Память

  I    Рождение семьи   
 1.
Долго лежала Матрёна в тёмной натопленной спальне, на пуховой перине и никак не могла уснуть, с напряжением вслушиваясь в ночь, в завывание ветра за окном. Опять метёт. Зима выдалась суровой  в этом году. Замела все дороги. Снег за ночь заметал небольшие избушки до окон и невозможно было подойти, чтобы открыть ставни. Приходилось сначала расчищать дорожки вокруг дома, во дворе и за воротами.
  В голове молодой красивой женщины проносились картины её жизни, такой ещё недолгой, но трудной. Рядом развалившись почти на всю кровать спал муж Николай. За стеной спали трое их детей: дочь и два сына. Совсем ещё маленькие — Галинка с Сашей погодки пяти и четырёх лет, и полугодовалый Коленька. Сладко посапывая спали в своих кроватках, убаюканные завыванием ветра холодной сибирской ночи.
  В кухне, на русской печке, спала мать Матрёны — благочестивая бабушка Варвара, которая вела дом. Здесь же на кровати ворочалась мать Варвары Анна, лежачая больная, не встающая уже больше года. Обе были вдовые уже давно.
Александр, муж Варвары умер после первой мировой от последствий отравляющих газов, которыми их травили немцы на фронте

 2.
Тяжело пришлось Моте в юности. В годы Великой Отечественной Войны, когда ей было всего 16 лет, с ней случилось несчастье.
Пусть и не дошла война в маленькую сибирскую деревеньку, но отголоски её были и здесь слышны. Все госпитали были переполнены ранеными. И в этот первый суровый год девушка заболела. Не долечив её выписали, чтобы освободить место раненым. Куда только не возила её мать, объездили всех бабок, лечивших за деньги или продукты, которые не жалела Варвара, чтобы вылечить свою единственную дочь, оставшуюся в живых из двенадцати её детей. Но всё напрасно, жить-то она осталась, но была инвалидом. Левая рука постепенно стала сохнуть, а позже и правая не стала подниматься вверх.
  Сначала было очень тяжело Моте, не только физически, но и морально. Но со временем, бедная девушка, смирилась со своей участью и делала всё одной рукой.
  Но шла война и некогда было предаваться горьким мыслям о своей участи, надо было помогать Родине в борьбе с врагом, мужчины ушли на фронт, в тылу на всех работах трудились женщины и дети, Мотя была не исключением, работала учётчицей на элеваторе. После войны бухгалтерия стала её профессией. Варвара помогала в госпитале.

 3.
А когда закончилась война и стали возвращаться домой солдаты тут и встретила Мотя свою любовь. Красивый, с чёрными как смоль волосами Николай запал ей в сердце. Встречались на вечёрках. Голосистые девчата пели песни и сама Мотя любила петь, высоким красивым голосом. Играла гармонь, плясали девушки и парни, весело выкрикивая частушки, а то просто щёлкали семечки, сидя на брёвнах.
  И всё бы было хорошо, если бы родители Коли не решили заняться его судьбой и женить его. Но невесту подобрали сами. В голодное послевоенное время в семье Лукерьи было две коровы, вот и решили их с Николаем поженить, несмотря на то что она была старше его. И как не упрямился Николай всё же многочисленные родственники настояли на своём.

