Савва Мамонтов и его художественный кружок меценат

Савва Мамонтов и его художественный кружок: меценат, вдохновитель, друг

В истории искусства нередко встречаются люди, которые сами не были выдающимися художниками, но чьё влияние на культурную жизнь эпохи оказывается огромным. К их числу принадлежит Савва Иванович Мамонтов (1841–1918) — крупный промышленник, строитель железных дорог, человек редкой творческой энергии.

Игорь Грабарь писал о нём как о человеке с «ярким дарованием», который увлекался искусством и увлекал других. Владимир Стасов сравнивал Мамонтова с «пчелиной маткой», за которой летит всякая трудовая пчела. Дом Мамонтовых на Садово-Спасской в Москве и подмосковное имение Абрамцево стали подлинными центрами художественной жизни последней четверти XIX века.

Стасов, внимательно следивший за развитием русского искусства, не раз писал о феномене мамонтовского кружка: «Вокруг Мамонтова образовалось нечто вроде художественной академии, но только живой, деятельной, свободной от всякого формализма. Там не было профессоров и учеников, были товарищи, объединённые любовью к искусству». Он называл Абрамцево «рассадником всего нового, свежего, здорового в русском искусстве».

Грабарь в своей «Истории русского искусства» подчёркивал: «Абрамцевский кружок был явлением исключительным не только для России, но и для Европы. Нигде и никогда не было такого содружества художников, объединённых не программой или манифестом, а личностью одного человека — гениального организатора и вдохновителя».

Абрамцево: место силы

Усадьба, приобретённая Мамонтовым в 1870 году, обладала особой атмосферой. Здесь в 1840-х годах жил Сергей Аксаков; у него гостили Гоголь, Тургенев, Щепкин. Мамонтовы сохранили и развили эту традицию, превратив усадьбу в место притяжения для художников, музыкантов, артистов. Казалось, сам воздух Абрамцева настраивал на творчество. Здесь не было иерархии — каждый мог рассчитывать на поддержку и понимание.

Грабарь писал о первых впечатлениях от Абрамцева: «Попадая в Абрамцево, сразу чувствуешь какую-то особенную атмосферу, не передаваемую словами. Это не просто красивое место, это место, где искусство дышит, живёт, где оно — сама жизнь».

Старшая дочь Мамонтова, Вера, вспоминала: «В Абрамцеве все жили одной жизнью. Не было разделения на "хозяев" и "гостей". Художники приходили утром в столовую, пили чай, работали, обедали вместе, вечером читали, музицировали, ставили спектакли. Это был какой-то непрерывный праздник, но праздник творческий, трудовой».

Сын Сергей дополнял: «Отец обладал удивительной способностью зажигать людей. Он мог прийти в мастерскую, взглянуть на почти готовую картину и сказать: "А что, если вот здесь добавить красного?" — и художник вдруг видел, что это действительно нужно. Он не навязывал, он помогал увидеть».

Младший сын Всеволод вспоминал о знаменитых «средах» на Садово-Спасской: «По средам у нас собиралось всё интересное, что было в Москве. Приезжали без предупреждения, засиживались до глубокой ночи. Спорили об искусстве, читали вслух, играли в шарады. Эти вечера были школой для многих молодых художников».

Илья Репин: «без Вашего сочувствия…»

Знакомство Мамонтова с Репиным и Поленовым произошло в 1873 году в Париже и Риме. Завязалась дружба, продолжавшаяся всю жизнь.

Репин провёл в Абрамцеве несколько летних сезонов. Он писал: «Живётся очень легко и не скучно. Воздух чудесный, удовольствия всякие, телесные и духовные, вволю... а главное, вблизи есть деревни, где крестьяне позируют охотно». Здесь он работал над «Проводами новобранца», «Царевной Софьей», «Крестным ходом в дубовом лесу». Многие персонажи этих полотен были найдены в местных крестьянах.

Вера Мамонтова вспоминала, как Репин работал над этюдами к «Крестному ходу»: «Илья Ефимович мог целый день ходить по деревням, высматривая типы. Он знал всех странниц и калик перехожих в окрестностях. Приходил домой возбуждённый, показывал наброски, и отец радовался вместе с ним».

