В июне 53-го

Июнь 1953 года выдался в Ленинграде прохладным и пасмурным.
Ему предшествовала поздняя оттепель и неласковая весна.
Казалось, что погода, как и вся страна, медленно приходила в себя
после долгой политической зимы, закончившейся 5 марта вместе со
смертью вождя всех народов Иосифa Сталина.
И вот, наконец, зазвучали заливистые трели, мерзнущих на
балтийском ветру соловьев, и в окна горожан стали робко
заглядывать белые ночи, а с ними пришла надежда, что лето все таки
будет.
В конце июня, закончилась и летняя экзаменационная сессия,
которую студент Ленинградского института инженеров
железнодорожного транспорта, факультета “Мосты и тоннели”
Валентин Бобков сдал, как всегда, на отлично.
Успех в учебе был закреплен уверенной победой в финале
чемпионата института по боксу в весовой категории “муха” - до 50 кг.
Да, Валя был миниатюрен и легковесен, но обладал прекрасной
реакцией, выносливостью и, работая в правосторонней стойке,
обладал мощным хуком слева.
Первым, кто поздравил Валентина с этой победой был его друг и
однокурсник Борис Каштанкин - двухметровый увалень, на десять лет
старше Вадика (так он его называл), человек прошедший фронт,
плен и концлагерь в Бухенвальде, но, при этом, оставшийся веселым,
добродушным и неунывающим человеком.
В институте их звали Пат и Паташон, как популярных в те времена
героев немого кино - верзилы Пата и коротышки Паташона.
Были они не разлей вода и, кроме одежды, по понятным причинам,
дружно делили не только комнату в общежитии, учебники и
конспекты, но и хлеб-соль.
Валентин, как отличник, получал повышенную стипендию - аж 50
рублей в месяц! А Борис обычную - 30 рублей. Этих 80 рублей им
хватало лишь на оплату общежития, проездных билетов и на
скромное питание.
Студенческая столовая, где только один обед стоил около рубля,
была недоступна нашим героям, поэтому сметливый Борис нашел
более экономичный вариант.
Завязав знакомство с мясником на Сенном рынке, он покупал у
него коровью голову по 3 рубля за килограмм, потом разделывал ее
и круто засаливал мясо, язык и мозги в большой эмалированной
кастрюле. Эта солонина была основой месячного рациона вечно
голодных парней.
В тот вечер, в воскресенье, 28 июня 1953 года, друзья решили
погулять в Летнем саду и, если повезет, познакомиться с нескучными
комсомолками.
Начистили до блеска обувь, отутюжили стрелки и манжеты на
широких брюках, почистили видавшие виды пиджаки, надели свежие
рубашки и носки, словом, навели полный марафет и отправились
покорять сердца прекрасных дам.
Как известно, удача сопутствует тем, кто верит в свои силы. Сразу
же у входа в Летний сад, стоя в очереди за фруктовым мороженым,
познакомились с двумя миловидными барышнями - Катей и Раей,
студентками библиотечного института.
Общение началось легко, ведь молодые люди были на одной
волне - волне жажды жизни. А тем для разговора был хоть отбавляй:
от смерти Сталина, “ворошиловской” амнистии и снижения
розничных цен до коронации Елизаветы II и покорения Эвереста.
Знакомство продолжилось на танцевальной площадке, где под
музыку духового оркестра они скользили в фокстроте и кружились в
вальсе.
Потом разошлись по парам: Борис увел Катю к киоску с
газированной водой, а Валентин и Рая уединились на скамейке в
одной из уютных аллей парка.
Через какое-то время к ним подошли трое неизвестных в кепках,
обильно дымя папиросами.
- Фраерок, ты чё мою Марусю выгуливаешь? - спросил сипло один из
них
- Ошибаешься, уважаемый, мою девушку зовут Рая - дружелюбно
ответил Валентин.
- Да я ее только вчера шпилил и сегодня буду, - прошипел сиплый.
- Так что оставляй куклу здесь, а сам снимай клифт и вали домой,
пока я тебе перо в бок не вставил.
- Смотри! Милиция! - вдруг крикнул смекалистый Валентин, указывая
рукой за спины бандитов.
