Управление И. Глава 3. Первое погружение

Капсула пахла озоном, холодным металлом и стерильностью. Илья лежал внутри, чувствуя, как по вискам и затылку растекается холод от контактной сетки нейроинтерфейса. Это не было похоже на фильмы, где герои надевают блестящие шлемы. Это была медицинская процедура, пугающая своей обыденностью. Техник, молодая женщина с бесстрастным лицом, проверяла показатели на планшете.

— Расслабьтесь, лейтенант. Вы почувствуете легкое головокружение, затем — темноту. А потом... потом вы проснетесь в другом месте.
— Я готов, — голос Ильи прозвучал хрипло, совсем не так уверенно, как он хотел бы. Шесть месяцев муштры научили его контролировать тело, но сейчас его сердце колотилось о ребра с бешеной скоростью.

Крышка капсулы начала опускаться. Сквозь сужающуюся щель он увидел контр-адмирала Романова. Тот стоял в дверях бокса, заложив руки за спину. Их взгляды встретились. В глазах адмирала не было ни поддержки, ни сочувствия — лишь холодный, оценивающий прищур исследователя, наблюдающего за ходом важного эксперимента.

— Волков, — голос Романова был тихим, но в замкнутом пространстве капсулы прозвучал как выстрел. — Твоя цель — заместитель министра финансов сопредельного государства. Он должен сорвать подписание контракта на поставку газа. Твоя задача — не приказать ему. Твоя задача — поселить в нем сомнение. Глубокое, иррациональное сомнение в честности партнера. Ты должен заставить его почуять запах измены там, где ее нет. Ясно?
— Так точно... — выдохнул Илья, но крышка уже закрылась, отсекая его от внешнего мира.

Темнота. Абсолютная. Затем — резкий толчок, как при падении с высоты. И мир взорвался красками и звуками.
________________________________________

Кабинет. Огромный, дубовый. Тяжелые шторы на окнах. Запах дорогого табака и кожи. Илья стоял у окна, глядя на панораму чужого города. Он чувствовал тяжесть костюма на своих плечах, чувствовал собственное дыхание. Это было не просто изображение. Это было полное, стопроцентное присутствие. Он был этим человеком.
В дверь постучали.
— Войдите. Вошел секретарь, положил на стол папку с документами.
— Господин министр, партнеры подтвердили встречу через час. Илья посмотрел на папку. Имя на ней было чужим, но рука, потянувшаяся к ней, была его — или уже не его? Он открыл ее и начал читать сухие строчки финансовых отчетов. Внезапно буквы поплыли перед глазами. В ровных колонках цифр ему начали мерещиться скрытые смыслы, двойные бухгалтерии, тайные счета.

Сомнение, посеянное оператором, начало прорастать само собой, питаясь профессиональной паранойей цели.

«Они меня обманывают», — мысль родилась не в голове Ильи, а словно всплыла из глубин сознания его аватара. «Все это ловушка. Контракт — фикция». Илья почувствовал пьянящую волну власти. Он сделал это. Он заставил другого человека сомневаться в реальности.
________________________________________

В реальном мире таймер на мониторе отсчитывал секунды погружения. В зале управления царила рабочая тишина, нарушаемая лишь писком датчиков и тихими переговорами операторов контроля.

Романов стоял у пульта старшего смены, глядя на графики мозговой активности Ильи Волкова. — Состояние цели? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
— Заместитель министра проявляет признаки когнитивного диссонанса и повышенной тревожности, — доложил аналитик.
— Отказался от подписания черновика договора пять минут назад. — Состояние оператора? — В пределах нормы. Высокая концентрация, пульс стабилен.

Романов позволил себе едва заметный кивок. Первый блин не вышел комом. Но его внимание привлек другой монитор. График мозговой активности курсанта из группы Б-4 был нестабильным. Амплитуда то взлетала до критических значений, то падала почти до нуля.
— Что с оператором Кузнецовым? — голос адмирала стал стальным. Дежурный врач побледнел: — Наблюдается хаотичная нейронная активность... Похоже на конфликт восприятия или... паническую атаку.
— Время погружения? — Двадцать часов сорок минут...

Романов мгновенно оценил ситуацию. Сутки еще не прошли. Вытащить оператора сейчас — значит гарантированно превратить его в овоща из-за резкого обрыва нейронных связей. Оставить — значит рисковать его жизнью из-за неконтролируемого стресса.

— Продолжать наблюдение! — рявкнул Романов так, что вздрогнули все в зале. — Готовность реанимационной бригады — максимальная!
________________________________________

Илья почувствовал это как легкое покалывание в кончиках пальцев. Симуляция начала давать сбои? Нет... Это был сигнал извне. Его смена подходила к концу. «Возвращайся», — мысль была не его собственной, она пришла извне, как тихий шепот в огромном кабинете. Он сделал глубокий вдох «чужими» легкими и отдал мысленную команду на выход.

Реальность ударила по всем органам чувств одновременно: запах озона от капсулы, яркий свет ламп бокса, холодная поверхность под спиной. Илья резко сел, жадно хватая ртом воздух. Его трясло. Техник помогла ему выбраться из капсулы и снять сетку с головы.
— Как вы себя чувствуете? — ее голос был профессионально участливым. Илья посмотрел на свои руки. Они дрожали.
— Я... я был им. Я думал как он... Я чуть не подписал этот контракт сам!
— Это нормально для первого раза, — кивнула женщина, протягивая ему стакан с водой и пачку сигарет — неофициальную валюту центра реабилитации.
— Мозг адаптируется к двойному потоку информации.

Илья закурил, пытаясь унять дрожь в пальцах. Он чувствовал себя выжатым лимоном и богом одновременно. В бокс вошел Романов. Он подошел к Илье вплотную и посмотрел на него сверху вниз тяжелым взглядом.
— Цель сорвала встречу? — спросил адмирал без предисловий.
Илья кивнул: — Да... Он заподозрил партнеров в двойной игре.
— Хорошо, — Романов кивнул и на секунду прикрыл глаза. На его лице промелькнуло что-то похожее на удовлетворение от хорошо выполненной работы. Но оно тут же сменилось привычной маской холодной сосредоточенности.
— А теперь посмотри туда.

Романов кивнул в сторону соседней капсулы в боксе. Над ней суетились врачи в белых халатах, реанимационный робот-монитор пищал монотонным сигналом «плоской линии».
— Что с ним? — тихо спросил Илья.
— Его звали Кузнецов, — так же тихо ответил адмирал, глядя на тело за стеклом с каменным лицом человека, привыкшего к потерям.
— Он не справился со стрессом цели. Его мозг сгорел изнутри за двадцать часов борьбы с самим собой. Твоя первая операция прошла успешно, капитан Волков. А у него первая стала последней.

Романов развернулся и пошел к выходу из бокса, оставив Илью одного наедине с сигаретным дымом и мертвым телом товарища в соседней капсуле. Дрожь вернулась с новой силой, но теперь это был уже не адреналин победы, а ледяной ужас от осознания цены этой войны.