Флибустьеры галактик. Глава 3

Глава 3

Часть 1

Павел Петрович Морозов, начальник Управления полиции министерства внутренних дел планеты Московия, генерал-майор, рыбачил на ёршиков на личном экзоозере вблизи своей землянки. Озёра на планете существовали в естественных нишах, защищённых от метеоритов и суровой зимы, когда температуры достигали выше ста градусов по Цельсию. В них поселенцы и обнаружили жизнь. Недаром эта планета была выбрана метом высадки. Одно из таких озёр Павел Петрович и присмотрел для себя. Также он окружил его киберзащитой и всячески старался за ним присматривать несмотря на занятость.

Землянкой его жилище было назвать сложно. Это скорее был подземный дворец со всеми вытекающими. Но по сложившейся традиции поселенцы их называли «Землянки».
Было ранее утро воскресенья. Восток окрасился бледно-зелёными лучами звезды и на экзопланете Московия наступило утро. Тишина звенела только пролетающими пчёлами, размером с кулак. В траве копошилась мелкая живность, чавкая прибрежную флору. Названий всех этих существ товарищ генерал не знал, да и зачем это ему, генералу. Он ждал поклёвки ёршика. Так он назвал местную рыбку, напоминавшую больше крокодила без лап, но с огромным колючим спинным плавником. Их он сушил, как воблу и употреблял с пивом. Клёва не было. Внезапно перед глазами появилась голограмма командора Олега Павловича. По случайному совпадению тот был родным сыном генерала.

– Мать твою, чего надо? Что-то срочное?
– Разрешите доложить товарищ генерал, – сообщил тот без фамильярности.
– Докладывай.
– На крейсере «Шойгу» ЧП. Хлопок, возможно теракт. Работаем над выяснением причин. И ещё, возможно это не относится к делу, – Олег Павлович сделал паузу – поступил сигнал из Алькатраса, Уровень «Альфа». Сбежал один заключенный. Ты, скорее всего больше информирован. Но, решил продублировать.
Молчание. Генерал механически стал крутить ручку спиннинга, сматывая леску и обдумывая происшедшее: – «это Император, или как он там себя называет, сомнений быть не может. Годы слежки, поисков – всё насмарку. Хитрый тип. Похож на сумасшедшего, но хитёр. Как ему только удалось?» – Протокол «спящих» активировали? – нарушил он молчание.

– Так точно.
– Действуй по обстановке. Я доложу в штаб. Сегодня соберу совещание. Будь на связи. Правильно сделал, что больше никому не сообщил – Пал Палыч убрал спиннинг в чехол из кожи местного ящера и поднялся с раскладного стула.
– Ну, здравствуй, Император, – сказал он в пустоту – десять лет тебя искали, поймали и вот блин, сбежал. Красиво.

Он шагнул к своему электроходу – серому, без номеров, но с двигателем, способным выжать полторы тысячи километров в час. Внутри пахло табаком и кожей. Морозов сел за руль, включил автопилот с голосовым набором, – в Управление – сказал он роботу-помощнику, – разослать распоряжение: – «срочный сбор». Через час – машина бесшумно поднялась над озером и взяла курс на восток, туда, где в предрассветной мгле тускло светились огни подземного мегаполиса.

Часть 2. Подземный дворец и штаб

Землянка генерала действительно мало напоминала стандартное жильё поселенца. Вместо тесной комнаты с пластиковыми стенами – анфилада из семи помещений: прихожая, гостиная, кабинет, спальня, оружейная, малый конференц-зал и даже сауна с бассейном. Мебель – натуральное дерево. Привёз с Земли за бешеные деньги. Освещение мягкое, регулируемое под биоритмы. В углу гостиной висела икона Николая Чудотворца, а на противоположной стене – портрет Президента системы Россия. Но главным сокровищем был аквариум с живыми золотыми рыбками, единственными на всю Московию.
Морозов быстро принял душ, переоделся в мундир – генерал-майорские погоны с космической эмблемой – звезда в кольце орбиты и вызвал служебный электрокар. Через двадцать минут он уже входил в здание Управления полиции представляющее массивную бетонную коробку, врытую в грунт на сотни метров.
В конференц-зале его уже ждали: начальник отдела космической безопасности полковник Бережной, глава аналитического отдела майор Шведова – молодая женщина с острым взглядом и бейджиком «психолог-криминалист», и представитель Колонизационного управления – гражданский, в сером костюме, фамилию которого Морозов постоянно забывал. Что-то вроде Насибуллин или Наврибуллин. Скорее всего татарин.