4.
Но не смог Николай смириться со своей участью, не смог привыкнуть к своей жене, не смог забыть лучистые глаза любимой, её заливистый смех, её чистый голос. Опять стал появляться на вечёрках, чтобы хоть немного побыть с любимой.
 Давление родственников не давало свободы, бесконечные скандалы и увещевания с их стороны и стороны нелюбимой жены, её слёзы и обиды в конец вывели его из себя.
 Однажды провожая Мотю с вечёрок Коля сделал ей предложение и как не отказывалась она, не могла его уговорить вернуться к жене и сыну.
-Зачем я нужна тебе больная, я  ничего толком делать не могу — говорила она.
-Я сам всё буду делать Мотенька, прошу тебя, не гони меня. Я не могу больше туда вернуться, я не люблю её. Понимаешь?
-Но у тебя же сын, Коля!
-Ну и что, что сын, он вырастет, поймёт, я помогать буду. А душу не повернёшь к другой, не любимой. Тебя я люблю, тебя.
 Ничего не смогла возразить Мотя на эти слова.
Так и остался Николай в их доме. Что только не делали родственники Николая и Лукерьи. Какими только словами не бранили при встрече бедную девушку, даже кипяток пытались вылить ей на голову из окна, ничего не помогло.
 Тяжело ей было это переносить, но пережила. И вот у них уже трое детей.
Средний, Саша, был похож на его первого сына от Лукерьи, Василия. Жили Мотя с Колей не венчаны, не в Сельсовете не расписаны, так как развода не было с первой женой. Не дала она развод. Может быть ждала, что вернётся, а может от того что не могла ничего больше сделать от злости и обиды.
  Ещё одно испытание пришлось пережить Матрёне с Николаем. Не успели они сойтись, как Коля с дружками, на пьяную голову, залезли в магазин и похитили ящик водки, а потом также в пьяной компании похвастались этим. Вот и отсидел Николай три года за свой поступок, а Матрёна ждала его.
 Сейчас это всё позади, но стал Николай выпивать, стал часто приходить домой пьяный, да ещё и руку поднимать на жену. Однажды даже с ножом кинулся, не смотря на  детей, которые стояли рядом. Галя смотрела во все глаза и не могла вымолвить ни слова, а Саша закричал от испуга, возможно этот крик и остановил отца, кто знает. С тех пор он больше не брался за нож.
  А ветер всё воет и воет, стучит в ставни снегом. И только под утро уснула Мотя тяжёлым сном, убаюканная ветром и усталостью.


                II   Тёплый край   

1.
Многие знакомые и родственники семьи Николая и Матрёны уехали куда-то в южный Казахстан и поселились там. Писали письма, им там нравилось. Не было суровых зим, было тепло и фрукты, которых даже не видели в Сибири.
 И вот Мотя тоже засобиралась в «тёплые края». Уговорила мужа ехать, свою мать, чтобы она отпустила их.
 Николай уехал ещё в феврале, как раз к посевной и устроился там трактористом в совхоз. Жил пока у родственников  Толи и Вали К. в бараке. А Мотя с детьми собирались летом ехать к нему.
 Старой бабушке Анне, которую дети звали «баба стара», ничего не говорили, чтобы не расстраивать её, но она, видимо поняла, да и слышала, видимо, из разговоров и как-то спрашивает у внучки:
-Галя, вы что ли уезжать собираетесь?
Девочке, которой исполнилось шесть лет, до того стало жалко старую больную бабушку, что даже сердце сжалось, и она впервые в своей жизни солгала. Солгала, чтобы хоть на время успокоить старое больное сердце.
Нет, баба - стара, мы никуда не поедем, сказала она не глядя на старуху.
Не бросайте уж меня- слабым голосом попросила старушка.
Девочка ничего больше не ответила и убежала в комнату, чтобы не заплакать.
Но этот эпизод и этот свой первый обман она запомнила на всю свою жизнь.
Он часто всплывал в её памяти и сжималось сердце от жалости.
  Но вот и наступил день отъезда. Родственники проводили Мотю с детьми в город, посадили на поезд. Дети заняв свои места уставились в окно, им было интересно смотреть на мелькающие пейзажи, это им было в диковинку, это была их первая поездка из своей деревни в большую жизнь.

