Страсти по повешенному V

                ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
                ПАЛЕРМО

Около шести вечера самолет приземлился в аэропорту Палермо.

—Вы двое едете осматривать место преступления,—  шагая к одной из двух полицейских машин, бросил  на ходу Джанини, обращаясь к Перотте и Лене. — Я  в Управление. Увидимся позже.

   Инспектор Моретти резко вскочил с места, когда шеф  открыл дверь кабинета, но тот жестом остановил его и бросил свое усталое тело на стул.

— Итак, я слушаю.

—Незадолго до 13:00, — начал инспектор. — молодой человек на мотоцикле, ехавший по шоссе  в сторону Капачи, заметил старую «Панду» с открытой дверью со стороны водителя и красно-синим рюкзаком на заднем сиденье. Заинтригованный, он остановился.

—Положил глаз на рюкзак?

—Может быть, —Моретти пожал плечами. — Но выгадал бы он не много — всего-то двадцати керамических плиток и ничего больше. В любом случае, парень утверждает, что чуть не умер от страха, когда из-за живой изгороди показалась рука с отрубленными пальцами.  Он раздвинул ветки и, увидев мужчину лет сорока, из груди которого торчал кинжал, тут же набрал 112 {единый номер экстренной службы Италии}. Тамошние карабинеры прибыли на место немедленно. Кинжал походил на тот, что и  при убийстве книготорговца, поэтому карабинеры связались с нами.

—Отрезали пальцы?

—Угу.

—Зачем? Совершенно иной почерк, не как в первых двух убийствах… Другие раны были на теле?

—Нет, только изувеченные пальцы правой руки.

—Что известно о жертве?

 Моретти открыл блокнот:

— Пьетро Фабри, каменщик, сорок три года, женат, отец троих детей. По словам жены, утром ушел ремонтировать крышу коттеджа неподалеку от места, где обнаружили его труп. В 12:30 он сказал владельцу, что идет перекусить и больше не вернулся.

—Тело нашли до 13:00, значит, его убили почти сразу.

—Думаю, они поджидали его недалеко от места преступления. Их было как минимум двое. Возможно, когда Фабри возвращался домой,  они подрезали его машину, выволокли его оттуда, оттащили в заросли олеандра, изувечили и убили.

—Чем резали пальцы?

—Пока не знаем. На первый взгляд ножом. Края неровные.

— А тот, кто его  нашел?

— Мы доставили его в полицейский участок и допросили. Парень действительно был в шоке. Это молодой механик из Капачи, он возвращался домой на обеденный перерыв. Судимостей не имеет и, похоже, говорит правду. Мы прослушали запись его звонка на 112, это голос по-настоящему напуганного человека. Если, конечно, он не великий актер, но я в этом очень сомневаюсь.

—Нож нашли?

— Все вокруг обыскали — ничего.

—Свяжись с Пероттой и Неви, пусть возвращаются.

   В 21 час главный инспектор Перотта и сержант Неви докладывали:  место преступления довольно безлюдное и никто ничего не видел и не слышал, кроме одного фермера, обратившего внимание на черный «Мерседес» с двумя пассажирами, припаркованный примерно в километре от того места, где была найдена машина Фабри.
 
—Он сможет опознать их? — спросил Джанини.

—Фермер сказал, что если надо, попробует, хотя он едва взглянул на машину, когда  проезжал мимо на велосипеде. Зато он обратил внимание, что оба были в темных перчатках. Он хорошо запомнил эту деталь, потому что один положил руки на руль, а другой держал газету. Ему тогда показалось странным, что они надели перчатки  в такой теплый  солнечный день.

— Скорее всего, профессионалы, учитывая, как быстро они обработали жертву,— добавила Лена Неви.

— Не обязательно, —проворчал Джанини, проведя рукой по лицу. — У меня появилась одна идея, правда, это всего лишь гипотеза. В любом случае, давайте сосредоточимся на «Мерседесе». Наш свидетель уверен, что это действительно «Мерс»? Номеров он, конечно, не запомнил?

—Да,  уверен. На  номера не обратил внимания.

—Хорошо, давайте выясним, кто в ближайшее время арендовал черный «Мерседес», и посмотрим, что получится.

—Почему вы уверены, что арендовали? — спросил Моретти.

—Потому что они не местные. Ты думаешь, два сицилийца, которые захотели кого-нибудь грохнуть, будут напяливать перчатки или суетиться с кинжалами? Им вполне хватит одного меткого выстрела из пистолета или дробовика. И потом, зачем им заниматься  хренью с отрезанием пальцев? Узнайте, в каких отелях в самое ближайшее время останавливались  два флорентийца… Проверьте списки пассажиров авиакомпаний.

