю мелодию, ритм и темп слова поэзия. Построить слова таким образом, чтобы зазвучало каждое из них и все они вместе. Поэзия позволяет взглянуть на смысл слова более всего со стороны его звучания, то есть музыки. Поэтическое проникновение в слово очень глубоко, но оно не всеобъемлюще. Поэзией вовсе не исчерпывается смысл слова.
Разумеется, может быть поэзия, выражающая какую-то грань музыкальности слова. Упоение самой музыкальностью в большом отрыве от смысла (Белый, Брюсов). Сосредоточенность на мелодике слова (Есенин). Увлечённость ритмом (по специфике дарования, а не по теме таков Маяковский). Или раскручивание темпа слова (Цветаева). Может быть и преднамеренное удаление от музыкальности слова — белый стих. В какую сторону удаление — это уже другой вопрос. Оно может вывести и в художественную прозу, и в философию, а может и завести в пустое никуда.
Задача поэзии — вскрыть смысл слова через выявление его внутренней музыкальности. Поэзия существует не для самой себя, а для вскрытия смысла бытия. Но послужить этому раскрытию жизни поэзия может только одним способом — оставаясь поэзий и будучи только поэзией, то есть слушая и выражая прежде всего музыку слова. В этом смысле и можно сказать, что цель поэзии — поэзия.
Единство музыкальности и смысла, раскрытия глубинного смысла через музыку слова — вот идеал поэзии. И живым воплощением этого идеала является неподражаемый Пушкин.
С другой стороны, вскрывает смысл слова — художественная проза. Она захватывает определённую сторону поэтического, а следовательно, и музыкального раскрытия слова. Но ритм, темп и мелодия слова являются только одним из составных элементов построения литературного образа — главного средства раскрытия смысла в художественной прозе. Литературный образ в определённом смысле есть синтетическое выражение всех видов искусств. Вернее, всех видов форм выражения смысла в искусстве. Он имеет архитектурность пространства и формы, скульптурную пластичность объёма и форм, линию рисунка, красочность живописи. И художественный образ, конечно, движется, а значит, имеет темп и ритм движения, как имеет темп и ритм соотнесённость образов, то есть повествование в целом. Каждый образ имеет свой звук, и его можно услышать в общем хоре звуков-голосов.
Как и все виды искусств, художественная проза может удаляться от собственного назначения в различных направлениях. В любом случае это удаление будет означать разрушение художественного образа в конъюнктурном, или дидактичном, или откровенно пошлом прозаическом тексте.
Но есть направление, в котором художественная проза может выйти за свои пределы, не переставая, тем не менее, быть собою.
Где кончается просто текст и начинается литература? Художественная литература порождает образы. А художественный образ — это особого рода живое существо либо живая материя. Мы так к нему и относимся: сопереживаем ему, осуждаем, обижаемся на него или восторгаемся. Он поверяет нам тайники своей души. Он воздействует на нас примером, призывом либо предостережением. Этот живой контакт невозможен ни с безжизненным куском материи, ни с фантастической химерой.

29.10.85. «В споре рождается истина» — это вздор. Покажите мне пример той словесной брани, которая родила бы истину. Истина рождается в тесном дружеском творческом общении, при глубоком уважении друг к другу, к мнению другого, при взаимоуважении.

Смерть фатальна, то есть неизбежна.
Трагическая случайность может быть роковой. Рок — механистическое возмездие за прошлые грехи.
Предавая себя, собственное назначение, человек выводит себя под власть рока. Отказ от свободного творческого дерзания ставит в поле роковых случайностей. Чем дальше человек от свободы, тем более подвластен року. Единственная защита нас здесь — свобода.

История русской интеллигенции XIX века — это трагедия, в которой нет правых и виновных. С Белинским меня примирил портрет К. А. Горбунова 1838 г.
Лев Толстой «изображает правду жизни», но смотрит он на жизнь людей не любящим взором, и потому правда его во многом неприятно-тенденциозна. Правда открывается только взгляду любви.
Мережковский и Розанов понимали христианство как развоплощающий спиритуализм, и как с таковым — с ним боролись. Тогда как христианство есть призыв к духу о воплощении и преображении плоти. Средневековый монашеский аскетизм, с которым они спорят, как с единственно полным христианством, — есть лишь этап воплощения духа. Этап, требующий аскетической сосредоточенности души перед следующим шагом в воплощении. Без этой предварительной душевной кристаллизации душа могла потеряться и расщепиться в стихиях плоти. Отчасти это и произошло в Возрождении. Средневековый аскетизм оказался недостаточным — не объёмом, а содержанием и направлением. Его было много, но мало в нём было спасительного.

Мещанское отношение к философу: у поэта просят его стихи, у музыканта — его музыку, к философу же все лезут со своими наивными откровениями. Ну как же: стихи пишет только поэт, музыку только композитор, а философствуют — все. У каждого есть заветная мысль, которая кажется ему непонятым откровением. Тогда как для философствования требуется специфический дар, своё умение и своеобразный упорный труд.

Можно ли любить меня, не любя мои творения — моё дыхание, мой дух?

«Кто-то незримый пишет передо мною могущественным жезлом» (Гоголь, письмо Жуковскому).
Гоголь настолько выпал из ряда обыденной жизни, что был непонят совершенно.
Если у Достоевского духовный реализм, то у Гоголя духовный натурализм.
Он не знал, что видел и изображал. Это не быт и не нравы.
О тройке-России — пророчество, но не так понятое.
Гоголь верно ощутил, что спасение от нашествия в христианстве, но выразил это резонёрски неуклюже.
Тургенев вроде описывает объективно и даже хвалит, но остаётся ощущение, что обгадил.
«Сатанология Михаила Булгакова».
Русские философы много наврали про Россию (Соловьёв, Бердяев, Мережковский).

31.10.85. Поезд Курган — Москва
Своеволие есть отказ от свободы, поэтому своеволие возможно только там, где есть свобода. Дар свободы наделяет возможностью отказа от этого дара, то есть впасть в произвол. Получается, что зло может творить существо, обладающее свободой. Поэтому свободу и обвинили в том, что она является источником зла. Дар свободы трагичен, потому что отказ от неё привносит в мир зло, и нет более в нём источника зла, кроме этого. Зло не из свободы, а от существа, обладающего свободой, но отказавшегося от свободы. Дар свободы — это и свет преображения. Свобода есть пик добра, самоё добро.

29.11.85. Глубинный духовный переворот требует глубокого духовного сосредоточения, ухода во внутрь, определённой отрешенности от внешней сутолоки. Внешний порядок событий, предоставленный самому себе, подвержен инерции косности либо беспорядочному хаотическому движению. Создание новых духовных ценностей и внедрение их в жизнь требует длительных внутренних усилий.

12.01.86. Органично и целостно развиваться вне органики национального быта способны только гениальные одиночки. Обычный человек должен произрастать и воспитываться в органичном укладе жизни. Интеллигенция и была лишена такого уклада. Гений же пробивается и через безукладье до корней национальной почвы (Достоевский). Гений целостно входит в почву и органично из неё произрастает. Интеллигенция со времен Петра I была поставлена в это неестественное положение.
Идеологии можно противопоставить только истинную духовность, оздоровление духовного состояния.

4.02.86. Свобода
Воспитание внутренней свободы личности, чувства ответственности.
Свобода мнения, суждения, взгляда, но и нравственная ответственность за их результаты.
Достоинство личного существа.
Восстановить религиозные корни свободы и ответственности.
В ощущении богоподобности человека и вселенского его назначения.
Человек потому свободен, что Бог его сделал ответственным за всё в мире.
Метафизические корни свободы.
Только на их основе можно воссоздавать нормы свобод политических, социальных, экономических.
Без этого борьба за демократические свободы означает в России то же самое, что выпустить малолетнего ребёнка на современном оживлённом перекрёстке и сказать ему: «Ты свободен как Бог, иди куда хочешь и делай что заблагорассудится».
Это нравственно преступно.
Безусловно, демократические свободы необходимы, без них невозможна здоровая общественная жизнь.
Но не нужно забывать главного, внутреннего пути к общественным свободам: через пробуждение, воссоздание внутренней свободы личности. Не взамен реформ, а предварение и сопровождение реформ.
И здесь велика роль духовного творчества, культуры.
Остановка в достижении внешних свобод должна диктоваться внутренним состоянием нашей свободы.
Социальные отношения людей в конечном счёте есть объективация их душевного состояния.
Мы можем получить ту степень внешней свободы, которую сможем вскрыть в себе.
И в социальной жизни реализуем ту степень ответственности, которую воспитаем в себе.

17.02.86. Истина не становится более истинной оттого, что она доказана. Либо она есть, либо если она есть, то её нет. И если она есть, то громоздкие доказательства ни к чему и только затемняют её.
Исследователю, как правило, доказательства и обоснования нужны при неуверенности в свой истине. Потому что если я убеждён, что это так, то это само по себе самодостаточно. Если же я стремлюсь обязательно в этом убедить других, то, значит, сам ещё не убежден сполна.
Конечно, бывают случаи, когда путь к истине лежит через серию доказательств и обоснований. Но в философии это достаточно редкие случаи. По большей же части тяжеловесные убедительные доводы, выводы и обоснования есть дань интеллектуальной моде научного века, а не бескорыстное служение истине.

8.03.86. Очевидно, возможность впадения в такое безблагодатное круговращение висит роковым образом над миром. И может быть, мир иногда погружается в той или иной степени в это безблагодатное мертвящее состояние. Буддийское сознание заворожено магическим круговращением, зафиксировано только на нём, ограничено только им. Буддизм — это откровение магического падения бытия.
Все вопросы теодицеи не к Христу обращены.

Кризис христианства.
Современный мир — христианский. Христианство породило ту культуру, которая определила характер современного мира.
Христианское человечество оказалось не на высоте христианских принципов в решении многих глобальных проблем.

26.05.86. Мы судим о прошлом с современной точки зрения. В этом много предвзятого. Но нашей сложной и путаной современности больше прошлых эпох открыт идеал как опыт прошедшего. Опыт человечества объективно ставит нас ближе к точке зрения вечности. Другое дело, что в суете современности мы не замечаем этого и не соответствуем грузу нашего времени.
Каждое время имеет своё назначение. Наше — подведением итогов и разоблачением устойчивых традиционных вековых заблуждений.

10.06.86. Пос. Миролюбовка
Нравственные потери России неизмеримы.
«Архипелаг ГУЛАГ российской нравственности» ещё не написан.
Истинного положения вещей, свершившегося не понимает почти никто ни здесь, ни там. Даже лучшие и умнейшие — в шорах.
Нужно видеть все возможности вылезания из идеологической битумной массы, чёрной, вязкой и прочной.
Человек начинает двигаться, опираясь на первых порах на то, что под рукой, — а это советская пресса.
Разные пути:
– одни пытаются что-то сделать легально, вносят крупинки светлой нравственности в идеологический монолит. Но эти, как правило, сильно заражены. Двоемыслие и двоение совести и души;
– другие же призваны, освободившись, — идти дальше. Но они оказываются вне общества, — непонятыми и непринятыми всеми — даже самыми близкими.

14.06.86. Пос. Миролюбовка
Борьба идей проходит по другим законам, чем борьба оружия. При полном поражении идея может сохраниться, передаться, войти в иную плоть и оказаться победительной силой, когда надежда потеряна.

15.06.86. Пос. Миролюбовка
Правозащитное движение имело только побочный положительный результат. Оно изначально строится на ошибочных предпосылках и, не достигая поставленных целей, приносит неожиданные плоды.

16.06.86. «Нам знакомо одно лишь насущное, видимо-текущее, да и то понаглядке, а концы и начала — это всё ещё пока для человека фантастическое» (Достоевский, «Дневник писателя»).

19.06.86. С. Обутки Курганской области
Историософский взгляд должен обнаружить за чередой внешних событий реальные духовные силы, действующие в истории.
В каждый период можно определить духовную его доминанту, те силы, которые движут натуральными формами.
Какие духи зла, злые духи господствовали в 1917 году:
– раскрепощение стихии душевного подполья: безнравственное «всё дозволено» — вверху, вольница, разбой — внизу;
– ложнонаправленные социальные энергии;
– жёсткая целенаправленная деятельность зла;
– организованные силы зла;
– идеологические духи: дух позитивизма, дух рационализма, дух атеизма, материализма, дух социализма;
– дух безволия, апатии, уныния;
– дух злобы, розни, ненависти.

3.7.86. Создаётся общество, его память, общественное мнение, нравственные отношения. Это созидание по крупицам души России.
Недостаёт персоналистического самоощущения: собственного достоинства — искреннего уважения свободы других. Многие стремятся открывшийся индивидуальный путь и позицию навязать всем в качестве императива.

Достижения у советской власти, конечно, есть. Но эти достижения нужно мерить, во-первых, их ценою и, во-вторых, их целью. Цена — миллионы смертей и рабство оставшихся, а цель — дальнейшее порабощение мира.

Без даты. Чтобы возродить Россию, надо прежде всего воссоздать здоровую русскую личность. Собрание и возрождение души. Многие десятилетия деятельность русской интеллигенции была направлена на разложение человека и уклада. Предстоят долгие годы воссоздания духовно здоровой личности и органичного уклада. Возжечь новым светом старые истины.
Ввести религию в политику: верность и следование безусловным духовным ценностям; цель — не благо государства, народа и не материальное благо личности; цель политики — обеспечить свободу духовного самоопределения личности, создать оптимальные условия для нравственного роста и совершенствования личности.
Фанатики национализма — шовинисты. Шовинизм, антисемитизм и русофобия — это покушение на духовное самоубийство.
Противопоставить школьному заидеологизированному воспитанию детей здоровое семейное, в дружеском кругу — новые ценности общения в воссоздаваемой общественности.