– Присаживайтесь, – генерал кивнул на стулья – вводную дал командор Морозов, Олег Павлович – на крейсере «Шойгу» теракт. Один спящий активирован, частично обезврежен. Но главное – с Марса сбежал заключённый. Уровень «Альфа». Его кодовое имя «Тёмный император». Настоящее имя. – он посмотрел в потолок – Ноэль Лаваль. Французско-канадское происхождение. За что сидел – никто не знает. Не женат, детей нет. Досье засекречено Межгалактическим советом. Но я знаю – он сделал паузу, выдержал взгляды подчинённых – якобы он собирается уничтожить всю разумную жизнь во вселенной. Не захватить власть, не перекроить карту, а именно уничтожить. И у него есть спящие агенты, в том числе на наших объектах.
Шведова приподняла руку, – товарищ генерал, а откуда информация? Если досье засекречено…
– Я же пояснил, у меня свои источники, – Морозов не любил отвечать на прямые вопросы – скажем так, я работал с ним в одной команде очень давно. До того, как он свихнулся.
Бережной крякнул, но промолчал.
– Что нам известно о его передвижениях? – спросил гражданский (кажется все-таки Насибуллин).
– Последняя фиксация – челнок-тюрьмовоз, который отклонился от курса и пристыковался к старому доку №7 на марсианском орбитальном терминале. Оттуда его забрал грузовой шаттл, арендованный на имя Роберто Санчеса – Морозов нажал на пульте, на стене повисла голограмма – шаттл взял курс в нейтральное пространство, затем пропал с радаров. Предположительно, идёт к системе Гипербореи. К нам, короче.

– Цель? — спросила Шведова.
– Не известна. Может, база «Чёрных ангелов» в астероидном поясе. Может, хочет завербовать новых агентов. Но есть ещё один объект, который меня беспокоит – генерал переключил картинку – планетолёт «Стрекоза». Летит на ЭП-ЛГ-147. На его борту гражданские колонисты. И, возможно, тоже спящий. Командор Морозов уже предупредил их. Но я хочу, чтобы вы, Шведова, установили с ними контакт. Не через военных, напрямую. И выяснили, всё ли у них в порядке.
– Есть, – кивнула майор.
– Иван Иваныч, – обратился он к Бережному – усильте патрулирование в системах Московии и Подмосковии. Проверить всех, кто имеет доступ к системам связи и обороны. Ещё раз прогнать психопрофили. Если найдёте ещё одного спящего – берите живым.
– А если окажет сопротивление?
– Тогда любым. Но живым. Нам нужны ответы.
Гражданский поднялся, – я доложу в КолУпр. Они могут дать санкцию на принудительную посадку «Стрекозы».
– Не надо, – отрезал Морозов – если мы начнём паниковать, Император это почувствует. Пусть «Стрекоза» идёт своим курсом. Мы просто будем рядом – и сразу предупреждаю – никакой утечки информации. Вы меня понимаете. Наверх я доложу сам. Никакой самодеятельности.
Он отпустил всех, кроме Шведовой, – Нина Алексеевна – тихо сказал он – есть ещё кое-что. На «Стрекозе» летит один человек. Его зовут Степанов, Никита Сергеевич. Его биография чистая, но есть вопросы. Раньше он работал слесарем, сейчас он летит на Стрекозе, волонтёром. У меня информация, что он как-то связан с Императором. Возможно «спящий».
– Вы хотите, чтобы я его проверила?
– Нет. Я хочу, чтобы вы нашли его родных на Земле. Или то, что от них осталось. И выяснили, не был ли он сам когда-то связан с «Чёрными ангелами» – генерал потер переносицу – у меня такое чувство, что этот мужик из Пермского края знает больше, чем говорит.
– Мне связаться с Землёй?
– Вы отправитесь туда в командировку. Прямо сейчас. Берите всё необходимое и, будьте осторожны. Мне кажется мы не одни, кто хочет докопаться до истины. Выполняйте - перебирая какие-то, подвернувшиеся под руку докоменты - добавил он.
– Слушаюсь, – Шведова кивнула и вышла.
Морозов остался один в полутемном зале. Он смотрел на голограмму системы Гиперборея, где маленькая зелёная точка обозначала «Стрекозу». Рядом с ней, чуть позади, мигала красная – неустановленный объект, который не отвечал на запросы.
– Урс, – прошептал генерал – Ты ведь там, правда? Собачка вселенной. Ну, берегись. Я тоже не лыком шит. Ошейник тебе приготовил.
Он встал, поправил постоянно натирающий воротник кителя и вышел. Рыбалка закончилась. Начиналась охота. Но перед тем, как начать операцию, генерал решил посетить могилу супруги и направил электрокар на окраину города, где находилось кладбище.

