Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 80

Мне вдруг показалось – всё исправится между нами, прямо сейчас. Ещё чуть-чуть – и всё наладится! Ещё какое-то маленькое усилие, какие-то два волшебных слова – и всё будет ясно и просто, всё станет прежним. Как раньше.
И отчаянно я пустился искать эти два волшебных слова. Должны же они быть. Сел за стол, посмотрел на неё исподлобья.
- Я наверное, что-то не так сделал, - сказал я, кидаясь в омут головой. - Но дай мне всё объяснить. Я, наверное, где-то ошибся. Скорее всего. Но я готов всё объяснить, рассказать.
- Ну, ладно, - сказала она спокойно, как само собой разумеющееся. – Только потом. Когда найдём Нору.
 И я покусал губы и скупо сказал «хорошо». Она права. Только легче от этого не было. А она даже не изменилась. Осталась такой же, какой и была сегодня - спокойно-отстранённой, сосредоточенно-деловитой. А я сидел с чувством, что меня облили ледяной водой – до тех пор, пока она вежливо не попросила чаю, о котором я начисто забыл. И я спохватился, опять вскочил, засуетился, наливал чай, доставал суматошно всякие привезённые закордонные вафли-печенье-конфеты, на которые она даже не взглянула. Не чаем и угощеньем она была занята. И не мной. Она была занята делом. Она умела то, чего не умел я – заниматься делом, которое любила и умела делать. И именно в этом и была пропасть между нами.
- Что-то случилось здесь, в Москве, - сказала она, отставляя чашку. – Именно поэтому Нора взяла выходной. Вот, смотри. Накануне тура она договаривается с подругой, что приедет во вторник с утра и знает, что подводить нельзя. Так?
Я кивнул.
- Дальше она возвращается из тура поздно вечером в понедельник, и уже рано утром во вторник звонит Ролику и сообщает, что у неё проблемы. При этом она не сообщает, что не выйдет на работу. То есть, в семь утра во вторник она ещё собирается прийти вовремя. Именно поэтому она не звонит Надежде. Если бы что-то случилось в туре, она бы позвонила сразу по прилёте, вечером. Вывод простой: что-то случилось здесь, в Москве. И из-за этого она взяла выходной. Только что могло случиться между одиннадцатью вечера и семью утра? Это же ночь, - она подняла на меня глаза.
- Ночью много чего может случиться, - хмуро сказал я. – Разгул тёмных сил.
- Но нам она звонит в десятом часу в среду и говорит, что есть интересные новости, - продолжила пани. - То есть, сообщается разное. Ролику – что у неё проблемы, а нам – что у неё новости.
- Ничего удивительного. Вы и Ролик – разные миры, - сказал я. - И вот что: раз она сообщает Ролику с утра пораньше о проблемах, значит, что-то случилось именно в туре. И именно в последний день, в Вене. Потому что в предпоследний день, в Величке, она была ничем не озабочена. Разве что торопилась в Вену.
- Если бы что-то случилось в туре, она бы в первую очередь позвонила Надежде, - не согласилась пани. – Предупредила бы, чтобы подруга не волновалась.
- Значит, в туре случилось что-то такое, что не повлияло на режим работы, - гнул я упрямо свою линию. - Провал с покупкой квартиры, например.
– Ну, положим, - вздохнула пани, но я видел, что моя версия ей чем-то не нравится.
- Я не настаиваю, - дал я задний год. – Мне просто так кажется. Давай дальше. У нас два звонка. Между ними проходят сутки. Первый вывод: за сутки она узнала что-то новое о кольце. Второй вывод: Ролик знает больше, чем сказал, - я помолчал. – Надо было потрясти его суроко. Зря мы оттуда уехали, надо было его зазвать ещё раз.