Без даты (где-то в поезде). Временщики
Берут все, но вынуждены брать не только и даже не столько в свой карман. Существует целая система реального и хозяйственно необходимого, а не фиктивного или идеологически мотивированного перераспределения материальных ценностей. Любой хозяйственник поставлен в такое положение, когда выполнить требуемый идеологической властью план он может только ценой обязательного нарушения установленных этой же властью законов. Жуткий небытийный парадокс в том, что идеологическая власть, грабя всю страну для своих глобальных экспансий и разоряя этим хозяйство, требует вместе с тем от хозяйственников повышения производства. Естественно, молча предполагается, что повысить нужно за счёт чисто человеческих ресурсов, т. Е. бесчеловечного труда. Изнурённые трудяги-хозяйственники с нормальной человеческой точки зрения не могут разглядеть коварный порабощающий замысел идеологии. Мешает им это сделать и инстинкт самосохранения: ведь порабощать далее подчиненных означает становиться большим рабом и самому. Существует как бы круговая порука наивного доверия позитивным лозунгам центральной власти. И вот хозяйственник из кожи лезет, чтобы выполнить план.
Промышленность более централизована, т. к. эта сфера ближе к выполнению непосредственных нужд идеологической власти — создания материальной мощи для внутреннего подавления и внешней экспансии. Но и здесь огромная доля частнопредпринимательской деятельности во имя Госплана: институт снабженцев-поставщиков, действующих вне всякой централизации, личные деловые и неделовые контакты руководителей, мафии или «команды» какого-либо высокопоставленного руководителя, которые складываются из его приверженцев по интересам, взглядам, родственным, деловым, территориальным связям.
Колхозу — ни бревна, ни гвоздя.
Мясо — на обмен.
Хозяйственники сельские.
Низкий уровень сельскохозяйственной культуры и одновременная тяга к этой культуре. Сено. Травы. Строительство.
Не уничтоженное чувство хозяйствования на земле у среднего и старшего поколения (цепь садовых участков). Горожане первого поколения потенциально способны вернуться на землю («зелёная волна» в Прибалтике).
Указ о пьянстве: спитая нация, куда перетянет его исполнение.
Не научный трактат, а отрывочные мнения и наблюдения.
Опосредованные результаты дискретного движения.
О геройстве.

10.07.86. Пос. Ленинское (Кустанайская область)
Царство Небесное берётся не страхом, а любовью.

23.07.86. Акт духовного оздоровления или деидеологизации
Чувство органичного причастия своему народу, его истории, культуре, памяти.
Ответственность за всё происходившее и происходящее в России.
Боли, несчастья, нравственные падения народа в целом и других — воспринимать как свои.
Своё конкретное место в теле России и её истории, своё специфическое назначение, вытекающее из органики целого.
Не новый и беспочвенный духовный климат, а восстановление органичной духовной традиции.
Не изоляция в искусственном микроклимате, а открытость судьбе своего народа, его современному состоянию.
Восстановление духовной связи со своим народом.
Духовное очищение и покаяние духа должно предшествовать духовному возрождению.
Истинное творческое дерзновение может родиться из духовного смирения.
Мы рождены в духовном вакууме социализма. Наша задача — вновь обрести почву.

Без даты. Истинный путь возрождения: через славянофильство, через почвенничество к христианскому универсализму (Хомяков — Достоевский — Соловьёв — Бердяев). Опасности этого пути — национализма — можно избежать только в патриотическом универсализме, а не в пустом интернационализме. Путь западничества для русской культуры изначально ложен, ибо ведёт к холодному безверию и скептицизму. Мы в своём внутреннем развитии повторяем пути наших духовных предков, прежде чем находим и прокладываем свои.

8.08.86.   пос. Миролюбовка Кустанайская область
Порода полуучёных и учёных идиотов. Для них коммунизм — плодотворная плоть их бреда и коммунизм провоцирует, вызывает у многих развитие такого рода мечтательной идиотии. В старые добрые времена это были бы заумные чудаки на уровне не выше сапожника-звездочета или земского учителя-идеалиста. Теперь же им открыт путь до докторов и академиков. Хотя большинство теоретиков марксизма на самом высоком уровне вовсе не идеалисты, а заплечных дел мастера, циники и лицемеры.

25.08.86.    Курган. Каково христианское отношение к одержимым идеологией?
Мы все — братья во Христе. Мы все — соотечественники. Что значит — нашим вечным душам дана общая задача и общее место, и время воплощения. У нас общая небесная Родина и одна Родина земная. По небесному счету мы призваны на общее дело. Но мы разбрелись по земле, потерялись сами, потеряли себя и друг друга. Большинство из нас впало в беснование. И одержимые наши браться долгие годы уничтожали всё вокруг, избивали друг друга. Но вот наступает время мучительного и долгого отрезвления. Мы христиане — первые из тех, кто очнулся от всеобщего помутнения. И наш долг — понять происходящее, найти выход из общей тьмы и дать руку помощи больным нашим браться. Но это можно сделать только со всепонимающей любовью, общим раскаянием и взаимным прощением за общие грехи.
Только исповедальное покаяние и взаимное прощение выводит нас из лабиринта всеобщей вражды и ненависти.
Любовь открывает нам, что наши враги — не люди вокруг нас, а духи, их поработившие. И наша борьба «не против крови и плоти», то есть не против живых людей, а «против мироправителей тьмы века сего и против духов злобы поднебесной». Самое трудное — это в конкретной ситуации суметь сохранить это измерение христианского милосердия и христианской бескомпромиссности. Увидеть в каждом живом человеке за искаженной гримасой — его живую душу, суметь различить породу того духа, который паразитирует на нем, согреть его человечностью и помочь отделиться от зла. Этому и учит нас о. Дмитрий Дудко.
Солженицын открывает всем нам правду, Сахаров будит религиозные основы совести у безрелигиозного сознания. О. Дмитрий Дудко учит, как нам жить в открывшейся нам страшной правде.
Самое трудное, но самое важное для христиан — преодолеть национальную и идейную рознь людей. И даже преодолеть защитное отторжение от нехристиан: «возлюби врага своего».

Такие глобальные процессы, как большевизм в России, останавливаются не отдельными героическими деяниями, но изживаются упорным усилием десятков миллионов людей в течение десятков лет. Героические поступки только входят в эту массу монолитного усилия в качестве заметных звезд.

Прежде всего — не рушить свой дом — свою Родину Россию, ибо с его разрушением мы потеряем все, а взбесившаяся сила пойдет гулять по миру.
Собирать по крупицам разоренный дом, всё сохранившееся в нём от погрома и научиться бережно хранить.
Научиться отделять себя от заразительного безумия идеологии.
Найти здоровые корни нашей жизни, которые в историческом и культурном укладе нашего народа.
Понять, что дом наш не морг и не покойницкая, он живёт и в нём много живых среди живущих.
Научиться видеть симптомы духовного оздоровления вокруг себя и всемерно этот поддерживать.
Научиться находить слепо тянущихся к освобождению, помочь друг другу найти путь и осознать его.
Ненависть к Советской власти переносится на ненависть к России и к конкретным людям.
Во всякой инициативе идеологической власти научиться отделять идеологический заказ и приказ от вынужденной уступки и выражения живой жизни.
Не солидаризуясь с властью, выполнять свой трудовой долг на своем месте. Ибо мы должны не воевать и не бороться, а отстраивать свой дом. Создавать и расширять в нём островки здоровой жизни. Вытеснять идейное безумие упорно и настойчиво, не отчаиваясь в медленности выздоровления.
Только научившись ясно опознавать болезнь, мы научимся узнавать безумцев и отделять их нравственным барьером, но не для окончательного осуждения их, а для санитарного духовного кордона и для помощи им в излечении.
Мы должны создать новую культуру, новый нравственный климат, новый тип душевных контактов и новые отношения, которые изнутри будут перерождать раковую опухоль идеологии.
Возродить свою веру и вернуть собственную уверенность.
Веру в Отца и Устроителя, веру в свой дом — Родину, веру в свою семью — народ, уверенность ответственных хозяев своего дома.
Сегодня русские гении вышли на всенародную нравственную проповедь. Начинается собирание разбитой нравственности, восстановление исторической памяти.

Человечество — не абстракция, это единый организм. Все поколения всех времен в измерениях вечности составляют единую семью — человечество вечных духов.
Наступает время, когда сохранить нашу Землю и свою жизнь мы сможем, только если вспомним здесь наше небесное родство и первородство.

27.08.86.   Курган. Метаморфозы русского патриотизма.
Патриотизм может слепить.
Власов ошибся в том, что он исходил из ситуации до 1943 года, когда русский народ действительно не хотел воевать за сталинский режим. Но после 1942 года настроение народа резко изменилось. «Разрешённые» идеологией патриотические чувства сделали своё дело: народ выбрал хозяина плохого, но «своего», чем плохого — чужого. В выборе между двумя народ предпочёл воевать против Гитлера, а не Сталина. И эта консервативная сила и решила исход войны. Всё остальное: и «вторые» фронты, и помощь Запада — только облегчали или дисциплинировали эту стихийную силу народного патриотизма. Но не было бы её — некому было бы воевать — как в 1941 году.
Когда немец захватил пол европейской России и люто там свирепствует, когда враг у стен Москвы, и когда свой злодей в эти трагические минуты даёт понять, что он уже не злодей для своих «братьев» и «сестёр», — доверчивая стихия русского патриотизма встаёт на защиту Отечества.
«За Родину и за Сталина» — за свою Родину и за Сталина, который делает всё, чтобы показаться «своим». Из «гениального вождя всех времён и народов» становится «исконно русским», «отцом» народов России («царь-батюшка»), «хозяином», генералиссимусом (это от лавр Суворова), — «ставкой Верховного», а это от традиции принятия главнокомандования самим государем.
Надо учитывать, что в решающие моменты решающей силой окажется именно эта метаморфоза русского патриотизма. И она будет совершать выбор не между добром и злом, а между «своим» и «чужим».
Отсюда задача в том, чтобы русский патриотизм перестал быть слепым и искажённым, но просветлённым исторической памятью и нравственным сознанием. Чтобы мы, наконец, поняли: под личиной «своего» скрывается наиболее чуждое и враждебное нам.
Но для этого нужна работа пробуждения и воспитания. Во всех планах необходимо учитывать этот упрямый факт упрямого русского патриотизма, того онтологического чувства, которое сохраняет нацию в тяжелейших испытаниях, но которое, будучи слепым, может подтолкнуть народ на новые круги адских мук и страданий.
Власов был истинен и был прав принципиально, но он не учёл «метаморфозы».

Духовный смысл «русской революции».
Это — не революция, а катастрофа, победа контрреволюции.
Главные виновники — интеллигенты — истоки, смысл, носители?
Роль народных масс.
Духовные итоги.

14.09.86. Историческая память.
В силу беспримерно трагической истории нашего народа современные поколения оказались выброшенными в пустоту безвременья. У нас отбито ощущение религиозных основ жизни, мы не знаем — кто мы есть, не понимаем — где находимся и для чего мы родились. Вся жизнь для нас совершенно обессмыслилась. Хотя мы и стараемся скрыться от этого жуткого факта в суете прагматических забот, в алкоголизме, наркомании, либо в резного рода «духовных» увлечениях — йога, брахманизм, оккультизм, антропософия, каббала, астрология, хиппи и панки. Но весь этот импорт духовной наркомании только затуманивает наше сознание, затягивает выздоровление. Разве может ответить мне йога, антропософия либо спиритизм и парапсихология на главные вопросы моей жизни: зачем я живу именно здесь и сейчас, почему мы все оказались в такой пропасти и как нам из неё выбраться? Наше сознание начнет возвращаться к нам только если мы волевым усилием заставим себя вспомнить: «какой сегодня день», какое место он занимает в руду дней, называемом историей моего народа, что же произошло в моём и нашем вчера? Мы должны опомниться, то есть вспомнить себя в ряду исторической преемственности и традиции. И только это восстановление исторической памяти поможет восстановить наше потерянное сознание. Ибо ответ на вопрос: кто я, невозможен без ответа на вопрос: а кто же были мои предки, кем являются мои родители? Чтобы понять себя, я должен вставить своё «экзистенциальное место» в органичный исторический ряд.
Как только я вспомню историю свою и своего народа, я сразу же начну понимать — кем же являюсь я сам.
Волевая концентрация исторической памяти укажет мне моё экзистенциальное место. И это мгновение яркой вспышки осветит весь ряд моей истории. Моё сознание может теперь цепляться за реально бывшие, но выбитые из памяти факты, и постепенно набирать ясность.
Если я хочу стать полноценной личностью, вполне сомосознающим Я, то я просто обязан усилием воли сконцентрировать и восстановить свою историческую память. Чтобы осознать себя, я должен понять историческую судьбу моего народа, понять провиденциальный смысл современной его трагедии. Без этого все интеллектуальные упражнения останутся формами безумия, бессознательности, беспамятства.
Таким образом, освобождение от идеологических догм ещё не даёт духовного здоровья, но только создаёт первые условия выздоровления. Если мы разочаровались в коммунистических идеалах и поняли их фиктивность, то это само по себе ставит нас перед фактом обессмысления нашей жизни. И найдем ли мы действительный смысл или предпочтем остаться в состоянии циничного безверья, зависит только от нашего волевого усилия. Для обретения смысла нужен поиск, напряженная упорная работа воли, ума и сердца.

4.10.86.   Курган. Духовная самостоятельность.
Советская власть воспитывает у собственных граждан асоциальные чувства и безнравственное отношение к жизни. Власть для советских граждан — это главный бандит, главный вор, главный спекулянт. И если это позволяет себе государство, да ещё в грандиозном масштабе, то почему его гражданам не позволить себе взять своё.
Современные правители пытаются выпустить «из-под глыб» только ту долю свобод, которая позволит им поработить всех ещё больше и тоньше.

9.10.86. пос. Докучаевка. Кустанайская область
Но даже после избавления от рецидивов «марксятины» и «ленинософии» современному русскому интеллигенту ещё очень далеко до возвращения в здоровое сознание и до понимания — что, почему, зачем? Слой за слоем нам приходится снимать оковы сознания. И очередной наш вздох облегчения неизменно сопровождается открытием, что наша свобода — ещё неполная и даже мнимая, и что ещё долог и тернист путь возвращения в отчий дом.

11.10.86.    Поезд Челябинск — Курган
Наш опыт беспрецедентен, и мы обязаны его осознать. Наш опыт даёт нам возможности, более того, он возлагает на нас обязанность понять в нашем прошлом то, что не было понятно никому. Мы просто обязаны сделать выводы из итогов трагического опыта русской истории. В этом назначение нашего поколения.
Современная русская интеллигенция призвана искупить исторические грехи русской интеллигенции перед своим народом. Искупить раскаянием, искупить преображением. Интеллигенция завела свой народ в болото, современная русская интеллигенция призвана вывести народ к свету.
Тяжесть нашего долга неизмеримо больше тяжести грехов русской интеллигенции. Но таков нравственный долг искупления.

«Вне самого тщательного и самого беспристрастного учёта особенностей русской почвы, русской жизни и русской психологии — не может быть построено никакое разумное предложение, которое мы могли бы дать России» (И. Солоневич).

26.01.87. Не учить и не воспитывать народ, а просвещать — задача интеллигенции. Помочь приобщиться к духовной культуре. Выбор народ совершит сам.
Интеллигенция должна думать, прежде всего, о своём нравственном и духовном состоянии. И чем больше она будет озабочена собственной душой, тем больше она сможет воздействовать на душу народа.
Отсутствие доброты и любви, разрушена культура доброты, любви, участия, нет их воспитания. Недобрым и злым не стыдно быть.

Перед лицом мирового зла коммунизма человечество вынуждено либо стать лучше, либо погибнуть.

