Белый дельфин

Белый дельфин крыльями рассекает гладь чёрных небес. Или глубь чёрных вод плавниками. Всё смешивается, когда я смотрю на него. Смотрю на белого дельфина, запутавшегося в сетях красного паука.

Чёрная клякса растекается по листу. И слышится хруст песка на зубах. Поедая первородную глину, я пишу музыкально-поэтический манускрипт. И всё смешивается. Меж розовых извилин плавает белый дельфин.

Белый дельфин пожирает чёрные строки. И красный паук плетёт ему красные сети. Я плачу прозрачными слезами, мимикрирующими под цвет дельфина и паука. Белый дельфин запутался в красных сетях. Запутался в сосудистом узле воспалённого глаза.

Белый дельфин парит, несёт белого ангела на спине, и крылья их вторят друг другу, рассекая гладь жжёных жёваных страниц. Красная клякса растекается по листу.

Чёрная статуэтка белого ангела больше не поёт музыкально-поэтический манускрипт вслух.

Так я издеваюсь над поэзией модернистов, и белый дельфин бессмысленно плывёт в бессмысленных волнах, неся ангела, упомянутого просто так, попадая в сети паука, значащего отца или мать, или другого, кого любят обвинять во всех вселенских грехах и войнах.

Так я издеваюсь над поэзией современника, смеюсь в ответ на его смех надо мной.