2
Южный Казахстан встретил их знойным летним днём. Сойдя с поезда пересели на автобус и доехали до Лубзавода. Выйдя на остановке, Мотя не увидела встречающих и не придумала ничего лучшего, как оставить детей у магазина, и попросив продавца одним глазком поглядывать за детьми, чтобы не разбежались пошла в другой посёлок, который находился за каналом, чтобы позвать подмогу, ей не справиться одной с вещами и малолетними детьми. Детям не сиделось на месте у стены магазина на вещах, под горячим солнцем, они всё норовили куда-то побежать, Гале приходилось их останавливать, иногда выходила продавец и давала детям напиться воды, прохожие помогли унести вещи и перевести детей в тень деревьев.
 Вскоре приехали на тракторе родители, забрали детей и вещи, и привезли в посёлок за каналом, который назывался «Второе отделение» или «Шестое» ( в народе, никто не помнит почему). Там их встретила Валя, супруга двоюродного брата Моти, Толи, который был на работе, тоже тракторист в совхозе. Телеграмма о приезде Матрёны с детьми пришла на следующий день, так работал телеграф и почта.
 Какое-то время две семьи жили в этом бараке, ютились в двух комнатах. Но Анатолий с Валентиной были молодожёны и у них пока не было детей. В скором времени они уехали обратно в Сибирь, на родину, а дружное семейство осталось в этом большом бараке на восемь семей.
Через какое то время их переселили в дом на соседней улице, так как бараки сносили и на их месте строили дома на две семьи. Галя с Сашей завели подруг и друзей, бегали на канал купаться. Вода была коричневого цвета весной, когда на горах таял лёд и всё уносило в канал, чего там только не было. Летом была чище, но во время дождей тоже была грязной, только кого это удерживало от купания.
 Но скоро детям в школу, а она находилась на Лубзаводе, детям ходить далеко и Николай с Матрёной решили купить дом на Лубзаводе. Дом приглядели с садом, за садом стадион, откуда частенько залетал мяч. Недалеко клуб и чуть дальше школа. Семейству всё понравилось. В доме была веранда, из которой вели две двери, одна в сад, другая во двор. Из веранды в дом был вход посредине дома, переступив порог попадаешь на кухню, а уже из неё в обе стороны были комнаты, в одной жили Коля с Мотей и младшим сыном. А в другую сторону старшие дети с бабушкой, (она приехала позже).
 Глава семейства по прежнему работал трактористом в совхозе, а Мотя устроилась туда же бухгалтером.
 Всё было хорошо, уже готовились к началу учебного года, но Галя заболела желтухой. Пролежав какое-то время в местной больнице, её увезли в районную, Мотя навещала её, вроде стало легче и Галю готовили к выписке. Матрёна приехала с вещами, но у дочери с утра поднялась температура и её не хотели выпускать. Галина рёвом ревела, не хотела больше оставаться и просила маму забрать её домой. Доброе Мотино сердце пожалела ребёнка и она решила забрать дочь без выписки. Выбежав на дорогу и поймав попутку они благополучно доехали до дома.


3 
Шло время, старшие дети пошли в школу. Жизнь наладилась, всё было спокойно и слаженно. Приехала бабушка Варвара, похоронив свою маму и продав дом. Николай с Матрёной по прежнему работали в совхозе, бабушка
занималась хозяйством. Моте было далеко ходить на работу и семье выделили новый дом в совхозе, где строили целую улицу двух и трёх квартирных домов для работников совхоза. Дети немного подросли, самостоятельно ходили в школу, младшего Колю водили в детский сад. Здесь был огород, но не было сада. Зато была корова, овцы, куры.
  Праздники отмечали всем совхозом, особенно маёвки, возили всех желающих с детьми на грузовых машинах в горы. Там жгли костры, готовили на них пищу и отмечали праздник первомай.  Дети поднимались в горы, собирали цветы.
Всем было весело и все были счастливы. Другие праздники отмечали в лесопосадке в самом посёлке. Ставили столы, накрывали и дружно отмечали праздник или просто стелили клеёнки на траву и садились вокруг. Людей было много, пели и плясали под гармошку. Никогда не было никаких драк и ругани, народ был дружный.
 Жители, работники посёлка — это интернационал. Кого тут только не было: турки, азербайджанцы, курды, греки, немцы, украинцы, белорусы, чеченцы, русские и местное население казахи. (возможно назвала не всех).
  Мотя каждый год заказывала в ателье себе новые платья, она была хороша собой, пела, плясала, весело смеялась и со всеми общалась и Коля стал её ревновать. Придя домой с гулянки стал устраивать скандалы и поднимать опять руки на жену. Матрёне это надоело и однажды возвращаясь с праздника домой Николай уже по дороге начал высказывать претензии, пытаясь ударить . Мотя от нахлынувшей обиды толкнула мужа, тот не удержался на ногах и упал, она села на него сверху и стала дубасить его своими слабыми руками. Сельчане, проходившие мимо разняли их, подняли и отправили домой. Николай после этого случая поутих, то ли стыдно ему стало, то ли сопротивления не ожидал от слабой женщины.

