Мудрость Одиночества. Глава вторая - 2

Мудрость Одиночества. Глава вторая. Предательство. Часть вторая.
[Борис Аксюзов]      

Часть вторая.
­­Я хорошо помню тот день, когда мы приехали в Париж.
Это случилось седьмого ноября 1924-го года. За окном нашего вагона шел мокрый снег, который сразу же таял на стеклах, стекая по ним грязными струйками.
 Наш поезд прибыл на Северный вокзал, поразивший меня своими огромными размерами и красотой. Но стоило  мне  ступить на перрон, и был неприятно удивлен суетой куда-то спешивших людей  и громкими крикам, эхом отражавшихся от высоких сводов вокзала: «Такси! У нас такси!»
  - Это то, что нам надо, - деловито сказал полковник, и  обратился по-французски к первому же таксисту, стоявшему в двух шагах от нас:
  - Вы можете отвезти нас в ближайший отель, желательно, не слишком  дорогой?
  Молодой мужчина в форме парижского таксиста, то есть, в кожаной курточке, но  при галстуке,   и с  изящной фуражкой на голове, с задранными на околыш очками, удивленно взглянул сначала на полковника , затем на меня  и растерянно спросил на нашем родном  языке:
  - Так вы  русские?
   - А как вы узнали? – удивился полковник.
    - А у вас французский с московским акцентом, - улыбнулся таксист.  -  Так кто же вы такие?
  - Полковник, граф Муравьев, - чинно представился Михаил Петрович. – Бывший военнопленный
  - Капитан медицинской службы Берг, - последовал я его примеру.
  И таксисту ничего не оставалось,  как  только назвать себя, что он сделал по-военному четко и громко:
  - Поручик Андрей Лисовский, артиллерист… Тоже бывший.
  А затем предложил:
 - Давайте выберемся из этой сутолоки, сядем в мою машину и там уже всё обсудим.
  В тесном салоне его автомобиля было тепло и уютно,  поручик тут же сел за руль, завёл мотор  и отъехал в какой-то узкий переулок, почти безлюдный и тихий.
  - Вам повезло, что вы сразу обратились ко мне,  - сказал он. обернувшись к нам. – Таксист – француз непременно отвёз бы вас в ближайший отель,  за одни только сутки вы бы заплатили огромную сумму.  Запомните, дешевых гостиниц в центре Парижа не было, нет, и не будет. Поэтому я сейчас отвезу вас в  рабочее предместье Булонь-Бийанкур, которое еще называют русским. Там, в огромном доме доброй матушки Пети, живет целая колония наших эмигрантов, причем, почти бесплатно.  Туда езды всего-то полчаса, а, так как вы мои первые русские пассажиры, я не возьму с вас ни сантима.
 С трудом выбравшись из огромного скопления машин у вокзала, Лисовский облегчённо вздохнул и продолжил нашу беседу:
  - А зачем, если не секрет, вы приехали в Париж?
   Пока полковник раздумывал над ответом на этот непростой вопрос, я успел  заметить одну особенность в речи нашего таксиста: он говорил по-русски очень правильно, словно был родом не из России и изучал язык по учебнику для иностранцев.
  «Сразу видно, что на чужбине он редко пользуется родным языком, - подумал я. – И, прежде, чем сказать что-либо, выискивает в памяти нужные слова».
  Между тем, полковник нашел-таки подходящий ответ на вопрос Лисовского, и сказал, как обычно чётко и скупо:
  - Мы узнали, что в Париже открылось первое в мире советское посольство, и хотим обратиться туда с просьбой вернуть нас на Родину.
  - А вы не боитесь, что….?            
  - Нам бояться нечего. В плен мы попали не по своей воле, и Родину не предавали.
   - Но ведь вы не знаете, что вас там ждёт. Где, например,  вы будете работать и жить. Мне известно, что сейчас там трудно найти работу, большевики реквизировали жилье у людей высшего сословия, и теперь там живут простые рабочие, так называемый пролетариат.
 - И пусть себе живут на здоровье. Мне достаточно будет и койки в казарме  любого  военного училища, где я смогу  обучать курсантов искусству побеждать. А Илья Ильич будет работать хирургом в военном госпитале, ибо он за время войны весьма преуспел в этом  деле.
Несмотря на то, что я почувствовал в его словах явную издёвку, на душе у меня полегчало: если полковник начал едко шутить, значит, у нас в порядке, мы на верном пути.
- Ну, что же, желаю вам успеха, - после недолгого раздумья вновь заговорил Лисовский. – Только не думаю, что вы сможете покинуть Францию в этом году. Я каждый день проезжаю по улице Гренель, где находится посольство, и вижу там длиннющие очереди, почти на весь квартал.
- Нам не привыкать. Мы в лагере выстаивали очереди и подлиннее, чтобы получить свою порцию баланды во время обеда. А шеренги эмигрантов на улице Гренель говорят о том, что русские хотят жить в России, пусть даже в большевистской. А вы, поручик, не задумывались об этом?
- Мне по этому поводу задумываться уже поздно. Я женат на француженке, которая, кстати, спасла меня от нищеты, купив мне эту машину. У меня растет сын по имени Жан, и вскоре родится дочь, которую мы, по всей вероятности, назовем Жанной.



