Не верю своим глазам

– Алина, Диана, пойдёмте чай пить. С вашим любимым тортиком!
Отзывается бойкая 11-летняя Диана:
– «Наполеон»!?
– Да, тётушки гостинчики принесли.
–Ура! Сейчас, мам, доиграем! Да, Аль!?
13-летняя Алина недовольно молчит. Она не любит, когда мама входит в их комнату без стука. 
– Ладно, пойдём, – даёт она команду младшей, зная, что непослушание расстроит маму, которая и так много плакала в последнее время.
К ним в гости пришли двоюродные сёстры их мамы. Нечасто они видятся. Алисе – старшей из тётушек – скоро исполнится пятьдесят лет. Она считается самой серьёзной, потому что занимает какую-то высокую должность. При мыслях об этом Алина морщится: какая скучная эта тётя Алиса! Ни за что не стану такой! Летом, в жару, в солидном костюме, с монолитной укладкой. Вторая – тётя Анжела – владелица салона красоты, выглядит гораздо моложе своих 48 лет. Аля завороженно разглядывает её ухоженные волосы, крутую татуировку на плече. Ей неловко за свои обгрызенные ногти. Но больше Алю коробит вид мамы: типичная домохозяйка в домашнем платье. Она чуть младше сестёр, но на их фоне смотрится уныло. Потухший взгляд, скорбные складки вокруг рта. От неё недавно ушёл папа, наверное, поэтому тётушки вдруг решили найти время в своих плотных графиках. Сейчас начнутся неприятные разговоры про плохой поступок отца. Бабушка со своей сестрой в начале недели приходили и обсуждали его. Мама пыталась успокоить пожилых родственниц, но ничего не получалась. Из кухни доносились восклицания бабушкиной сестры:
– Да я б его! Да надо было его! Да как он тебя с тремя дочками оставил! Я бы его вещи в окно выкинула, чтоб соседи полюбовались, какой этот Денис козёл!
Аля понимает, что мама отчасти виновата в том, что папа нашёл молодую, красивую, ведь она сама запустила себя. Недавно была другой: подтянутой, стройной и весёлой. До рождения этой капризной Эли, которая вечером, после детского сада, никому не даст спокойно жить. Сегодня пятница, а значит этого чёртика в розовой юбочке нужно забрать на час раньше! Но, конечно, ребёнок тут ни при чём, сама перестала развиваться. Надо было ей не рожать столько детей, чтобы оставалось время на себя.  Лучше, как Анжела, совсем без детей.  Да, надо запомнить это на будущее.
В отличие от бабушек сёстры мамы вовсе не собираются обсуждать пикантную тему. Говорят о погоде, о мероприятиях, запланированных в День города, о новостях. Обо всём и ни о чём. Аля облегчённо выдыхает и замечает, что её пальцы побелели оттого, что она сильно сжимала в руке ложку.
Постепенно чайная церемония перестаёт быть официальной. Сёстры вспоминают детство, отчего их глаза светятся теплом, голоса становятся мягче. Аля любуется преображение мамы, которая говорит с задорным смехом:
– Я помню, что Анжела всегда была модницей. Целым днями могла примерять бабушкины наряды. А ты, Алиса, уже тогда включала гранд-даму. Любила ты всех строить, да?
Тётя Алиса отвечает неожиданно молодым и задорным голосом:
– Ой, такая деловая колбаса была! Бабушка командует: марш на прополку. А я ей: это эксплуатация детского труда. Плантаторшей её называла. А ты, Дина, была борцом за добро и справедливость. Помнишь, как подбила нас спасти бычка, которого собирались зарезать? Мы его отвязали и отпустили. Нам потом так досталось за это, будь здоров. Бабушка нас знатно крапивой отходила! Современные дети не поймут это, слава богу.
Дина подхватывает:
– Да, слава богу, что это уже пережитки прошлого! Мне кажется, мне чаще всех доставалось. Я же такая озорница была. Помню, бабушка не могла выговорить слово «линолеум». У неё получалось «линёлюм»! А вместо шортики - чёртики. Зачем вы надели чёртики? На улице же прохладно! Я хохотала как одержимая. Та ещё язва была! Всех пародировала, помните? Наш сосед меня дикой собакой Динкой называл. А бабушка говорила, что я шайтан. Ой, не могу, бок заболел от смеха.
Девочки радостно улыбаются, глядя на маму, которая давно уже так заразительно не смеялась. Анжела произносит приподнятым тоном, как будто повод для их встречи невероятно счастливый.