4
Шли годы, жизнь продолжалась. Дети учились, родители работали. И всё бы ничего, но Саша попал в дурную компанию, перестал учиться, стал прогуливать уроки, что-то вытворяли с дружками и стал вопрос о его отчислении из школы, и определения его в исправительный интернат. Как горько было Матрёне это слушать и переживать за своего сына. И вот решила она круто поменять место жительства, чтобы уберечь сына. Отправила она Николая с Сашей к родственникам на Украину. Уехали они зимой, нашли место работы в Малоорловке, недалеко от Юнокоммунарска, Донецкой области. Весной приехали и Мотя с двумя детьми, Галей и Колей. Бабушка пока осталась на Лубзаводе. Поселили их в общежитии, в одной комнате, где поместились только кровати. Дети доучились последнюю четверть в Малоорловской школе. У Гали был выпускной с восьмого класса. Перспектив не было на увеличение жилья и пришлось им искать другое место.
 Уехали в Ейск, а там получили жильё в бараке на поле, далеко от города. А как детям в школу ходить? Транспорта не было. И опять Матрёна поехала в Апшеронск, по чьей то наводке. Нашла дом, который продавался и купила его.
Семейство с радостью переехало туда. Потом и бабушка приехала к ним. Дом был хороший, с садом, в центре города и река недалеко. Всех всё устроило.
  Глава семьи устроился на завод работать, Мотя на телеграф, разносила телеграммы по городу. Сыновей в школу определили, а Галя не захотела идти в девятый класс, в училищах набор закончился и только в одном, строительном, был недобор, туда её и приняли.
  Не прошло и двух лет, как пришлось уезжать. Николай часто после работы приходил домой пьяный. По дороге с работы попадал два раза полиции на глаза.
Правоохранители сказали ему, попадёшься ещё раз, выселим из города за 24 часа. В то время шла антиалкогольная кампания. Вот и стал он уговаривать жену вернуться на малую Родину. Бабушка встала на его сторону, так как хотела чтобы её похоронили  на Родине. Дети глядя на них, тоже запросились вернуться, хотя вряд ли что-то помнили отчётливо о своём детстве. И Матрёна сдалась, хоть  не хотелось ей уезжать, здесь ей нравилось всё.

                III    Дома

Вернулись пока не все, Галя доучивалась в училище. Приехала позже, сдав экзамены и получив диплом.
 Поселили всё семейство в избушку. Строили новые дома в колхозе, в одном из них и дали им квартиру. Матрёна с Николаем работали, бабушка занималась хозяйством и детьми. Мальчишки пошли в школу, а дочь поступила учиться в Школу-магазин в Ишиме. Все вроде были довольны, вернулись домой из многолетнего путешествия.
 Шло время, взрослели дети, родители становились старше, бабушка стала болеть. Галя закончив обучение стала работать продавцом, Саша пошёл в армию, Коля ещё учился в школе. У Дочери появился жених и осенью они поженились. Старший сын вернулся из армии и стал работать в колхозе. Когда отправили его в числе других колхозников в тайгу валить лес для колхозного хозяйства, то оттуда он привёз себе жену, которая на 11 лет была его старше и был у неё сын. Сколько переживаний было у Матрёны, но деваться некуда. За всех своих детей переживала Мотя, были и слёзы и обиды, как только выдерживало её бедное сердечко.
 Покинула этот свет мама Моти, схоронили её на новом кладбище в с. Казанское. Больше ничего не держало Матрёну здесь и она уговорила мужа вернуться в Казахстан. Ей очень нравилось там жить. Приветливые женщины увидев её кидались обниматься, они любили и уважали Мотю за её покладистый добрый нрав.
 Николай работал, сын Коля учился, Мотя была на инвалидности. Жили в доме на три хозяина, совхоз выделил им это жильё. В этом же доме по соседству жила Маша с сыном Сергеем, она приходилась племянницей Николаю.
Сложились крепкие соседско- родственные отношения. Мотя вообще была очень добрым, позитивным и коммуникабельным человеком. Сергей и Коля подружились, они были ровесниками.
 Стали приезжать гости из Сибири, родственники. Приезжала и Галя с мужем.
Какое-то время всё было спокойно, всё всех устраивало. Но потом Матрёна опять стала переживать за дочь, что-то не ладилось у них с мужем. Галя всё бросив в Сибири приехала к родителям, горько переживала, а с ней и Мотя терзалась. Да что за жизнь такая, никакого покоя бедному сердцу. Вскоре приехал и муж Галины, они помирились и решили остаться здесь. Им выделили жильё, на этой же улице, напротив. Галя пошла работать на кож. завод, а муж в совхоз поливальщиком на поля. Через год они уехали на Север. Матрёна расстраивалась, переживала за всех своих детей, перенесла инфаркт и уже не могла выдерживать жаркий климат Казахстана. Упросила мужа вернуться на Родину.
При возвращении семья получила домишко, на той же улице, где и жили раньше. Но Мотя всё время болела, здоровье её подкосили переживания за детей, периодические пьянства мужа. Не было ей покоя. Галя разошлась с мужем, Саша разошёлся с женой, но осталось у них два сына. Колю забрали в армию. Коля постоянно просил маму, чтобы она вызвала его по болезни.
Бедная Матрёна, сколько переживаний свалилось на неё. Бедное сердце не выдержало такого напряжения и она ушла в небытие.

