Мацепура

Каждую осень, когда основная часть сотрудников НИИ Сельского хозяйства добровольно-принудительно отправлялась в подшефный совхоз для уборки урожая, младший научный сотрудник Слизняков находился на больничном по причине ОРЗ.

Осень этого года выдалась влажной. Ежедневно до обеда шли дожди — мелкие, но нудные. Слизняков с надеждой на продление листка нетрудоспособности, прикрываясь зонтиком, шёл в поликлинику.

Дождавшись своей очереди, он вошёл в кабинет доктора. Доктор, женщина неопределённого возраста, попросила показать язык.
— Язык хороший! Как давление?
— Не знаю.
— Снимите рубашку.
— А свитер?

Доктор открыла медицинскую карту.
— Любезный, вам не быть старшим научным.
— Почему? — с удивлённой обидой спросил Слизняков.
— Потому что вы не можете снять рубашку, не снимая свитера.
— Вы так полагаете?
— Предвижу.

Слизняков снял свитер и рубашку. Давление оказалось нормальным.
— Поздравляю! Вы здоровы!
— Доктор, у меня кашель и морозит.
— Что вы хотите? Осень, холод и изморозь. У всех кашель и всех морозит. Держите ваш бюллетень! Завтра на работу.

Настроение Слизнякова упало с такой силой, что, как ему показалось, он слышал удар о кафельный пол кабинета терапевта.

По пути домой он зашёл в институт сдать больничный для начисления зарплаты. Выходя из бухгалтерии, столкнулся с начальником отдела Пюрешкиным.
— Здорово, Слизняков! Наш отдел второй день занимается копкой второго хлеба. Работа эта долгая, кропотливая. Решено тебя отправить, как выздоровевшего, на помощь товарищам. Завтра едешь электричкой до станции Ботвянная, а там, если попадётся, на попутке до деревни Гнилушкино. Найдёшь председателя профкома товарища Недоспелова, он тебя оформит, поселит и отправит в поле.

Пюрешкин дружески похлопал подчинённого по плечу и скрылся за дверью бухгалтерии.
Дома Слизняков поведал жене о предстоящей разлуке. Супруга поцеловала его в лоб, достала из кармана халата носовой платок, высморкалась и затем вытерла слёзы мужу.
До полуночи укладывали чемодан. Он взял с собой электрическую бритву, два куска хозяйственного мыла, зубную щётку и пасту. Жена положила свою фотографию двадцать четыре на тридцать, наклеенную на картон, сверху — три пары носков, запасные трусы и пижаму.
Порывшись в своей библиотеке, Слизняков отыскал книгу «Медицинский справочник на все случаи жизни».
— Это-то зачем? — поинтересовалась жена.
— Глухомань там.
— Тогда да, — ответила супруга, представив, как муж будет жить среди глухих Мань. — Раз там всё глухо, возьми книгу «О вкусной и здоровой пище». И спички не забудь.
— Спички — лишний груз. Наши все курящие. Понадобятся — одолжу у них.

В сборах не заметили, как наступило утро. Слизняков нарядился в костюм-тройку, нацепил чёрные лакированные туфли. Дорогая фетровая шляпа указывала на интеллигентность владельца.
Посидев на дорожку, он обнял жену, смахнув свободной рукой слезу, подошёл к двери. Вдруг супруга с криком «Погоди!» выбежала на балкон, вернулась с парой новых кирзовых сапог.
— Осень, дожди, — сказала она и сунула обувку в свободную руку мужа.

Платформа была забита грибниками, вооружёнными ножами, корзинами всех размеров и рюкзаками за плечами, в которых лежали бутерброды с обезжиренной колбасой, купленной по талонам, пара яиц вкрутую и китайские термосы с чаем.
Место нерасторопному пассажиру досталось в тамбуре, среди десятка таких же неспешных грибников. Слизняков присел на чемодан. Окружающие с неподдельной ненавистью смотрели на интеллигента из-за невозможности садиться на свои рюкзаки.
Через час грибники гурьбой вышли на какой-то платформе посреди леса. Слизняков оказался в вагоне единственным пассажиром. Разместившись у окна, наблюдал за мелькавшими полями и лесами на фоне серого неба. Задремав под ритмичный стук колёс и покачивание вагона, очнулся от объявления о приближении его станции.


