Зеркальная Заводь

Там, где ветви сплелись в непроглядную сень,
Где вода тяжела, как ртуть,
Я пришёл в этот мир, я ступил в эту тень,
Чтоб в глаза тишине заглянуть.
Передо мною — вода, но не та, что журчит,
А та, что молчит, словно ведьма.
В ней ни рыб, ни стрекоз, только отблеск дрожит,
Да моя потемневшая метка.

Эта заводь — зеркальная, вязкая жуть,
Здесь душа обнажает себя.
Я хотел отвернуться, хотел улизнуть,
Но припал к ней, надежду губя.
И увидел: в воде — не лицо, не луна,
А какой-то библейский сюжет.
То ли совесть моя, то ли чья-то вина
Проступали, как тысячи лет.

О, эта заводь — не вода, а глоток
Той прозрачной, колючей беды.
Ты в неё заглянул — и на вечный зарок
Не увидел ни звёзд, ни звезды.
Только омут, что дышит, как зверь подо льдом,
Только рябь, что бежит по лицу,
И маячит в воде, словно брошенный дом,
Отраженье, что я не сотру.

Я спросил у воды: «Ты зачем меня ждёшь?
Ты зачем меня знаешь насквозь?»
И она мне в ответ — ни видений, ни дрожь,
Только медленный, талый мороз.
Только лик мой, разъятый на тысячу снов,
На осколки, на блики, на боль.
И казалось, что мир изначально готов
Быть не мной, а вот этой водой.

И тогда я постиг: эта заводь — не плен,
Не проклятье, не чёрная мель.
Это зеркало душ, это вечный обмен,
Это та, что хранит колыбель.
Все, кто падали в страх, все, кто бились в ночи,
Все, кто с верой тонули на дно,
Оставляли здесь лик, словно тайный ключи,
И в воде проступали — одно.

Я стоял. Я дышал. И вода приняла
Мою тень, мою дрожь, мою высь.
И зеркальная заводь меня проняла,
И шепнула: «Не бойся. Вернись».
И вернулся я — тот, но уже не такой,
С отраженьем, что стало ясней.
И теперь, когда жизнь выпадает рекой,
Я гляжу в эту заводь — и с ней.