Часть 3

Когда разговор заходит об Экзопланете Московия, представляют нечто грандиозное: столичные башни, проспекты, звёздные порты. На самом деле всё наоборот. Московия – это подземный город, растянувшийся на сотни километров под красноватой пустынной равниной. Сверху – только кратеры, да скалы, да редкие купола вентиляционных шахт, замаскированные под холмы. А под грунтом – жизнь.
Кладбище располагалось на противоположном конце поселения. Генерал Морозов ехал по главному транспортному туннелю, который местные называли «старой доброй подземкой». Туннель был вырублен в базальте, стены облицованы композитными панелями с подсветкой – мягкий голубоватый свет, имитация неба. Вдоль трассы – развязки, съезды к жилым секторам, указатели на голографических щитах: «Центр», «Аэропорт», «Землянка-Сити», «Парк культуры».
– Свернём на Ленина – указал он автопилоту.
Улица Ленина была главной артерией Московии. Точнее, не улицей в привычном смысле, а двухуровневым бульваром: верхний ярус – для лёгкого транспорта и пешеходов, нижний – для грузовых электрокаров и коммунальных служб. Потолок верхнего яруса поднимался на пятнадцать метров, и на нём горела огромная голографическая проекция – облака, солнце, даже птицы. Полная иллюзия земного неба. Генерал знал, что эта иллюзия стоила бешеных денег, но без неё колонисты впадали в депрессию.

По обеим сторонам улицы тянулись землянки разного типа. Эконом-класса – стандартные ячейки для рабочих и служащих. Фасады из серого пластика, узкие окна на уровне земли (вернее, на уровне верхнего яруса), дверь с кодовым замком. Внутри – две комнаты, кухня-ниша, санузел. За отдельную плату можно установить иллюминатор с видом на голографическое небо. Жильё выдают при заключении контракта на пять лет. Если отработал, то землянка переходит в собственность.
Бизнес-класс предназначался для менеджеров КолУпра, успешных предпринимателей, высокопоставленных полицейских. Фасады из натурального камня или металла, входные группы с колоннами, внутренние дворики – разумеется, под искусственным солнцем. У некоторых есть даже маленькие бассейны и сауны. Генерал Морозов жил в такой (только что выехал оттуда), но не афишировал.

