Исповедь - часть 2 -

Благодатная эпоха застоя, с кончиной нашего дорогого Леонида Ильича, канула в лета. Всё оставалось по-прежнему, ничего толком не изменилось: повальный дефицит в магазинах, "ты – мне, я – тебе", но грех жаловаться. Левака у меня хватало с избытком, да и народ не чуждался ни юбилеев, ни дни рождения, а молодёжь продолжала справлять пышные свадьбы. Мой финансовый Эльдорадо никто не отменял, но с приходом Юры Андропова, над сферой жизненного благополучия сгустились грозовые тучи. 

Рог изобилия не иссяк, а по-прежнему лил на меня дождём из червонцев и четвертаков, но с персональными изменениями в прокуратуре и милиции, - народ стал пугливый и осторожный. Этому сопутствовали и судебные процессы, где тройка не в меру зарвавшихся цеховиков попала под расклад и получила бесплатную путёвку к бескрайним просторам Магадана сроком на двадцать пять лет.
Но случались и трагические исключения… Зловещие жернова государственного правосудия не досчитались у себя ещё одной жертвы. Известный вам Степан Сергеевич Пуляка так и не дожил до суда, скоропостижно представ перед очами Всевышнего после внезапного рокового инсульта. Его семья (на удивление!) не горевала, посыпая голову пеплом, а закатила самое настоящее застолье. …Нет, не у всех на виду, не в Иваново, а где-то под Псковом, на периферии, ведь по воле случая ближайшая родня отделалась лёгким испугом. До конфискации имущества так и не дошло (нет обвиняемого, - не с кого спрашивать), на этом наш "самый гуманный суд в мире" утолив свой волчий аппетит сбросил только начатое дело в архив. Плеяда семейства Пуляка осталась при дачах, при квартирах и разумеется, - с дублонами и пистолями, а год спустя и вовсе переехала на постоянное место жительства в Крымск.

Сошку помельче (таких как я), пока не трогали, но требовалась звериное чутьё, чтоб не оказаться между молотом и наковальней суровой советской действительности. По "мелочам" - у меня случалось и не раз, но всё решалось деньгами…, хотя в тот дивный майский вечер мне несказанно повезло, когда мог загреметь по статье, лет на десять. 
Всему виной жирный гонорар в банкетном зале ресторана "Москва", где всё начиналось так чинно и благородно:

Солидная публика. Сливки общества. Букеты алых роз, сервировка-меню…, как никак свадьба двух уважаемых кланов Иваново, которые задались целью породниться между собой, дабы перечеркнуть скользкие отношения в недалёком прошлом. В разгар торжества (когда тамада заплетающимся языком провозглашает очередной тост), в банкетном зале вдруг появляется милицейский патруль.
Удивление?.. Замешательство?.. Фантастика!! Это сродни "братьев по разуму", вдруг приземлившихся на Красной площади.

Звон бокалов, улыбки…, кое-где даже пьяный хохот. На белоснежных скатертях заливная осетрина, красная икра (размером с теннисный шарик), антрекоты-лангеты, жареные поросята…, об алкоголе – я даже не упоминаю; не свадьба, а кулинарная вакханалия времён Ивана Грозного. И тут на тебе! В дверях появляются капитан и два сержанта и в недоумении пялятся на щедроты социалистического рая, тщетно пытаясь понять - куда их занесла судьба в этот чудный майский вечер? В былые времена сие "недоумение в кителях" даже бы на порог не пустили, но с причудами Юрия Владимировича?.. иди-знай какие директивы получили стражи порядка приступая к очередному дежурству. Сержанты остались у входа, где бар самолично обслуживал Сёма-администратор, а капитан неуверенной походкой направился прямёхонько к моей персоне. Чем я заслужил его внимание?.. остаётся только догадываться. Был ли это добротный твидовый пиджак в крупную клетку, или громоздкий "Никон" с внушительным объективом диаметром с канализационную трубу, а может - пацанёнок, который ходил за мной по пятам с деревяной треногой? Капитан фальшиво кашлянул и обернувшись махнул рукой сержантам, дабы выглядеть в кругу милицейской свиты боле уверенней и презентабельно.

-- Свадьба?  -- глухим голосом поинтересовался он.
Вы себе даже не представляете политическую обстановку, которая царила во времена Юры Андропова. Проверяли всех и вся! Сажали за тунеядство, за то, что во время рабочего дня ты оказался в кинотеатре без надлежащего разрешения или отгула. А про экономические аферы в сфере торговли, финансовые махинации, недекларированные доходы, - даже и упоминать не приходится! Как только ты попадал в поле зрения нашего уголовного кодекса, то благоразумие подсказывало обзавестись "тревожным чемоданчиком", а рекомендованный ассортимент: кальсоны с начёсом, тёплые свитера, бельё на смену и прочий гардероб, предназначенный для "комфортного" времяпровождения в приполярной зоне.

Только напролом! - науськивало меня второе "я", не то загремишь минимум на червонец - в село Шушенское, Красноярский край.

