Трансплантация пямяти. Часть II. Глава 23

Начало http://www.proza.ru/2015/11/10/848


2012 год, ноябрь, Москва.

Чем больше Войданович размышлял на тему, стоит ли отправлять Семеныча в Эмираты или нет, тем больше его одолевали принципиальные сомнения относительно правильности принятого решения о продолжении работ. Собственно говоря, зачем он с маниакальной настойчивостью ищет решение задачи о переносе информации в мозг другого человека. Практически эта возможность уже давно реализована Михаилом Алексеевичем, и непосредственными доказательствами служат Марек Шиманский и сам Денис Олегович.

Конфликт между желанием добиться новых научных результатов и боязнью того, что эти результаты приведут к катастрофе общечеловеческого масштаба, стремительно приближала капитуляцию ученого перед прагматиком.
 
– Хочется, конечно, добиться хорошей повторяемости и расширения экспериментальных возможностей. Но только таким образом, чтобы результаты не попали в чужие руки.

Войданович непроизвольно повторял путь, который уже ранее привел Михаила Алексеевича к решению об отказе продолжать научные изыскания. Собственно говоря, иначе и быть не могло. Войданович просто не мог не упереться в тот же тупик, в который уперся Михаил Алексеевич, поскольку мозг работал по тому же алгоритму.

Но попадание в тупик заключалось не только в повторении пути, приведшего к приостановке работ, но и в переоценке Денисом Олеговичем базовых принципов, на которые первоначально опиралась затея с возможностью сохранения информационного имиджа.

Прежде чем заниматься вопросами сохранения и переноса информации, неплохо было бы понять, что, собственно говоря, представляет собой человеческое сознание, где оно формируется и хранится.

Материалистическое представление о том, что сознание является продуктом работы мозга, начинало казаться Войдановичу слишком примитивным. Недаром академик Вернадский, пытаясь создать концепцию ноосферы, считал ее особой глобальной сферой разума, неким хранилищем, дающим доступ к новым знаниям.

Понятно, что сто с лишним лет назад Вернадский даже помыслить не мог о том, что в будущем малопонятные физические теории позволят ряду ученых утверждать, что Вселенная заполнена единым квантовым фоновым полем или, как его иногда называют, полем нулевых колебаний.

Если признать реальным наличие этого самого фонового поля, то теория возникновения сознания обретает совершенно неожиданную интерпретацию, согласно которой сознание – это вовсе не производный продукт работы мозга, а следствием взаимодействия нейронов с единым энергетическим полем.

Можно пойти еще дальше и предположить, что само сознание, присущее индивидууму, находится вне человека, мозг работает исключительно как приемопередающее устройство, использующее квантовые процессы для связи с единым информационным полем.

Если допустить, что гипотеза о внешнем поле верна, то потребуется полностью переосмыслить те опыты, которые проводились Михаилом Алексеевичем и Екатериной Андреевной. Не было никакого переноса памяти; наблюдавшийся эффект происходил от переключения каналов связи вследствие воздействия микроизлучения на мозг. Эффект носил достаточно случайный характер, чем собственно говоря, и были обусловлены как удачные, так и провальные эксперименты.

Аналогией мог бы послужить старинный телефонный узел, на котором барышни вручную перетыкают штекеры для соединения абонентов. Разница заключалась только в том, что наличие незначительного числа информационных имиджей резко сужало количество возможных соединений. Поэтому иногда и удавалось добиться желаемого эффекта. В некоторый случаях каналы запараллеливались, что приводило к симбиозу сознаний разных людей как это произошло со Станиславом Васильевичем и Мареком Шиманским.

Главная задача, которую Войданович определил как основополагающую заключалась в том, что новая тема исследований должна стать продолжением работ Михаила Алексеевича. Именно продолжением, а не повторением уже сделанного.

Сидеть без настоящего дела в подмосковной клинике становилось невыносимо, надо заняться серьезной работой, но без научных званий и поддержки в научных кругах пробиться к реальному финансированию и современному оборудованию абсолютно невозможно.

Кроме того, внешние условия стремительно меняются как в технологическом, так и в общеполитическом раскладах. Глобальная цифровизация неизбежно приведет к ежесекундному контролю за каждым индивидуумом, которая сведется не только к отслеживанию его местоположения и действий, но и к уверенному предсказанию текущих и дальнейших мыслей и поступков каждого отдельно взятого представителя, принадлежащего к роду так называемых homo sapiens.

Если нельзя предотвратить нашествие новых технологий и новых принципов существования человечества, то надо постараться вписаться в них, заняв свое место в научном мире. В конце концов, науку совсем отменить не удастся, как бы этого не желали некоторые. Благодаря усилиям Михаила Александровича был приобретен неплохой умственный потенциал, который должен помочь в ближайшем будущем.

Работа в клинике далека от современной научной деятельности, а раз так, то пора перебираться в крупный институт. Прежде всего приходит в голову мысль о трудоустройстве в Центр высшей нервной деятельности. Собственно говоря, а почему бы и нет. По слухам, там в настоящее время творится черт-те что, народ разбегается, работать некому; самое время застолбить какую-нибудь тематику, быстро защитить докторскую диссертацию, что позволит получить некоторую автономию в плане выбора тем для творчества, а там, глядишь, можно будет попробовать прорваться в член-корреспонденты академии наук.

Войданович прекрасно понимал, что для реализации его планов надо собрать небольшой коллектив единомышленников, на которых всегда можно опереться.

Формальная тема будущих научных интересов начала приобретать вполне отчетливые контуры. Для себя Денис Олегович сформулировал ее следующим образом: «Восстановление кратковременной и долговременной памяти при локальной, частичной и абсолютной амнезии методами электронно-полевой стимуляции головного мозга». С такой формулировкой легко обосновать как значимость задачи, так и убедить оппонентов в возможностях ее применения в клинической практике.

Если удастся реализовать задуманное, то помимо официальных работ, можно будет начать исследования по изучению единого фонового поля и всего, что с ним связано. Жаль, что Катя теперь далеко, заменить ее трудно, но одна кандидатура все-таки есть. Доктор Безиров представляется человеком, обладающим необходимыми способностями, если, конечно, удастся его уговорить вернуться в страну. Для Володи тоже найдется подходящая должность. А вот, что делать с Семенычем – вопрос открытый. Возвращаться в Центр ему категорически нельзя, да и возраст пенсионный. Можно было бы пойти ему навстречу и сделать то, на что он намекал при последней встрече, но где гарантия, что все пройдет успешно, и где взять реципиента, согласного на такую процедуру. С другой стороны, если Семенычу приспичит, он и реципиента найдет и все другие вопросы разрулит.

Что касается поездки Семеныча в Эмираты, то съездить он, конечно, может, но только для отдыха и развлечений. Встречаться с Алиханом Мансуровичем должен только сам Денис Олегович, при этом придется рассказать всю правду как о проведенных опытах, так и обо всех людях, причастных с ним. Безусловно, это большой риск, но вместе с тем – единственная возможность привлечь Безирова к работе. Понятно, что он не тот человек, который согласится сотрудничать вслепую. Надо постараться максимально заинтересовать доктора с тем, чтобы по полной использовать его экстрасенсорные возможности.

Теперь, когда решение принято, остается собраться вместе и обсудить планы. Для Володи вырисовывается очень интересная задачка.