– Ой, девчонки, давно надо было встретиться! Оказывается, я так соскучилась! В детстве-то мы были не разлей вода. К бабушке в деревню нас увезут на всё лето – и красота! Кажется, никого не было счастливей нас! А сейчас разъехались по разным районам, только на юбилеях-свадьбах и встречаемся. Разве могли мы раньше такое представить?
Тётя Алиса вторит ей:
– И не говори, Анжи! Что-то мы упустили, теряем друг друга из виду! Надо срочно перестраиваться! Я постоянно на работе, пропади она пропадом. Муж давно мне говорит, уходи с этой должности, для себя уже поживи, не знаешь, что вокруг тебя творится, вся в проектах. Жалеет меня…
Поняв, что мужа не надо было упоминать, тётя Алиса замолкает. Маме неловко за смущение сестры. Она начинает суетливо ухаживать за гостьями:
– Берите конфеты, девочки! Кому ещё тортик? А ведь, и правда, хорошо сидим! Давно надо было собраться!
Тётя Алиса подхватывает:
– Ой, Дина, скоро ещё раз соберёмся! Про мой юбилей в декабре, девчонки, помните?! Эх, столько суеты предстоит, надо хорошую кафешку найти и заранее забронировать. Самой не верится – через полгодика полтинник. Полвека! Страшное дело. Разве могла я представить, Аля, Диана, когда была такой же маленькой девочкой, как вы, что мне когда-нибудь исполнится пятьдесят. Я всегда думала, что пятьдесят - это уже старость. И вы так, конечно, думаете! А ведь я, девчонки, сейчас чувствую себя молодой. Душа-то не стареет!
Она задорно смеётся и качает головой, как бы сама не веря в то, что говорит. Диана, слова которой опережают мысли, выдаёт:
– Тётя Алиса, не надо ничего заранее бронировать. Вы разве не видели новости? В декабре на нас уже инопланетяне нападут!
Мама возмущённо восклицает:
– Диана, ты откуда это взяла? Ты зачем эти фейковые новости смотришь?
Тут на защиту сестрёнки встаёт Алина:
– Мама, это во всех новостях было. В чатах обсуждали. Какой-то гарвардский учёный выдвинул предположение, что к Земле летит неопознанный объект. Так что зря ты не веришь. Учёный не будет говорить впустую.
Тётя Анжела задумчиво тянет:
– Да, есть такая информация. Зря мы не верим и ничего не предпринимаем. Вселенная-то огромная, наивно полагать, что она вся безжизненная…
– Вот, и я говорю! – подхватывает эмоциональная Диана.
Тётя Алиса качает головой и произносит строго:
– Как же мы можем предпринять что-то? Тут с бы со своими, земными, проблемами разобраться. С экологической ситуацией, например.  Куда нам на космос замахиваться?
Тётя Анжела отвечает ей:
– Об экологии раньше надо было думать! Так загадили свой шарик, так паразитируем, что я не удивлюсь, если пришельцы решат избавиться от нас.
Дина бледнеет, ей кажется, что бездетная Анжела не понимает, как пугает её дочерей своими теориями.
– Давайте не будем о плохом! Хорошо же сидели!

Девочки, попив чай, уходят в свою комнату. И через 5 минут из детской комнаты доносятся их радостные возгласы. Дина облегчённо вздыхает. В последнее время она остро воспринимает всё, что может пошатнуть психику её детей.
Сестры, оставшись втроём, снова вспоминают детство и юность. Анжела обожает любовную тему, она направляет разговор в интересное ей русло:
– А помнишь, Дина, как в тебя был влюблён тот мальчик. Как его звали? Кажется, Рома? Так страдал парень. Где он сейчас, интересно?
Алиса говорит скептически:
– Где-нибудь на ферме хвосты коровам крутит. У него ж отец был фермером. Но хорош был, ничего не скажешь. Высокий, стройный, глаз не отвести. Даже я залипала, хотя старше была. Да, молодость! А я на днях увидела в аэропорту Андрея, свою первую любовь. Из Анталии прилетела. Иду такая загорелая, подтянутая, а навстречу мне он. Грузчик. Ехидненько так говорит мне: «Здравствуйте, Алиса Амировна! Не узнали? А я вас сразу… Что же Вы, Алиса Амировна по турциям – египтам отдыхаете, кто же за вас вашу работу делать-то будет. Я вас часто по телеку вижу, болтологию вашу невыносимую слышу…» И понесло его, и понесло! В общем, послушала критику в свой адрес. Девочки, как я любила его тогда, как он меня любил! Ветром всё унесло. Видно, что пьёт, лицо тёмное, зубы через раз. Так сердце сжалось: какой он замечательный был тогда. Всё эти треклятые девяностые испортили. Сильные не сломались, а такие, как он, простые, скромные парни не перестроились, потерялись.