Элитные апартаменты целые подземные усадьбы. У них свои причалы для личных шаттлов, системы регенерации воздуха повышенной мощности и охраняемые периметры. Таких на Московии не больше двух десятков. Принадлежали высшему руководству системы Россия и особо приближённым к Межгалактическому совету.
В общественных землянках размещались школы, больницы, спорткомплексы, торговые центры. Они занимают целые кварталы, соединённые переходами. Школы были спроектированы с бассейнами, хотя вода на планете большой дефицит. Но дети для системы Россия были главной ценностью из-за низкой рождаемости, по многим причинам. Больницы с роботами-хирургами, рынки, где торгуют местной едой и земными деликатесами.
Промышленные объекты расположены на окраине. Там и радиации чуть больше, и шума. Там же находилось и кладбище.
Электромобиль двигался мимо Дома Правительства – массивного здания из чёрного полированного камня, где размещалось Правительство России и Московии. Перед ним площадь Святого Владимира с бронзовым памятником. Привезли статую с Земли, в разобранном виде, собрали на месте. Далее по курсу Главпочтамт, где отправляют и принимают письма и посылки с Земли. Затем Колизей – многофункциональный концертный зал, где выступают приезжие артисты и крутят старые фильмы.
На пересечении улиц Ленина и Гагарина стоит памятник Юрию Алексеевичу Гагарину – бронзовый космонавт в шлеме, с поднятой рукой. Не такой, как на Земле, а чуть стилизованный. Скафандр выполнен с элементами местных элементов скафандра, на груди размашисто золотилась карта системы Гиперборея. Памятник подарили американцы в знак дружбы, но быстро пожалели. Кто-то из патриотически настроенных колонизаторов нацарапал на постаменте «Yankee go home», а сверху пририсовал флаг России.
Свернув на Гагарина, являющуюся второй главной улицей, можно было видеть бесконечные ряды гидропонных оранжерей. Деревья, заполняющие их были карликовые, зато цвели круглый год, создавая ощущение бесконечной весны. Вдоль улицы пузырились землянки кафе, ресторанов и сувенирных лавок. В одной из них генерал иногда покупал копчёных ёршиков.

На улице Гагарина находился и Музей космической экспансии. В его экспозиции входили макет Анфилады (копия, конечно, настоящая где-то в секретном хранилище), обломки первого «Призрака», скафандры первых колонистов и личные вещи того самого изобретателя, которые удалось выкупить у его соседей. Имя его так и не было известно. Генерал ни разу там не был. Считал, что это для туристов.
Сейчас, в воскресенье, народу было мало. Но в будние дни улицы заполняют электрокары, моноциклы, пешеходы. Люди спешили на работу. Кто в офис, кто к принтерам, кто в теплицы. Дети идут в школу.
Электрокар бесшумно скользил по туннелю, вырубленному в базальтовом грунте Московии. Стены подсвечивались мягкими голубыми лентами светодиодов – единственное напоминание о том, что ты не на Земле, а под сотней метров скальной породы.

– Останови здесь, – сказал он автопилоту – машина замерла у неприметной двери с табличкой: «Мемориальный парк. Вход для служебного пользования». Морозов вышел, поправил фуражку и толкнул дверь.
Кладбище располагалось в естественной карстовой пещере, которую расширили и облагородили. Своды поднимались на двадцать метров вверх, освещённые искусственным солнцем – огромным плафоном, имитирующим небо умеренного пояса. Вдоль стен тянутся ряды надгробий. В центре – небольшой пруд с золотыми рыбками (родственники тех, что плавали в аквариуме генерала).
Морозов шёл не спеша, косясь на знакомые имена. Здесь хоронили первых колонистов, не переживших акклиматизацию; покоились военные, погибшие в стычках с американскими диверсантами; и те, кто просто не выдержал – сердце, инсульт, тоска по дому. Многих он знал при жизни.
Он остановился у скромной стелы из чёрного полированного камня. На ней – ни портрета, ни эпитафии, только даты: «2059 – 2123» и имя: «Елена Морозова».
– Ну здравствуй, Лена – сказал он тихо – вот, выбрался. Рыбачил сегодня. Ёршик не клевал.
Он присел на скамейку рядом, положил фуражку на колени.
– Ты же знаешь, я нечасто прихожу. Не потому, что забыл. А потому, что каждый раз… – он не договорил. Провёл рукой по лицу – в общем, сбежал тот, кого мы искали. Тёмный Император. Помнишь, я тебе рассказывал? Морозов замолчал. Воспоминания накатили липкой волной. 2119 год, он майор космической полиции, молодой, амбициозный. Лена тогда болела, но держалась. А ему поручили операцию по поимке «Чёрных ангелов». Неудачно. Почти всех перебили, главарь ушёл в чёрную дыру. А Лена… Лена не дождалась. Когда он вернулся на Землю, её уже хоронили соседи.
– Я тогда думал, что он убил тебя, – сказал генерал камню – своим побегом. Своей одержимостью. Я не мог быть рядом, понимаешь? А потом оказалось, что он просто больной. И его закрыли. Сначала на Земле, затем перевели в Алькатрас. Но не успели. А я остался с чувством вины.
Он встал, прикоснулся к стеле.