Христианская Церковь изгнала человеческое познание за пределы христианского мировоззрения. Современная атеистическая наука создана не пытливым умом, но робкой, застывшей, а потому и агрессивно запрещающей религиозной волей.
«Естественный» взгляд на естественный мир — это естественный этап пытливости познания. В какой-то момент человек хочет понять естественный ход явлений и природы в целом. Вообще, взгляд человеческого познания не всеобъемлющ.

4.02.87. Персонализм не в том, чтобы личность отвоёвывала у всех своё, а в том, что она жертвует своим для всех.

6.02.87. У меня очень долго не будет своего читателя и своей публики. Может быть — никогда.

Всё, чем мучились и что высказывали творческие гении России — это обращённый к нам призыв и данный нам путь.

10.02.87. Я сам для себя — откровение Божие.

11.02.87. И вновь на просьбу «открыть мне пути мои» — Иоанн 10.14-15:


Творческая гениальность на предельных высотах своих ставит вопрос о святости жизни. Здесь без преображения жизни творчество угасает.

Вся «либеральная партия» дореволюционной России отказывала России в наличии основного либерального права — права на свободное индивидуальное самопроявление. Принципы российского либерализма состояли как бы в том, чтобы относить основной догмат либерализма к чему угодно в России, только не к исконно русским началам и не к самой России. Всё исторически российское, видите ли, может быть только косным и ретроградным, и потому либерализм в России можно насадить только из Европы и европейский. Какая брань поднималась вокруг каждого осмелившегося поднять права и интересы русского достоинства в России. Этот деспотизм либерализма было пострашнее любого другого.
В России, конечно, невозможно Царство Божие на земле. Но возможна и необходима нормальная жизнь. Жизнь нормальная — это, конечно же, и конфликты, и борьба, достижения и поражения, рождение и смерть. Но то, что происходит последние 70 лет не есть собственно жизнь, а затянувшийся бред, полужизнь-полуявь. Освобождение от власти коммунистической идеологии не решит всех проблем, но только это даст возможность поставить насущные жизненные проблемы и решать их. На дне пропасти не о чем думать, как только о том, чтобы выбраться из неё. Но по освобождении из этой темницы откроются новые перспективы жизни и свершений. Смысл исторического бытия России не только в том, чтобы умереть или выжить под идеологией, но и в том, чтобы совершить свой исторический путь в ряду других народов, культур, человечества.

22.02.87. Либо Россию холодно презрительно ненавидят, либо любят слепо и исступлённо с ненавистью ко всем остальным.

24.02.87. Своеволие и произвол не из свободы, это противоположность свободы. Но они — тень свободы — есть только там, где может быть свобода.

3.03.87. Часто таланты оказываются хорошо тренированными слабостями и недостатками.

3.03.87. Наступило время очищения и переориентации русского мессианизма. Если мы хотим послужить миру, то должны, прежде всего, озаботиться своим внутренним духовным достоянием. Путь к служению людям и народам лежит только через внутреннюю аскезу и совершенствование. Без средоточия духовного мы способны нести миру только разрушение.
А потому сейчас необходимо снять напряжение нашей озабоченности делами «мировыми», «европейскими», «азиатскими», «спасением других». Нам нужно научиться решать собственные проблемы и озаботиться, прежде всего, собственным спасением. И чем больше мы научимся это делать, тем больше послужим миру.
Русское православие поучало свой народ не нравственными законами, а образами жития святых. А святой праведник становился учителем народа только потому, что удалялся во внешний и внутренний затвор, и в пустынном безмолвии научался слышать слова жизни («чистые сердцем Бога узрят»), которые он мог поведать своим братьям по вере и своим соотечественникам. России необходим путь нравственного средоточия, духовного искуса, аскетического самоограничения плотских влечений, покаянного отношения ко всем народам.
Можно что-то приобрести, только научившись отдавать.

10.05.87. У меня есть ощущение, что Россия не погибла, а болезненно переходит в новый этап исторического бытия.
Мучительные поиски новых форм:
- самосознания — цельного и религиозного;
- церковности — свободной и нравственно авторитетной;
- государственности — монархической, но нравственно правовой;
- общественности — свободной и ответственной.
Это — формы, сами по себе не нечто законченное благочестивое, дающие возможность разнообразным жизненным содержаниям.
Жизнь не то, чтобы станет лучше и праведнее прежнего, но она необыкновенно усложнится, получит новые возможности.

26.06.87 г. Клин. Интеллигенция десятилетиями разрушала уклад, сдерживающий социальный хаос.
В революции на поверхность выплескивается подпольный хаос, затопляет жизнь, разрушает, уничтожает всё качественно возвышающееся.
Деградация всего на несколько десятилетий.
Господство инстинктов толпы, плебса, разнузданность.
Хаос — страшнее всего.
Сохранить всеми силами остатки гармонии и внутренне всё перестраивать.
Никаких катаклизмов, взрывов и революций.
Медленная упорная работа.
Сдерживает не столько мощь государства, сколько сам жизненный уклад — ежедневная привычная жизнь, привычные представления о том, что такое хорошо и плохо.
Нужно постепенно оздоровлять эти жизненные сцепы.
Внутренняя неустойчивость русского характера.

27.06.87 в машине Калининская обл. Теодицейный вопрос: как может быть благ Бог при наличии в мире зла, — задаётся не соратниками Бога, не богоподобными творцами мира, чувствующими и берущими за всё ответственность, а пассивными наблюдателями, безучастными и эгоистически настроенными, не ощущающими своё богоподобное величие ничтожествами.
Человек вменяет Богу, когда он себя ощущает вне Бога и без Бога.

30.06.87   Москва. Каждое поколение решает не только проблемы своего времени, но и предшествующих эпох и будущего. Каждая эпоха отражается в вечности, и итоги вечности отсвечиваются в каждом историческом времени.

25.11.87. Творческий человек — это не тот, кто может творить, а тот, кто не может не творить.

28.11.87. Вся жизнь, а не только культ, — служение Богу. Человек — не раб стихий и не прислужник богов, а богоподобный соратник Бога в мировом творении.

Без даты. Отрывок рассуждений. … в этом вопросе является по существу тем показателем, по которому можно судить о реалистической последовательности всех благих преобразований. Когда-то жизнь заставит открыто признать трагическую правду. Но пока этого не произошло и читатель вправе требовать не делать «голословных» выводов, то есть ограничиваться тем, что известно и признано официально. Мы предлагаем читателю обратиться к собственному опыту, к тому частичному знанию, которым мы располагаем, но из которого можно сделать очень серьёзные выводы. Естественно, при достаточном мужестве мысли.
Перед лицом смерти все люди нумерически равнозначны: все прейдут без остатка в прах. Тем не менее, одни поколения должны считать себя обязанными жить для строительства «светлого будущего» других.

2.08.88. Радикализм в диагнозе — конструктивизм в лечении.
Если добиваться реально, а не догматически, то не сейчас, а постепенно.
«Горбачев — Ленин сегодня». Да, но Ленин возглавлял наступление идеологии, а Горбачёв — отступление. По форме похожие приёмы могут наполняться различным смыслом.
Дайте противнику возможность отступить с сохранённой миной, не ввязывайтесь в окончательный бой, пока он ещё настолько силён, что способен погубить вас ценою собственной гибели.
Идейная революция. Журналы.

27.07.88. Интересен следующий аспект создания «правового» государства. Существующая власть всеми силами стремится к собственной легитимации. У нас, мол, всё как у людей, хотя и своеобразно. Правящие партии приходят к власти либо в результате выборов, либо в результате революций. Так всегда было. У нас, вот, — по последней модели. Везде правящая партия формирует правительство, и у нас оно так. В правовых государствах принято, чтобы лидеры партий возглавляли правительство. И мы в этом не хуже других.

14.08.88 Троицкое (Московская область)
Об отношении религиозной и атеистической культур.
Атеистическая культура — это не светская культура.
Вся культура религиозна. Что будет, если заменить идеалы созидания на противоположные?
Сравнение метафизических основ мировоззрения:
- противоречия;
- антинаправленность мировоззренческой установки.
Ни одного философа атеиста или материалиста. Ни одного великого классика литературы атеиста.
70 лет атеистического эксперимента — практический итог?
Атеистическая идеология утопична, антиисторична и потому разрушительна.
Какие всё же возможности диалога:
- идейная непримиримость, но не конфронтация;
-  жизненное сотрудничество.
Какие основы для этого предлагают обе установки:
- религия — принципиальное стояние;
- атеизм — отказ от своих принципов, охлаждение.
 
1989 год. Без даты. План книги, которая была мне заказана мои другом Юрой Миллером в Англии, но так и не была написана.
Общая характеристика современного состояния экономики в СССР.
1. Тотальная централизация и экономический хаос — две стороны идеократической экономики. Тоталитарная экономика на службе экспансии. Три «кита» тоталитарной экономики: рабский труд населения, хищение национальных богатств, покупка и воровство современных технологий на Западе, — уходят на дно. Объективная необходимость реформ. Свободные экономические зоны. «Региональный хозрасчёт». Балансирование между крайностями группового экономического эгоизма. Частный и кооперативный секторы экономики. Экономика и экология.
2. Независимый экономический субъект в СССР.
Новые веяния в экономике СССР как возврат к хорошо известному старому. Кооперативы и «индивидуальная трудовая деятельность» — первые звенья свободной экономики. К свободной экономике стремится свободный человек: типы и характеры кооперативов и частных предпринимателей. Кооперативы и «чёрный рынок», «поправочная экономика» — линия антагонизма и линия слияния («отмывание преступных капиталов»). Борьба тоталитарной системы с частнопредпринимательской и кооперативной деятельностью. Альянс бюрократического аппарата с преступным миром. Коррупция и «государственный рэкет» против независимого экономического субъекта. Уголовная мафия и рэкет против свободной экономики. Принципы защиты и самостояния. Формирование гражданского общества.
3. Динамика экономического права.
Борьба вокруг правовых актов о кооперации и «индивидуально трудовой деятельности». Зигзаги налогообложения. Рост влияния общественности. Отвоёвывание у тоталитаризма пространства. Перспективы.
4. Экономические интересы Запада в СССР.
От конфронтации к сотрудничеству. Или нищий агрессор, или процветающий партнёр. Гуманное соперничество или смертельные конфликты. Содействие Запада в становлении гражданского общества в СССР. Контакты и партнёрство не между ведомствами, а между независимыми экономическими субъектами обеих сторон.
5. Совместное предпринимательство. Закон. Подраздел.
Советское законодательство о совместных предприятиях, — динамика его развития и перспективы. Существующий порядок подготовки к регистрации документов совместного предприятия. О составлении договора и устава совместного предприятия. Проблемы финансирования и кредитования совместных предприятий. Налогообложение.
6. Практика.
Количество и виды существующих совместных предприятий. Первые результаты деятельности. Трудности и перспективы. Начала маркетинга: наиболее выгодные направления совместной коммерческой деятельности — для советской стороны, для западных партнёров.
7. Заключение.
Без даты. Духовное самостоянье.
Какие современные социальные и политические силы способны на возрождение в России:
- творческая хозяйственная самодеятельность крестьянства и рабочего класса;
- социализирование люмпена: возврат к земле, ремесленное производство, мелкая торговля и мелкое производство;
- труд технической интеллигенции;
- оздоровление технократии;
- формирование новых духовных идеалов русской интеллигенцией.

Без даты. Взаимные обвинения должны замениться взаимным покаянием.
Вина смывается не временем, а покаянием и кровью Христовой.

Без даты
Горбачёву (что бы ему хотел предложить).
Пока:
- не нападать на привилегии партбюрократии;
- не ссорится с армией;
- мероприятия даже полезные, но не популярные — обождать (антиалкогольная);
- поставить ряд телефильмов, разоблачающих сталинизм и брежневизм, возвращение и … Щтирлица;
- расширить пропагандистскую базу от Ленина до Плеханова, Чернышевского, Герцена;
- продолжить печатанье;
- не думать, что можно опереться на интеллигенцию, но можно на узкую интеллектуальную элиту (ракетчики);
- освободить религиозную жизнь — диспуты;
- реальная самодеятельность и инициатива личности;
- полностью порвать поддержку терроризма и осудить его;
- объявить публично о кровавой ошибке Афганистана, вывести войска, но половину сэкономленных средств отдать Армии;
- напечатать «Крутой маршрут» Гинзбурга;
- реабилитировать всех посаженных по ст. 190, а по 70-й — выпустить;
- укрепиться у власти, постепенно сталкивая одни группировки противников с другими, а не противопоставляя их всех вместе — себе.

Без даты. России нужна свобода не для того, чтобы копировать достижения западной цивилизации, а чтобы приобрести возможность для органичного роста своей.
Не для того Россия выстрадала кровавые десятилетия, чтобы сменить одно увлечение западными рецептами жизни, на другие.

Без даты. О будущем можно реалистично говорить только альтернативно, на основе свершившегося и совершающегося исторического выбора народов и культур. В наше время всё многообразие проблем европейских народов сводится к одной: борьбе с духом атеистического тоталитаризма. Россия пережила острое насильственное поражение этим духом. Европейскую культуру он, видимо, подтачивает изнутри, грозя стать хроническим недугом. Но и в России, и в Европе в своеобразных формах идёт возрождение тех духовных начал, которые лежат в основе христианской мировой культуры.
Если Россия сумеет духовно очнуться и собрать свои силы, если завершится духовное возрождение, то через десять лет Россия неузнаваемо изменится. Она способна предстать перед миром в неожиданно новых, но исторически органичных культурных, общественных и государственных формах. Это будет не итог, но только начальный этап нового исторического движения, но даже первые формы, которые приобретёт возрождённая культура, общественность, государственность не будут похожи ни на что привычное в цивилизованном мире. Эта самобытность может ещё долго пугать западное общественное мнение и политиков, что будет причиной многих подмен и двусмысленностей. Но угасание идеологической экспансии сопроводится укреплением духа ответственного созидания. Изживание идеологического владычества откроет путь и для решения взрывных проблем — национальных. Я думаю, что через десять лет могут определиться контуры складывающейся конфедерации народов России.
Поскольку Россия и Восточная Европа насильственно поражены духом атеистического тоталитаризма, то в противостоянии этому гибельному началу и решится их судьба. Это же зло подтачивает изнутри и западноевропейскую культуру. Каждый регион по-своему исторически опережает другой в специфике борьбы за выживание.
Страны Восточной Европы способны создать своеобразные формы сотрудничества, которые основываются не на единой коммунистической идеологии, а на общем опыте её изживания, опыте совместного страдания и освобождения. Наибольшая опасность для подкоммунистических стран — полная дестабилизация положения и опрокидывание в хаос. В этом случае шовинистические, фашистские идейки способны охватить ослеплённые массы. Новая тоталитарная диктатура приведёт страну к окончательному разложению, расчленению и превращению этого региона в нецивилизованный северо-восток Евразийского континента. При таком исходе некоторые страны Восточной Европы могут ассимилироваться западноевропейским сообществом, но ценой потери своеобразия.
Я думаю, что более вероятен путь возрождения, а не гибели. Но освобождение поставит народы России и Европы перед новыми бытийными проблемами — уже XXI века: всё их многообразие можно свести к одному. Историческое накопление цивилизации уже достигло такой точки, когда свои мировые владения и цивилизаторскую мощь — земную горизонталь — человечество неспособно удержать без приобщения к небесной вертикали. Действительно: или XXI век будет религиозным, или его не будет вовсе. Поэтому сама возможность исторического будущего для человечества сейчас как никогда связана с выбором религиозным. Очевидно, на рубеже веков этот вопрос может быть наиболее остро поставлен народами, пережившими беспримерный опыт страдания.