– Ой, девочки, а помните моего Артёма. Вот он точно не растерялся. Сколотил банду. И что хорошего? Давно в земле лежит, и доброй памяти от него нет. А я не рискнула тогда ребёнка оставить, теперь вот и старость одна буду встречать. С мужиками не везёт – не прощелыга, так абьюзер. Мне кажется, меня так много критиковали, что я не научилась ценить себя. Низкая самооценка – и вот результат.
Дина горячо возражает:
– Какая низкая самооценка: успешная бизнесвумен, красотка, каких поискать! Если уж у тебя низкая самооценка, то я не знаю!
– Дина, знаешь, мне кажется, я всю жизнь доказываю себе и маме, что я чего-то да стою.
Алиса грустно подхватывает:
– Наверное, мы все такие. Всё наше поколение. Что-то доказываем всю жизнь, потому что не ощущаем под собой твёрдую почву. Ведь столько раз всё разваливалось на наших глазах, и земля как будто уходила из-под ног. Я, кажется, многого добилась, а счастливой была только в детстве. Сын у меня мажор. Постоянно вытаскиваю его из передряг. Понимаю, что сама виновата, он ни при чём. Ну, или почти ни при чём. Нам-то много приходилось трудиться, я и жалела единственного сына. Рос, не чувствуя ни за что ответственность, без контроля. Я на посту, муж работает как вол. Вот и получилось, что получилось. Глаза пустые, осоловелые. Теперь уже поздно, ничего с этим не поделаешь, наверное. Так что ты, Динка, из нас самая счастливая.
– Ага, счастье через край льётся. Такой дурой себя чувствую! Всегда же знала, что Денис подленький. Зачем от него троих детей родила? Хотя нет, я не жалею. Подниму одна. Такая наша доля, видимо. Мать же тоже нас с братом одна поднимала.
Алиса тряхнула головой:
– Так, девочки, хватит грустить! Всё у нас хорошо. Не хуже и не лучше, чем у других. Всё выдюжим. Силён наш народ, такое пережили за свою историю – и ничего, не поддаёмся никому. И никогда не поддадимся!
Анжела перешла на шёпот:
– А что, если на этом их неопознанном объекте реально высокоразвитые, агрессивные существа? Говорят, у них на борту может быть оружие. Откуда такие предположения? Глупо, конечно! Но правда в том, что мы даже представить не можем, какие они, что им от нас нужно. Может, они хотят нас всех уничтожить?
Дина возразила:
– Наши учёные почти сразу опровергли доводы насчёт НЛО. Так что не будем нагнетать! Про оружие эти журналюги загнули, конечно!
 И тут Алиса вдруг произнесла фразу, которую никак не ожидали услышать от неё, солидной дамы:
– Это не НЛО, потому что пришельцы давно уже были здесь. То, что летит сейчас, - комета, скорее всего. А инопланетян, то есть их аппарат летательный, мы с вами в детстве видели, девочки. Только Дина была маленькой и вряд ли помнит это. А ты, Анжела, должна помнить! Ночное небо, остановка на краю деревни, огромный светящийся объект над ней…
– Я думала, что мне это приснилось. Смутное воспоминание всегда со мной. Там, в машине, были твой отец и мой, они везли нас троих к бабушке с дедушкой. Только почему ночью?
– Сама не знаю. Пыталась у отца уточнить, но из него, как обычно, слова не вытянешь. Твердит, что всё это глупости, что лучше мне –  такой серьёзной женщине – о репутации позаботиться, о должностных обязанностях! Как же я устала быть серьёзной женщиной.
Анжела говорит отрывочно, вспоминая произошедшее с ними так давно:
– Там ещё мой папа за рулём был. Это я хорошо помню. Нас во время каникул повезли в деревню. Динка первый класс окончила, я второй, ты третий. Так ведь?
– Кажется, да. Дина, ты хоть что-то помнишь?
– Помню, что проснулась от твоего оглушительного крика, Алиса. Как ты орала!  Я думала, что на нас медведи напали.