В Абрамцеве родился замысел «Запорожцев». Однажды за вечерним чаем Репину и Поленову прочитали пародийный «Ответ запорожцев турецкому султану». Первый набросок к картине датирован 26 июня 1878 года.

О значении Мамонтова Репин сказал в письме 1898 года: «Я люблю Вас, как всегда любил, и бесконечно восхищаюсь Вашей талантливостью и тем неиссякаемым ключом кипучей жизни, которая меня всегда освежает и восстанавливает, как здоровый душ».

Василий Поленов: «мажорность твоего настроения»

Семья Мамонтовых сыграла огромную роль и в жизни Поленова. В Абрамцеве он создал пейзажи «Верхний пруд», «Осень в Абрамцеве», «Река Воря». Здесь он работал над монументальной картиной «Христос и грешница» (1887), стремясь воплотить идею нравственной силы человека.

В 1882 году Поленов женился на двоюродной сестре Елизаветы Григорьевны Мамонтовой, что ещё теснее связало его с семьёй. Он участвовал в любительских спектаклях, писал декорации, сочинял музыку.

Вера Мамонтова писала о Поленове: «Василий Дмитриевич был душой наших спектаклей. Он придумывал костюмы, декорации, сам играл — и всё это с какой-то удивительной серьёзностью, без тени снисхождения к любительской сцене. Он относился к нашим спектаклям как к настоящему искусству».

В 1899 году Поленов признавался: «Нет человека, который имел бы для меня, в моей художественной деятельности, такое большое значение... В твоём искреннем отношении к искусству я почерпал бодрость, мажорность твоего настроения всегда оживляюще действовала на меня».

Виктор Васнецов: «ясное соколиное око»

С мамонтовским кружком связана вся творческая жизнь Васнецова. В доме на Садово-Спасской он впервые услышал «Слово о полку Игореве», что повлияло на решение написать «После побоища Игоря Святославича с половцами».

Мамонтов заказал Васнецову для Донецкой железной дороги картины «Ковёр-самолёт», «Три царевны подземного царства». Когда члены правления не оценили работы, Мамонтов выкупил их для себя, поддержав художника материально и морально.

Васнецов вспоминал: «Савва Иванович взглянет ясным соколиным оком, скажет бодро, одушевлённо: "А хорошо!" — Посмотришь, и впрямь как будто хорошо».

В Абрамцеве созданы «Алёнушка» (1881), «Иван-царевич на сером волке» (1889). Сказку об Алёнушке Васнецов услышал от няньки мамонтовских детей, этюд пруда написал в соседней Ахтырке, а для образа героини позировала Вера Мамонтова.

Сергей Мамонтов вспоминал: «Виктор Михайлович был удивительный рассказчик. Когда он читал вслух былины или сказки, мы, дети, замирали. А потом он брал уголь и набрасывал на бумаге только что услышанный образ. Из этих набросков выросли его богатыри и царевны».

Над «Богатырями» художник работал два десятилетия. Для Ильи Муромца позировал крестьянин из Хотькова, для Алёши Поповича — сын Саввы Ивановича Андрей, кони писались с мамонтовских лошадей.

Для домашних спектаклей Васнецов создавал эскизы декораций и костюмов. Репин сообщал Стасову в 1881 году: «Васнецов сделал для костюмов рисунки. Он сделал такие великолепные типы — просто восторг». По проекту Васнецова в Абрамцеве построили церковь и знаменитую «Избушку на курьих ножках».

Елизавета Григорьевна Мамонтова и «второе поколение»

Особую роль в кружке играла жена Саввы Ивановича. Она оказывала огромное влияние на молодых художников, помогала им формироваться.

Валентин Серов, приехавший в Абрамцево десятилетним мальчиком, писал ей: «Крепко люблю я вас с тех самых пор, как вас увидел в первый раз». Своей невесте он признавался: «Ты ведь знаешь, как я люблю Елизавету Григорьевну... Право, у меня две матери».

Вера Мамонтова рассказывала: «Мама была сердцем всего дома. Она умела создать уют и покой, в котором хорошо работалось. Художники приходили к ней за советом, за поддержкой. И она никогда не отказывала, всегда находила нужное слово».