- А вас жена называет Андрэ, не так ли?
- Именно, так.
И тут мы были вынуждены остановиться, так как на переднем стекле налип слой снега такой толщины, что стеклоочистители беспомощно застревали в нём. Лисовский, не торопясь, вышел из машины и принялся очищать стекла от снега голыми руками. А полковник негромко сказал мне:
- Бедняга... Он уже никогда не увидит своих родных мест …

В Булонь мы приехали уже под вечер. Остановились у огромного деревянного дома, почерневшего от старости и сырости.
Лисовский нажал на клаксон, высунул голову в окошко и громко закричал:
- Мадам Пети, выходите, я вам постояльцев привёз!
И через пару минут на крыльцо бодро выскочила маленькая старушка с клюкой в руке.
- Идите и договаривайтесь с ней б аренде жилья, - сказал Андрей. - А я поеду деньги зарабатывать . Завтра утром навещу вас и, если вы не передумаете, отвезу вас в посольство.
Он укатил, а мы с полковником поднялись на крыльцо, где нас дожидалась мадам Пети. Она молча указала пальцем на нашу грязную обувь, и после того, как мы послушно поелозили ею по мокрому коврику, обратилась к нам на чистейшем русском языке, почти без акцента:
- Месье желают комнату для двоих или общежитие на шесть коек?
- Комнату на двоих, естественно, - ответил полковник.
- В моём доме всё естественно, месье. Так что никогда не говорите мне это слово, пожалуйста... Прошу пройти за мною на второй этаж.
Мы поднялись по скрипучей лестнице и пошли по длинному коридору. Двери во все комнаты были почему-то открыты, и оттуда доносилась русская речь. Судя по словам, которые я услышал, наши соотечественники играли там в карты.
Мадам Пети открыла незапертую дверь в конце коридора, и мы вошли в небольшую и очень уютную комнату с двумя кроватями, застеленные чистым бельём, и круглым столиком посередине.
- Располагайтесь, месье, и чувствуйте себя, как дома, - радушно сказала нам хозяйка. – Горничных я не держу , так что убирать за собой будете сами.  Оплату внесёте в день отъезда, всего один франк…
- За сутки? – испуганно спросил Михаил Петрович.
Мадам изящным жестом сняла со своей груди лорнет и посмотрела сквозь него на полковника укоряющим взглядом:
-Не говорите глупостей, месье. За всё время проживания, конечно же. Я не собираюсь зарабатывать капитал
за счёт  несчастных русских, которые лишились Родины, семьи и работы. Эта мизерная сумма  пойдет на на плату стирки белья и электричества. А что касается меня, то мне достаточно тех денег, что оставили мне в наследство мои родители.
С этими словами она удалилась, а мы с полковником решили отдохнуть после долгой дороги.
  Но не тут-то  было …
Через некоторое время в нашу  комната ввалилась целая толпа,  которую возглавлял  пожилой мужчина в генеральской форме.
  - Генерал от инфантерии Скуйбин, - представился он. - На правах старосты этого общежития  эмигрантов прошу рассказать мне о себе и о целях вашего появления в сих пенатах.
  Мы рассказали о наших похождениях, ничего не скрывая,  после чего генерал надолго задумался. А затем махнул рукой:
  - А давайте-ка пойдем в столовую и выпьем чайку для просветления мысли.
  - Может быть, чего-нибудь покрепче? – предложил Муравьёв.
  - Ни в коем случае! – вскричал генерал. – В пансионе мадам Пети царит сухой закон, запомните это, полковник!   
  Чаепитие прошло в непринужденной, можно сказать, даже дружеской обстановке, но, когда  мы почти в полночь, поднялись наверх,  Скуйбин обратился к Михаилу Петровичу  весьма официально:
 - У вас, полковник, впереди всего одна ночь. Советую вам хорошо подумать о решении идти в советское посольства и обсудить его со своим  товарищем.
 Однако, мы настолько устали за весь этот богатый событиями день,  что, вернувшись в свою комнату, тут же упали на койки и заснули мертвецким сном.