– У меня, помню, началась настоящая истерика. Я орала, чтобы папа вернулся в машину. Представьте картину: мой папа стоит под огромной светящейся штуковиной, которая закручивается в спираль. Папа был таким молодым и любопытным до безрассудства.
Анжела продолжает задумчиво перебирать смутные видения:
– Помню, Алиса! Остановка в то время находилась за деревней, перед мостом. Это зависшее над ней чудо-юдо было явно неземным. Я говорю своему папе, чтобы он не останавливал машину, ехал быстрей. А он остановился. И дядя Амир вышел. Это была жуткая жуть! Я боялась, что и мой папа выйдет из машины, и их заберут. Откуда такие мысли были? Ведь в то время мы ещё не видели фантастические фильмы про пришельцев, Рэя Брэдбери не читала.
– Да, странно! И я помню, что папа из-за моих криков вернулся в машину, и мы поехали в дом бабушки. Они с дядей Ринатом говорили с нервным смехом в голосе: нет, этого не может быть, просто какое-то природное явление, ведь инопланетян НЕ существует. Почему они были в этом так уверены? Для каких-то других созданий во Вселенной, если они есть, мы инопланетяне. И когда люди в будущем освоят высокие технологии, а свою планету приведут в упадок, то, кто знает, как они поступят с беспомощными существами из обитаемых планет.
Анжела ошеломленно произносит:
– Меня, Алиса, другое поражает. Получается, что я, ты, наши папы видели этот объект своими глазами. Массовых галюнов не бывает. Значит, ОНИ были? И ЕСТЬ! ОНИ СУЩЕСТВУЮТ?
Дина, которая хлопочет у плиты, поспешно добавляет:
– Я тоже, девочки, ЭТО видела. Нечётко, спросонья, но кое-что помню! Вот мы открытие сделали, да? Даже страшно. То есть они уже в середине восьмидесятых прилетали. А, может, и раньше! Но ведь об этом никому не расскажешь. На смех поднимут, как одну небезызвестную артистку. Именно поэтому дядя Амир и дядя Ринат не распространялись об этом и до сих пор не хотят обсуждать. Но надо попробовать их вывести на разговор. Быть понапористее. А поехали в следующие выходные на дачу к Амиру Фаритовичу, захватим твоих родителей, Анжи? Угостим стариков-разбойников коньячком, глядишь, язычки и развяжутся!
Алиса заулыбалась:
– Нам давно пора всем вместе собраться. Мама сколько раз приглашала! В следующие выходные и поедем? Планируем? Только они не расколются. Вот увидите! Неверящее поколение X, кажется? Нет, скорее бэби-бумеры! Не суть, в общем, они всё отрицают, в том числе и эти классификации. Я сейчас знаете, что подумала? Эти инопланетяне изучали нас. В ту ночь они не просто так зависли над остановкой. Наверное, пытались понять её назначение. Представьте: металлическое сооружение зачем-то стоит за населённым пунктом, оно сплошь исписано какими-то словами и непонятными формулами. Например, здесь был Вася, Т+Р=Л и тому подобное. Конечно, они нас изучали.
– Вот и попробуем вывести наших пап на разговор, – уверенно говорит Анжела. – Они точно больше нас знают.  Удивляет, почему мы раньше не вспоминали об этом.
– Вытеснение – защитный механизм психики. Так мы, люди, устроены. Забываем то, что вызвало негативные эмоции. Но я, кстати, никогда не забывала об этом. Не хотела вспоминать – да! Да и не до того было, как-то завертелось всё в вихре: учёба, музыкалка, спорт, кавалеры, любовь-морковь, универ, замужество, работа-карьера. Сейчас оборачиваюсь назад и понимаю, что всё пронеслось в мгновение ока. Вжих – и всё! Эх, вернуть бы всё и заново, правильно прожить. Ребёнка хорошо воспитать, дать ему любовь и заботу, а не откупаться от него игрушками. С родителями тоже давно не вижусь, а ведь не вечные они.
Анжела с Диной сначала смущаются, потому что не привыкли видеть Алису плачущей, а потом кидаются обнимать её. Потом двоюродные сестры прощаются, пообещав друг другу чаще встречаться.

