Эпоха самодельного рок-энд-ролла

Глава 1. Мечта из сосновых досок

Школьные годы — время, когда мы поголовно сходили с ума по The Beatles, The Rolling Stones и другим модным тогда зарубежным группам. Естественно, каждый бредил идеей создать свой собственный бэнд. Лидером в нашей компании был Андрюха — парень с недюжинной фантазией и золотыми руками. Именно он в один прекрасный день решительно предложил: «Будем делать электрогитары сами!»

Время тогда было дефицитное. В открытой продаже невозможно было найти ни хороших струн, ни звукоснимателей. Официальная идеология к западной музыке относилась, мягко говоря, прохладно, хотя открыто играть её до поры до времени не запрещали. Но разве отсутствие оборудования могло остановить советских школьников, влюбившихся в рок-н-ролл?

Тем более, мне тогда невероятно повезло: через знакомого продавца в музыкальном отделе ЦУМа я умудрился купить из-под полы настоящие фирменные струны для бас-гитары. По тем временам это была фантастическая удача! В дальнейшем я все музыкальные дефициты покупал только у него, но тогда, на старте, эти струны стали нашей главной гордостью.

Андрюха где-то раздобыл специальные соединительные элементы — как раз то, что нужно для гитарной электроники. Там же он набрал кучу катушек, и мы буквально на коленке соорудили целую партию самодельных звукоснимателей. Сами гитары выстрогали, покрасили, и выглядели они потрясающе — довольно прилично и очень похоже на настоящие! У Андрея была бешеная фантазия: некоторые наши инструменты по своему дизайну даже превосходили фирменные. Он умудрился изобразить на них какие-то загадочные знаки и символы, придав им по-настоящему импортный шик.

А наш второй друг, которому предстояло играть на ритм-гитаре, вообще не умел зажимать аккорды, зато его инструмент получился самым эффектным. Его брат работал на мебельной фабрике: он идеально отшлифовал корпус и покрыл его таким качественным лаком, что гитара сверкала как новенькая, будто только что из магазина.

Глава 2. Ночной налёт и «запись музыки»

Инструменты были готовы, играть мы немножко умели. Я на гитаре пилил довольно неплохо и мог на слух подобрать практически любую песню из репертуара «Битлов» или «Роллингов», так что для меня это в принципе не было проблемой. Я взял на себя бас-гитару. Но возник главный вопрос: чтобы инструменты зазвучали, нужны были усилители и мощные динамики. В магазинах они тогда не водились, а если что-то похожее и появлялось, цены для обычных школьников были астрономическими.

И тут у Андрюхи созрел дерзкий, почти криминальный план.

Дело было зимой. В городе стоял закрытый на межсезонье летний кинотеатр. Понятно, что в холодное время года кино там никто не крутил, но в зале под открытым небом оставались заветные динамики, а внутри запертой кинобудки — мощные усилители.

Однажды ночью, где-то часиков в двенадцать, мы попёрли в этот кинотеатр на «дело». Андрюха обладал недюжинной физической силой — его здоровым ручищам позавидовал бы любой кузнец. Дверь кинобудки под его натиском быстро сдалась, он её просто взломал. Мы оперативно демонтировали усилитель, сняли динамики и вдобавок прихватили какой-то радиоприёмник со звукоснимателем.

И вот картина: глухая зимняя ночь, заснеженная улица, и мы тащим всё это добро в мешках и в руках. Вдруг, как назло, прямо к нам подкатывает милицейская машина. У нас душа в пятки ушла. Стражи порядка притормаживают и спрашивают:

— Откуда это вы так поздно идёте?

Ситуацию спас товарищ, который нёс радиоприёмник. Он не растерялся и выдал с самым невинным видом:

— Да мы, товарищ милиционер, у друга были, музыку записывали, засиделись! Вот, теперь приёмник назад тащим...

Милиционеры то ли действительно поверили, поленившись проверять остальные тяжёлые мешки, то ли просто решили не связываться с замёрзшими пацанами. Нас отпустили без всяких проблем.