Те непроизвольно обернулись. Воспользовавшись их
замешательством, парочка помчалась по пустынной аллее к выходу
из парка. Спустя мгновение раздосадованные урки погнались за
ними, остервенело матерясь.
Валентин успел вытолкнуть девушку за пределы парка, а сам
оказался в окружении трех отморозков, в руках которых уже
блестели ножи.
Как только первый нож пошел в атаку, у перворазрядника Бобкова
включились боксерские рефлексы: уходя от ударов, он достал
одного из хулиганов коротким джебом в челюсть, а другого наказал
своим фирменным хуком в печень. Это охладило пыл нападавших,
однако силы были явно неравные и Валентину пришлось прибегнуть к
тактической хитрости.
Резким движением ног и корпуса он спровоцировал уголовников
сдвинуться в ложном направление, а сам метнулся в
образовавшуюся брешь. Прорываясь, почувствовал два колющих
удара: один - в левую ногу ниже паха, второй - в спину, выше почки.
Выскочив из парка, Валентин, поспешил к трамвайной остановке и
запрыгнул в задний вагон отходящей “Американки”. Там он рухнул на
свободное сидение и перевел дух.
Через несколько минут почувствовал, как что-то хлюпает в левом
ботинке. Валя снял его и вылил на пол трамвая густую темную
жидкость. Подумал:
- Странно, я же не ходил по лужам, откуда вода?
Тут перед глазами у него поплыли круги и на повороте у Литейного
моста Валентин соскользнул с деревянного сиденья в черное
беспамятство…
Пришел он в себя от пронизывающего холода. Было тихо и темно.
Пахло формалином и сыростью. Превозмогая слабость и
головокружение, сел и огляделся. Понял, что находится на больничной
качалке в большом холодном помещении. Попытался на ощупь
найти выход и наткнулся на железный стол, накрытый простыней.
Сдернув ее, почувствовал чье-то мертвецки холодное тело.
- Морг! - догадался Валентин.
Он ощупал себя, обнаружил бинтовые повязки на ноге и на боку и
тут вспомнил все, что с ним приключилось в Летнем саду.
От ошеломительно радостного открытия, что жив, Валя истошно и
уж совсем не к месту заорал:
- Пожар!!!
На крик сбежались дежурные санитары и, уложив воскресшего
буяна на носилки, отнесли в больничные покои.
Оказалось, что после того, как врач зашил Валентина, санитары
выкатили его, находящегося без сознания, из операционной
и оставили в коридоре, так как свободных мест в палатах на тот
момент не было.
Там он пролежал до утра. А спозаранку из-за банальной
человеческой оплошности, санитары дневной смены, не
предупрежденные ночными коллегами о статусе пациента,
перевезли тело в морг.
Ближе к полудню в палату к Валентину ворвался Борис. Всю ночь и
все утро искал он своего Вадика и, наконец, нашел его в больнице
им. Куйбышева на Литейном проспекте. Там ему сообщили о
ночных приключениях друга.
Присев в изножье кровати, Борис Каштанкин, видавший виды
мужчина, не сдержался и заплакал от радости.
- Вадик, живой! - гремел он на все отделение, стискивая руку друга.
- В рубашке родился! Теперь точно до ста лет доживешь, раз тебя
с того света выставили!

P.S.
По указу Президиума Верховного Совета СССР, подписанному
27 марта 1953 года, из тюрем и лагерей ГУЛАГа освободили около
1,2 миллиона человек. Около трети освобожденных составляли
рецидивисты и лица, осужденные за тяжкие преступления.
Выход на свободу уголовников спровоцировал резкий скачок
бандитизма и грабежей на улицах и в парках городов.
Ленинградская милиция, хоть и перешла на усиленный режим
службы, не справлялась с патрулированием улиц.
Разбойные нападения и драки, даже с тяжелыми последствиями,
жестко цензурировались. Пресса Ленинграда не публиковала
криминальную хронику, чтобы не сеять панику среди населения.
Все подобные дела оседали исключительно в закрытых архивах
Ленинградского уголовного розыска (ЛУР) или прокуратуры.