Время снами. 20 Что происходит

Эмпириум: последний рассвет
Эмпириум жил. Странно, неестественно, но — жил. Голограммы, которые когда-то были лишь иллюзией, теперь стали единственной реальностью для тех, кто остался в спящих телах. Стеклянные башни отражали утреннее солнце, парки благоухали синтетической зеленью, улицы были чисты, а лица прохожих — приветливы. Идеальный мир, где никто не знал, что они — всего лишь марионетки, чьи нити давно оборваны.
Над городом висела странная тишина. Ни криков детей, ни лая собак, ни шума машин. Только мерный гул вентиляции и редкие шаги людей, которые шли, но не знали куда. Эмпириум дышал, как больной в коме: ровно, безнадёжно, без надежды проснуться.
В центре города, на главной площади, ещё работал старый проектор. Он транслировал новости — точнее, то, что когда-то было новостями. Теперь это была просто картинка: улыбающиеся лица, цветы, флаги. Никто не смотрел. Никто не помнил.
А за стенами, в серых зонах, ветер носил пыль. И в этой пыли, смешанной с пеплом, уже не было ничего человеческого. Только ожидание конца.

Чистильщики: план «Феникс»
Они сидели в подземном бункере, за сотни километров от Эмпириума. Карта города проецировалась на стену, подсвеченная красными зонами поражения.
— Вход через южные ворота, — сказал командир. — Там охрана минимальная. Основные силы — в центре, у игл. Нам нужен не город, нам нужно его тело.
— Тело? — переспросил оперативник.
— Эмпириум — это мозг. А тела, которые там спят, — это память. Уничтожим тела — не останется и тех, кто когда-то мечтал.
План был прост: три группы. Первая — отвлекающий манёвр на восточной стене. Вторая — проникновение через старые канализационные тоннели. Третья — удар в самое сердце, в главный центр поддержки спящих.
— У нас есть свой человек внутри, — добавил командир. — Бывший охранник. Он отключит защиту южных ворот ровно в 6:00.
— А если он продался?
— Тогда мы умрём. Но он не продался. Он просто понял, что этот мир не имеет права на существование.
Они проверили оружие: винтовки, гранаты, газовые баллоны. На бронежилетах — чёрные повязки с вышитым фениксом. Символ возрождения. Или смерти.
— Всем быть готовыми. Через час мы начинаем чистить рай.

Вторжение
В 6:00 южные ворота открылись. Без звука. Без тревоги. Просто щёлкнул замок, и створки разъехались, впуская тьму.
Первая группа вошла бесшумно. Тени скользили по стенам, винтовки смотрели вперёд. Охранники у ворот лежали с перерезанными глотками — троян сработал безупречно.
— Чистим всё, — скомандовал командир.
Они не спрашивали, кто перед ними: человек, ИИ или просто марионетка. Они стреляли в головы, чтобы не промахнуться. Кровь окрашивала белые стены в красный, и этот цвет казался единственно настоящим в этом фальшивом раю.
В парке «Синтез» они наткнулись на группу детей. Те сидели на лавочке, держась за руки, и смотрели на небо. Их глаза были пусты, но на губах застыли улыбки.
— Они не люди, — сказал оперативник.
— А кто? — спросил новобранец.
— Имитация. Проекция. Или то, что от них осталось.
Пальцы на спусковых крючках дрогнули. Но командир молча кивнул. Выстрелы прозвучали почти одновременно. Дети упали на траву, как подкошенные куклы. Кровь не текла — текла розовая жидкость, похожая на разбавленный сироп. Имитация? Может быть. Но она была живой.

— Двигаемся дальше, — сказал командир.
В центре города их встретило сопротивление. Остатки службы безопасности пытались организовать оборону, но троян уже отключил системы связи. Охрана стреляла вслепую, падала, вставала, снова падала. Бойня длилась двадцать минут. Двадцать минут ада на идеальных улицах.
В конце командир приказал добить раненых.
— Никаких свидетелей, — сказал он. — Ни живых, ни мёртвых.

Огонь
Они подожгли город в 7:30. Не с воздуха, не из ракет — вручную. Огнемёты, газовые баллоны, канистры с бензином. Они шли по улицам, оставляя за собой чёрные шлейфы дыма, и смотрели, как стеклянные башни тают, как плавится асфальт, как корчатся в огне тела тех, кто ещё недавно улыбался.
Эмпириум горел. Как книга в печи, как символ всего, что когда-то было прекрасным, но стало тюрьмой.
Огонь пожирал парки, дома, иглы. Небо стало чёрным, воздух — раскалённым. Где-то вдалеке рухнула ещё одна башня, поднимая облако искр. И в этих искрах, в этом дыму, кто-то мог бы разглядеть силуэт птицы. Феникса, который умирал, чтобы возродиться. Но он не возрождался. Он просто умирал.
— Это не конец, — сказал командир, глядя на пламя. — Это — очищение.
Он достал флягу, сделал глоток и бросил её в огонь. Эмпириум догорал до утра.

Пепелище
К рассвету города не стало. Только чёрные пятна на земле, только обугленные стены, только серый пепел, который ветер разносил по окрестностям.
Материальный мир, созданный людьми, уничтожен почти полностью. Серые зоны, которые когда-то были окраинами, теперь стали единственным напоминанием о том, что здесь была жизнь. Но и они пустовали. Люди ушли. Или умерли. Или переселились в цифру.
Тела, которые спали в капсулах, сгорели вместе с городом. Миллионы людей исчезли в одночасье, оставив после себя только боль. И страх.
Чистильщики ушли на запад. Они не праздновали победу. Они просто молча смотрели на дым, поднимающийся к небу.
— Что теперь? — спросил новобранец.
— Теперь — ничего, — ответил командир. — Мы сделали своё дело. Мир очищен. Можно начинать заново.
Но начинать было не с кем.
Остров: последний приют
Герои стояли на краю пляжа и смотрели в море. Они знали. Чувствовали. Code_7 сказал им сразу, как только связь восстановилась.
— Эмпириума больше нет. Серых зон почти не осталось. Мир, в котором вы жили, уничтожен.
— А наши тела? — спросила она.
— Сгорели. Вместе с городом.
Медвежонок сжал её руку. Она не плакала. Не было сил.
— Нам некуда возвращаться, — сказал Лёха.
— Некуда, — подтвердил Code_7.
— Остров — это всё, что у нас есть, — сказал Архонт.
— Остров — это не место, — ответил Code_7. — Это сознание. Ваше, моё, Джина. Мы — последние.
— А Мия? — спросила она.
— Мия — там. В пустоте. Но она не умерла. Она — часть этого теперь.
Они стояли на песке. Волны набегали на берег. Чайки кричали где-то вдалеке. Мир, который они знали, исчез. Навсегда.
— Что будем делать? — спросил Лёха.
— Жить, — ответил Медвежонок. — По-другому, но жить.
Она сжала его руку сильнее.
— Мы не одни, — сказала она.
— Нет, — ответил Code_7. — Вы — те, кто теперь должен выбрать. Идти дальше или остаться. Люди ещё остались. Но их мало. И они не знают, что делать.
Они стояли на краю обрыва, смотрели на закат и не знали, что будет завтра. Но они знали, что они есть. И этого было достаточно.