                Конец одной жизни.

                НАЧАЛО ДРУГОЙ ЖИЗНИ.


                ГАЛИНА

                1

Как родилась, не помню, из рассказов бабушки и мамы я родилась маленькая с небольшим весом, но выжила. Волосы были тёмные при рождении, но я помню белые, как лён, когда стригли меня, я плакала, было жалко их отдавать. Вообще из раннего детства помню очень мало, отрывками. Когда перекрывали крышу и стояла лестница, я зачем-то полезла туда, взрослые увидели и сняли меня, немного пожурив. Зимой прилипла к железу языком, решила лизнуть, видать кто-то пошутил,  а я услышала и решила проверить. Когда качала зыбку с младшим братом Колей, увидела жука и побежала звать на помощь, говоря, что там тарантул, видимо услышала от взрослых и запомнила, ведь, название жука.
Но бабушка забрала жука тряпкой и сказала, что это не тарантул, вкопала его в землю. Помню вечерами мы с братом Сашей всегда лежали на печи или полатях и смотрели, как внизу взрослые играли в лото, к нам приходили соседи и дым стоял коромыслом. Помню огромные сугробы снега, а мы с бабушкой идём в гости к её больной сестре, которая жила в семье сына. Мы жили на берегу реки, которая разливалась весной и  мама смотрит на улицу в окно, а там все бегут в сторону крутого берега и мама с бабушкой побежали за ними, спрашивая, что случилось. Оказывается утонул соседский мальчик, на год или два старше меня. Катил колесо, а оно упало с обрыва и тот близко подбежал, а берег обвалился и бедного ребёнка унесли волны полноводной реки. Его называли моим женихом, почему не помню, может он заступался за меня. На спор ходила по битому стеклу, потом мама вытаскивала осколки из моих ног. Помню, как обманула прабабушку, сказав ей, что мы никуда не уезжаем. Я до сих пор помню этот первый мой обман. У меня была щербинка между двух верхних зубов и взрослые говорили, что я буду врушей, но я изо всех сил сопротивлялась этому внутренне и выросла честным человеком.
Когда переехали в южный Казахстан началась совсем другая жизнь. Там было тепло, зимней одежды не требовалось, чему я была очень рада. В посёлке были посадки деревьев и кустов, мы с детьми, такими же как мы приезжими бегали всё лето между ними, во что-то играли беззаботно, пока нас не зазывали родители домой.
Я была старшим ребёнком в семье, поэтому когда мама с папой уходили вечером в кино оставляли нас одних, надеясь на меня. А мне было всего шесть лет. В один вечер родители угостили нас конфетами и ушли в кино, мы засекли где хранятся конфеты и младший Коля, когда доел свою стал просить ещё. Рёвом ревел, показывая на шкаф, который стоял на плите в углу, ничем не прикреплён. Я подставила табурет, но дальше подняться не получалось, я схватилась за этот шкаф и он повалился на меня. У меня получилось его оттолкнуть, но то что было в шкафу упало на меня и пол, я соскочила с табурета, схватили по конфете и побежали спать. Немного напугавшись братья уснули, а у меня не получалось, я переживала. Когда пришли родители и увидев продукты и посуду на полу, переполошились и побежали в комнату, где мы спали, увидев, что мы мирно спим, успокоились, а утром с пристрастием расспросили что случилось. Я им честно всё рассказала.
               