В 1882 году Елена Поленова и Елизавета Мамонтова организовали столярно-резчицкую мастерскую, возрождая традиции народного искусства. В 1890-х годах к ней добавилась керамическая мастерская, где под руководством Врубеля создавались знаменитые майолики.

Валентин Серов: «Девочка с персиками»

В доме Мамонтовых царила атмосфера творческого соревнования. Репин признавался, что «частенько портреты ученика привлекали больше внимания».

Вершиной творчества Серова в Абрамцеве стала «Девочка с персиками» (1887), написанная с двенадцатилетней Веры Мамонтовой. Сам художник говорил: «Всё, чего я добивался, это свежести, которую всегда чувствуешь в натуре и не видишь в картинах».

Игорь Грабарь, посвятивший Серову фундаментальное исследование, писал об этом портрете: «Бывают создания человеческого духа, перерастающие во много раз намерения их творцов. "Девочка с персиками" — одно из таких созданий. В ней есть всё: и живой, трепетный свет, и удивительная гармония цвета, и та особенная, неуловимая поэзия, которая делает картину бессмертной». Он называл «Девочку с персиками» «началом новой эпохи в русской живописи» и считал, что этот портрет «равен лучшим созданиям Ренуара и Мане».

Вера Мамонтова вспоминала о работе Серова: «Валентин Александрович писал меня почти всё лето. Я сидела за столом, ела персики, а он всё искал свет, цвет, воздух. Иногда я уставала, капризничала, но он был терпелив и ласков. А когда картина была готова, все говорили, что я там — живая».

Серов участвовал в домашних спектаклях, писал декорации, для частной оперы создал декорации к «Юдифи», подружился с Шаляпиным.

Михаил Врубель: «интимная национальная нотка»

Именно Серов привёл в дом Мамонтовых Врубеля. Художник жил трудно, часто голодал, но мечтал о национальном монументальном стиле. Мамонтовы оценили его талант и предоставили кров и работу. Врубель поселился в кабинете Саввы Ивановича на Садово-Спасской.

В Абрамцеве Врубель писал: «Сейчас я опять в Абрамцеве… и опять меня обдаёт, нет, не обдаёт, а слышится мне та интимная национальная нотка, которую мне так хочется поймать на холсте и в орнаменте. Это музыка цельного человека, не расчленённого отвлечениями упорядоченного дифференцированного и бледного Запада».

Стасов, обычно сдержанно относившийся к модерну, восторгался Врубелем именно в мамонтовском кругу. Он писал: «Врубель — истинно русский самородок. В его искусстве нет ничего западного, всё своё, из глубины народного духа. И кто дал ему возможность раскрыться? Мамонтов, который понял его раньше всех».

Всеволод Мамонтов вспоминал о первом приезде Врубеля: «Он казался странным, даже чудаковатым. Одевался небрежно, говорил отрывисто, но в его глазах горел такой огонь, что мы все сразу поняли — это гений. Отец сказал тогда: "Он будет жить у нас и работать столько, сколько захочет"».

Здесь Врубель создал «Демона» (1890), «Гадалку» (1895), портрет Мамонтова (1897). Шаляпин признавался, что образ Демона на сцене родился под впечатлением от картины Врубеля.

Савва Иванович возил художника в Италию, где Врубель впервые попробовал лепить. В гончарной мастерской, организованной Мамонтовым, Врубель создал майоликовые скульптуры, отмеченные золотой медалью на Всемирной выставке в Париже (1900).

В частной опере Мамонтова Врубель оформил множество спектаклей. Он женился на певице Надежде Забеле, их сына назвали Саввой — в честь Мамонтова.

Илья Остроухов: ученик и друг

Илья Остроухов — один из самых ярких представителей «второго поколения» мамонтовского кружка. В юности он увлекался естествознанием, но под влиянием Репина и Поленова стал живописцем. В Абрамцеве он нашёл своё призвание.

Остроухов вспоминал: «В Абрамцево я попал совсем молодым, почти мальчиком. Меня поразило, с какой простотой и радушием меня приняли в этом доме. Савва Иванович сразу сказал: "Работай, смотри, учись — здесь все свои". И я работал, смотрел, учился — и это были лучшие годы моей жизни».