—Но почему флорентийцы? — не  унимался Моретти. — Шеф, вы как вернулись из Флоренции, вам везде мерещатся флорентийцы.

—Моретти, они мерещатся мне даже в трусах твоей любовницы.

—Какая любовница, шеф,—смутился инспектор, известный своей репутацией большого любителя красивых женщин. — У меня нет времени нормально пообщаться даже с женой.

—Но двух ребятишек ты успел ей заделать, — Джанини хлопнул в ладоши. — Ладно, ребята, на этом закончим. Завтра жду вас в 7:30. И вот еще что, я хочу знать все о каменщике: какие работы он проводил, по крайней мере, за последний год, подрабатывал ли в других городах, его банковский счет, если он у него был.

  Все трое кивнули.

— Ты звонила Риччи?—спросил он у Лены.

—Да, шеф. Мы сообщили ему о преступлении и посоветовали вернуться в Палермо. Вот увидите, уже завтра он снова будет путаться под ногами.

— Ну хорошо. А теперь по домам.

                ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
 
                ФЛОРЕНЦИЯ

 Профессор Торди взволнованно надавил на звонок домофона и толкнул дверь ограды, подавшейся с легким скрипом.

   Граф Риккардо де Маттеи, ожидавший на пороге,  молча с хмурым лицом  проводил его в гостиную и когда, наконец, заговорил, его голос прозвучал на удивление бесстрастно:

—Бернардо, зачем к вам приходила полиция?

 Торди опустился в одно из кресел, с тревогой уставясь на графа. Казалось, этот человек осведомлен обо всем на свете. Неужели, за небольшую прибавку к жалованию для него доносит синьора Сюзанна?

—Вы почему вы пригласили меня сюда? Что ж, объясню. Я пришел выразить соболезнования жене и дочери несчастного Руджиани и застал там полицейских. Клара представила меня как ближайшего друга своего покойного мужа, —солгал он. — и старший по званию попросил меня о встрече, поскольку хотел пообщаться с друзьями погибшего. Вот и все.

—Они задавали вопросы.

—Разумеется. Интересовались  жизнью Томмазо, расспрашивали о его знакомствах, привычках, имелись ли у него враги. В конце концов,  они спросили, есть ли у меня какие-либо предположения о его смерти. Естественно, я ответил, что нет.

—Вы говорили о чем-то еще?

—Нет. Ах, да...Они упомянули об  убийстве книготорговца в Палермо. Вы слышали об этом?
 
—Да, что-то читал, —граф уселся в кресло напротив.

—Не понимаю, что полицейские из Палермо хотят найти во Флоренции. Может быть, их интересует связь убитого антиквара с Руджиани?

—Полицейские с острова? Они не флорентийцы? — вспыхнули глаза графа. — Помните их имена?

—Девушку зовут Неви, это я хорошо запомнил, Она блондинка,  белокожая, как снег {Neve — снег (ит.)}. А вот мужчина...  Кажется, Джоакино.

—Быть может, Джанини? — мрачно уточнил граф.

—Да, да,  Джанини, —воскликнул профессор. — Вы знакомы?

—Не совсем, но, полагаю, самое время познакомиться с Легендой. На этот раз мы заставим сицилийского вепря попрыгать… как зайца.

   Выйдя из дома графа, профессор глубоко и облегченно вздохнул. Какое счастье, подумал он, что ему хватило ума не упоминать о странной формы кинжалах. Он знал, что это за оружие  и кому принадлежало. Однако он не собирался открывать это ни единой душе, иначе его жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

   Когда за  Бернардо Торди закрылась входная дверь, в комнату вошел Энрико Ферранте. Услыхав его шаги, де Маттеи поднял голову и бокалом портвейна в руке указал на открытый бар.

 Энрико плеснул в бокал коньяку и опустился в то самое кресло, которое несколько минут покинул профессор.

—Ты все  слышал?

—Да.

—Твое мнение?

— Думаю, он говорит правду.
 
—Я ему не верю.

— Риккардо, оставь его в покое. Бернардо Торди  мог бы рассказать полиции о происхождении кинжалов, но…, — Энрико сделал паузу, пристально глядя на графа. — но в конце концов, разве не этого ты хотел? И потом, он ничего не знает о наших делах.

— Я должен посоветоваться с …, — граф остановился на полуслове. — Хорошо, давай поверим ему, а там будет видно.