Я в самом деле сейчас жалел, что мы не вытащили Ролика на откровение. Как-то он минимизировался, усыпил мою бдительность, проявив неподдельный интерес к расследованию, сидел, затаившись, как пятиклассник на камчатке... А ведь не случайно он присутствовал, явно мотал на ус наши разговоры. Хотя… не сказал бы он ничего при всех… Как и Надежда, как и Ляля… Он даже и на вид неуловим. Угорь чёртов…
- Наверняка Нора сказала ему больше, чем он нам преподал, - сказал я. - Но он получает бабло за молчание. Поэтому…
- Поэтому бабло он должен получить от нас, - закончила пани, и я даже усмехнулся – настолько слово «бабло» не соответствовало её характеру, это было словечко Норы. Но сейчас было не до лексических анализов.
Я посмотрел на часы. У нас ещё было время до встречи на Калининском. Оставаться тут и продолжить обыск? Смотаться обратно в «Интурист»? Что-то склоняло меня к последнему.
- Ты как себя чувствуешь? Не устала? – спросил я.
- А у тебя какой-то план? – с надеждой спросила она.
И наши взгляды вдруг скрестились в прежнем понимании, и рука моя уже готова была подняться, чтобы ласковым жестом поправить её растрепавшиеся волосы. Но я вовремя справился и одернул себя. Это была иллюзия. Так уже было несколько раз. И… ничего не было.
- Да, - сказал я, гася все нежные чувства. – У меня есть план. Продавить хорошенько этого Ролика. Только на метро можем не успеть. Тачку возьмём. 
И пошёл к телефону вызывать такси.

Ролик даже не удивился, увидев нас вновь. Собственно, вообще никто не удивился. И вообще вся картина была другой по сравнению с утром. И солнце было не с той стороны, и народу в вестибюле меньше, и стайка ночных бабочек под окном поредела – наверное, подразобрали клиенты. Бар тоже пустовал, поэтому Ролик, вытирающий прилавок, кивнул нам уже совсем по-свойски.
Мы прошли через зал, я вынул из внутреннего кармана заранее приготовленную купюру, положил перед Роликом на стойку и, не дожидаясь расспросов, коротко сказал:
- Нам бы хотелось узнать правду.
Ролик поднял было бровь, но я быстро добавил:
- О том телефонном разговоре. Во вторник утром. Наверняка, он был длиннее, чем те два слова, которые ты нам сообщил.
Ролик хладнокровно спрятал купюру, и мы посмотрели друг другу в глаза. На дне Роликовых светленьких глазок плескалось сомнение, плескалось недоверие, плескался даже страх. Я взял с собой из дома довольно много денег, но решил пока не расщедриваться, а давить на гуманность, если, конечно, она в нём была.
- Человек пропал, - сказал я. – Наша подруга. Мы её ищем. И мы её найдём. Оцени всё, Арнольд. Всем нам в этой истории нужен лучший вариант событий.
Кажется я попал. Ролик переставил на стойке чистые бокалы, облокотился на стойку и наклонился к нам, не забывая стрелять глазами по сторонам.
- Ну, влипла она из-за бабок, - тихо сказал он.
- В долг взяла, - сказал я, чувствуя, что лучше утверждать, чем спрашивать..
- Взяла, - кивнул Ролик. – Ещё давно.
- И вовремя не вернула. Почему не вернула? – быстро спросил я.
- Без понятия, - Ролик совсем понизил голос. – Что-то не срослось. Честно, я не в курсах. А я ей просто человечка подкинул. Она что-то своё загнать собиралась за баксы. Человечек в Вену должен был приехать.
- В Вену? – тихо воскликнул я и быстро обменялся взглядом с пани. Всё-таки, чутьё подсказало мне правильно: что-то случилось в туре. - Они должны были встретиться в Вене? И что?
- И ничего. Сорвалось. Пустая вернулась. При своих интересах.
- И об этом она тебе сообщила утром. – сказал я. – Что ещё сказала?
- По телефону много не скажешь, - философски ответствовал Ролик и нырнул под стойку со страшно озабоченным видом.
Я помедлил, глядя на его пегую макушку, подумал и выложил ещё одну купюру. Ролик вынырнул и положил на неё локоть.