                2

Школьные годы чудесные... Как бы начало другой жизни. Первая учительница.
Всё было другое, непривычное для меня, не совсем понятное. В первый же день я забыла за какой партой сидела и с кем. Какая то рассеянность присутствовала.
Не было собранности. Но со временем всё стало на свои места, стало запоминаться, стабилизироваться. Вошла в колею. Учили тогда всё с нуля. Писать палочки, нолики, считать. Тетради в линейку и клеточку, промокашки, перьевые ручки и чернила в чернильницах непроливайках.
Не помню в каком классе это было, возможно и в первом, но мы носили по очереди доски с чернильницами домой после уроков, а на следующий день приносили в школу.
Дошла и до меня очередь, после уроков я забрала чернильницы домой. И вот ночью мне приснился сон, что я забыла эти чернильницы дома и от школы побежала за ними домой и, конечно опоздала на урок. Утром за завтраком рассказала бабушке сон, а когда пришло время идти в школу я забыла про него и про чернильницы тоже. В школу нас пускали по времени и мы стояли у дверей, ждали когда откроют. Вдруг я вспоминаю, что брала доску с чернильницами с собой, отдав портфель однокласснице я побежала домой и опоздала на урок, вобщем произошло всё так как и во сне, один в один. Больше мне не доверяли это серьёзное дело.
Как-то не очень запомнились мне школьные годы, помню только что ходила в кружок немецкого языка и иногда читала стихи на немецком на праздниках.
Ходила в хор, ставили сценки, читала стихи на День Победы, занималась балетом не долго, так как преподавательницу уволили за пьянство. Увлекалась лёгкой атлетикой. Нравилось рисование, но как-то постеснялась записаться в кружок. Это всё сглаживало учебные будни.
На каникулах работали на сахарной свекле на поле, пропалывали, а осенью собирали урожай. За это платили немного денег, сколько я не помню, так как отдавали маме. Летом было очень жарко и хотелось пить, но женщины подсказали, пить пореже, иначе было не напиться, хоть лопни. И это сработало. Стало меньше хотеться пить воды. По рядам ездил водовоз на лошади с бочкой, мы подходили и из краника набирали воду. Осенью комбайн собирал свёклу и вываливал в кучи, мы ножами отсекали ботву и кидали в другие кучи, там свёкла подсыхала и её увозили на сахарный завод. Позже родителям выдавали сахарный песок, жёлтого цвета, так как он был не рафинированным, согласно проработанным дням, назывались они трудодни.
Ещё с мамой ездили в Калинин, сейчас Тверь называется. Там жил мамин двоюродный брат с семьёй. Ехали через Москву, нам было всё интересно, всё ново и загадочно. Другим летом посетили Ейск, там тоже жила мамина троюродная сестра с семьёй. Купались в солёном лимане, что тоже было в диковинку для нас. Сашу почему-то не брали никуда, он оставался дома с бабушкой и отцом.
Когда брат Саша попал в плохую компанию родители решили поменять место жительства. Сашу с отцом отправили к родственникам на Украину, в город Юнокоммунарск. А затем  и мы все поехали туда. Я удивилась, когда увидела брата, он так вытянулся, хотя прошло совсем немного времени. Родителям предоставили комнату в общежитии, в посёлке, где мы ютились все вместе. Последнюю четверть учебного года закончили здесь.
Тётя, к которой мы приехали, работала на шахте учётчицей, мне было любопытно взглянуть на шахту и шахтёров, она разрешила приехать к ней на работу. Я была одета в белую блузку и чёрную юбку. И вот поднимаются из шахты уставшие рабочие, все чёрные, чёрными были даже их лица, светились только их глаза, я с интересом смотрела на них и мне почему-то было стыдно за мою белую блузку. Больше на шахту я уже не просилась.
Обычно вечерами школьники собирались во дворе, я как-то присоединилась к ним. Уже не помню их имён, но один мальчик попросил у девочки принести горилку, я думала это то что должно гореть и спросила, что это. Мне ответили, сейчас увидишь. И выносит девочка что-то в банке и стаканы, начали разливать, пили все, налили и мне, когда я попробовала, мне всё обожгло во рту, я отказалась пить, это оказался обычный самогон. Видать родители девочки гнали его, а она втихушку слямзила.
Я доучивалась в восьмом классе, ходила в школьную самодеятельность петь.
Потом был выпускной. У меня было розовое платье, в парикмахерской сделали мне причёску. Жаль фото не осталось.
Здесь я встретила свою первую любовь, мальчик Валера был на два года старше меня и учился в училище на водителя вагонетки в шахте. Только недолгой была наша платоническая детская любовь. Вскоре мы уехали, переписывались, он ушёл в армию, а я через три года выскочила замуж. Но до сих пор помню его. На то она и первая любовь чтобы помнить её всю жизнь. Часто видела его во сне. Ещё запомнилась мне Украина ароматом сирени и соловьиными трелями.
 