  Утром, которое неожиданно выдалось ясным и теплым,  сразу же после завтрака со двора раздался сигнал автомобиля.  Мы  встали из-за стола, подошли к генералу и полковник чётко доложил ему:
  - Господин генерал, мы с товарищем обсудили вопрос о нашем возвращении на Родину и приняли решение  обратиться  в посольство.
Скуйбин как-то разочарованно хмыкнул, но к нашему решению отнёсся положительно;
  - Ну, что же, каждый хозяин своей судьбы. И я хотел бы хоть чем-то  помочь вам в осуществлении вашей мечты.
  Он достал из нагрудного кармана два картонных квадратика, наподобие поездных билетов, только чуть побольше, и протянул их полковнику:

 -  Эти два пропуска в советское посольство позволять вам избежать долгого  стояния в очереди, и я надеюсь, что вопрос о вашем возвращении  Родину будет решен сегодня же. Вам надо только подойти к часовому в входа в посольство, предъявить эти два пропуска, и вы без задержки  войдете в него.
  Лисовский сидел в своём автомобиле и читал какой-то французский роман. Когда мы  уселись позади него, он, не выразив никакого недовольства по поводу нашего опоздания , приветствовал нас радушно и  весело:
 - Ну, что бродяги, вы довольны жильем, которое я вам нашел в этом новом Вавилоне?
  - Конечно, довольны,  спасибо вам большое .- постарался я опередить полковника, чтобы тот не огорчил нашего  спасителя одной их своих стандартных пессимистических шуток.
 - Едем в посольство, на улицу Гренель? – спросил поручик .
  - Только туда, и  никуда больше, - решительно ответил Муравьев . – Сегодня мы должны узнать, вернемся мы в Россию или нет.
 - Вряд ли вам это удастся. Вы забыли  об очереди, о которой я вам говорил, -  попытался охладить его пыл Лисовский.
  - А теперь у нас есть это! – торжествующе воскликнул Михаил Петрович и передал ему через плечо пропуска в посольство.
 Лисовский остановил машину, долго рассматривал их с обеих сторон, потом сказал с каким-то грустным удовлетворением:
  - Да, с этими картонками вы действительно сможете пройти  в посольство без очереди. Только меня смущает дата, проставленная на них: январь 1916 года. Ведь тогда посольство было отнюдь не советским.
  Но у полковника ответ нашелся сразу же:
   - А, может, они используют старые пропускав целях экономии. Не мог же генерал так подлопоступитьс нами, всучив нам негодные пропуска. Если это так, я сегодня же убью его.
- При условии, что вас не арестуют.
- А это мы еще посмотрим. Я им живым не дамся.
И тут я был вынужден вмешаться в этот пылкий диалог, так как, во-первых,мы за это время ни на шаг не продвинулись к заветной цели, а, во-вторых . этот спор ничего решить не мог, он былнапрасен и глуп:.
- Пропуска вручать часовому буду я, а ты, Михаил Петрович, в случае моего ареста вернешься в пансион мадам Пети и рассчитаешься с генералом Скуйбиным за его подлый обман.
И тут Лисовский громко рассмеялся, и произнес, вытирая с глаз выступившие слезы:
- Боже мой, с кем я связался: сплошные мошенники и убийцы. А давайте-ка я отвезу вас сразу в полицию, и делу конец: хоть живыми останетесь. Ведь во Франции гильотину еще не отменили.
- Нет, везите нас лучше в посольство . – сказал полковник . - Будем надеяться на лучшее.