- Просила Ляльке передать про план Б, - сказал он, сдвигая купюру локтем.
- Что за план? – требовательно спросил я, стараясь говорить без пауз, чтобы Ролик не успел увернуться,
- Собирать недостающую сумму здесь.
- Чёрт возьми! – тихо застонал я и даже ударил себя пятернёй в лоб. – И вы всё знали! И вы оба молчали!
- А что это тебе даст? Ты знаешь, кому она должна? Не знаешь. И я не знаю. Поэтому всё остальное не имеет значения. Все и молчали. Длинный язык – жизнь короткая. Заказывать будете что-нибудь?
- Напиться принеси, - сквозь зубы буркнул я, взял пани за локоть и повёл от стойки к столикам.
- Не расстраивайся так, - сочувственно сказала пани, когда мы сели. – Ролик прав. Мы не знаем людей. Что бы нам дала эта информация?
- Информация всегда что-то даёт, - упрямо сказал я. – Любая мелочь что-то даёт.
- Ну, допустим, мы узнали всё это – и что бы мы искали в квартире?
- Записи какие-то, - сказал я. – Фамилии. Даты. Числа. Телефоны. Сейчас бы думали над ними. Чёрт, какой я идиот. Ведь видел, что Ролик этот с двойным дном…
- А ты знаешь, где она хранит записи?
- Ну, не под полом же. Однокомнатная квартира. Чёрт, столько времени потеряли…
- Во-первых, мы кое-что поняли, - рассудительно сказала пани. - Поняли, что она не уехала, а ушла. Зонтик на месте, чемодан и предметы первой необходимости на месте. То есть, уйдя, она планировала вернуться быстро.
- Это если она ушла по своей воле, - буркнул я мрачно. – А за ней могли просто прийти. Могли вызвать куда-то телефонным звонком. Она сама могла позвонить, договориться о встрече.
Я прикусил язык. Картины в моём воображении замельтешили безрадостные.
- А что Нора могла повезти в Вену, чтобы продать? – спросила пани. – Может, от этого надо идти? У неё было что-то ценное?
- Ценное? – я нахмурился. – Однажды она отвозила рукопись книги, которую тут не печатали. А за границей схватили с дорогой душой. И хорошо оплатили.
- То есть, она работала курьером?
- Возможно. Иногда, - не очень уверенно сказал я. – Ну, вообще-то там у всех наработанные каналы.
- А если книга была и на этот раз? Запрещённая литература? И её задержали.
- В Вене?
- Почему? У нас.
- Сомнительно, - сказал я. – Чтобы её задержали у нас, она должна была отвезти не книжку, а схему нейтронной бомбы. Или план нападения на Вашингтон.
- Ну, что же тогда, что? – с тихим отчаянием спросила пани. – Ролик сказал «Что-то своё»
- Да может, семейные реликвии свои, - предположил я. – У них была коллекция старинных монет. Были дореволюционные казачьи ордена, оставшиеся от прадеда. Помню, в детстве разглядывали, играли с ними. На это есть любители и деньги хорошие можно взять. Но что нам это даст? Ну, хотела продать, ну, не явился покупатель.

Ролик возник возле нашего стола, как всегда, бесшумно – просто в середине лёгкого вихря.
- Минералка, крюшон за счёт заведения - невинно проинформировал он, ставя на стол бутылки и высокие стаканы. - От Ляли вам привет и сдача – не меняя тона, бесстрастно, сквозь зубы добавил он.
Я с изумлением поднял глаза, но Ролик уже положил рядом со мной мелкую купюру, и я увидел, что под ней кроется листок бумаги. Не моргнув глазом, я небрежно замёл всё под стол и искоса, по дороге в карман штанов, прочёл на бумажке торопливые крупные буквы. Каменецкий Сергей Валерьянович, сказать, что от Людмилы.
- Кто такой Каменецкий? – с недоумением проговорил я озабоченно, как только Ролик исчез.
- Каменецкий? – переспросила пани. – Ой, а я его знаю.