                3.
Поселились в Апшеронске, купив дом. Там нам понравилось, рядом река, бегали летом купаться. Поступила учиться на штукатура-маляра, потому что был уже август и в училищах уже нигде не принимали, только здесь был недобор. Всё было нормально, учёба, практика, всё нравилось. Училась два года, по окончании направляли на отработку, но так как мне не исполнилось ещё восемнадцати лет, а родители уехали в Сибирь, то меня отпустили после сдачи экзаменов и выдачи диплома. На поезде я поехала домой на малую Родину. Жили в избушке, пока строили дома, потом переехали в новый дом, который выделил колхоз. Я была юной, всегда позитивной. Ходила в кино и на танцы, парни «бегали» за мной, хотели познакомиться. Но я была ещё верна своему Валере, получала от него письма. Пока не влюбилась в местного парня Николая. 
Уже прошло три года как я не видела Валеру, даже черты лица не могла вспомнить. А ему ещё служить два года в морфлоте. Я написала ему, что вышла замуж, он просил дождаться, я плакала, но уже ничего нельзя было вернуть обратно.
Мне было восемнадцать и я толком не представляла как происходит процедура женитьбы. Не помню подавали ли мы заявление в ЗАГС, но помню как туда ехали уже в свадебном наряде. Не было у нас легковых машин, жених договорился с приятелем и он приехал на самосвале ЗИЛ, приехали в ЗАГС без свидетелей, там удивились и  спросили не сбежали ли мы  не получили согласие родителей, а когда узнали что всё по согласию, сказали найти свидетелей, без них они не могут зарегистрировать. Одним был водитель ЗИЛа, а женщину нашли на улице и уговорили стать свидетельницей в ЗАГСе.
Жизнь в замужестве как-то не заладилась почти с самого начала. Жили в Сибири, жили в южном Казахстане, уезжали на стройку в Джесказган, жили на севере в Коми ССР. Вобщем поездили, но в конце концов разошлись. Муж пил, ревновал, хоть и повода не было и однажды сильно избил меня, после чего я подала на развод.

                4
По прошествии какого-то времени уехала в Тюмень. Устроилась продавцом, сняла квартиру и несколько лет не могла смотреть на мужчин.
Работала секретарём в учкомбинате, а затем перешла на завод в транспортный отдел. Получила место в общежитии, там и встретила второго мужа.
Съездили к его родителям познакомиться, к моим родителям и сыграли небольшую свадьбу в общежитии. Я забеременела, нам дали комнату, девять метров, в болгарском пансионате. Когда сыну было года три, выделили побольше в новом доме. Это было семейное общежитие. Через пару лет получили трехкомнатную квартиру в пос. Боровский, в двадцати километрах от Тюмени. Здесь я и родила второго сына.
Дети подрастали, ходили в детский сад, я вышла на работу и стало ещё хуже. Муж ревновал, бил детей, особенно старшему доставалось, он был непоседа. Видимо так срывал злость на них, дети же беззащитны, меня пока не трогал, так как я сразу предупредила, что если будет бить, разойдёмся. И сколько бы я не разговаривала с ним по поводу того чтобы перестал распускать руки, тот отвечал «он сам виноват».
И наконец-то наступило время расставания, но до него пришлось пройти испытания. Я подала на развод. Муж был не согласен, упирался как мог. На суде умолял не разводить нас и судья дала нам срок для примирение.
Дома умолял меня и сына простить его и наши добрые сердца сжалились над ним. Забрала обратно заявление. Но через месяц мы с детьми об этом пожалели.
Всё началось сначала, а вернее продолжилось, после небольшой передышки.
Я снова с заявлением в суд, а мне отказ, потому что забрала заявление. В отчаянии я не знала что делать и как жить дальше. Спасибо сотруднице Людмиле, попросила знакомого судью, чтобы нам помог, но когда пришли в суд, нам снова отказали, даже несмотря на то что муж стал поднимать руки и на меня и не давал денег. Отказали и в алиментах. Я подала кассационную жалобу, назначили алименты. А знакомый судья Людмилы просто забыл фамилию, легко развели других из нашего посёлка. В третий раз я взяла характеристику с работы, соседку и сына старшего, как свидетелей и Слава Богу получилось! Три круга ада завершились.
 