                *   *   *
   Вернувшись  домой, профессор поспешил в кабинет, просторную комнату, служившую одновременно библиотекой. Три объемных шкафа были переполнены томами, которые Бернардо Торди начал собирать с тех пор, как начал преподавать на кафедре античной литературы. Прошли годы, имя профессора Торди стало греметь в научных кругах, на его лекции по истории Флоренции ломились, как на концерт рок-звезды.  Студенты его обожали, однако сам профессор больше всего на свете любил книги и  старался привить ту же страсть  в своих учениках.
 
   Из стопки книг он вытащил фолиант в красной бархатной обложке, украшенной старинными печатными буквами — труд  о монастыре Сан-Марко, сел за широченный стол, зажег лампу, нацепил на нос очки и открыл книгу о монастыре на странице, заложенной синей лентой. Проведя пальцем по строкам, он повернулся к  копии древней карты монастыря и, пользуясь лупой, принялся ее изучать.

  За всю свою жизнь о проелывал эту процедуру неимоверное количество раз, исследовал ее вдоль и поперек, знал каждую точку, но его не покидало ощущение чего-то ускользающего.

   Тридцать лет изучая, каталогизируя документы, заметки и ксерокопии старинных текстов, хранящихся в Сан-Марко, он был убежден, что до цели рукой подать.

 Сейчас он мог с относительной уверенностью сказать, что половина предсмертного труда Савонаролы была вывезена далеко за пределы Флоренции, но остальная часть  осталась в городе.  Именно на ее поиски ушли десятки лет напряженной работы, и ныне он полагал, что значительно сузил область исследования.

   Несколькими годами ранее, на конференции, посвященной неоднозначному монаху, профессор, выступая с кафедры, заявил, что уверен в существовании некоторых, не обнаруженных ранее,  сочинений Савонаролы. На следующий день порог его дома переступил странный человек, представившийся графом Риккардо Рампони де Маттеи. Его крайне заинтересовало заявление профессора и он предложил профинансировать его исследования. По всей видимости, граф был очень богат. Поначалу Бернардо Торди был просто счастлив — наконец-то нашелся хоть кто-то, поверивший ему. Однако вскоре маниакальная настойчивость графа стала его тяготить, поэтому Торди очень медленно и осторожно начал сдавать позиции. Он пояснил, что его расчеты и наблюдения ведут в никуда, и в один прекрасный день денежные вливания прекратились. Граф  пояснил, что больше не желает бросать деньги на ветер.  Бернардо Торди это устраивало. Избавившись от столь странного человека, он продолжил свою работу в одиночку, в абсолютной секретности.  Профессор усмехнулся при мысли, что обвел графа вокруг пальца.

  Время от времени де Маттеи навещал его и под тем или иным предлогом заводил речь о возможности обнаружения какой-либо древней рукописи, впрочем, профессор старательно обходил эту тему.

  За годы исследований он  выяснил, что часть рукописи была передана сицилийскому монаху, одному из любимых учеников Савонаролы, и вполне возможно, оказалась на острове.  Вторую половину, он был почти уверен, аббат оставил у брата Сильвестро.

  Профессор задумчиво потер лоб. Сельвестро не покидал Флоренции, напротив, он взошел на эшафот вместе со своим настоятелем и братом Доменико. Значит,  у него должно было остаться совсем немного времени, чтобы спрятать доверенную ему часть  рукописи.

  Торди мысленно вернулся к разговору с графом. Он боялся  человека, который называл себя его другом. Почему графа встревожила встреча  профессора с полицейскими из Палермо? 

  «Палермо…, — размышлял он, потирая виски. — так ведь там был убит антиквар, тот самый книготорговец, собиратель редких книг и манускриптов, обратившийся за советом к Руджиани. Теперь мертвы оба… зарезаны одинаковыми кинжалами».

—Бог мой! — воскликнул он, вскакивая со стула. — Первая часть манускрипта найдена ! И теперь они убирают свидетелей … вот так дела. — он достал платок и промокнул ледяной пот со лба. — О, Мадонна… если они хоть на секунду заподозрят , что я напал на верный след второй части рукописи, они вырвут у меня признание силой, а потом убьют.

  Он снял очки и промокнул слезы, воззрившись на портрет жены, когда-то давно написанный акварелью его близким другом Пино Данжелико. Женщина на картине была молода и прекрасна. Как она будет жить без него? С другой стороны, он не мог оставить свои исследования. В конце концов, он достаточно потоптал эту грешную землю. Его  открытие важнее его старого тела. И он вновь потянулся за лупой.

                ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

                ПАЛЕРМО

  Как и предсказывала Лена Неви, уже на следующий день Микеле Риччи шагал по коридорам Управления.