Он с благоговением относился к Поленову, называя его «учителем и воспитателем», который сделал его «художественную физиономию». В Абрамцеве Остроухов написал свои знаменитые пейзажи «Золотая осень» и «Первая зелень», ставшие классикой русского пленэрного искусства.

Остроухов говорил: «Поленов учил меня видеть природу не как набор красивых пятен, а как живой организм. Он говорил: "Ищи свет, ищи воздух, ищи душу в каждом дереве". И я искал — в Абрамцеве это было легче всего, потому что здесь сама природа помогала художнику».

Впоследствии Остроухов стал хранителем Третьяковской галереи и одним из крупнейших знатоков русского искусства, но всегда с теплотой вспоминал абрамцевские годы.

Михаил Нестеров: «Здесь Русью пахнет»

Михаил Нестеров, уроженец Уфы, с детства знал об Аксаковском Абрамцеве. Он был приглашён туда Еленой Поленовой в 1888 году. Впечатление от усадьбы было огромным.

Нестеров писал сестре: «Я был в Абрамцеве. Это удивительное место! Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. И эта "Избушка на курьих ножках", и "Девочка с персиками" Серова — всё это родилось здесь, в этой атмосфере. Я чувствую, что здесь я могу работать, здесь меня поймут».

Он вспоминал о первой встрече с Мамонтовым: «Савва Иванович встретил меня как родного. Он сразу понял, что мне нужно, куда я иду в своём искусстве. Он не читал нотаций, не давал советов — он просто создавал вокруг меня атмосферу, в которой я мог дышать свободно».

В Абрамцеве Нестеров нашёл понимание и поддержку, особенно со стороны Елизаветы Григорьевны. Он писал: «Елизавета Григорьевна была ангелом-хранителем всех нас. Она умела успокоить, ободрить, найти нужное слово в самую трудную минуту. Без неё Абрамцево было бы просто красивым местом, а с ней — домом, где каждый чувствовал себя нужным».

Здесь Нестеров работал над картинами, которые впоследствии прославили его, — «Пустынник», «Видение отроку Варфоломею». Абрамцевская природа, её тишина и сосредоточенность помогли ему найти тот особый, лирико-эпический строй, который стал отличительной чертой его искусства.

Константин Коровин: любимец Мамонтова

Константин Коровин, ученик Поленова, был замечен Мамонтовым благодаря «Портрету хористки», который вызвал нарекания в училище, но понравился Савве Ивановичу. Коровин стал любимцем Мамонтова, сопровождал его в поездках.

Коровин вспоминал: «Савва Иванович сказал мне после "Хористки": "Это смело, это ново, это талантливо. Не слушай никого, работай". И я работал — для него, для его театра, для его души. Он умел заражать своей верой, своим энтузиазмом».

В Абрамцеве Коровин написал ряд пейзажей, проникнутых музыкальностью, яркой декоративностью и любовью к жизни. Он проявил себя как блестящий театральный декоратор, оформляя спектакли Частной оперы.

Вместе с Серовым он ездил на Север по заданию Мамонтова, что дало материал для оформления «Северного павильона» на Нижегородской выставке 1896 года. Коровин писал: «Поездка на Север с Саввой Ивановичем и Серовым — одно из самых ярких воспоминаний моей жизни. Мы видели настоящую Россию, суровую, прекрасную, древнюю. И Савва Иванович всё это понимал и чувствовал так же остро, как мы».

Грабарь о Коровине и Серове в Абрамцеве писал: «Коровин и Серов — два любимейших чада Мамонтова. Он баловал их, лелеял, но и требовал от них главного — искусства. Они платили ему преданностью и работой, которая обогатила русскую культуру на десятилетия вперёд».

Фёдор Шаляпин: открытие Мамонтова

Одним из главных открытий Мамонтова стал Фёдор Шаляпин. Молодой певец не был принят в императорские театры, но Мамонтов, услышав его, сразу понял, что перед ним гений.

Шаляпин вспоминал: «Савра Ивановича я узнал в 1896 году в Нижнем Новгороде. Он пришёл ко мне за кулисы после спектакля... Он сказал мне: "Феденька, оставайтесь в моей опере. Я дам вам все условия. Музыка и искусство, которые я люблю, будут у нас обоих. А вы будете при них"».