                5

А дальше ПЕРЕСТРОЙКА. ЛИХИЕ ДЕВЯНОСТЫЕ.
Сколько испытать ещё пришлось на своём веку. Но жизнь испытывала на прочность, закаляя и возрождая.
Непросто было с двумя детьми прожить эти годы. Мамы уже не было, отцу мы не нужны были и только двоюродная сестра с мужем помогали нам по возможности, так как сами всё бросили в Киргизии и начинали свою жизнь заново в России. Вот и поддерживали мы друг друга то морально, то материально, больше конечно с их стороны, я то совсем была нищей, безработной с двумя несовершеннолетними детьми. Выстояли. Находила работы хоть и низкооплачиваемые, зато две-три, чтобы чем-то накормить своих детей, своих любимых мальчиков, они для меня были светом в окошке.
 В душе была пустота, хотелось чем-то заполнить её. Пошла в ДК, сначала хотела в хор, но в результате пошла в драм кружок. И неожиданно для себя влюбилась, о чём в дальнейшем пожалела. Надо же было заполнить чем-то сердце, заполнила. А он оказался прохвостом. Уже не раз уходил от жены к другой женщине, жена воевала за него и то ли он поддавался ей, то ли разочарованные женщины отвергали его и он возвращался. Как я могла не разглядеть его сущность? Впрочем чему удивляться, если бы это было первый раз... Любовь застилает глаза, а когда прозреешь бывает уже трудно что-то менять, но возможно.
Пошла работать на предприятие и там встретила ещё одного прохвоста. Стали жить вместе. Оформили ему ИП, сняли помещение, закупили недостающие инструменты. Основная часть вложений была моя. Что-то не очень-то получалось у него и он решил взять в аренду магазин, но денег не было у него, да и расчёт надо было сделать для банка. Я попросила знакомую, она  экономист,  сделала всё правильно и ему выдали ссуду.
Набрал коллектив, кого с улицы, кого по блату. Я как бы товароведом была, но кто бы прислушивался ко мне. Работали как попало, продукты гнили, выкидывали. Брали у поставщиков и рассчитывались сразу, вместо того чтобы после реализации рассчитаться. Начал устраивать в магазине оргии. Я не выдержала такого отношения к себе и к делу, порвала с ним всякие отношения. В результате, он потерял всё, а через несколько лет и свою жизнь.
 А наша жизнь продолжалась. Мои сыночки, мои два крыла росли, мужали.
Старший, Женя отслужил в армии. Ужасная дедовщина, я ночами не спала, ждала писем от него, телефонов не было тогда. Когда вернулся, сказал, что Серёже там нечего делать, может не выдержать. По болезни его не взяли и мы вздохнули с облегчением.

                6

Шло время, я полностью ушла в работу и забыла о своей личной жизни.
Женя женился после армии, но жизнь не удалась. Занялся автостопом, опять переживания для меня. Серёжа то учился, то работал.
Денег катастрофически не хватало, но как-то выжили.
Женя женился второй раз, вернулся домой, но как-то не получалось с работой, уезжали, опять вернулись уже окончательно.
Потом забеременела Полина. Квартиру мы не поменяли, но бывший муж претендовал на одну комнату. Разменять не получалось, то он отказывался, то я.
Предвидя трудности в дальнейшем на обмен квартиры, так как должен родиться ребёнок, я попросила бывшего помочь с обменом, но вместо помощи он написал объявление, о продаже своей комнаты. Боже мой, нам же потом вообще ничего не разменять и можем остаться без квартиры вообще. Прошерстив много объявлений о обмене квартир, я наткнулась на одно, которое смогло в дальнейшем нам помочь. Но нам пришлось уехать в Ирбит Свердловской области, там была тоже трёхкомнатная квартира, только на пятом этаже, хозяева искали обмен на Тюмень, но согласились на наш вариант, потому что желающих уехать из большого города в маленький ни у кого не было, а у нас был только один выход из создавшегося положения.
 И так мы оказались в Ирбите. С работой там было туговато, но Жене повезло и он устроился сборщиком мебели в частную фирму. Серёжа устроился охранником в ЧОП. Я не смогла найти работу, видимо из-за возраста уже не брали.
В феврале родилась внучка, маленькая кроха появилась на свет. Я была вне себя от счастья.
Пару месяцев пожив с ними, немного подрастив ребёнка я поехала на малую Родину, надо было повидать родственников, посетить могилы ушедших. На обратном пути заехала на бывшую работу, так как решила остаться в Тюмени, и мне предложили вернуться. Я с радостью воспользовалась этой возможностью.
 Поквартировав немного в Тюмени, я переехала к сыну в посёлок Боровский, он тоже снимал жильё. Через три года, когда можно было уже без налога продать квартиру в Ирбите, мы её продали и разделили деньги, получилось немного, там квартиры стоили дёшево. Поэтому нам с Серёжей в посёлке Боровский пришлось брать  кредит, а Полине материнский капитал вложить в жильё. А в результате хватило только на комнаты в общежитии.

 А жизнь продолжается. Дети мужают, внучка растёт, моя жизнь клонится к закату. Давно на пенсии. Газету закрыли, где я работала последние двадцать лет,сейчас интернет захватил информационное пространство  и я пошла волонтёрить,делаем блиндажные свечи,плетём,с такими же как я пенсионерками, маскировочные сети, помогаем нашим бойцам защищать нашу любимую Родину.