Без даты. Наброски письма одному из лидеров НТС — Народно-трудового союза (солидаристов).
Главное — выковать духовное ядро, идейный арсенал. И на этом необходимо стоять. Это то, что объединяет.
Это — основное направление активности, итоги которой определяют формы отношения и действия.
Вопрос объединения — производный от первого. Объединение возможно — не как результат целенаправленной активности, а как результат органического вызревания духовных платформ до степени солидарности друг с другом. Комитет должен созреть, а не организовываться.
Поэтому разрушительны и бесплодны попытки искусственного синтеза.
Дай вам Бог силы сохранить и взрастить ваши духовные ценности и не разменять их в позитивистской активности.
Именно ваши идеалы укоренены в лучших традициях русской религиозной мысли. И, с другой стороны, разве не вы десятилетия вылущивали то, что сегодня кристаллизуется в формулах наших современных гигантов: «жить не по лжи», «прежде всего нравственное усовершенствование, внутреннее делание».
Каждый делает своё дело, и вам — важно сохранить своё лицо. Это для общей пользы.

Правоту этого косвенно подтверждает и то, что большинство видных борцов демократического движения в СССР, выехав на Запад, отходит от борьбы.
Их духовная платформа, активность и мужество проистекают из чисто негативного источника. Из отрицания режима. Мужественно и активно отрицать можно только в случае предстояния перед лицом враждебной реальности.
Будучи выдернутыми из России, они теряют пуповину, связывающую с источником активности. Положительные идеалы или просто отсутствуют, или ещё аморфны. К вашим союзным они инфантильно глухи. Чтобы нагнать вас и стать вровень, им предстоит за месяцы и немногие годы пройти путь, который вы прошли за десятилетия.

Идеология пытается оседлать возрождающееся национальное сознание. Но этим не отрицается само национальное сознание.
Задача христиан направить его в положительное русло, а не отрицать.
Сам факт роста национального сознания — историчен, объективен и отрицать его бессмысленно. Игнорируя его, мы отдаём его в руки идеологии.

Без даты. Чего опасаться в себе? Чего бояться? Черта характера, которую надо в себе преодолеет?
Русский барин — Свидригайлов — водит страсть, хмарь со дна души поднимает глубоко запрятанные безличностные стихии. Массовые психозы.
Леди Макбет Мценского уезда — огромные дикие страсти, как огромные территории, с которыми невозможно справиться.

Без даты. Все архетипы русской идеи содержат несравненно большие возможности для духовного роста, но и большие опасности соблазна и подмен. Более высокий идеал опасен большими срывами.


Из писем Ляле Андреевой

В письмах с шабашки отражён опыт самосознания.

22.06.86 г.  Курган.
Солнышко моё, здравствуй.
Писать здесь не о чём, кроме как о своих внутренних событиях. Вот тебе мой новый этюд.
Апология Иуды Искариота. Иудина Голгофа.
Было бы спасение миру, если бы Христос не был распят? Нет! Мир спасен только через Христово Распятие. Но был бы Христос распят, если бы Его не предал Иуда? Нет, не был бы. Вернее, Христа «выдал» бы другой, то есть был бы другой «Иуда». Без этого акта не было бы Распятия. И в свете этого нужно всё понимать.
Сложившееся объяснение и оценка действий Иуды, по существу, не христианские, а ветхозаветные, законнические. В свете облика и учения Христа всё выглядит иначе, нежели трактуется традиционно. Все существующие объяснения поступка Иуды совершенно несоразмерны грандиозности события, им вызванного. Не мелкая зависть и тщеславие, не поверхностное разочарование в Учителе, и, тем более, не сребролюбие подвинули Иуду. Здесь скрыта какая-то грандиозная тайна, раскрытие которой окажется ключом ко многим другим. Попытаемся понять её, постепенно и непредвзято раскручивая смысл свершившегося. Относясь при этом к сложившемуся толкованию не как к порочным заблуждениям, а как к ступеням познания, которые мы уже прошли и которые существуют не для окончательной остановки на них, а для дальнейшего движения.
Прежде всего, Иуда один из двенадцати апостолов, ближайших учеников и сподвижников Христа, отобранных Самим Спасителем. Каждая фигура здесь провиденциальна. Если внимательно вглядеться в случившееся, то становится ясно, что и в личной судьбе Иуды, и в событии в целом нет ничего случайного и хаотически привнесённого. Иуда изначально шёл к тому, что случилось. И Христос именно этого ждал от одного из верных своих апостолов. У каждого из них своя судьба, свой Крест и своя Голгофа. Иуда же первым из людей взошёл на подножие Голгофы.
Я не оправдываю Иуду и иудин грех. Но я не берусь судить эту величайшую трагедию с той легкостью, с какой это общепринято делать. Рядом с Голгофой всё трагично, а не мелко-драматично. Судить об этом, как и о каждом событии на пути к Кресту, можно только в свете свершившегося. Истинный смысл всего открывается только в свете Воскресения Распятого Бога. Бог готовился к Распятию, и начало этой вселенской трагедии отразилось мукой и кровью на тех, кто уже прикоснулся к ней и уже что-то понял.
Традиционное толкование покоится на нехристианских предпосылках. Если Иуда был предатель по природе, то значит, Христос такового апостола-предателя отбирал Себе изначально? То, что Христос не знал душевную сущность Иуды — тоже немыслимо. А если знал, и в то же время Сам его выбрал среди множества других, то, исходя из традиционного представления, мы должны прийти к выводу, что Всемогущий Бог обрекал немощного человека на предательство. Допустимо ли это для Бога Справедливого и Милосердного?! Нет у нас оснований предполагать и то, что Иуда после выбора Христа изменился радикально и внутренне переродился из праведника в злодея. Если бы это произошло, то такое ключевое событие обязательно нашло бы отражение в Евангелиях. Конечно, безграничная человеческая свобода даёт возможность и не принять Божественное предустановление. Но нигде в Евангелиях не говорится, что произошёл отказ Иуды от первоначально совершённого выбора, или что Иуда был лукав и хуже других изначально, или изменился к худшему до дня Тайной Вечери.
Строго говоря, с последовательно христианских позиций смысл совершённого Иудой видится совершенно иначе, чем это привычно утверждается. Традиционный облик «чёрного» Иуды-предателя создан вовсе не христианским мироощущением. Такую человеческую индивидуальность можно представить в ряду избранников Заратустры, Будды, Магомета, но не Христа.
Посмотрим, какое же место реально занимал Иуда рядом с Христом. Сам Христос знал сполна Свою долю и шёл к ней: «пришёл час Его перейти от мира сего к Отцу» (Ин. 13,1). В этом приготовлении Христа к крестному пути Иуде была отведена своя решающая роль: «что делаешь, делай скорее» (Ин. 13,27). Никакая словесная эквилибристика не может доказать того, что этими словами Христос благословляет Своего апостола на тягчайшее преступление и подталкивает к несмываемому греху! Почему сказаны именно эти слова?! Ведь если бы в поступке Иуды был такой тяжкий грех, Христос наверняка сказал бы такие слова, которые позволили бы Иуде отшатнуться от греха, или хотя бы оставляли бы возможность выбора. Здесь же нет выбора никакого. Это повеление, призыв или просьба совершить именно это, да ещё «скорее». Господь указал, что пришёл час свершиться предначертанному Самим Богом, а не Иудой. Иуда здесь только орудие Божественного провидения. Орудие, правда, живое и свободное.
Вспомним, что Христос пришёл распяться в мире, за мир, но от мира. Мир был таким, каким он был, и он не способен был принять Христа. Открыться Христу мог только мир, внутренне преображённый. Для преображения же падшего мира было необходимо Боговоплощение и Богораспятие. Без Распятия Христа мир не спасся бы. Значит, если бы не Иуда, то другой бы отдал себя на позор ради спасения мира. Но если бы не нашлось на земле человека, способного на этот подвиг полного самоотречения, то мир не был бы спасен. Теоретически можно себе представить, что если бы не Иуда, то Христа никто не предал бы. Но практически этого не могло быть, ибо мир находился в таком состоянии, что он не способен был принять сполна Бога в облике живущего рядом человека.
Христос в мир пришёл, чтобы мир спасти. Но могло бы быть спасение без Христова Распятия? Иными словами: мог мир принять Христа и не распинать Его? Если и мог бы, то это говорило бы о том, что мир находится в таком состоянии, которое можно было бы характеризовать как спасённый. Принять Христа мог бы только мир райский, преображённый, а не земной. Отсюда следует, что Христос явился в мир, чтобы распяться в нём во имя его, т.е., что без распятия мир не спасается, и что Кровь Христова пролита во век.
И вот в лице Иуды совершилось волеизъявление, детерминированное состоянием мирового бытия, не свободный выбор нового, но законническое утверждение старого. Старое должно было явить себя перед лицом нового, обнажить свою сущность, и тогда самораспятие Нового Бытия преображает старое по образу Нового. Иуда — это олицетворение воли ветхого человечества. В Иуде выразилось отношение к Христу всего мира в том состоянии, в котором он пребывал до Распятия. Мир не принял Христа. Но он и не мог, не был способен Его принять до преображения Распятием. Все апостолы сполна познали Христа только после Воскресения и Пятидесятницы, то есть после непосредственного нисхождения на них благодати Распятого и Воскресшего Бога.
В Иуде сосредоточилась вся воля мира сего, острие отношения ветхого человечества к Боговоплощению. Остальные апостолы по сравнению с Иудой в тот момент были более наивны, и этим более защищены. Истина, открывшаяся Иуде, испепеляюща, буквально убийственна. И если бы кто-нибудь продумал до конца всю думу Иуды, он совершил бы то же. Или был бы вынужден удавиться от отчаяния ещё до предательства.
В Иуде выразилось отношение к Христу здешнего мира, который «во зле лежит», и потому это — подвиг непросветлённой и не преображённой твари. Это самое большое, на что способен ветхий (ветхозаветный) человек. С позиции же новозаветного человечества это не только героический поступок, но и греховный проступок. Новозаветным идеалом было бы самораспятие всего человечества ради Христа. Но мир был способен только на то, на что он было способен до Христа и без Христа Воскресшего. И понимать всё нужно только в контексте того должного и необходимого, которое было реально возможно, и которое ждал от человечества Христос — принятия любви после Распятия.
Фактически, с точки зрения мира сего — это предательство. Но простит ли Бога, предавшего Его. Всё, что мы знаем о нашем Боге, убеждает нас, что да, простит. Но если Сам Христос прощает, то почему мы дерзаем не простить? Христиански-нравственно мы не можем судить и осуждать Иуду, потому что сами грешны и предаём Христа, и потому, что призваны нашим Богом к глубочайшему пониманию вещей, дарованному всепрощением и самораспятием. Ибо прощение и раскаяние первые предпосылки истинного понимания. Прощения других за их грехи, и раскаяние наше за грехи наши. Прощение Иуды за его грех и раскаяние в нашем грехе предательства Христа. И благодарность Иуде за то, что он отчасти взял на себя и наш грех. Скорее всего, каждый из нас, встретив Христа до Его Воскресения, — предал бы Его, в лучшем случае, как Пётр, по большей же части — как Иуда. Ибо мы уже не предадим Христа с такими глобальными последствиями, как он, и после его мы имеем возможность и силы вообще не предавать Христа.
Мы не знаем внутренней мотивации поступка Иуды, но мы можем представить, какие душевные муки испытал человек, один из лучших и близких Богу, который начал понимать то, что ещё было скрыто для остальных: для чего явился Бог в мир, — и который понял, что нужно совершить ему, чтоб «деланное» было «сделано», чтобы свершаемое — совершилось. Недопонимая многое, Иуда понимал что-то более остальных. При этом он мог не осознавать вполне своё понимание или житейски объяснять его по-другому, то есть по отношению к другим он многое представлял яснее, задавал себе вопросы, которые остальным и в голову не приходили, и мучительно искал на них ответы. Стремился додумать до конца то, что у остальных присутствовало только в виде смутного душевного беспокойства, явно отгоняемого. Но многое из того, что шевелилось в его душе, то содержание, которое формировалось в глубинах его духа, он не был способен осознать вполне. Эту грандиозность смысла не мог вместить человеческий ум. Да и вся душа его не вместила и сорвалась в надрыве. Но он совершил, следуя глубинному влечению, которое и выражало неосознаваемый смысл события, масштабы которого можно мерить только вечным.
Можно, при этом, представить психологический уровень самоощущения и самосознания Иуды — типичного и яркого ветхого человека при столкновении с Новым Бытием. Он ждал Ветхозаветного Мессию и его только увидел в Христе. Мессия должен был явиться как Царь Израилев, установить кровную родовую правду. Он восстановит справедливость Закона среди израильтян. Он утвердит величие Израиля, и народ иудейский займёт подобающее ему историческое место: из гонимого станет властительным. Все враги и притеснители его должны быть заслуженно наказаны по Закону: «око за око и зуб за зуб». Но Христос не только не соответствует этому чаемому иудейской религиозностью идеалу, но во многом и прямо противоположен ему. Мессия — в облике низших мира сего. Он отказывается от царского достоинства и почестей, не творит чудес для доказательства Своего могущества и учит, что «Многие же будут первые последними, и последние первыми»
(Мф 19. 30), «Любите врагов ваших» (Мф. 5. 44), «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5. 39). Такое несоответствие чаемому могло вызвать разочарование и Иуды, которое уместно предположить в нём, ибо оно отражало общее духовное состояние иудейской религиозности, и невозможно оком старого увидеть нечто невероятно новое без преображения этого старого по образу нового.
Но такого рода психологический уровень переживания и осознания был только поверхностью глубинной трагедии встречи старого и нового. Через Иуду вершилось вселенское событие, хотя сам он мог и не сознавать этого, как он и не мог понимать сполна всего происходящего, и как, наверное, не понимал вполне и свои поступки. Ибо вечная человеческая душа не вмещается целиком в земной разум. И сознание наше есть только мирская плёнка над бездной душевных мук и превращений, совершающихся в горизонте вечности. Мы продумываем наши мотивы и пытаемся осознать свои поступки, и наше знание представляется нам вполне мудрым и адекватным. Иной раз так оно и может быть. Но по большей части, особенно в решающих и глобальных событиях мы «не ведаем, что творим». Ибо всего нашего разума не хватает, чтобы обозреть то беспредельное содержание души, которым мы владеем, и осветить источники тех мотивов, которыми мы руководствуемся. Ведёт нас категорический императив нашей веры, и сознание только фрагментарно отражает это целостное движение духа.
Душа Иуды оказалась узлом события всечеловеческого. И потому житейские мотивы, которыми, как могло ему казаться, он руководствовался, и осознание им самим происходящего, как поверхностная частичность, могут не приоткрывать, а прикрывать тайну. Путь к смыслу лежит через вхождение в трансдуховное, в глубину личного бытия, которое выводит в соборную вечность личных душ. И только оттуда, из нашего небесного лона может засиять луч, освещающий нам скрытый смысл событий. Но мы забываем, что луч этот — в нас и среди нас: «В нём была жизнь и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1. 4-5). Светлый облик Вочеловечившегося Бога, Его жизнь и учение, смысл Его пребывания в мире и является тем светом, который на земле вскрывает небесные смыслы. Попытаемся же взглянуть на Иуду и его поступок через страдание и милосердие Распятого и Воскресшего нашего Спасителя. Наш взор должен быть промыт Его любовью и должен всё время ориентироваться на любящий взгляд Христа.
И так далее, и так далее. Лялечка, если ты одобришь, я продолжу и пришлю.
Следующий этюд будет на тему «Психология моего творчества, которая (надеюсь) глубже гносеологии».
Целую, грущу и скучаю, моя Лялечка, моя любовь и мой добрый гений. Витя.

