Проще подыграть

Родители Натальи, когда вышли на пенсию, уехали жить в деревню. Дом там был старенький, и всё же крепкий, с уютной верандой и яблоневым садом. Наталья приезжала к ним часто, хотя работа, заботы, городская суета отнимали много времени и сил. Любой приезд единственной дочери становился для родителей праздником, они накрывали стол, доставали черничное варенье из погреба и рассказывали новости деревенской жизни. Потом Наталья вышла замуж. Случалось, что она приезжала с мужем, но чаще одна, ведь его работа лётчика требовала постоянных рейсов.
 
Через несколько лет мама Натальи умерла. Горе случилось весной, так внезапно, что никто не успел приготовиться. Наталья долго не могла поверить, что мамы больше нет, всё ещё разговаривая с ней, но теперь мысленно. Похоронили маму в городе, потому что там жила вся родня, там же покоилась бабушка. И поминки тоже прошли в городе, по-семейному, как понравилось бы маме, которая всю жизнь была скромной. За столом сидели близкие, говорили тихо, вспоминали добрые личные истории, не обошлось без слёз и горестных вздохов. Наталья смотрела на печальные лица родных и понимала, что теперь именно она должна сохранить память о маме, собирая её образ в старых фотографиях, рецептах и душевных откликах. В тот вечер она впервые ощутила, что её жизнь разделилась на «до» и «после», и что впереди её ждёт дорога, где придётся учиться жить без материнского тепла. Спустя месяц, проведённый у дочери и зятя, отец уехал обратно в деревню. Его одиночество стало для Натальи новой болью, которую она не знала, как облегчить. Потому взяв отпуск в начале лета, Наталья приехала к отцу. Остановилась у калитки, чувствуя, как свежий воздух пахнет полевыми цветами и травой. Навстречу вышла соседка Екатерина Ивановна, бойкая женщина преклонных лет, с окрашенными каштановыми волосами. Она шагнула навстречу и поздоровалась, назвав Наталью именем её матери.
— Здравствуй, Ольга. Как дела? — произнесла Екатерина Ивановна с улыбкой, немного прищурившись.

Наталья удивилась, ведь они раньше хорошо общались, и соседушка прекрасно знала её имя. Но решив, что это оговорка, она ответила вежливо, стараясь не показывать смущения:
— Добрый день, Екатерина Ивановна. Спасибо, всё нормально. Как Вы?
— Ай, у меня всегда полно хлопот, — оживлённо махнула рукой соседка. — То огород, то внуки, то домашние дела…
— Вы столько всего успеваете, но не забывайте и о себе. Отдыхать тоже важно, — добродушно напомнила Наталья.
— Ты надолго к нам, али так, на денёк? А в городе-то как живёте? Сколько муж твой получает, небось не меньше нашего председателя? — полюбопытствовала соседка.
— Ну что Вы, Екатерина Ивановна, — сдержанно улыбнулась Наталья. — В городе и расходы совсем другие, всё дороже. Хотя на жизнь хватает, не жалуемся. А приехала я к отцу на пару недель, хочу побыть рядом, поддержать его.

Вдруг из дома донёсся щелчок замка и скрип двери. Отец, услышав родной голос дочери, вышел на крыльцо. Наталья улыбнулась шире, забыв о любопытных расспросах соседки, и поспешила обнять отца. Через день при встрече Екатерина Ивановна снова, уже во второй раз, назвала её «Ольгой». Наталья почувствовала неприятный холодок внутри. Она сдержала порыв поправить соседку, и только приветливо кивнула, хотя в груди стало тесно от внезапной нехватки воздуха. В третий раз, когда чтимое имя матери повторилось в её адрес, Наталья не выдержала.
— Екатерина Ивановна, я же Наталья, — напомнила она с едва заметной дрожью в голосе.
— Да знаю я… а называю так потому, что ты поминки соседям не устроила, — с притворной любезностью пояснила Екатерина Ивановна. — Надо всех как следует напоить и накормить… вот тогда люди точно запомнят, что твоя мать умерла. У нас ведь уважение к покойнику оценивают литрами самогона и горой блинов.

Наталья замерла, чувствуя, как замечание соседки остро отозвалось в сердце. Её взгляд скользнул по знакомому двору, по яблоням, по скамеечке, где когда-то сидела мама. А соседка, не дожидаясь ответа, фыркнула и свернула к своему огороду. Ночью Наталья долго не могла уснуть, мысленно возвращаясь к тому короткому разговору. Колкость соседки застряла в душе, как заноза, такая маленькая, но очень болезненная. С отцом она не стала делиться неприятным эпизодом. Тема поминок могла лишь усугубить его состояние, ведь он и так находился в депрессии. Наталья решила отнестись к словам соседушки с иронией, потому что подобная реакция не позволит чужой бестактности разрушить хрупкое спокойствие после пережитого потрясения. На следующий день она случайно встретила другую соседку, приятельницу Екатерины Ивановны. Та шла с ведёрком черешни и выглядела вполне довольной жизнью, пока Наталья не остановила её и грустненько заметила, тяжело вздохнув:
— Похоже, Ваша подружка Екатерина Ивановна совсем плохая стала… помрёт, наверное, скоро.

Соседка от неожиданности резко подалась назад, ведро звякнуло о забор, и несколько ягод, выскочив из него, покатились по тропинке.
— Что ты мелешь? — глаза её округлились.
— Да заговаривается она, — невозмутимо продолжила Наталья. — С матерью меня путает. А если покойник везде мерещится, значит, встречи ищет… и, не иначе, скоро они увидятся. Говорят, это самая верная примета.
— Ох, батюшки! — воскликнула женщина, перекрестилась и поспешно пошла в направлении дома подруги.

С того дня соседушка Екатерина Ивановна стала обходить Наталью стороной. Даже не здоровалась, отворачиваясь и ускоряя шаг. А бывало, и вовсе пряталась за пышными кустами. Наталья замечала её фигуру, однако делала вид, что не видит. Вместо этого она шутливо изображала занятость повседневными делами и громко спрашивала отца, задержавшись у калитки:
— Пап, что тебе купить в магазине? Я как раз собираюсь туда идти… вроде бы привезли мятные пряники, которые тебе нравятся.

Слова звучали слишком уж весело, так что соседка за кустами вздрагивала и ещё плотнее пряталась. Наталья наблюдала за её причудами, размышляя, что деревня живёт по своим правилам и порой проще подыграть или прикинуться наивной, чем спорить или что-то объяснять. И вот уже в конце отпуска, сидя вечером с отцом на веранде, Наталья ласково погладила его по руке и сказала:
— Знаешь, папа, я думаю, что осенью тебе надо переехать к нам в город. Дом оставим, как дачу… будем летом сюда все вместе приезжать. А жить будешь с нами. Тем более, я скоро мамой стану, а ты дедушкой!

Отец, после смерти любимой, впервые за три месяца улыбнулся, вновь обретая надежду и смысл жизни. Его родные глаза засветились, а Наталья поняла, что решение было правильным. Да и муж будет рад, зная, что беременная жена не остаётся одна, пока он в рейсах.