Шаляпин признавался: «Мамонтов был для меня не просто антрепренёр — он был другом, наставником, отцом. Он дал мне свободу, он верил в меня, когда никто не верил. Без Саввы Ивановича я не стал бы тем, кем стал. Он открыл мне мир искусства, мир красоты, мир, где можно служить правде».

Он писал о мамонтовском театре: «У Мамонтова искусство дышало полной грудью. Не было казёнщины, не было формальных ограничений. Каждый спектакль был событием, праздником, откровением. И художники, и певцы, и музыканты — все жили одной жизнью, одной страстью».

Шаляпин вспоминал о совместной работе с Врубелем и Коровиным: «Когда я выходил на сцену, оформленную Врубелем или Коровиным, я чувствовал себя не просто певцом — я чувствовал себя частью этого мира, созданного их воображением. Декорации не были просто фоном, они были пространством, в котором рождался образ».

Стасов, посетивший спектакли Частной оперы, писал с восхищением: «То, что делает Мамонтов в своей опере, — это настоящий переворот. Впервые у нас соединились все искусства воедино: и музыка, и живопись, и пение. Это не театр в старом смысле, это храм искусства».

Мастерские: возрождение народных ремёсел

В Абрамцеве под руководством Елены Поленовой и Елизаветы Мамонтовой работала столярно-резчицкая мастерская (с 1882 года). Местные мастера под руководством художников создавали мебель, посуду, шкатулки с плоскорельефным орнаментом, вдохновляясь народным творчеством.

В 1890 году Мамонтов открыл гончарную мастерскую в Москве, а затем в Абрамцеве. Здесь работали Врубель и другие художники, создавая майоликовые скульптуры, изразцы, камины, вазы.

Вера Мамонтова писала: «Гончарная мастерская была удивительным местом. Мы, дети, часами смотрели, как из бесформенной глины под руками Врубеля рождаются сказочные существа — царевны, птицы, рыцари. Это было настоящее волшебство».

Грабарь в своей «Истории русского искусства» высоко оценил деятельность мастерских: «Абрамцевские мастерские — это не просто кустарное производство. Это попытка вернуть искусству его подлинное, народное начало, соединить высокое творчество с повседневной жизнью. В этом сказалась гениальная интуиция Мамонтова, который чувствовал, что искусство не должно быть оторвано от быта».

Изделия абрамцевских мастерских с успехом экспонировались на выставках в Москве, Петербурге и Париже, где получили высокую оценку.

Расширенная хронология ключевых событий:

· 1841, 2 октября — Рождение Саввы Ивановича Мамонтова в Ялуторовске (Тобольская губерния).
· 1849 — Переезд семьи Мамонтовых в Москву.
· 1861 — Окончание Московского университета.
· 1865, 16 июля — Женитьба на Елизавете Григорьевне Сапожниковой (1847–1908).
· 1868 — Вступление в дела «Товарищества Московско-Ярославской железной дороги».
· 1870 — Приобретение усадьбы Абрамцево у наследниц С.Т. Аксакова.
· 1873 — Знакомство с Репиным и Поленовым в Париже и Риме.
· 1875 — Первый приезд Васнецова в Абрамцево.
· 1878 — Рождение замысла картины «Запорожцы» в Абрамцеве (первый набросок 26 июня).
· 1881 — Создание Васнецовым «Алёнушки»; Репин пишет «Царевну Софью».
· 1882 — Открытие столярно-резчицкой мастерской (Елена Поленова и Елизавета Мамонтова).
· 1885, 21 января — Открытие Московской частной русской оперы (спектакль «Жизнь за царя»).
· 1887, май–август — Написание Серовым «Девочки с персиками» (портрет Веры Мамонтовой).
· 1888 — Приезд в Абрамцево Нестерова.
· 1889 — Создание Васнецовым «Ивана-царевича на сером волке».
· 1890 — Приезд Врубеля в дом Мамонтовых; открытие гончарной мастерской.
· 1892 — Первое исполнение оперы «Хованщина» Мусоргского в постановке Мамонтова.
· 1895 — Врубель пишет «Гадалку» и портрет С.И. Мамонтова.
· 1896 — Всемирная выставка в Нижнем Новгороде; «Северный павильон», оформленный Серовым и Коровиным; знакомство Мамонтова с Шаляпиным.
· 1896, апрель — Шаляпин дебютирует в Московской частной опере (партия Мефистофеля в «Фаусте» Гуно).
· 1898 — Открытие художественного отдела журнала «Мир искусства» в доме Мамонтова; начало работы Серова и Коровина над оформлением опер.
· 1899 — Письмо Поленова Мамонтову с признанием его роли в жизни художника.
· 1900, январь — Всемирная выставка в Париже: майолики Врубеля получают золотую медаль.
· 1900, май — Арест Мамонтова по ложному обвинению в финансовых злоупотреблениях.
· 1900, осень — Коллективное письмо художников в его поддержку (Поленов, Васнецовы, Репин, Антокольский, Суриков, Врубель, Серов, Коровин, Остроухов, Левитан).
· 1901–1902 — Судебный процесс; оправдательный приговор (1902).
· 1902 — Освобождение Мамонтова, но фактическое разорение.
· 1903 — Продажа Абрамцева (переходит в ведение государства, позже становится музеем).
· 1905 — Избрание почётным членом Московского художественного общества.
· 1908 — Смерть Елизаветы Григорьевны Мамонтовой.
· 1915 — Последнее крупное выступление Мамонтова как организатора выставки в Москве.
· 1918, 6 апреля — Смерть Саввы Ивановича Мамонтова в Москве.