– Теперь он снова на свободе. И я должен его остановить. Не ради мести, Лена. Ради тех, кто ещё жив. И ради тех, кто не хочет умирать.
Морозов надел фуражку, отдал честь. Развернулся и зашагал к выходу. На полпути его догнал сигнал коммуникатора – короткий, срочный.
– Слушаю.
– Товарищ генерал, – голос дежурного офицера дрожал – обнаружена активность в астероидном поясе. Корабль неизвестного происхождения вышел на связь. Они запрашивают разрешение на стыковку со «Стрекозой».
– Кто они?
– Называют себя… «Чёрные ангелы».
Морозов остановился. Сжал коммуникатор так, что пластик затрещал.
– Передайте «Стрекозе»: не подходить к неизвестному объекту. Высылайте перехватчики. Я лечу туда лично.
Он почти побежал к выходу. Кладбище осталось позади, с его тишиной и золотыми рыбками. Впереди был космос – холодный, равнодушный, полный угроз.
Но генерал Морозов не был бы генералом, если бы боялся.

Часть 4

– Начальника службы безопасности ко мне, срочно – голос командора сорвался в крик.
– По вашему приказу прибыл – забегая в рубку, отрапортовал высокий рыжеволосый мужчина в черном костюме.
– Вы что, Егор Анатольевич, за дверью подслушивали? – попытался пошутить Олег Палыч – тогда вы в курсе. Активизируйте все системы защиты, короче действуйте по протоколу. Уровень опасности красный.
– Есть действовать по протоколу – разрешите идти?
– Выполняйте.

Первый взрыв разметал отсек дронов. Второй через тридцать секунд уничтожил узел связи. Третий пробил обшивку в кормовом отсеке, и автоматика заблокировала сектор, отрезав сорок человек от выхода.
Олег Павлович удержался на ногах только потому, что вцепился в подлокотники кресла. Сердце колотилось где-то у горла, но голос оставался ледяным.
– Начальник охраны, доложить о потерях! – рявкнул он в переговорник.
– Связи с кормой нет – голос лейтенанта Грачёва прерывался помехами – аварийные датчики показывают разгерметизацию в отсеке 17. Там были техники, восемь человек. И… он запнулся, – товарищ Командор, наша система пожаротушения выдаёт отказ. Кто-то перехватил управление.
– Спящие, – процедил Морозов. Это слово он ненавидел больше всего на свете. Шпионы, диверсанты, дремлющие годами в толпе ничего не подозревающих людей. И ни черта с ними нельзя сделать, пока они не проснутся.
Он повернулся к Агеевой, – я приказал активировать протокол поиска
– Так точно, сканирование экипажа по психопрофилям, – Агеева трясущимися пальцами вывела на экран результаты – пока ничего, товарищ Командор. Все в пределах нормы. Но если спящий запечатан глубоко, стандартные тесты его не возьмут. Слишком хорошо прячут.