— Можно? — журналист постучал, прежде чем приоткрыть дверь и заглянуть в кабинет главного инспектора.

— Риччи, у меня совершенно нет времени, — буркнул Перотта, занятый изучением разложенных на столе документов.

— Ну извини,  не хотел тебя беспокоить. Я просто зашел поинтересоваться, может быть появилось что-то новое об убитом в Капачи. Ладно, зайду в другой раз…

— Подожди, — Перотта оторвал взгляд от листка. — Информации у нас немного.  Пьетро Фабри, сорок три года, женат, трое детей. Зарабатывал он немного, денег в семье не хватало, но недавно, по словам его жены, он заключил выгодный договор и дела пошли в гору. Что это за работа, мы не знаем. Обычно он подрабатывал то тут, то там, но за последние годы легальными были только два заказа. Один для фирмы, реставрирующей фасады зданий, он длился около восьми месяцев,  другой — для компании, получившей контракт на восстановление части стен церкви Сан-Доменико. Пока это все,  мой друг. — Перотта подался к нему. — Только не надо писать, что Фабри шабашил на стороне. Людям это все равно, а для нас может оказаться полезной подсказкой. Понял?

— Само собой, — улыбнулся Микеле. — Я уяснил концепцию. Говоря откровенно,  я не ожидал, что ваш шеф позволит Лене рассказать мне об убийстве каменщика. Ведь это он порекомендовал  мне вернуться в Палермо?

—Кто же еще? Беспокоится о тебе.

— С чего вдруг?

—Возможно, не хочет найти еще один труп, — усмехнулся главный инспектор и  добавил серьезно. — Послушай, Микеле. Мы дружим с тобой тысячу лет, поэтому прошу тебя, держись от всего этого подальше. Нам платят за то, чтобы мы рисковали жизнью, а тебе нет. Если с тобой что-то случится, синьор Стефано порежет всех нас на ремни...

—Но расследование мне поручила редакция…

—Знаю. Мы будем снабжать тебя информацией, и ты спокойно, без всякого риска, опубликуешь ее. И не создавай проблем, которые поставят следствие под угрозу. Ты  видел Джанини в ярости? Лучше бы тебе этого не видеть.

  Микеле кивнул и направился к выходу. Потянув на себя дверь, он резко обернулся.

—Можно мне еще раз прочитать письмо Эрколано к племяннице?

 Перотта покачал головой, достал  письмо из ящика стола и передал его другу, а сам погрузился в чтение отчетов.

—Помнишь, несколько дней назад ты сказал, что в этом письме есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

—Ну? — сказал офицер, поднимая голову.
 
—Посмотри, что пишет старик, — Микеле обошел стол и встал рядом с Пероттой. — Вот...в этом месте. «Сан-Доменико проявил ко мне неслыханную щедрость, несмотря на то, что я не слишком часто хожу туда полюбоваться его шестисотлетней красотой». А где работал убитый Фабри?

—В церкви Сан- Доменико.

— Смотри, каменщик трудится над реставрацией части Пантеона. Работа еще не закончена, но он уже занимается поисками специалиста по древним книгам и манускриптам. Вскоре после этого Эрколано и Фабри убиты. Я уверен, что все дело именно в Сан-Доменико, — на последнем слове Микеле запнулся и перед его мысленным взором предстала величественная церковь, ступени, монах … призрак. Он нервно сглотнул ком в горле. — Может быть, я схожу с ума?  Я увидел то, чего не должен был видеть?

—Что ты бормочешь..?

—Нет, нет, ничего…, — пробормотал  журналист и, не прощаясь, задумчиво побрел к двери.

  Выйдя из Управления, Микеле бросил взгляд в сторону тысячелетнего Палаццо деи Норманни и, засунув руки в карманы, побрел по тротуару, не обращая внимания на толкавших его прохожих. Ноги сами привели его к великолепному  собору и, окунувшись в его прохладное нутро, он опустился на одну из последних скамеек. Огромное пространство церкви заставляло его чувствовать себя былинкой. Микеле выудил из кармана лист бумаги — ксерокопию  расследования о призраках, полученную в архиве. Довольно продолжительное, грамотно составленное и  прекрасно задокументированное расследование с приложением свидетельских показаний. «Нет, — сказал он себе, не отрывая взгляда от величественного алтаря, — это не совпадение». Он видел монаха здесь, перед церковью Сан-Доменико, а потом возле книжного магазина. А что если по какой-то  неведомой причине призрак подавал ему знак о чем-то? Это же безумие, подумал журналист, и все же  снова и снова возвращался к образу монаха.