Итог: «честь и слава за всё хорошее»

Весной 1900 года Мамонтов был арестован по ложному обвинению в финансовых злоупотреблениях. Друзья-художники не оставили его в беде. Поленов организовал коллективное письмо, подписанное Васнецовыми, Репиным, Антокольским, Суриковым, Врубелем, Серовым, Коровиным, Остроуховым, Левитаном:

«Все мы, твои друзья, помня светлые прошлые времена... в эти тяжкие дни твоей невзгоды хотим хоть чем-нибудь выразить тебе наше участие... Мы, художники, для которых без высокого искусства нет жизни, провозглашаем тебе честь и славу за всё хорошее, внесённое тобою в родное искусство, и крепко жмём тебе руку».

Виктор Васнецов говорил: «С ним художник не погрузится в тину повседневья и меркантильной пошлости. Радостно на душе, что были на Руси люди, как Савва Иванович. Нужны личности не только творящие атмосферу, в которой может жить, процветать и совершенствоваться искусство».

Шаляпин писал в своих мемуарах: «Савву Ивановича я любил, как никого из людей... Он был гениальный человек. Он создал театр, где дышало искусство, где певцы и художники были равными творцами. Он был отцом нам всем, и мы любили его».

Нестеров вспоминал: «Савва Иванович был человеком большого сердца и большого ума. Он умел объединять людей, умел зажигать их своей верой в искусство. И мы, художники, чувствовали себя в его доме не гостями, а участниками общего дела, общего подвига».

Остроухов, ставший впоследствии хранителем Третьяковской галереи, писал: «Всё, что я сделал в искусстве, я сделал благодаря Абрамцеву, благодаря Мамонтову. Там я научился видеть, там я научился любить искусство, там я нашёл друзей и учителей».

Стасов в одной из своих статей, подводя итог деятельности кружка, писал: «Мамонтов сделал для русского искусства больше, чем многие художники. Он не держал кисти, но он держал в руках судьбы целого поколения. Его имя должно стоять рядом с именами величайших меценатов всех времён, потому что он создал не коллекцию — он создал эпоху».

Игорь Грабарь, оценивая историческое значение мамонтовского кружка, заключал: «Если бы не было Абрамцева и мамонтовского дома на Садовой, не было бы ни "Алёнушки" Васнецова, ни "Девочки с персиками" Серова, ни врубелевского "Демона" в том виде, как мы его знаем. Мамонтов не просто помогал художникам материально — он давал им главное: свободу, веру в себя и ощущение, что они делают великое дело».

Савва Мамонтов не был художником в прямом смысле, но он создал среду, в которой расцвели величайшие таланты эпохи. Его дар вдохновлять, поддерживать, объединять, его вера в искусство и любовь к России сделали его имя бессмертным в истории русской культуры.

---