Выйдя на платформу, Слизняков пожалел, что не надел плащ. Крупные капли дождя за считаные минуты пропитали костюм до самого тела. Поля шляпы опустились от тяжести впитавшейся влаги.
Подойдя к стоявшему неподалёку грузовику и открыв дверцу кабины, он поинтересовался у водителя о маршруте движения. Услышав, что машина идёт в нужную ему деревню, забрался внутрь.
Водитель назвал цену. Слизняков хотел было сказать о дороговизне, но, глянув на усилившийся дождь, кивнул головой. Стоящий на полу чемодан не позволял вытянуть ноги. Через полтора часа езды по бездорожью водитель по просьбе пассажира остановился напротив конторы. Пассажир ступил онемевшими ногами на грязную землю совхоза. Дождь прекратился.

Несмотря на полдень, в конторе никого не было, кроме старухи-уборщицы с веником и шваброй, на которой висело полотно мешковины, издававшее уксусный запах. Осмотрев гостя со всех сторон, уборщица велела оставить чемодан у окна, приказала переобуться в сапоги и советовала сразу отправляться в поле.
— А как же с размещением?
— А чего с размещением? Жить будешь в бывшем клубе. Свободных матрасов на полу много. На каждом — верблюжье одеяло. Колючее оно, но спать-то будешь в одежде из-за холода, так что колкости не почувствуешь. На обратном пути и чемоданчик прихватишь. Контора никогда не закрывается. А сейчас... — старуха открыла входную дверь, — иди по этой дорожке: через тройку вёрст упрешься в картофельное поле. Там ходит мацепура, иди за ней. Да не мне тебе объяснять, чай не впервой на картошку приехал?
Старушка нежно подтолкнула Слизнякова под зад и закрыла за собой дверь.

Слизняков пошёл по указанной дорожке. Сапоги то и дело вязли в грязи. Приходилось помогать руками, чтобы выбраться из глиняного капкана.
Подойдя к краю поля, Слизняков увидел согнутых людей. Из-за вида сзади он не мог узнать коллег. Заметив ходившую по рядам женщину в зелёном плаще, Слизняков вспомнил совет уборщицы: «Увидишь мацепуру — иди за ней». Женщина шла неторопливо. Слизняков пристроился сзади и шагал с ней в ногу.
Заметив его, женщина спросила:
— Вы кто?
— Я Слизняков. А вы Мацепура?
— Я агроном. А вы, я смотрю, идиот!
— Прошу не оскорблять!
— Вам можно, а мне нельзя?
— Я вас не оскорблял.
— А кто меня назвал Мацепурой?
— Я же не виноват, что у вас такая фамилия.
— Моя фамилия — Кожуркина, а мацепура — это вон тот картофелеуборщик, прицепленный к трактору. Первый раз, что ли?
— Первый,. Уборщица в конторе сказала: увидишь мацепуру, ходи за ней - склонив голову, ответил Слизняков.
— Теперь все понятно. Картошку можешь отличить от комка грязи?
— Постараюсь.
— Иди, работай. Набрал ведро — ссыпай в мешок.
— Понятно.

Агроном распорядилась выдать, под личную ответственность Слизнякова, новое, пятнадцати литровое оцинкованное ведро.
Мужик двухметрового роста достал из тележки, стоящей здесь же, ведро и подал его Слизнякову.
— Береги, как личное, — громыхая басом на всю округу, проорал мужик.
— Ба! Кого я вижу! — услышал знакомый голос Слизняков.
— Ребята, Слизняков прибыл! — радостно сообщил младший научный Межевой.
Все работающие приняли вертикальное положение и поприветствовали новоприбывшего взмахом руки.
— Не нарушать трудовой режим! — прогремел бас. — Всем работать! Закрома Родины ждут урожай!
— Кто это? — спросил Межевого Слизняков.
— Помощник агронома. Он же наш бригадир-надзиратель.
— Пошли собирать урожай! Страна ждёт!
— Во сколько кончается рабочий день?
— С заходом солнца.
— А начало?
— С восходом.

Слизняков побледнел, мысленно проклял день, когда поступил на работу в этот институт, агронома с её помощником, всех коллег и руководителей, опустился на колени и начал сбор картофеля.