Бесёнок Мор Побег

Мор был не таким, как все. В мрачном, пропитанном унынием мире, где правил демон Печали, он был аномалией. Маленький бес с глазами, в которых вместо вечной тоски плясали озорные искорки, он умудрялся быть одновременно и хулиганом, и безнадежным романтиком. Днем он вместе с другими бесятами подстраивал мелкие пакости теням, пугал заблудшие души и с хохотом дергал за хвосты адских гончих. Но ночью, когда цитадель Печали погружалась в вязкую, звенящую тишину, Мор забирался на самую высокую башню и смотрел на тусклые, далекие звезды, мечтая о чем-то неведомом и прекрасном.

Его хозяин, демон Печали, ценил в своих подданных лишь одно — способность сеять и усугублять скорбь. Мор с этим справлялся из рук вон плохо. Его шалости вызывали скорее раздражение, чем горе, а его романтические вздохи и вовсе считались чем-то неприличным.

Однажды, во время вылазки на границу миров, в Темный Лес, где реальность истончалась, как старая паутина, Мор отбился от своей стаи. Он бродил среди кривых, плачущих смолой деревьев, когда вдруг увидел его. Посреди мрака сияло мягкое, жемчужное свечение. Это был ангел. Молодой, с растрепанными золотыми кудрями и одним сломанным крылом, он выглядел совершенно потерянным.

Мор, движимый любопытством, а не злобой, подкрался ближе.
— Эй, пернатый, — прошипел он. — Заблудился?

Ангел вздрогнул, но, увидев лишь маленького, нескладного бесенка, немного расслабился.
— Кажется, да, — вздохнул он. — Я летел на зов... на зов Любви. Но сбился с пути.

Слово «Любовь» прозвучало в Темном Лесу так чужеродно, как солнечный луч в склепе.
— Любви? — фыркнул Мор. — Что еще за чепуха? У нас тут только Печаль, Тоска и изредка — Злоба.

Глаза ангела засияли.
— О, ты не знаешь! — с упоением начал он. — Любовь — это когда твое сердце бьется так сильно, будто хочет вырваться из груди и улететь к другому. Это когда воздух становится сладким, а цвета — ярче. Это тепло, которое согревает изнутри, даже в самую лютую стужу. Это желание защищать, оберегать и отдавать всего себя без остатка, и чувствовать от этого не потерю, а безграничное счастье...

Ангел говорил долго, его голос звенел, как серебряный колокольчик. Он описывал первые взгляды, робкие прикосновения, пьянящее чувство единения душ. Он рассказывал с таким восторгом, с таким жаром, что Мор слушал, затаив дыхание. В его маленькой бесовской груди что-то впервые шевельнулось — не озорство, не скука, а острая, почти болезненная тоска по этому неведомому чувству. Он захотел его познать. Немедленно. Всем своим существом.

Вернувшись в цитадель Печали, Мор изменился. Он стал рассеянным и задумчивым. Вместо того чтобы подсыпать соль в котел с унынием, он сидел в углу и пытался представить, каково это — чувствовать тепло в груди. Он рисовал на пыльных плитах причудливые символы, которые, как ему казалось, могли означать «любовь». Другие бесята быстро заметили его странности.

— Мор опять витает в облаках! — хихикали они. — О чем грезишь, романтик? О пернатых сказочниках? Сначала Мор отмахивался, но однажды проговорился. И тогда начался его личный маленький ад. Бесята, почуяв власть, стали его шантажировать.

— Сделай за нас всю грязную работу, или мы расскажем демону Печали, что его лучший хулиган мечтает о какой-то там любви! Представляешь, как он «обрадуется»?Мор выполнял их прихоти. Он чистил котлы, таскал тяжелые мешки с концентрированной скорбью, отвлекал на себя гнев надзирателей. Но с каждым днем в нем крепла не злость, а решимость. Он больше не мог оставаться в этом сером, безрадостном мире. Ему нужно было туда, где живет это пьянящее чувство. В мир людей.План побега созрел сам собой.

В один из вечеров, когда большая группа бесят отправилась на «охоту» за заблудшими душами в мир живых, Мор увязался за ними. Они просочились сквозь тонкую завесу между мирами и рассыпались по ночному городу, ища тех, кто был слаб и подавлен.Мор не стал искать жертву. Он искал спасение.

Он отделился от стаи и понесся по улицам, невидимый для человеческих глаз. И тут он ее почувствовал. Душу, вибрирующую от печали, но не от той тяжелой, застойной, как в его мире, а от острой, живой, рвущейся на части. Это была девушка, бегущая под дождем по пустынной улице. Она бежала от своего прошлого, от болезненных воспоминаний, от событий, которые разбили ей сердце.

Ее душа была для Мора маяком. В ней была та самая печаль, к которой он привык, но под ней, где-то очень глубоко, тлел крошечный уголек — воспоминание о том, что причинило эту боль. Воспоминание о любви.Не раздумывая ни секунды, Мор нырнул в эту душу. Он не собирался причинять ей вред или терзать ее еще больше. Он просто затаился в самом печальном ее уголке, как зверек прячется в норе от бури.

Он свернулся калачиком, вдыхая отголоски ее чувств, и впервые в жизни ощутил нечто похожее на то, о чем говорил ангел. Это была боль, да. Но это была боль от потери чего-то невероятно прекрасного. И даже эта тень былого счастья была в тысячу раз ярче и живее, чем вся вечность в цитадели демона Печали.

Он сбежал. И теперь, спрятавшись в разбитом человеческом сердце, маленький бес Мор начал свое долгое и трудное путешествие к познанию того, что люди называют Любовью.