Р.S. Мы должны понять, что облик Иуды описан теми, кто был ближе всех к Христу, кто беззаветно любил Его, хотя и не всегда оказывался Ему верен, и не во всём понимал Его, и кто из-за Иуды потерял эту земную непосредственную близость с Христом. Все апостолы сознательно и неоднозначно оценивали это как предательство. С этим взглядом они и описывали события. Но если мы представим себе, что есть глубинный смысл события, который не осознаётся ими вполне, вернее, сознаваемое ими почти не касается этого смысла, то, естественно, их интерпретация во многом редактирует события, выделяя в них то, соответствует их представлению, и неосознанно опуская, не замечая то, что не вписывается в их понимание этого поступка как предательства.
Но, с другой стороны, они оказались единственными свидетелями происшедшего. И как ревнивые свидетели передали нам канву происшедшего. И вот в таком отредактированном их восприятием свидетельстве встречаются факты, совершенно не укладывающиеся в традиционное объяснение. И здесь нужно отметить, что, во-первых, таковые факты относятся к словам или поступкам Самого Христа, и, во-вторых, традиционная концепция предательства, как правило, вовсе не объясняет этих знаменательных фактов. А они светятся поистине светом Христовой истины.
«Он сказал: пойдите в город к такому-то и скажите ему:…» (Мтф. 26.18-).
Иуда — единственный взрослый среди апостолов. Они наивны как дети — восторженно верили, но постоянно предавали. Выбор Христа — меряет души вечным, но имеет дело с душами мирскими. Как Отец с детьми.
Гефсиманская молитва — к Иуде.
Когда лично встретился, лично Христос его притянул, началась борьба, победила сначала в нём ветхозаветность, затем новозаветность. Непосредственно ощутил Спасителя, но затем победил ветхозаветный долг.
Абсолютная свобода до Христа не существовала, действительная свобода появилась после Распятия. Свобода может быть в свете ориентира — Добра-Распятия.
Земной человек был способен принять Благую Весть только после преображения человеческой природы воскресением и явлением Бога в преображённой плоти.
Иуда живёт среди нас. Надо найти к нему отношение. Выкинуть его — не выход. Назвать только подвигом — тоже не выход.
Понимал или нет Иуда, что предавал Бога?
С ветхозаветной истины Иуда прав. Но до воскресения в мире ещё не явлено во всей полноте Новое Благовестие.
Иуда не понимал, что он предал Бога. Но к тому моменту никто из апостолов не относился к Иисусу Христу как к Богу, способному воскреснуть.
Он сделал это потому, что был более религиозен, чем остальные. И повесился потому, что понял, что предал Самого Бога.
Христос видел уже внутренне совершённый выбор Иуды.
В душе Иуды произошла встреча ветхого человека с полнотой Благовестия и реакция ветхой человеческой природы на опаляющую истину о Распятии и Воскресении Бога.
 
1.07.86. Здравствуй, моя Лялечка.
Ты просишь написать о моём быте. Но он настолько противен мне, что рука не подымается это описывать. Редкие новые впечатления немного добавляют к моему чрезмерному уже опыту такого рода. Жизнь моя здесь останавливается, я как будто сомнамбула, без истинных мыслей и чувств. Только иногда удаётся вырваться из дурного круговращения, но не всегда хватает времени, чтобы отдышаться и войти в свой заветный душевный ритм. Только и мечтаю, чтобы оказаться среди вас и со своими созданиями.
Посылаю тебе рефлексию на тему «Психология моего творчества, которая глубже гносеологии».
Опыт жизни откладывает в душе слои, которые ощущаются как тяжесть базальтового основания, как нерасчленённая подвигающая целостность.
В какое-то мгновение эта масса приходит в движение, глубоко внутри ощущаешь будоражащее ритмическое волнение, некий глубинный зов-звук («заноза» Мандельштама). Пока он только проявляется как некое душевное беспокойство и отзывается на внешние впечатления каким-то эхом или головокружением от качания маятника тяжести-смысла.
Невнятное звучание становится постепенно всё более ощутимым и явственным. В какой-то момент оно пробивается ярким образом или отдельным словом, словами, которые складываются в текст. По видимости вызывает его какое-нибудь внешнее событие, достаточно случайное. Но это только акт-игла, совершающий прокол в сознании, и не вмещающееся уже в глубинах, начинает изливаться наружу. Это может быть и чей-нибудь вопрос, ответ на который готов, но который задавать самому в голову не приходило. Очевидно, нарождающийся смысл воплощается в том материале, который оказывается «под рукой» в данный момент. Но случайность «подвернувшейся» материи опыта не следует преувеличивать. В экзистенциальных глубинах смысл уже при рождении соединён с материей своего воплощения, ибо одно отражает другое, ведёт и выстраивает его. Их случайная «встреча» как бы уже подготовлена глубинно. Этим и объясняется постоянное «совпадение» «готовой» мысли и той проблемы, для решения которой эта мысль необходима и своевременна.
Но всё это прояснится только впоследствии. Пока же возникает неодолимое побуждение записать нечто ещё непонятое. Образы-формулировки могут прийти в самое неподходящее время, иногда в первые мгновения сна. Взыскуемое кажется совершенно безотносительным ко всему происходящему и бескорыстным самим по себе. Этот ранний этап очень ответственен. Ибо если так и не найдется «манжетка», на которой наскоро нацарапаешь что-то, то смысл может, не воплотившись — уйти. Здесь впервые встречаешься с творческой мукой. Хитрый разум хочет поставить точку после каждого куска. Но неутихающее внутреннее волнение заставляет через силу вновь и вновь концентрировать внимание на неизъяснимой глубине и выводить из её тьмы новые неоформленные образы.
Постепенно оказывается, что всё высказанное — фрагменты некоего предощущаемого целого. Первый абрис смысла обрывочен, линия образа пунктирна. Текст остр, но малоупорядочен, всплески ясности чередуются с унылой массой непроработанного. На этом этапе главное — сосредоточиться на выведении на свет как можно большего объёма образов. Торопливое стремление начать лепить из них единство может прикрыть источник. Поэтому я стараюсь довериться бескорыстию фонтанирующей интуиции и наносить мазки бессвязных образов, пока она не иссякнет, отказываясь от изначальной упорядоченности текста. Здесь я стараюсь петь, как поётся. По большей части этот этап сопровождается неописуемой радостью открытия, ощущением свежести взгляда и подхода.
Затем наступает самый трудный период творческого рождения. Когда через какое-то время соединяешь разрозненные куски, то перед лицом предощущаемого единства всё это оказывается только сырой глиной, которую ещё долго нужно месить. Очевидно, внутренний образ, продолжая зреть, только сейчас начинает адекватно воплощаться в созданной им же материи. Он принуждает к тяжёлому ворочанию неоформленных глыб. В отличие от предыдущих и последующих этапов — этот труден мучительно, безрадостно. Всё любовно созданное до сих пор оказывается только неоформленной массой, которую нужно упорно мять, перемещать, расчленять и упорядочивать в соответствии с внутренним образом, который пока ещё втайне. Но он остро повелительно ощущается и заставляет двигаться наперекор нарастающему сопротивлению материала и вопреки усталой ленности. Голова раскалывается от невозможности охватить огромные сферы. Иной раз такое ощущение, что упрямо упёрся лбом в неподатливую стену. От тяжести и отчаяния хочется взвыть. Иногда я ловлю себя на том, что издаю стоны и вопли, или застаю себя с гримасами бегающим по комнате и махающим руками.
Если это напряжение выдержать и если преодолеть эту муку, не ослабляя творческого напора (а это не обязательно должно удастся), то из тьмы небытия постепенно выплывает неожиданное гармоничное создание — стройное, прекрасное, радующее, потрясающее своей грандиозностью и пропорциями создателя, то бишь, меня. Здесь вслед за Пушкиным хочется воскликнуть: «Ай, да я».  Настроение упоённое. Такое впечатление, что мучительный подъём вдруг оборвался светлым необозримым пространством, и ты в нём паришь.
Это упоение острое, но непродолжительное. Через какое-то время краски твоего детища начинают линять в собственных глазах. Проступают несуразности и пустоты, обрывы и невнятности. Здесь приходится знакомиться с чувством разочарования и творческого самонеудовлетворения. Но я продолжаю любить своё поникшее создание и преданно его лелею. В какой-то момент перечитывания накатывает новая волна упоительной лепки. Всё становится очевидней. Из пунктирных точек прорастают целостные куски, которые как-то ловко сопрягаются друг с другом. Зияющие раньше пустоты вдруг оказываются готовыми окнами для готовых же смыслов, взятых, казалось бы, со стороны. Текст наполняется приписками и цитатами. Этот период приятен во всех отношениях. Здесь не перестаешь удивляться всеобщей гармонии бытия, которая отразилась и в этой капле. Текст долго, но приятно шлифуется. Очевидно, из-за мук предшествующего трудно избавиться от обнаруживающихся повторений, либо лишних деталей. Их стараюсь не выбросить, а сложить в запасники.
Внутреннее волнение, наполняя и шлифуя воплощение образа, постепенно иссякает. Когда я возвращаюсь через время к законченной работе, сначала меня досаждает невозможность вставок, которые, кажется, именно сейчас оказались бы очень кстати. Хочется крикнуть редактору, издателю или кому-то там: погодите, не запускайте вещь, вот это очень необходимое дополнение.
По прошествии времени уже режут слух явные огрубелости и ошибки, мелкие, как правило, но досадные. Вместе с тем удивляюсь: как это «уже тогда» я всё так понимал, хотя и не подозревал этого.
В общем, с того момента, когда обрёл себя, я не знаю радикальных заблуждений или смены позиции. Я остро чувствую, что иду всё далее в нужном направлении, и меня удовлетворяет новизной каждый этап этого пути. Это ещё раз убеждает быть верным только себе, только голосу своего гения. (В частности, и потому, что большая масса мировой философии достойна только того, чтобы её опровергать или ей оппонировать. Но зачем? Не лучше ли эти блуждания разума использовать в качестве вех путей ложных, а значит косвенных указателей истинных направлений поисков? Но если в чём-то открылась истина, не лучше ли не пережевывать жвачку, а идти своим путём?)
К этому могу добавить, что я не знаю периодов отсутствия вдохновения. Мешают мне работать причины только внешнего порядка.
Ну и, если интересно, то такая деталь: люблю писать чёрным по большому листу ручкой с хорошим тонким (чёрным) шариком. Испытываю при этом овладении белым пространством какое-то эстетическое наслаждение. Бисер каракуль своих не неприятен при этом.
Вот и всё, моя радость. Сил не хватает на работу, вот и приходится довольствоваться воспоминаниями о том, как я работал в лучшие свои времена.
Грустно и безысходно, ибо не вижу избавления от этой шабашной мертвечины.
Ну, дай Бог силы, выдюжим.
Целую, моя Лялечка, мой нежный спасительный друг. Твой Витя.

P.S. Это позиция не субъективного психологизма, а личностного онтологизма, или персонализма в гносеологии. Философы познают не теми путям и способами, какие они пытаются продемонстрировать в разнообразных теориях познания, и которые, по сути, являются объективированными покрывалами, скрывающими интимный духовный опыт. Многим эта самозащита необходима, мне же нет в ней нужды. Всякая философская позиция — это, прежде всего плод личной судьбы, и именно в этом качестве она наиболее служит Единой Истине, именно персоналистичностью она ценна более всего, а не претензией на окончательную абсолютную истину. Многие философы пытались доказать, что их-то путь наиболее объективен и общеобязателен. И мы видим, что из этого получилось много философских несуразностей. Потуги на полную объективность бессмысленны, ибо объективность не нужно доказывать, она сама о себе свидетельствует, прежде всего и наиболее полно — в опыте личной духовной судьбы. Но и рефлексией самооправдания я не занимаюсь, то есть, не хочу распространяться на тему, что же я философски делаю, объективное или субъективное это имеет значение. Я живу и предлагаю плоды этой жизни. Кому-то они могут оказаться интересными и полезными, могут иметь некую объективную ценность, что мне тоже любопытно, но человечески, а не творчески. Не притязать, а делать.