 Ночью Амира Фаритовича одолевает бессонница, и раздраженные нервы червями копошатся по пальцам ног. Он долго вертится в постели, а потом решительно встаёт. Под ворчанье заспанной супруги накидывает на плечи шерстяную кофту и выходит на крыльцо. Закурив, задумчиво глядит на яркие звёзды, которые в августе так низко нависают над спящим селом. Вдруг над сопкой, которая возвышается справа от мечети, он замечает объект, светящийся какими-то нездешними, неземными цветами. Аркадий Фаритович заворожённо смотрит на него. Подобное он видит второй раз за свою жизнь и снова не может дать этому рациональное объяснение. Неожиданно объект начинает плавное движение и мягко ныряет в лесной массив. Сердце пожилого мужчины сжимается от необъяснимого страха, когда он понимает, что всё вокруг обволокло непривычной, зловещей тишиной. Соседский пёсик Бим, недавно посаженный на цепь, обычно оглушал ночь звонким лаем и провоцировал других собак на ответный гвалт. Но не сегодня. Амир Фаритович чувствует повисшее в воздухе напряжение.  Становится жутко и тягостно стоять одиноко на крыльце, хребтом ощущая опасность. Предположения ввергают его, человека старой закалки, инженера, в непривычный хаос. Неожиданно он улавливает высокочастотный сухой звук со стороны теплицы и уже совсем близко от него – в нескольких метрах – раздаются более длительные ответные вибрации. Мужчиной овладевает панический ужас. Он поспешно возвращается в старый дом, в котором когда-то жили его родители, а до них семьи деда и прадеда.
– Сам уже дед, а в сказки веришь, – думает он вслух, почему-то вздрагивая от своего голоса. Супруга реагирует моментально:
– Хрыч ты старый, а не дед. Сам не спишь и другим не даёшь. Чего тебе неймётся-то? Ходит и ходит, ходит и ходит.
– Сама ты старая, Ась, – привычно ворчит Амир Фаритович. Бимку не слышно. Странно даже.
– Нашёл из-за чего переживать. Перестал брехать – и слава богу! Угомонился наконец-то, притерпелся. Спи давай, а не то опять давление подскочит!
Амир Фаритович растирает руки, покрытые гусиной кожей, и ложится в кровать. Его напряжённое ухо ловит еле слышный шум из примыкающего к дому гаража. В голове всплывает:
– Что ИМ могло понадобиться в моём гараже?
– Что было бы, если бы я не зашёл в дом?
– Агрессивно они настроены или нет?
– Что они могут сделать с нами, если дверь для них не препятствие?
– Какие ОНИ? Судя по звукам, ИНЫЕ?!
 Целый поток тревожащих ум и сердце вопросов. Амир Фаритович вспоминает о том, как много лет назад вышел из машины, чтобы разглядеть в ночном небе огромный светящийся объект, нависший над остановкой. Как стоял под ним в оцепенении, пока его не охватила паника. Давно это было, а кажется, что только вчера. И снова этот всепоглощающий страх леденит его  душу, хотя он никогда не слыл трусом. Задремав на мгновение, мужчина просыпается от ворчания супруги:
–  Теперь коты по крыше шастают. Никакого покоя!
Кто-то осторожно передвигается по жестяной крыше. Это тяжелее кота.
– Дымоход! – испуганно бормочет Амир Фаритович, чувствуя, что весь покрылся испариной. Ум пронзает жуткая догадка: Бражниковы не уехали, их утащили. Но как бы они влезли в думоход?
Старик закидывает в печь дрова и поспешно затапливает печь под одобрительные высказывания супруги:
– И то верно, дед, холодно стало к утру. Август – дверь в осень. А у меня тесто подняться должно. К завтраку пирог с грибами испеку. Твой любимый!
Амир Фаритович не слушает супругу, в его голове крутятся обстоятельства пропажи супругов Бражниковых, живших у подножия сопки. Дверь была закрыта изнутри, а Николая и Валентины в доме не оказалось. Участковый тогда был крайне озадачен. Расследование дела шло вяло, поскольку семья числилась маргинальной, о ней некому было  горевать.
Огоньки пламени в печи приносят успокоение. Амир Фаритович думает над тем, как установить металлическую решётку на дымоход и оградить себя от непрошеных гостей. Но возможно ли это?

Селяне, жившие недалеко от сопки, время от времени замечали на лесистом склоне яркие огоньки, но помалкивали, не веря своим глазам. В советское время там располагался пионерский лагерь, а сейчас остались лишь руины. Недалеко от того места в 19 веке велась добыча золота. У речки Бишкиль ещё можно было разглядеть остатки промышленной постройки. Именно там чаще всего видели непонятные летательные аппараты.