Глава 3. Первый успех и признание

В конце концов мы всё это богатство красиво соединили, спаяли, настроили. Сколотили прочные деревянные ящики, обили их дерматином и разместили внутри добытые динамики — так, чтобы всё выглядело как у настоящих фирменных музыкантов. И начали репетировать. Кстати, у нас стало весьма неплохо получаться!

Мы занимались в пристройке к частному дому одного из наших ребят. Место было идеальное — обособленное, мы никому не мешали и спокойно могли отдаваться музыке. Единственное — поначалу не хватало барабанщика. Но вскоре к нам присоединился товарищ из консерватории, который учился там по классу ударных. Он притащил свой рабочий барабан и тарелку. Большой «бочки», как у The Beatles, у нас не было, но пока обходились базовым составом: три гитары (соло, ритм и мой бас) и барабаны. Чуть позже в группу гармонично влился саксофонист.

Мы начали создавать свои маленькие шедевры, на слух снимая песни с импортных пластинок и магнитофонных записей зарубежных групп. Получалось, кстати, очень здорово.

Однажды кто-то услышал нашу игру из пристройки, и нас пригласили в клуб имени известного композитора (точного названия сейчас уже и не вспомню). Идея нам, конечно, понравилась: мы стали репетировать прямо при клубе и, естественно, давать первые настоящие концерты. Для нас открылись совсем другие возможности, а главное — публика! На нас стали с интересом поглядывать девочки, это было безумно приятно.

Со временем мы стали играть ещё увереннее, и нам дали разрешение выступать на летней танцплощадке в парке. Пошли первые «халтуры» — нас начали приглашать на свадьбы, появились первые собственноручно заработанные деньги.

Глава 4. Милан Варшавский и финал прекрасной эпохи

;эКонец у этой светлой истории оказался печальным. В том самом клубе работал некий Милан Варшавский. Это был проныра и жулик высшей пробы — клеймо ставить негде. При этом он крутился с нами постоянно и даже стал нашим конферансье, ведя концерты и вальяжно объявляя номера со сцены.

Справедливости ради надо сказать, что конферансье он был великолепный: обладал отличной дикцией, всегда отпускал удачные шутки, так что публика принимала его довольно тепло. Его коронным номером была юмористическая миниатюра, где он уморительно изображал причитающую женщину, кричащую вслед мужчине: «Ты разбил моё сердце и унёс коричневое одеяло!» Зал от этого номера просто хохотал. А самое главное — сам Милан всегда был одет с иголочки и на концертах неизменно появлялся при бабочке.

Варшавский быстро оценил наш успех и полностью взял финансовое дело под свой «контроль». Он договаривался с местными санаториями об организации наших выступлений. Деньги по безналичному расчёту приходили на счёт клуба, выручка была очень неплохой. Но вместо того чтобы выплачивать нам честно заработанную долю, Милан всё нагло прикарманивал, бесконечно кормя нас обещаниями.

В конце концов этот деляга нас полностью разорил. В один далеко не прекрасный день мы пришли на репетицию и обнаружили пустой, запертый зал. Исчез Милан Варшавский, а вместе с ним в один миг испарились и все инструменты — и те, что принадлежали клубу (кстати, там была отличная ударная установка), и наши уникальные, с такой любовью сделанные самодельные гитары и аппаратура.

Получилось точь-в-точь по его же любимой присказке. Варшавский не просто разбил наши сердца — он цинично унёс наше «коричневое одеяло», прихватив и труды, и инструменты.

Для меня лично это был сокрушительный удар. После такого наглого предательства руки опустились, и я прекратил заниматься музыкой — не навсегда, конечно, но на довольно длительное время. Пропало всё: инструменты, аппаратура, а главное — та наивная юношеская вера в справедливость. На этом история нашей группы закончилась, оставив после себя лишь горькое послевкусие и тёплые воспоминания о том заснеженном городе, где мы когда-то были молодыми, дерзкими и по-настоящему счастливыми.