В этом письме нет мыслей, но сильны чувства по поводу мыслей и всего дорогого:

8.09.86.   пос. Ряжское.
Милая моя Лялечка, очень по тебе тоскую. Считаю оставшиеся считанные дни.
Чувствую себя неплохо. Много пишу, ещё больше думаю. Жажду все свои открытия свалить к твоим ногам.
Держись, моё солнышко. Приеду — подменю на выпасе наших мустангов. Береги себя. Еду доделывать и сдавать последний в этом сезоне объект. Потом задел на следующий год — и домой.
Пусть никто не обижается на приложение — ибо это только пародия.
Целую! Витя.
Приложение
Тезисы.
К пониманию «истинно русского направления» в философских изысканиях, списанные с типичного представителя русофилософии.
1. Все любите Канта!
2. Кант бесподобен и потому абсолютно истинен!
3. Уважайте авторитеты!
4. Авторитеты это: Мамардашвили, Фрейд, Эйнштейн, отчасти Маркс, немного Ленин.
5. Авторитет всех авторитетов — Кант.
6. Христианство — прекрасная религия в ряду остальных прекрасных религий.
7. Христос, конечно, был, но кем он был — никто не знает, а потому будем научно корректны.
8. В христианстве очень высокая нравственность, которую впервые наиболее полно и адекватно выразил Кант.
9. Потому — не забывайте о Канте.
10. Русскую литературу читать необязательно, но желательно иметь всю русскую классику в домашней библиотеке.
11. Русскую философию иногда читать интересно, но только иногда и только отчасти. Ибо не в ней соль.
12. Соль — только в Канте.
13. Хорошо бы иметь некоторые работы некоторых русских философов дома.
14. Решение всех проблем русской философии можно найти у Канта.
15. Все современные «истинно русские» философы профессионально должны заниматься какой-нибудь нерусской философией, но любить какую-нибудь истинно русскую традицию в современной советской культуре. Рекомендуется традиция аля-русско-милицейского романса.
16. Все религии в принципе равноправны и потому православие можно изучать по буддизму.
17. В церковь ходить можно. Но можно и не ходить.
18. На Мамардашвили ходить обязательно.
19. Все философии говорят об одном и том же, и потому — изучайте Канта.
20. Главная проблема современности (и «истинно русской философии») — это проблема трансцендентального сознания.
21. Пойми или запомни: трансцендентальное — это трансцендентное, а трансцендентное — это трансцендентальное.
22. Кант так не писал. Но он так думал.
23. Понять это (как и всё остальное) можно только с точки зрения «истинно русской философии романса», некоторые тезисы которой лучше помнить наизусть.
24. Если ты любишь и знаешь русскую литературу и русскую философию, но не знаешь какого-либо не русского языка, то, с точки зрения ИРФ («истинно русская философия»), ты не знаешь ничего.
25. Желательно дружить с двумя философствующими чудаками, не имеющими никакого отношения к ИРФ по половым и выше и ниже названным признакам.
26. «Истинно русский философ» должен быть русофилом, юдофобом, антисемитом, любить «всё русское», жить всем не русским, любить Канта, уважать Маркса, умиляться четой Горбачёвых.
27. Если хочешь быть ИРФ — будь им.


Еврейскому другу

28-29.10.84. Дух Еврейства.
Два полюса иудейской религиозности:
- открытость Трансцендентному Единому и одновременно Личному и обращающемуся к человеку Богу;
- чувство безусловной ценности и значимости земного существования. Мировая истории и судьба — это единственная арена, где всё должно произойти и где всё обязано завершиться.
Эти полярные устремления еврейского духа требовали одновременного погружения в мирское существование и отлёта от него в трансцендентные сферы. Выход в вечность должен был завершаться ещё большим вхождением в преходящую временность. Всё до мельчайших деталей нужно устроить и упорядочить в этой жизни, но так, как это продиктовано свыше жизни.
Время впервые ощущается как уходящее безвозвратно и несущее неизменный конец. Пророчества пророков — это одержимость пафосом грядущего конца, перед лицом которого человек не успевает использовать отпущенное ему время для завершения того, что потом уже не восстановимо и не искупимо, но что будет подлежать последнему Великому Суду.
Эта грандиозная ширь еврейского духа с трудом удерживала равновесие и расщепляла душу. Особенно тяжело было сохранить в чистоте чувство служения надмирному Личному Богу — Яхве. Неустойчивое равновесие восстанавливалось и поддерживалось только на высотах иудейской духовности. Вся ветхозаветная история — это история попыток установить и удержать гармонию двуединого служения: Богу и миру, вернее, Богу в мире. Эта изначальная и назначенная духовная амбивалентность страшно болезненна, и потому во имя охранения здоровой монолитности душа еврейского народа совершала крен, и еврей из странника и пришельца в этом мире, призванного устроить и преобразить его, превращается в жителя земли, пытающегося уютно на ней устроиться. И чем большему это не удаётся, тем больше он стремится к этому. Чем бездомнее еврея делает безжалостная к нему история, тем более он пытается укрыться от жизненного вихря в скорлупе собственного дома: болезненной регламентированности и замкнутости уклада, веры, кровной изолированности и отчуждённости.
С потерей веры в Яхве из жизни евреев выпадает скрепляющий, одухотворяющий и благоустрояющий стержень. Житейски еврей превращается в самое жалкое или же безжалостное человеческое существо. То есть либо бесхребетно аморфное, и потому пытающееся к чему-либо прилепиться, зацепиться за что-либо без разбора, только чтобы паразитически вобрать жизненную силу и энергию. Либо закостеневшее, застывшее душой существо, с остекленелым взором; для такого всё — нежить и голая материя для собственных воплощений. Еврей-атеист — самый виртуозный и изощрённый растлитель и разрушитель.
Так истово религиозная душа, в жизни которой сакрализированы почти все её отправления, превращается в саму агрессивную индифферентность. Пуповина, связывающая душу еврейского народа с Богом, оборвалась, и на месте этого обрыва образовалась аннигилирующая пустота, чёрная дыра, в которую срывается, соскальзывает всё духовно означенное в жизни еврея. За последние несколько веков образовался новый душевный тип еврея. Вековечно сильный еврейский дух постепенно изменил направленность служения на противоположное. Еврейство живёт, служа и служит живя, это жизнь-служение, которое является главной причиной сквозьвекового сохранения этого народа, как оно же было основной причиной и условием его образования, рождения. Истовость служения сохраняется, но поскольку смена его предмета произошла постепенно, исподволь, самообманно, то есть незаметно для самого еврейства, то на этот раз поворот оказался абсолютно противоположным. Бога евреям заменил не идол, не истукан, не золотой телец, а то, что выставляет эти подставки и обманки — само чёрное ничто, небытие.
Такова страшная диалектика духа еврейства. Этот малочисленный народ дал человечеству религиозную основу его существования. Теперь же это племя, становящееся многочисленным, формирует и самопроизвольно внедряет в человечество чёрную духовность. Разумеется, я говорю не о конкретных живых людях, а об общем духовном облике народа, о мессианском призвании, исполнении его и измене ему. Линия разделения добра и зла проходит не между людьми и народами, а глубоко в душе каждого человека. Но еврейство всегда было на острие борьбы и сейчас оно тоже на переднем его крае.
Дух еврейства всегда выражали его пророки, в душах же конкретных людей этот дух только отражается, расщепляясь, измельчаясь, перекрещиваясь с другими веяниями. Но, вместе с тем, еврейству более, чем всякому другому народу, свойственен этот общий дух, тем более заметный, чем рассеянней евреи по миру. И ныне качество духовности еврейства свидетельствуется его пророками. Наиболее оригинальные из них именно своей типичностью, и они же наиболее влиятельные — это Маркс, Эйнштейн, Фрейд. Опять же замечу, что я сужу не конкретные человеческие души, которые в принципе не подсудны человеческому суду, и которые своим обликом могут вызывать и восхищение, и презрение, и любовь, и ненависть (и даже одновременно), как это вообще свойственно человеческим отношениям (хотя оговорюсь, что Маркс по причинам и глубоко личного характера вызывает у меня не столь противоречивое чувство, но причина этого не вмещается только в проблему еврейской духовности).
Можно выделить многие этапы того пути сползания еврейской духовности к образовавшемуся в ней чёрному эпицентру, пути, началом которого и движущей силой было неприятие откровения Богочеловечности и всё накаляющаяся борьба с ним: и раввинизм в раннехристианскую эпоху, и Каббала… Каждый этап был и новым поворотом, и новым чёрным лучом в общем стягивающемся пучке. Меня же более будут интересовать Спиноза, Маркс, Эйнштейн, Фрейд.
Черты чёрной духовности, антидуховности: антионтологичность, антиметафизичность, отмена оснований, смешение качеств, нивелирование, беспринципность, своя красота, своя нравственность (распространяется только на «своих»).

Без даты. Синдром жидо-масонства — это болезнь христианского сознания.
«Христианский» антисемитизм покоится не на Благовести Христа, а на ветхозаветной законнической морали — судят евреев за распятие Христа, но оп законам того, что Распятие отменило.
Христос распят не евреями и за грехи всех людей, и нас в том числе. Пока мы злобно будем судить евреев за падение, мы никогда и сами не подымимся. Не судите, да не судимы будете. Если судите, то требуете себя не простить. Россия — вторично распяла Христа — не нам судить.
Среди евреев воплотился и среди евреев распят, но и то, и другое — мировое и всечеловеческое событие. Антисемитизм же не видит Боговоплощения в еврействе (Богоматерь и все апостолы — евреи), но видит только то, что евреи распяли.
Никто не может судить других от имени Бога, тем более христиане, которые — возлюби и врага своего (молитва за обидевших). Это не принятие креста Христова и форма отказа от Благовестия Христа.
Либо Христос был Бог, как верим мы христиане, и самим величайшим грехом было соучастие в его распятии. Но тогда мы всех, как христиане, должны судить по закону Христову, а не по закону ненависти, отмененному самим распятием. Или Христос был человеком, и закон ненависти не был отменён. Но тогда и распятие Его не было необычайным грехом, а просто убийством хорошего человека. А людям, больным комплексом жидомасонства, необходимо, чтобы Он был и Богом (чтобы евреев можно было обвинить в особом грехе), а в то же время — только человеком (чтобы этот грех можно было не простить). А отсюда либо абсурдное противоречие, либо создание новой веры — «злобного христианства», то есть, по сути, антихристианства. И такая точка зрения типична для «Памяти».
Масонство и динамизм еврейства. Еврейство — связь по душевной и духовной близости, притяжение своих, неоговариваемое взаимопонимание и общности чувства реальности. Это, а не масонство объединяло еврейство и помогло сохраниться тысячелетия. Иначе нужно предположить, что евреи всегда были масонами. Что и делают русские шовинисты.
Отличить патриотизм от национализма и шовинизма. Это переплетено.
Связать комплекс жидомасонства с летающими тарелками: здесь — злая тайна, там — добрая: мы пассивны, она за нас всё сделает.
Но это не отменяет сложного и трагического «еврейского вопроса», больного вопроса, опасного вопроса. Этот «вопрос» не хотят осознать ни евреи, ни не евреи.

Без даты. Синдром масонства.
Философский, а не исторический анализ.
Масонские ложи — разные направления, порой взаимоисключающие (какие?).
Что общего: тайная организация, строгая иерархиезация, строгая дисциплина, тайна деятельности, целей и методов.
Но в истории нет ничего тайного, что не стало бы явным. Не масоны были движущими силами истории. Масонство — сила важная, но не решающая.
В основном — это иллюзия, т.к. большинство масонов принадлежит к низким ступеням посвящения: никогда не достигнут высших, не узнают главную тайну, а значит не узнают скрытую цель ложи; — «поди туда, неизвестно куда, и делай то, неизвестно что».
Что тогда привлекает в масонстве? Ответ нужно искать не в области истории, а в области сознания. Удовлетворение потребностей безрелигиозного сознания:
- потребность приобщения к тайне и тайному (секуляризированная), в ощущении того, что всем в мире правит нечто таинственное. Но тайна не метафизическая, а натуралистическая, поэтому — тайное общество, правящее миром;
- потребность приобщения к решающей инстанции;
- потребность в опознании источника и природы зла (зло понимается только натуралистически) — враг опознан и ясен, а мы безвинны. Но линия разделения добра и зла не по душам людей, а между ними;
- потребность самооправдания: зло вне нас и против нас, а мы носители добра или невинные овцы;
- потребность снять с себя ответственность за зло;
- потребность отказаться от исторической борьбы с силами зла на стороне добра, ибо натурализированность выводит с поля духовной брани — переход на сторону зла под знаменем добра.
В целом — это род отказа от собственного крестонесения: принятия своей вины, бремени свободы решения и действия, собственной ответственности за их результаты.
Космическое масонство.
Синдром масонства очень нужен тоталитарной власти. Замасонены: Гитлер («жидовско-коммунистическое масонство»), Сталин использовал и развивал синдром масонства.
Сектантство.
В христианском мировоззрении совершенно невозможен синдром масонства.

Без даты. Критика синдрома масонства не исключает того факта, что есть мировые силы, могущие причинять нам зло. Но это не борьба добра и зла, а борьба жизненных интересов, в которой критерии светлого и чёрного переплетены.
Дай нам Бог в этой борьбе не потерять здравомыслия и не поддаться соблазну самообожествления.
С этим больным вопросом неожиданно для себя столкнулся в любимом человеке. Во всём было полное взаимопонимание, но как только возникала еврейская тема, человека будто подменяли, разум и логика отказывали; любое моё невинное суждение квалифицировалось как антисемитизм. Однажды прихожу в компанию, сходу молодой человек хамским тоном начинает меня обличать: антисемиты мерзки и гадки и ничего кроме презрения вызвать не могут. Оказывается, моя возлюбленная (полукровка) «пошутила»: сейчас придёт заядлый антисемит. В итоге многолетних дискуссий (не только устных) и здесь мы пришли к единомыслию.

29.03.85. Еврейскому другу.
Прекратить словесный балаган: извращение искажение ранее мною сказанного, это разрушает доверительность отношений; вопросы и сами по себе трудные, сложные и запутанные, и их не следует запутывать больше.
Порочно ли отношение к культуре по национальному принципу? Есть цыганский и русский театр. Если бы я пришёл и сказал: я, русский, знаю вашу культуру не хуже, а то и лучше вас, давайте буду у вас режиссёром. Ясно, что это абсурдно. Но это говорит о том, что такая позиция сама по себе нравственно не позорна. Но я, как и ты, говорю: это позорно, но совершенно в ином смысле. Я не согласен, что это можно вменять нравственно с общечеловеческой точки зрения, иначе нужно было бы вменять и еврейскому театру.
Еврейская культура основана на национальном избранничестве, национальной объединённости и изолированности. Русская в этом смысле, напротив, основана на открытости, всечеловечности, соборности. Невозможно представить русского в качестве еврейского поэта, еврея же в качестве русского — запросто. Поэтому для русского позиция национального обособления ложна, т.к. противоречит соборному духу русской культуры, так же как для еврея она оправдана, т.к. соответствует духу еврейской культуры. Национальное обособление ведёт только к оскудению русской культуры. Поэтому позиция театралов порочна, но я осуждаю их совершенно на другом основании. Им нельзя вменять нравственно, если они ограничиваются тем, что создают свой русский театр, а не призывают к тому, чтобы в России был только русский театр. Их могу осуждать я, как русский человек, говоря, что в этом они изменяют духу своего народа.
Но затем встаёт вопрос: почему они изменяют себе. Это болезненная, то есть нездоровая реакция на больной вопрос. Дух еврейства говорит: евреи лучше понимают русскую природу, русскую литературу, русский театр, чем сами русские. Русский на это отвечает национальным изоляционизмом. Это антисемитизм, но самая мягкая форма его. Более жёсткая форма антисемитизма потребовала бы не допускать евреев к русской культуре (театру), чего, кажется, театралы не делают.
Итак, это искажённая реакция на искажённую позицию. Не правы обе стороны. Еврейский национализм невозможно искоренить русским национализмом. Они ведут только ко взаимному росту и обострению. Я и призываю опомниться обеим сторонам.
Что я говорю тебе: если ты лично хочешь поспособствовать искоренению антисемитизма как проявлению русского национализма, то тебе предоставлено широкое поле деятельности: прежде всего — поле твоей души.
Еврейская часть твоей души склонна к националистическим рецидивам. Пока к такого рода рецидивам будут склонны все или многие евреи, об искоренении антисемитизма говорить трудно. Ибо это есть анти-семитизм, то есть реакция на дух семитизма и ложная борьба с этим духом. Именно этим и только этим объясняется моя реакция на твоё сообщение. Я не мог разделить с тобой ярость твоего возмущения. Я выразил своё возмущение. Я указал тебе на те факты, которые способствуют расцвету антисемитизма, (на те факты, которые известны тебе, поскольку тебе же и принадлежат).
Отношение к Родине. Или проявляя родственность, или проявляя чуждость. Во втором случае человек душевно инородец. Любить, понимать жалеть. Кого ты любишь? Понимаешь? Жалеешь? Кому открыта душа для жалости? Что дорого?