– Тогда будем брать по косвенным признакам, – Морозов поправил китель – кто последним был в узле связи до взрыва?
Нана Алексеевна пробежала пальцами по сенсорной панели, вызвала логин доступа, – инженер Покровский. Дмитрий Покровский. Но он… – она подняла глаза, побледнев – он в секторе 17, товарищ Командор. Среди тех, кто отрезан.
– Или сделал вид, что отрезан, – Морозов нажал кнопку внутренней связи – группа захвата ко мне. Быстро – он отпустил кнопку и посмотрел на Агееву. – проверим Покровского лично. Если жив – допросим. Если мёртв, то ищем дальше.
Из рубки он вышел быстрым шагом. В коридоре уже ждали четверо в броне. Капитан Звягинцев – здоровенный детина с нашивкой оскалившегося медведя в обрамлении звёзд, трое автоматчиков. На поясе у каждого  парализаторы и бластеры.
– Ставлю боевую задачу, – голос Морозова стал тихим, но чётким и внятным – в кормовом отсеке диверсант. Предположительно инженер Покровский. Опасен, обучен. Брать живым, но если что, устраните на месте. Приказ генерала.
– Есть, – кивнул Звягинцев. Развернувшись, он вместе с группой покинули помещение.
Звуки сирен, лязг гермозатворов, топот дежурных смен слились в один протяжный вой. В воздухе пахло горелой проводкой и озоном. Путь к кормовому отсеку был перекрыт – автоматика заблокировала проходы после взрыва. Пришлось идти в обход, через техническую галерею, где никогда не горел полный свет. Там, в полутьме, среди дрожащих аварийных ламп, они нашли тело. И это был не Покровский. Звягинцев узнал лежавшего – это Канарейкин младший техник – совсем пацан, двадцать два года, из Новосибирска. Всегда улыбался и сыпал анекдотами – задумчиво произнёс он. Канарейкин лежал лицом вниз, и из-под него растекалась лужа крови, тёмной, почти чёрной в красном свете ламп.
Звягинцев наклонился, перевернул тело. У ключицы виднелась рана из которой ещё толчками струилась кровь.
– Спящий обучен, – тихо сказал командор, выпрямляясь – это не диверсант-одиночка. Это спецназ. Покровский был спецназовцем, я проверю. Или тот, кто его готовил.

В этот момент у Командора ожил коммуникатор. Голос Агеевой напряжённый, срывающийся, – Командор, я нашла аномалию. У Покровского нет психопрофиля до поступления на службу. Досье чистое. Слишком чистое. И он был единственным, кто имел доступ к системе пожаротушения извне. Я проверила логины. Это он отключил защиту за несколько минут до первого взрыва.
– Где он сейчас? – спросил Звягинцев меряя шагами каюту.
– Не знаю. Его маячок отключён. Но последняя фиксация в ангаре. Он что-то загружал в челнок.
– В ангар, – скомандовал Морозов группе – бегом.
Они побежали. Короткими перебежками, прижимаясь к стенам. В ангар вели две двери – парадная и грузовая. Звягинцев выбрал грузовую – меньше шансов, что Покровский ждёт их с бластером наперевес.
Внутри ангара было темно. Горели только аварийные огни и прожекторы челнока. Трап был опущен.
– Покровский! – крикнул Майор, выходя из укрытия с бластером наготове – выходи с поднятыми руками. Ты окружён.
Тишина. Потом из челнока донёсся голос – спокойный, даже скучающий – Майор, ты ошибаешься. Я не враг. Я просто… выполняю задание. Не моё.
– Чьё, мать твою?
– Императора.
Покровский вышел из челнока, но не с поднятыми руками, а с бластером, направленным в пол. Он был спокоен, как на плацу. Среднего роста, лысоватый, в замасленном комбинезоне. Обычный инженер, каких на крейсере десятки.
– Бросай оружие, – приказал Звягинцев.
– Не могу. Мне ещё лететь.
– К кому?
– К тем, кто ждёт.

Покровский поднял бластер. Не стреляя, просто поднял. Но этот жест, мог означать что угодно. Майор выстрелил первым. Игольчатый разряд ударил инженера, тот пошатнулся, выронил оружие и упал на колено.
– Арестовать его, – бросил он – мы его взяли – сообщил он Олегу Павловичу.
Автоматчики навалились, заломили руки, защёлкнули наручники. Покровский не сопротивлялся. Только улыбался как-то странно, с закрытыми глазами.
– Он уже не здесь, – прошептал инженер – Император знает. Урс всё видит.
Звягинцев подошёл и наклонился к арестованному, – ты ответишь за Канарейкина, мразь.
– Канарейкин тоже был спящим, – выдохнул Покровский – но он не вовремя проснулся. Я его остановил. Долг есть долг.
– Какой долг?
– Уничтожить всех, кто мешает Императору.
Звягинцев выпрямился. Отвернулся, чтобы не видеть эту улыбку.
– Увести в изолятор. Охранять круглосуточно. Никаких разговоров без меня.