Часовым у ворот посольства оказался молодой человек в штатском, но с военной выправкой. Мельком взглянув на наши пропуска, он вежливо сказал:
- Вам в кабинет номер три. Это на первом этаже, направо.
В кабинет номер три никакой очереди не было. Там за столом сидел сутулый мужчина средних лет с огромной проплешиной на голове. Когда мы вошли, он встал и представился:
- Иван Иванович Стуколов.  Уполномочен решать вопросы по возвращению эмигрантов на Родину. Прошу сесть и изложить суть вашего дела.
Полковник был к этому уже готов, и за каких-то пять минут рассказал ему историю нашего пленения и дальнейших похождений во Франции, закончив просьбой как можно скорее отправить нас на Родину, если это возможно.

- Для нас ничего невозможного нет, - вдруг улыбнулся посольский чиновник. – Изложите все, что вы мне рассказали в письменном виде, только очень подробно и, желательно ,с указанием точных дат. Пройдите в соседнюю комнату, там вам никто не будет мешать.
Мы писали историю наших горестных похождений на войне и в плену почти три часа. Но Иван Иванович ознакомился с нею за каких-то пять минут и с удовлетворением сказал:
- Ну, что же я считаю, что вопрос о вашем возвращении в Россию, которая ныне называется Союзом Советских Социалистических Республик, будет решен в течение недели. Наведайтесь к нам через семь дней.
Обитатели пансионата мадам Пети ждали нас с нетерпением, и едва мы ступили на порог. закидали вопросами: что да как.
Узнав о счастливом разрешении нашей дальнейшей судьбы, друзья – эмигранты от души поздравили нас, и один лишь генерал Скуйбин сдержанно сказал:
  - Лично я буду удовлетворен, когда получу от наших счастливчиков весточку из России: «Мы в России и на свободе». И лишь после этого сам пойду в посольство.
 - …во главе колонны всей нашей эмигрантской колонии, - закончил за него капитан Кияшко, обладавший непревзойденным чувством юмора.

А ровно через неделю Иван Иванович Стуколов,  сам радуясь нашему везению, вручил нам два билета на поезд до Марселя, в порту которого стоял под погрузкой греческий сухогруз с труднопроизносимым названием, отправлявшийся через три дня в порт Туапсе, где нас должны были встретить местные работники Наркомата Иностранных Дел
- Капитан судна согласился взять вас на борт лишь при условии выполнения вами обязанностей матросов, - сообщил нам Иван Иванович. – Вы согласны?
- Конечно, согласны! – закричал полковник. - Не боги горшки обжигают!
Средиземное море встретило на штормом и дождями, которые не прекращались до самого Босфора. Но стоило нам миновать его, как дожди прекратились, стало солнечно и тепло.
- Ласково встречает нас погода на Родине, - сказал Михаил Петрович, довольно потирая руки. – Посмотрим, как встретят люди.
А люди, ожидавшие нас, просто хорошо выполняли свою работу, а на ласку у них  не хватало времени, Они встретили нас в порту, отвезли на железнодорожный вокзал и посадили ив поезд Сочи – Москва.

В Москве мы с полковником расстались и, как оказалось, навсегда. В новой столице страны он должен был решить вопрос о своей дальнейшей службе в армии, а я уезжал в родной Петроград, уже ставший Ленинградом.

(продолжение следует)

.