30.07.85. Еврейскому другу.
Все наши недоразумения начались несколько лет назад, когда мы невзначай коснулись больного вопроса. Тогда мы гуляли милой компанией в Подмосковье, и на чудесном берегу Москва-реки я услышал от тебя: «Мне кажется, что евреи гораздо глубже ощущают русскую природу, чем русские». Меня, конечно, захолонуло от услышанного. Во-первых, это чудовищно несправедливо. Вся русская литература — свидетельство потрясающего проникновения в поэзию, метафизику и натуру русской природы: от Пушкина до Рубцова, от Аксакова до Астафьева. Эта линия непрерывна, сама тема русской природы в русской литературе — это целое море образов. Где те евреи, которые могли бы хотя бы сравниться, а тем более превзойти по масштабности и глубине с этим проникновением? Можно было бы назвать русских поэтов-евреев: Мандельштама, Пастернака. Но, во-первых, их волновала русская природа как русских, прежде всего. Так они себя и ощущали, очевидно, в момент созерцания русской природы. Можно было бы сказать, что еврейская кровь в них дала им специфическое чувствилище к русской природе. Но это не так, потому что при всей их гениальности в этой теме они не превосходят как количеством, так и глубиной проникновения всю плеяду русских литераторов. То есть с этой стороны, фраза совершенно не обосновывается.
Может быть, русская живопись как-то ущербна в проникновении в русскую природу? Но это звучит смешно, не правда ли? Потом ты сказал, что имел в виду Левитана. Можно было бы добавить Валентина Серова. Но тогда надо было выразиться как-нибудь так: еврей Левитан дал образцы потрясающего проникновения в русскую природу. Но этим он никак не превосходит в этом всех русских художников. Он дал один из образцов, наряду с многими другими. Так, что своим еврейством он не превзошёл русское проникновение в русскую природу. К тому же ещё вопрос: какая сторона души Левитана делала его настолько чутким к русской природе: еврейская ли кровь, или его русская культура.
Так что, нравится ли тебе это или не нравится, но в этой фразе содержится объективное несправедливое умаление русского и объективно несправедливое возвеличение еврейского. Конечно, ограниченное частной темой, и никак не переходящее в умаление и возвеличение общее. В то же время, эта частность достаточно симптоматична, чтобы обратить на неё внимание. Прежде всего, такого рода несправедливые суждения являются объективным топливом в общем костре этой больной темы. У русских, слышащих её, естественно, возникает в лучшем случае недоумение, а то и возмущение на несправедливость суждения. Разве не возмутит итальянца или немца утверждение, что евреи лучше чувствуют итальянскую или немецкую природу. У русских же националистов такого рода безответственные суждения вызовут только прилив агрессии — зачем же дразнить!

Ты всё время говоришь мне, что не являешься членом какой-либо масонской, еврейской или какой-нибудь другой мафии, что никогда не ощущал поддержку какой-либо еврейской группировки. Отсюда ты делаешь заключение, что и нет никакой еврейской групповщины и солидарности. Но, во-первых, если ты не сталкивался непосредственно в своей достаточно частной и достаточно молодой жизни, то это не означает отсутствия такового явления вовсе. Но, и это главное, еврейская национальная солидарность, взаимопонимание и взаимоподдержка не обязательно должны проявляться осознанно, явно и демонстративно. Я не вспоминаю о своей русскости ежедневно, но, тем не менее, каждый день проявляю её в своём образе мысли и чувства, в своих привязанностях, антипатиях и суждениях. Национальный колорит в моём характере проявляется сам собою. Есть в вашем брате определённая самобытная пряность, которая выделяет евреев от всех других и объединяет их между собой, хотят они этого или не хотят. Ты можешь не быть членом какой-либо группы, не поддерживать и не поддерживаться по национальному признаку, но, тем не менее, этот национальный признак сам собой говорит и в тебе, и в твоих кровных братьях.
Ты говоришь: какой же я еврей, если я не говорю по-еврейски, живу в русской культуре и люблю русскую литературу. Но, во-первых, таковой всегда была судьба еврейства. Оно говорило на языке коренного населения, жила его культурой, но, тем не менее, сохранилось как национальное единство. Так что, это не аргумент против вашей принадлежности к еврейству. Тем более что этот аргумент вы сами же опровергаете фактом особого пристрастия к судьбе евреев, например, в России. И совершенно неосознанно, но, совершенно бесспорно, для подавляющего числа евреев судьба евреев в России волнует несравненно больше, чем судьба русских в ней. Вы, считая себя русскими, удивительно болезненно воспринимаете боли еврейства, и так же удивительно не чутки к болям русских. Разве не об этом говорят следующие факты.
Почему ты не хочешь слушать о русской истории? Почему не хочешь слушать о преступлениях еврейства против России, не хочешь знать? Почему, не зная сути — обязательно оправдываешь их преступления?

Логика твоей реакции (не высказанная, ибо высказанная — она обнажается, а обнажённой — можно устыдиться, но, тем не менее, — логика железная):
- они (русские) плохо говорят о нас;
- призывают бороться с нами;
- поэтому никто не может быть с ними в обществе;
- если кто-то там выступает, тот с ними по существу;
- выступая там, он не может сказать ничего хорошего и истинного;
- в том, что я сказал — не замечено ничего положительного;
- замечено только то, что касается больной темы, хотя по объёму это мизерно, а по тону очень мягко;
- вменяешь в вину любую уступку идеологии, хотя она и не велика;
- в итоге: сути сказанного — нового и истинного о России — не слышишь, ибо не интересно, не волнует, или больной вопрос волнует больше, чем тема России.
Это — больная логика.
Она повторяет логику оппонентов (антисемитов), но при том, что оснований у тебя меньше, чем у них (Ибо евреи уничтожали Россию тотально и впрямую, и зло евреев для России несопоставимо со злом русских евреям. Евреям в России жилось не хуже, чем в других странах, но ни одна страна не потерпела такого урона от евреев, как Россия):
- евреи плохо говорят о России;
- призывают бороться с Россией;
- поэтому все, кто с ними — против нас;
- в том, что они делают — не вижу ничего хорошего;
- во всём, то касается евреев — видится только больная тема;
- вменяю им в вину любой грех;
- не вижу ни одной заслуги;
- истинного в них не вижу, ибо волнует только своё.
Почему же, обвиняя их, сам в себе не видишь абсолютно то же самое, хотя: «вынь бревно из своего глаза…».
В этом вопросе отказывает ум и талант; включаются только инстинкты; неуважение ко мне — ибо оскорбление лично мне, ибо не слышишь всего, мною сказанного, ибо не останавливаешься перед лицом моей миссии.
Когда возникает этот вопрос — важнее всего он: важнее истины, доброты, России, меня.
Это и есть русофобия. Она мне противна. Ничего у нас не получится серьёзного при этом.
Если взгляды поменяешь — многое увидишь по-другому.


Девяностые

Конечно в бурные общественные и политические битвы было не до творческих прорывов, Дневник поиссяк, преобладает мыследействие…

Конец 1991-го. После неудачи реакционного переворота власть перешла к тем силам, которые до недавнего времени составляли либеральное крыло КПСС. Все современные ведущие политики сформировались в лоне коммунистической системы и в той или иной степени подвержены рецидивам коммунистической идеологии. Некоторые различия в их взглядах и позициях укладываются в политический спектр, который можно назвать либеральным коммунизмом (сплетение социалистических, социал-демократических с элементами либерализма, с одной стороны, и рецидивами коммунистических представлений, с другой). Одним из основных признаков догматической узости их политического сознания является неосознанная установка: демократия — это мы. Любая альтернативная точка зрения воспринимается как экстремизм, шовинизм, клерикализм, либо вовсе не воспринимается.
Естественно, что такая монополия на демократию не имеет ничего общего с демократией.
Такой переход центра политической власти от леворадикального коммунизма к либерал-коммунизму вполне закономерен для переходного периода от коммунистического тоталитаризма к свободному обществу. Но для общества жизненно важно, чтобы переходный период был максимально безболезненным и, вместе с тем, реформаторски эффективным. Но это возможно только в том случае, если либерал-коммунизм не будет иметь монополии на власть. А это возможно при противовесе политических сил, ориентированных на классические консервативные политические ценности (ДПР, РХДД, конституционные демократы). Авторитарный президентский режим Ельцина в тоталитарно популистский без многопартийности. Материальная база многопартийности.
Ельцин, в силу присущего ему инстинкта здравомыслия, выходит за границы либерал-коммунизма. Но этого не скажешь о его окружении.
Догматическая и эгоцентрическая ограниченность сознания либерал-коммунистов выражается и в их деятельности. Деятельность наших политических лидеров сегодня, по существу, ведёт к замене монополии КПСС на монополию либерал-коммунистов. Используя свои полномочия государственных руководителей, они сосредотачивают контроль над материальными ресурсами страны. Это приводит к тому, что мы не можем реализовать декларируемые законом права и свободы. В экономике они не спешат с приватизацией и даже предлагают оттянуть начало экономических реформ, ссылаясь на катастрофическое положение в хозяйстве. Вместо конституирования фундаментального института частной собственности они создают формы корпоративной собственности. Партийная приватизация заменилась на либерал-коммунистическую — недвижимость КПСС за два дня.

1992 г. План одного из выступлений. Смердяковщина. Другой политической элиты не было, и быть не может — её характеристика. Другой интеллигенции, обслуживающей элиту, не было, и быть не могло — её характеристика. Предопределено: жёсткая борьба за власть, всё в жертву; присвоение собственности. Возможный зазор: ответственный национальный лидер — маловероятно, откуда взяться; общественный запрос есть, нет предложения элиты; более мягкие варианты — реформы снизу, мелкие собственники; более жёсткие варианты — полный развал.
На самоограничение элита не способна. Почему Е.Б.Н. выбрал эту модель: свою политическую базу; им нужна кормушка; это диктует логику реформ.
Перспективы. Гайдар — не единственный путь либерализации — радикальные реформы, номенклатурный капитализм, антиэрхард, разрушение государства, обездоливание населения.
Не будем спорить об экономических моделях — каковы результаты: Эрхард — рост благосостояния, могущества государства; Гайдар — ?

Без даты — в начале девяностых годов. Об образовании.
Сегодня вместо господства идеологических догм внедряется абсолютный релятивизм, который размывает основы национальной культуры, нравственности. В этой ситуации образование, освободившись от идеологического диктата, начинает угождать прихотливым вкусам современного потребительского общества. Народное образование должно быть свободно, с одной стороны, от политической и идеологической конъюнктуры, с другой стороны, защищено от искушений массового общества и коммерциализации.
Система образования не только наделяет человека знаниями, но, прежде всего, формирует духовный стержень, на который нанизывается всякая информация. Она воспитывает самосознание человека, способность мыслить, осознавать себя исторически, нравственно, религиозно, национально. Поэтому система образования играет определяющую роль в образовании, становлении человеческой души и нации.
Разрушение традиционной системы образования, насаждение плюрализма веры — вытравливает возможность для личности отождествлять себя со своей культурой, народом. Тем самым это — технология умерщвления души, обезличивания человека, разрушения нации.

14.12.96. В Предисловие?
Необходимо трезво осознать, что есть «мы» и есть «они». «Мы» — это все, кто осознаёт или чувствует своё единородство России, для кого Родина — не пустое понятие, а духовная, культурная и природная обитель, отчий дом и защита детей.
«Они» же могут говорить: эта страна, ибо для них Россия — место временного пребывания, а родина — за бугром. То, что нам дорого и жизненно важно — для них глубоко чуждо. «Они» — наши враги, ибо хладнокровно вытаптывают, вымарывают единственно возможную для нас среду обитания.
Самосохранение — понять: кто свои, а кто чужие, кто наши, а кто не наши. Без надрыва, фобий, истерики понять как непреложный факт самовыживания. «Мы» — народ, одна семья. «Они» — равнодушные путешественники, либо коварные менялы, либо враги на нашей земле.

Февраль 1999 г. Гиперрефлексия. Гиперкрититизм. Просвещённый Петр пролил больше — несравненно — крови, чем Грозный. Грозный с убийством Филиппа резко занижает роль митрополитов. Юродство расцветает в XVI веке как реакция на господствующее иосифлянство. Форма духовной оппозиции власти. Функцию оппозиции власти исполняет не Церковь, а юродство.
После Смуты: не только восстановление царской власти, но и её изменение. При Петре дворянин с пятнадцати лет служит пожизненно. Иосиф не равен иосифлянству. Последствия иосифлянства не равны иосифлянству. Петр секуляризировал церковные доходы. Екатерина секуляризировала земли Церкви. Богатая Церковь — социально активная Церковь — была зачёркнута государством — Пётр-Екатерина. Маргинальность разночинцев — выходцев и традиционных сословий — ощущение социальной неполноценности — реакция агрессивности — нигилизм. Жёсткость обряда и глубина веры. Эстетизм — форма богопознания, хотя и не без крайностей. Форма иконы к 17 веку теряет своё содержание. Пример соединения формы и содержания в ритуале.
Нил — поселился на болоте. Нил отрицает монастырское землевладение духом, а не буквой.  Власть как ответственность и служение Богу — Мономах. Отсюда максимы Власти как Божия служения: - милость к слабым, - праведный суд, - благочестие, - правда есть воплощение евангельских принципов.
У Грозного: - власть как содействие с Богом, - зачистить страну, чтобы помочь Богу приготовить страну ко 2-му пришествию. Символика опричного двора.
Филарет — миссия России — в хранении истины.
Иосиф ограничивает власть царя: - благочестием — теократия, но чистым сердцем, - если царь не благочестив, ему можно не подчиняться, - ученики откидывают и эту сдерживающую…

Нулевые

6.12.2001
Большая часть мировой философии достойна только того, чтобы её отвергать, отрицать. Но зачем? Не лучше эти заблуждения разума использовать только в качестве вех путей ложных, а значит косвенных указателей истинных направлений поиска?
Но, далее, если мне открылась истина, зачем пережёвывать жвачку?