-- Бутафория! -- отмахнулся я, -- не обращайте внимания капитан.
И оставив вне поле зрения свалившихся на голову "братьев по разуму", начальственным тоном обратился к отцу жениха:
-- Вы папаша сделайте вид что договаривайтесь с оркестром о музыкальной программе, -- а тех, кто вокруг стола, па-апрошу принять расслабленные и непринуждённые позы… Так-так… Снимаю…
Фотовспышка ослепила недоумённые лица гостей, но хватало и тех, у кого удивление сменилось кривой улыбкой сарказма.
-- Бутафория, это как?  – бравый капитан не отставал, -- …театр?
-- Оу!.. приятно иметь дело с интеллигентными людьми, -- поспешил я сыграть на струнке его самолюбия,  -- ищем актёров для массовых сьёмок продвинутой версии "Свадьба в Малиновке".
-- С киностудии??.. – с удивлением усомнился он.
-- Рад знакомству, -- я вяло пожал протянутую руку. -- Внештатный сотрудник "Мосфильма", Лев Рубинчик. Но желательно по-домашнему – Лёва.
Некоторые из гостей заёрзали на стульях, в явном нетерпении покинуть торжество омрачённое внезапным "десантом" и сулящее туманные неприятности в ближайшем будущем. Я их прекрасно мог понять: случайное рандеву с работниками правопорядка не входило в планы ни директоров магазинов, ни заведующих складами, ни подпольных цеховиков.
-- Сидеть! – прикрикнул я на тех, кто собирался под шумок улизнуть в полном здравии и без проверки документов. -- Немного ответственности граждане, мы так и до утра не успеем...
-- Серёженька, -- обернулся я к пацанёнку с треногой, -- стояк ставьте поближе к софиту, в кадре потребуется вся перспектива, с востока на северо-запад. Так-так… чуть правее…
-- Племянник Шахназарова, -- шепнул я блюстителю порядка.
-- А-а… почему сьёмки не в Москве? – задал капитан первый каверзный вопрос, -- да и одежда никакого отношения…
-- Бюджетные средства ещё не заверены, -- протиснулся я в зарождающееся недоверие, -- да и билеты в столицу эм-э… немного накладно при неутверждённых расходах.
Я зыркнул на стол с "абитуриентами", у которых явно пропал аппетит и лишь дядя невесты театрально влил в себя (для храбрости) фужер коньяка и нетрезвым баритоном затянул: "Запрягайтэ хлопци конэй".
-- Будёновский типаж, -- объяснил я, -- вживается в образ. -- А с одеждой, помилуйте, нам костюмерная не к спеху, на пробах это не главное. Здесь важен типаж, фактура!
 
У капитана в глазах мелькнул задумчиво-обольстительный огонёк, который наблюдается у человека, представившего себя на месте знаменитого хоккеиста, писателя, актёра…
-- А нельзя ли присоединиться к эм-м… вашей фактуре? – таинственно шепнул он мне на ухо, доселе незнакомое ему, но значимое слово.
-- Да без вопросов. Фуражки долой! -- скомандовал я -- так-так… встаём по обе стороны к новобрачным... в объектив не смотреть!.. сюда…, -- я поднял руку и защёлкал пальцами. -- Подбородок чуть выше, в сторону… левее-е… снимаю... Есть!.. Прошу родителей присоединится к общей перспективе... свободней…, друг друга не заслонять… в кадре-е-е-есть, -- я щёлкнул фотоаппаратом. -- Куда запропастился работник сцены!?
Я помахал рукой, подзывая Сёму-администратора, по недосмотру которого дверь в банкетный зал оказалась незапертой.
-- Семён Яковлевич, не в службу, а в дружбу. Отодвиньте чуть портьеру в сторону, здесь очень важен контраст застолья на фоне ранних сумерек.
Между тем святая троица завершив ритуал "фактуры", водрузила свои головные уборы на исходные позиции. Сёма-администратор (он же работник сцены по совместительству) маячил у меня за спиной, не совсем понимая дальнейшее развитие событий.
-- Охламонов к себе в кабинет! -- вполголоса пробурчал я. -- Кофе с эклерами по высшему разряду и трёхзвёздочный грузинский. Понял!?.. Да-да, -- прошипел я, предугадывая меркантильный вопрос администратора, -- всё за счёт мероприятия.
Между тем "святая троица" топталась у двери, явно чего-то ожидая и мне понадобилось всё показное радушие, чтобы наконец-то завершить рейд милиции, что меня бережёт. С дружелюбием на лице, стоявшего немалых усилий, я пожал руки новоиспечённых актёров и обнадёжил напутствием:
-- Как только получу уведомление с Мосфильма, тут же перезвоню. Контакты оставьте у Семёна Яковлевича. До встречи. 

Едва закрылась дверь за мундирами из синего габардина, я неуверенным шагом добрался до кресла около бара и свалился на зелёный велюр. Ноги превратились в пудовые гири, а по груди гулял противный предательский холодок. Вытирая рукавом пиджака пылающий лоб, я прислонился затылком к подголовнику и тупо мямлил, не веря свалившемуся на меня счастью:
-- За что ж это Господи кара твоя? Грешен, храм не посещаю, в синагогу ни ногой, но к чему эти испытания, эта откровенная фальшь? Ты всесилен, всевидящ, и вездесущ, зачем же молиться и бить поклоны...

Мой взгляд уткнулся в пару модных мокасин и бежевые, с золотой искоркой, брюки. "Не меньше пятисот деревяных" – восстанавливая сознание, подсказал внутренний голос. Я выпрямил голову.
Убелённый сединами отец жениха (тот, кто договаривался с оркестром), стоял около бара и прислушивался к моему бормотанию. Он дотронулся до лацкана моего пиджака, пытаясь смахнуть невидимую пылинку:
-- Нервы?.. Сочувствую. И со мной это частенько бывает.
Угрюмо прищурившись, он оглядывал яркие софиты над сценой со слоняющимися без дела музыкантами, но в следующий миг по его лицу поползла кривая улыбка:
-- Из вас выйдет толк, молодой человек, -- он на секунду замешкался, -- …если не сядете и надолго.