Борода цвета индиго. Глава 8. День и снова ночь

Глаза он открыл с трудом, услышав настойчивый стук в дверь маленькой комнаты. Неужели закрыл её на ключ? В какое время?!
Не помнил…
Привстал с дивана, обнаружив себя нагим и тут же возбудился, вспомнив ночную гостью и их совершенно непредсказуемые танцы в лунном свете. На диване, на полу, поочередно на стульях и на столе…
Глухо застонал, ощутив очередной прилив желания, который не смог проконтролировать. Одна рука непроизвольно потянулась к окрепшей плоти, словно пытаясь остановить шальные мысли, а вторая – к искусанным в кровь губам, на которых еще чувствовался терпкий вкус кроваво-красной жидкости.
Полупустая бутылка вина всё ещё стояла на полу, и ему вдруг до ужаса захотелось сделать глоток. Просто так.
Потянулся за бокалом, почувствовав ноющую боль во всём теле: ночная акробатика давала о себе знать! Отчего же улыбка не сходила сейчас с его лица? Не мог же он, в самом деле, радоваться боли в мышцах?!
Или мог?
Опять стук в дверь!
- Я сейчас! – проговорил он хрипло.
- У вас всё хорошо?! – голос камердинера был очень взволнованным.
- Со мной всё в порядке…
Он, наконец, выпил, смочив пересохшее горло, и встал. Поднял халат, отряхнул, накинул на плечи.
Бросил взгляд на покрывало, скомканное на полу: его теперь придётся отдавать в чистку или выбрасывать – покрытое пятнами вина и следами неоднократно полученного им удовлетворения, оно, бывшее когда-то неприлично дорогим, теперь совершенно потеряло свой лоск.
Сделал несколько шагов, едва держась на дрожащих ногах, дошёл до окна, всё ещё занавешенного тяжёлыми портьерами. Отодвинул их, сощурившись, повернул оконные ручки и потянул на себя тяжёлые створки, впуская холодный утренний воздух, пение птиц и суетливые возгласы камердинера, доносившиеся из приоткрытого окна соседней комнаты.
Вдохнул так глубоко, что лёгкие обволокли рёбра изнутри. Но и нескольких таких вдохов ему не хватило, чтобы очистить мысли от ночного дурмана. Отчего же он был доволен?
Снова улыбнулся, впервые за много лет ощутив себя счастливым и как будто переполненным энергией. А ведь он поспал-то всего пару часов! Ничего, время отдохнуть ещё найдется! Сейчас же просто необходимо было побриться и принять ванную перед открытием лавки.
Хлопнул в ладоши:
- Что ж! Пора браться за дело! – и время бросилось вскачь…

…Он был ужасно доволен: народу пришло так много, что иногда казалось, его лавка может треснуть по швам: люди пихались и толкались, стараясь рассмотреть и первыми увидеть диковинки, тщательно собираемые им в разных странах. Немало удивили и порадовали и специально вызванные официанты, снующие между гостями и умудрившиеся не пролить ни капельки шампанского – в такой толчее это было подобно той самой магии, которой он стремился окружить гостей.
И гости, несомненно, были восхищены и довольны как морем сувениров, так и морем игристого.

Первыми с полок исчезли, как ни странно, куклы вуду и подробные инструкции, как самим изготовить подобные. Он усмехался: доброжелательные же ему достались соседи!
Вслед за куклами смели свечи с различными заговорами.
Пара безумно дорогих шаманских бубнов и масок были проданы ближе к полудню.
К концу вечера он уже дважды забрал деньги из кассы, перенося их в сейф, чтобы потом спокойно пересчитать и подвести итоги…
День прошёл так быстро, что он даже удивился, когда управляющий новой лавкой с поклоном сообщил гостям о том, что подходит время закрытия.
С этими словами лакеи с подносами, наполненными закусками и бутылками с шампанским, тут же скрылись в соседней комнате. Остались лишь те, кто почтительно принимал из рук гостей пустые бокалы.
Словно пытаясь подсластить горькую пилюлю, прозвучало следующее заявление, но уже из уст самого хозяина: несомненно, их всех будут рады видеть завтра, ведь к утру полки пополнятся новыми товарами!
Новыми товарами?! Но ведь так не было принято! Это странно!
Он лишь стоял и загадочно улыбался, наблюдая за реакцией.
Кто-то из гостей восхищённо присвистнул, а некоторые начали сокрушаться, что потратили и сегодня немалые средства – чем же им расплачиваться завтра?!
Ловкий управляющий продолжал учтиво кланяться и объяснять, что не все сувениры стоят дорого, и прийти можно даже не за покупками, а просто полюбоваться новинками.
Кого он обманывал?!  Просто любоваться здесь не хотелось. Здесь, среди вина и легких закусок, среди мистических книг и зелий, приготовленных шаманами индейских племён (что, кстати, было истинной правдой) женщинам хотелось быть загадочными, а мужчинам – щедрыми. И все точно знали, что завтра в лавке будет так же много, если не больше, народу, как и сегодня.
Гости нехотя расходились, а он, ощутив опускающуюся на город вечернюю прохладу, вдруг вспомнил о том, что ни разу за весь день даже не подумал о своей ночной гостье.
Зато сейчас, в свете зажженных камердинером свечей, его вдруг охватило такое неуёмное желание, что едва хватило выдержки и терпения выпроводить всех за порог. Пообещав управляющему сделать подсчёты до утра и уверив камердинера в том, что не нуждается в услугах, он бросился в своё тайное убежище.
Закрыл шторы, снял одежду, облачившись в халат, откупорил новую бутылку и поставил на поднос сверкающие чистотой бокалы.
Словно почувствовал, что она не явится раньше полуночи, сделал пару глотков терпкого напитка и провалился в глубокий сон…
Проснулся, как от выстрела, услышав звук уже закрывшейся двери и уловив лишь вспышку синего сияния из мутного зеркала.
Она уже лежала на полу, прямо перед диваном, запрокинув руки над головой, а её кожа отливала в лунном свете жемчужным сиянием.
Он сглотнул и услышал тихий голос:
- Иди ко мне…
Руки его нашли бокал и он жадно допил содержимое до дна. Наполнил бокал снова, наблюдая за тем, как она касается тонкими пальцами своей груди, рисуя вокруг сосков одной ей известные узоры. Он снова сделал глоток вина, и не выпуская бокал из рук, сполз с дивана. Взял её руку и по очереди смочил каждый тонкий пальчик, окуная в бокал. Она тихо засмеялась и стала медленно рисовать теперь видимые узоры на своем теле. Вскоре бледное тело было полностью испещрено затейливыми линиями, а он возбудился так сильно, что взял её, не снимая халата, рыча и двигаясь неистово, как разъярённое животное. Потом ещё раз и ещё, каждый раз содрогаясь от удовольствия и не находя полного удовлетворения. Она же стонала вместе с ним и хихикала в перерывах, сводя его с ума своим голосом и телом…
…Часы в соседней комнате пробили три ночи, когда в зеркале появилось синее свечение.
- Мне пора, - прошептала она, вставая и целуя его в губы. – И не брейся завтра, я хочу попробовать… Кое-что новое…