Без даты
Русские — более индивидуально своеобразны, самобытны, внутренне свободны, поэтому хуже европейцев и особенно американцев встраиваются в организующие механизмы. Если эффективно встраиваются — то по ценностному вдохновению.
Русский интуитивный эмоциональный, свободный, динамичный, но и метафизический, целостный (а не фрагментарный), универсальный ум послужит более всего в решении проблем:
- катастроф техногенной цивилизации;
- решению задач, которые ставит информационная эра.
Только такой ум способен не потерять мужества перед катастрофами, не потеряться в грандиозном потоке возрастающей информации, которую может «обработать» только такой ум.
Русские избы — конёк в форме маковки храма. Архитектурные излишества — нефункциональны — разглядывать звёздное небо или поглядывать на свой огород и на всех сверху, задумываться.
Потребность страны в сильной единодержавной власти — объективна. Своекорыстное использование сильной власти — неизбежно. Задача в том, чтобы эту неизбежную плату минимизировать.

Без даты
История народа – это жизнь соборного исторического организма: свои состояния, взлёты и падения, рождение, молодость, зрелость, старость и смерть, своя судьба, самотождество «Я», - судьбу проживает один субъект, циклы цивилизации.

Без даты
мысл истории. Апокалиптическое и эсхатологическое.
Философия истории — всеобщие закономерности истории.
Историософия — судьба субъекта истории.
Евразийцы — разочаровавшись, отталкиваясь от «иллюзии русского Запада», впали в «иллюзию русской Азии»: то же размывание русскости, такие же мифы об истории Азии.
Разочаровываясь в западной цивилизации, очаровались — СССР.
Учение о «симфонической личности» ошибочная философская концепция, вела к идеологическим заблуждениям.
Верно критиковали европейскую культуру, но отрицали её.
Разрабатывали отечественную культуру — Трубецкой.
Учение о «месторазвитии» — положительное, но натуралистично.
Истины в вопросах, а не в ответах. Заостряли проблемы, но не решали их. Дополняли новыми смыслами, но делали неверные общие выводы.
Сознание идеоманов направлено на крайности, противоположные господствующим.

Без даты (Русский характер)
Генотип.
Темперамент — резкий до крайностей — и в добре, и во зле — рисковость.
Это не противоположные качества, а одна черта характера, которая проявляется в разном материале:
-неистовость религиозная,
- неистовость богоборческая.
Положительное — от культурного архетипа. Если архетип рушится — разрушительные инстинкты в перебой с созидательными, но на уровне слепого инстинкта.
Русская интеллигенция — беспочвенна по-русски — истово, с надрывом, радикально — до нигилизма — отрицания всякой почвы как плоти жизни.

Сверхаскетизм Киево-Печёрской Лавры: укрощение буйства страстей, характера, плоти, плотских искушений. Затворничество. Борьба с демонами.

Без даты
Верховная власть должна иметь рычаги для обращения к молчаливому большинству, которое её поддерживает.
Создателями идеологии должны быть не только средства массовой информации.
С антинационально настроенной частью элиты нужно бороться не репрессиями бюрократического аппарата, а на идейном поле. В том числе, поддерживая национально ориентированную интеллигенцию.
Либеральная интеллигенция — не священная корова.

Без даты. Тезисы одного из вступлений.
История человечества — это краткий, может быть заключительный этап космической истории человечества душ.
Смысл истории:
 - религиозное мировоззрение;
- сотворение душ;
- воплощение;
- космическая «эволюция»;
- земная история;
- назначение человека: в мире сем — не от мира сего;
- сотворец;
- внутриутробное формирование;
- «копилка» вечности;
- арена истории — участники и зрители;
- люди и народы приходят и уходят;
- цель истории — не в конце истории, а за её пределами;
- время имеет смысл, если есть вечность;
- ценность исторического — в приросте метаисторического: духовные, нравственные, культурные, социальные ценности;
Апокалиптическое — нигилизм. Эсхатологическое — утопизм.
Силы добра и зла не между народами, а по народам.

Без даты
Мобилизационная политика или модернизация?
Мобилизационная модернизация.
Возрождение России требует неординарных ходов, в том числе и антиномичных. Высшая истина всегда антиномична.

Февраль 2003
Для опровержения дарвинизма с христианских позиций:
1.Следует отвергать только те положения, которые опровергают основопологающие истины христианства.
2. Следует утверждать в противоположность только то, что впрямую проистекает из христианского мировоззрения:
- невозможность самотворения материи;
- невозможность порождения материей внематериальной духовной субстанции, в частности — души и личности.
3. Следует признать очевидные и достоверные факты и закономерности эволюционистской теории, давая им другое объяснение — с христианских позиций.

05.2005
Тезисы доклада на круглом столе: «Мотивация труда в России: история и современность».
Парадигма — русская православная цивилизация — цивилизация героического порыва, подвига и сверхнапряжённого труда.
Беспрецедентные факторы:
- Крещение в Православие — свободное принятие без насилия, через сто лет Русь была христианской страной с просвещенной элитой.
- Монгольское нашествие: величайшие жертвы, сожжение городов, уничтожение большого массива письменности; адаптация к жестоким условиям выживания; освоение монастырями суровых земель Северо-Востока.
- Суровейшие условия выживания российского национально-государственного организма: географические: отсутствие доступа к морям — мировым торговым путям; разбросанность ископаемых; отсутствие плодородных земель; природно-климатические — рисковое земледелие; геополитические — враждебное окружение и бесконечные нашествия с запада, востока и юга.
При этом не только выжили, но и освоили огромные пространства (до Калифорнии и Аляски) за исторически короткий срок; создали мощную огромную государственность; создали великую культуру — в различных сферах.
Особые механизмы выживания:
- Маятник свермобилизации (войны и сверхнапряжённый труд) — демобилизации (в относительно спокойные периоды) — на индивидуальном уровне, в микросоциуме, на уровне общенациональном.
- Иерархия ценностей — в ситуации периодических катастроф: спасалось главное — не материальное, Родина, духовные ценности, религиозные ориентиры; сбрасывалось — материальные ценности; отсюда необустроенность, бесхозяйственность быта; пожертвования капитала — Нижегородское ополчение.
В ситуации демобилизации народа — короткий отдых после сверхнапряжения — в различных слоях господствовали: «избегательные», маргинальные формы — нищенство, бродяжничество, пьянство; пассивный труд без особых усилий; достаточный труд для обретения необходимого достатка; унылое стяжание. Прорыв из этого состояния у небольшого числа пассионариев только при обретении высшей мотивации — истинной или ложной. Русская лень — миф.
- Сильная центральная и единодержавная власть.
Вектор свернапряжения:
- смертельная угроза;
- осознание этого элитой, выработка ответа на исторический вызов (национальная идея);
- трансляция идеала спасения верховной власти, обращение верховной власти к нации с национальным идеалом спасения;
- ответный порыв нации — сверхнапряжение — победа.
(Пример В.О.В. — не идеологические догмы, а обращение к архетипам: «братья и сестры»)
Современная ситуация:
- впереди эпоха героического порыва, сверхнапряжнного труда,
- либо историческое небытие.

2008
Эмпирическим фактом является то, что существует реальность, которую невозможно непосредственно эмпирически «схватить». Но об этой реальности полно косвенных эмпирических свидетельств.
С другой стороны, традиции ненаучного, в том числе религиозного мышления тысячелетиями описывают именно эту внеэмпирическую реальность.
Перевести на современный язык.

Июнь 2020 г.
Понятно, что у каждого найдётся с чем не согласиться в Конституции. Но принимать решение по важнейшему для страны и для нас вопросу стоит по серьёзным основаниям, а не по деталям. Эта Конституция меняет ельцинскую, ради которой был расстрелян Съезд народных депутатов (Высший орган управления) России и Верховный Совет (парламент) России. Которая была сочинена на коленке идеологами расстрела. Которая по содержанию - компрадорская. Которая не набрала необходимого количества голосов на референдуме, - бюллетени тут же сожгли... Обновлённая Конституция впервые вводит наиважнейшие в нашей жизни категории: Бога, язык государствообразующего народа, защиты исторической памяти и традиций, традиционной семьи мужчины и женщины (что не ущемляет прав голубых, трансгендеров и проч. изгаляться в своё удовольствие), защиты семьи и детства, отменяет приоритет международного законодательства и договоров, запрет чиновникам на другое гражданство и на капиталы за рубежом, неотчуждаемость территории России... Ради чего более ценного стоит это отвергать? По поводу обнуления: Прежде всего обнуляется фальстарт всех желающих в президенты. А почему и не Путин? На Западе и в мире во многих странах лидеры государства не ограничиваются в сроках. В какое десятилетие в истории России было лучше, чем при Путине? Реально: кто на место Путина? Хотите повторить Февраль 1917-го, - когда либеральная интеллигенция вопила: кто угодно, только не Николай I. Забыли - что получили?


Десятые

24.10.2010 г. При чтении Николая Бердяева «Истина и откровение»
Откровение — богочеловеческий акт.
Предание — богочеловеческий акт.
В той степени, в какой в них отражено человеческое — они не полня истина.
Т. Обр., тексты Откровения и Предания призывают к дальнейшему осмыслению их, углублению в них.
Человеческое:
- сакрализация исторического;
- абсолютизация частичного, относительного;
- консервация инертного;
- утверждение заблуждений;
- социоморфическое — отражающее общественные мифы, иллюзии, авторитеты, идеалы, ценности — относительные.
Может ли человеческое сознание познать полноту истины? Не заблуждаться?
От человеческого к Божественному:
- индивидуальная гениальность;
- диалектика соборной критики, суждения и утверждения.
Этот процесс внутри Церкви непрерывный. Это предполагает диалектику как непрерывный процесс поиска, углубления, прояснения истины.
Трансцендентальное — в мире сем не от мира сего.
Соборность истины.
Социоморфизм:
- господин — раб;
- царь
- властелин
- управитель
- судия
Космоморфизм:
- причинность
- детерминированность
Антропоморфизм:
- аффективные состояния обиды, гнева, мести, жестокости, беспощадности, злости, испуга, страха.
Идолопоклонство
Объективация — потребность сообщения, т.е. потребность социальная.
Утилитаризм — мстительная и награждающая эсхатология.
Атеизм как протест против рабских форм богопочитания.

7.11.2013 г. · С моей подачи с трибуны молодежь проголосовала. Меня больше не приглашали…
Для форума в пару тысяч человек (в основном молодежь), организованном властью (государственное агентство Роспатриотцентр), резолюция, которую чиновники-организаторы всячески блокировали – вполне достойна. Вообще всячески стоит приветствовать ростки подлинного национального самосознания…
РЕЗОЛЮЦИЯ I ВСЕРОССИЙСКОГО ГРАЖДАНСКОГО СОБОРА ПАТРИОТОВ
4-7 ноября 2013 года г. Екатеринбург
По итогам работы Собора его участниками были выработаны и приняты следующие предложения:
1. Принять на официальном уровне государственную идеологию патриотизма, выраженную в федеральных законах о молодежной политике и патриотической работе, иных нормативно-правовых актах, а также федеральных и региональных целевых программах. Данные документы призваны задать общий курс патриотического воспитания в Российской Федерации. Внести поправки в Конституцию РФ о государственной идеологии России, а также о приоритете национального законодательства над нормами международного права. Начать общественную дискуссию о государственной идеологии России; в качестве оснований для дискуссии предложить пять предвыборных статей, а также мюнхенскую и валдайскую речи Президента России В.В. Путина.
2. В целом одобрить концепцию единого учебника истории России. Учебник, а также другие учебно-воспитательные материалы должны формировать положительный образ России, примирение и преемственность ее исторических эпох во имя национального согласия будущих поколений.
3. В качестве одной из действенных форм патриотического воспитания внести в школьную программу патриотический туризм по значимым историко-культурным местам России, для чего развивать туристические маршруты и культурно-рекреационные зоны.
4. Выводить из оборота искусственный термин «россияне» и называть всех граждан России «русскими»: «русский великоросс», «русский малоросс», «русский татарин», «русский еврей», «русский башкир» …
5. В Российской Империи формулой Русской идеи была «Бог и Отечество!» В советский период господствовала идея интернационализма. Современная Национальная идея может звучать: «С верой отцов возродим Отечество!» Главная задача нашего поколения – восстановление национального самосознания и исторической памяти народа.
Подводя итоги, участники Собора отметили, что современная патриотическая работа ведется на недостаточном уровне, требует более пристального внимания со стороны федеральных, региональных и муниципальных властей. Одной из главных проблем является отсутствие постоянного конструктивного диалога между патриотическими организациями и органами власти. В этой связи предлагается Роспатриотцентру взять на себя роль связывающего звена между федеральной властью и патриотической общественностью. Многие соборяне осудили фильм «Сталинград» как антипатриотический.

18.11.2015 г. · 1. Новороссия сегодня – не Украина, - и это навсегда. 2. Новороссия накачивается ресурсами России, - и это навсегда. 3. Да, идут обстрелы, но они не сравнимы, с тем, что было. 4. Если бы Путин «слил Новороссию», то там были бы бандеровцы, а не новороссы, соответственно был бы и другой порядок жертв русских в Новороссии. 5. Понятно, что если укры вновь рыпнутся, то будет то, что и было: Новороссия разрастется до границ, как минимум, Донбасса, а то и до Киева… 6. Кутузов сдал Москву, чтобы выиграть Россию, Путин сдал часть Новороссии, чтобы получить возможность освободить большую часть или всю Украину. 7. В общем, к этому и идёт. 8. Не было бы восстания в Новороссии, была бы война за Крым (который уже явочным порядком признан Российским). 8. Не было бы Сирии, сейчас на Украине было бы больше проблем и крови русских людей…

12.12.2018 г.  Если честно, не лежит у меня душа к празднованию этой конституции. Была навязана после расстрела (более тысячи убитых) Съезда народных депутатов России – высшей власти на тот момент. Как свидетельствовали участники протрезвевавший Ельцин вносил лично правки в ночь перед публикацией, - понятно, в чьих интересах… Теперь уже не только мы, но и все знают, что на референдуме она не прошла, - потому бюллетени тут же сожгли. Понимаю, что приговорены жить в ситуации остаточной законности, поэтому уж какая есть… Но празднично славословить – не стоит. А вообще – нужно обдумывать новую Конституцию – обновлённой России!