Глава 3

— Этого мало, — спокойно говорит Марк. — Бумага — всего лишь символ. Корпорации не заметят, что мы сожгли свои фотки, распечатки переписок. Алгоритмы уже сожрали наши души.

Саймон удивлённо смотрел на него. Он не планировал заходить так далеко. Изначально он собрал группу людей из сугубо корыстных соображений — чтобы зарабатывать деньги на трансляциях. Затем появились идеи: пропаганда собственной псевдофилософии, разговоры о духовном освобождении и психологическая помощь людям, ставшим зависимыми от цифрового мира.

То, что начиналось как способ заработка, постепенно превратилось во что-то гораздо более масштабное. Во что-то, что он уже не был способен контролировать.
Свободные обрели голос. Обрели единство, уверенность и силу. Они больше не нуждались в постоянном руководстве. Движение росло само по себе, подчиняясь собственной логике. Его создатель больше не был лидером — он стал наблюдателем.
Толпа за спиной Марка одобрительно загудела. В глазах бывших блогеров вспыхнул опасный, фанатичный блеск. Терапия Саймона сработала слишком хорошо — он вырастил не последователей, а радикалов. Марк взял управление клубом в свои руки. За следующие три месяца движение стремительно набрало силу. Один за другим выводились из строя элементы цифровой инфраструктуры. Город погружался в хаос. Люди выходили на улицы не по собственной воле, а потому, что привычный цифровой мир перестал существовать. Гаджеты превратились в бесполезные куски пластика и стекла, связь исчезла, привычные сервисы перестали работать.

Впервые за долгое время им приходилось находиться рядом друг с другом. Слышать чужие голоса без посредников. Смотреть друг другу в глаза. И никто уже не мог сказать, было ли это освобождением или началом чего-то гораздо более страшного.
В день финального триумфа Марк сидел в полуразрушенном офисе бывшей ИТ-корпорации. Интернета больше не существовало. Мир был «спасён».

Марк открыл ящик стола и достал оттуда абсолютно новый, блестящий смартфон. Включил его. Сети нет. Но камера работает.

Он навёл объектив на своё лицо — покрытое шрамами, грязное, суровое. Настоящее лицо революционера.

Сделал селфи.

И почти сразу сработал встроенный алгоритм «улучшения портрета». Шрамы исчезли. Грязь растворилась. Кожа стала ровной, гладкой, идеальной. Марк превратился в аккуратно отредактированную цифровую версию самого себя.

Он смотрел на экран и понимал: алгоритм победил. Даже в мёртвом телефоне, не имеющем доступа к сети, он остался жив.

Марк улыбнулся своему идеальному двойнику и нажал «Удалить».

Но кнопка не сработала. Экран завис.