Управление И. Глава 8. Последний рубеж

Россия погружалась во тьму.
Не в метафорическую, а в самую буквальную. Отключения электроэнергии, вызванные массированной ментальной атакой на операторов энергосистем, каскадом пошли по всей стране. Больницы перешли на резервное питание, транспорт встал, связь работала с перебоями. Это был не просто удар по экономике — это был удар по самой ткани цивилизации. Враг показал свое истинное лицо: он не хотел влиять на геополитику. Он хотел хаоса.
В зале управления «И» царил полумрак, питаемый от автономных генераторов. Красная подсветка аварийных ламп делала лица операторов похожими на маски мертвецов. Пульсирующий гул серверов и монотонный писк мониторов сливались в реквием по их прежней жизни.

— Ситуация критическая! — голос аналитика срывался на крик.

— Мы потеряли контроль над Северо-Западной ТЭЦ! Если они перегрузят генераторы, будет взрыв! Город останется не только без света, но и без тепла!

Романов стоял у тактической карты, глядя на пульсирующий красным огонек над Санкт-Петербургом. Он чувствовал, как внутри него поднимается не паника, а ледяная, всепоглощающая ярость. Это была его страна. Его люди. И он был тем, кто должен был их защитить.

— Волков! — его голос прозвучал как удар хлыста в полумраке зала.

— Ты видишь их координатора? Того, кто дирижирует этим адом? Илья сидел у своей капсулы, его лицо было покрыто холодным потом. Он уже совершил два погружения подряд, вытаскивая диспетчеров из ментальных ловушек. Его собственный разум был на пределе, но он держался.

— Я... я вижу его. Сигнал идет из Восточной Европы. Он... он очень силен. Он отбрасывает меня, как щенка. Я не могу пробиться к нему напрямую!

Романов сжал кулаки так, что хрустнули суставы. Он посмотрел на тело оператора в одной из капсул. Парень был мертв — его мозг не выдержал нагрузки при попытке спасти ТЭЦ. Они платили жизнями за каждую спасенную подстанцию.

— Ты должен! — адмирал подошел к Илье и навис над ним.

— Если мы не остановим его сейчас, завтра утром мы будем считать трупы не десятками, а тысячами! Он один управляет всей этой сворой! Выбей у него клыки!

Илья поднял на него глаза. В них была смертельная усталость и решимость обреченного.

— Я могу... могу попробовать зайти с другой стороны. Не через его защиту, а через его марионетку. Тот диспетчер на ТЭЦ... Он все еще жив, но на грани. Если я войду в его разум одновременно с врагом... Я смогу ударить по ним обоим изнутри.

 — Это верная смерть, Илья.
— А у нас есть выбор?
— Илья криво усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика.
— Запускайте капсулу.
________________________________________

Ментальное пространство ТЭЦ было похоже на горящий лабиринт. Илья оказался в сознании диспетчера — мужчины средних лет, который сидел в своем кресле и тихо выл от ужаса, глядя на мигающие красные огни на пульте. Его разум был парализован страхом. А перед ним, как ледяная статуя в центре пожара, стоял разум вражеского координатора.
«Еще один русский самоубийца», — мысль врага была подобна порыву ледяного ветра. «Я пришел закончить это», — ответил Илья и нанес удар. Вражеский оператор был готов. Он просто сместил вектор атаки.
Весь чудовищный импульс удара Ильи обрушился на него самого и на разум диспетчера за его спиной.
________________________________________

В реальном мире тело Ильи Волкова в капсуле выгнулось дугой с такой силой, что послышался треск креплений. Монитор пискнул, сигнализируя о критической перегрузке мозга.

В зале управления повисла мертвая тишина. Романов медленно подошел к капсуле Ильи и молча посмотрел на безжизненное лицо майора через стекло.

Врач-реаниматолог проверил показания и медленно покачал головой:

— Критическая мозговая активность... Кома... Мы поддерживаем жизнь, но...

Полковник Егоров тихо произнес за спиной адмирала: — Он сделал это... ТЭЦ спасена. Но мы потеряли лучшего из нас...

Романов медленно повернулся к нему. Его лицо было похоже на маску из гранита.
— Нет, полковник. Вы ошибаетесь. Он подошел к тактической карте и с яростью ткнул пальцем в Восточную Европу.
— Смотрите! Сигнал координатора исчез! Он мертв! Илья... он сделал это! Он пробился! Вражеская сеть рушится! Они теряют координацию! Атака захлебывается!
________________________________________

Прошло три дня. Илья лежал в той же палате медотсека. К его телу были подключены десятки датчиков. Он дышал сам, но в сознание не приходил. Романов навещал его каждый день. Он просто сидел рядом с койкой и молчал.
Иногда ему казалось, что он слышит тихий шепот из динамика кардиомонитора — это были обрывки чужих мыслей, кошмары, в которых блуждал разум Ильи. На четвертый день дверь палаты открылась. Вошел начальник Генштаба в сопровождении свиты генералов и министра обороны. Романов встал и вытянулся по стойке «смирно».

— Вольно, контр-адмирал, — голос начальника Генштаба был глухим от усталости. — Как он? — Стабильно тяжелое, товарищ генерал армии. Без изменений. Генерал подошел к койке и долго смотрел на Илью Волкова.

— Страна обязана ему жизнью. Если бы не его жертва... — генерал осекся и прочистил горло. — Мы здесь для того, чтобы отдать долг. Он развернул указ о награждении. — За мужество и героизм, проявленные при выполнении воинского долга, за спасение энергетической безопасности страны... Майору Волкову Илье присваивается звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия — медали «Золотая Звезда». А также внеочередное воинское звание подполковник. Министр обороны положил звезду Героя и новые погоны на тумбочку рядом с цветами.
Романов смотрел на это с каменным лицом. — Служу России, — автоматически ответил он.
Генерал повернулся к нему: — А вам, Андрей Львович, приказано готовить подробный доклад о боеготовности Управления «И». Эта война только начинается. Когда делегация ушла, Романов снова сел у койки. Он взял в руки «Золотую Звезду». Металл был тяжелым и холодным.

— Слышишь меня? — тихо спросил он неподвижное тело на койке.
— Ты теперь герой страны. Подполковник. Твоя карьера летит быстрее ракеты... только ты этого не видишь. Он положил звезду обратно на тумбочку.
— Ты победил их всех, сынок... Но свою главную битву ты проиграл... Я должен был тебя остановить.
________________________________________
Той же ночью приборы запищали чаще. Романов дремал в кресле рядом, но этот звук мгновенно разбудил его. Он вскочил. Пальцы Ильи на простыне дрогнули. А затем Илья открыл глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным, но это были глаза живого человека.
— Илья? Ты слышишь меня? Илья несколько секунд смотрел в потолок, потом медленно перевел взгляд на адмирала. Его губы дрогнули в слабой улыбке.
— Звезда... Герою... положено быть в сознании... чтобы получать награды...

Романов почувствовал, как к горлу подступает комок, который он не мог проглотить. Он схватил Илью за руку.

— Живой... Сукин ты сын... Живой... Илья попытался сжать его руку в ответ, но сил почти не было.

— Я видел его... Андрей Львович... Я видел его разум перед тем как... всё погасло. Это был гроссмейстер... Но я нашел его слабое место... Романов наклонился ближе.

 — Отдыхай. Ты свое дело сделал. Теперь отдыхай.

Но Илья уже снова проваливался в сон, на этот раз целительный.

А Романов так и остался стоять у его койки, держа его за руку и глядя на «Золотую Звезду» на тумбочке — символ победы, купленной слишком дорогой ценой.