Так ли добры самаритяне?

В самом конце притчи (Луки 10:36-37), когда Иисус спрашивает законника: «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?», законник отвечает: «Оказавший ему милость».
Он физически не смог произнести слово «самарянин». Настолько сильным было это табу и брезгливость. Язык иудея не повернулся назвать этого чужака по имени, и ему пришлось прибегнуть к описательному обороту. Попробуем разобраться: почему?

История самаритян уникальна тем, что у неё нет единственного рассказчика. На протяжении более двух тысяч лет две соседние общины рассказывали одну и ту же историю совершенно по-разному. Иудеи считали самаритян потомками чужеземцев из Месопотамии, переселенных вместо угнанных в плен евреев, и религиозными самозванцами, принявшими иудаизм «в медицинских целях». Самаритяне же были убеждены, что именно они сохранили подлинную веру древнего Израиля, тогда как иудеи отошли от изначальной традиции.
Ко времени земной жизни Иисуса Христа между жителями Иерусалима и Самарии лежала глубокая пропасть религиозного и этнического отчуждения. Фраза из Евангелия от Иоанна: «Иудеи с самарянами не сообщаются» была не бытовым замечанием, а отражением многовековой вражды. Чтобы понять причины этого раскола, необходимо обратиться к свидетельствам Иосифа Флавия, библейским хроникам и данным современной науки.

Точка раскола: как единое стало двоим
Истоки конфликта уходят в X век до н. э., ко времени в аккурат после смерти царя Соломона. Как рассказывают библейские хроники и Иосиф Флавий в восьмой книге «Иудейских древностей», единое Израильское царство раскололось вследствие политической ошибки нового царя Ровоама.
Когда народ попросил облегчить тяжёлые повинности, Ровоам отверг советы опытных старейшин и прислушался к молодым придворным. Согласно Флавию, его ответ прозвучал как надменная угроза: мизинец нового царя будет толще, нежели бедра его отца, и если Соломон наказывал народ бичами, то Ровоам будет карать его скорпионами.
Результатом стало восстание. Десять северных колен отказались признавать власть дома Давидова и провозгласили царём Иеровоама. Так на карте древнего Ближнего Востока появились два государства:
• Иудея со столицей в Иерусалиме, где продолжала править династия Давида и сохранялся культ Иерусалимского Храма.
• Израиль (Северное царство), центром которого стали сначала Сихем, а затем Самария (Шомрон).
Опасаясь, что паломничества в Иерусалим вернут подданных под влияние южного царства, Иеровоам создал собственные культовые центры в Вефиле и Дане. Этот шаг превратил политический раскол в религиозный и заложил основу будущих конфликтов.
Катастрофа Самарии и появление кутийцев
В VIII веке до н. э. Северное царство столкнулось с Ассирийской империей. После длительной осады Самария была взята ассирийцами. Значительная часть местной знати, воинов, ремесленников и священнослужителей была депортирована в различные области империи. Впоследствии эти переселенцы исчезают из исторических источников, породив знаменитую легенду о «десяти потерянных коленах Израиля».
Однако население Самарии не исчезло полностью. Чтобы удержать контроль над завоёванной территорией, ассирийцы переселили туда жителей других покорённых областей. Согласно Четвёртой книге Царств и свидетельству Иосифа Флавия, новые поселенцы прибыли из Вавилона, Куты, Аввы, Хамата и Сефарваима. Особенно многочисленными оказались выходцы из города Кута. По этой причине позднее иудеи нередко называли жителей Самарии кутийцами или хуфейцами.
Первоначально переселенцы сохраняли свои традиционные культы. Однако вскоре, как рассказывает библейское повествование, они столкнулись с бедствиями (наводнившими землю львами и чумой), которые истолковали как гнев местного Бога. По просьбе новых жителей ассирийский царь направил из плена одного из израильских священников, чтобы тот обучил их Закону Моисея.
Так возникла необычная религиозная общность, сочетавшая элементы местной израильской традиции и наследие пришлых народов.

Две версии одной истории
К эпохе Второго Храма сформировались две совершенно разные версии происхождения самаритян.
Версия Иерусалима:
С точки зрения иудейской традиции самаритяне были потомками ассирийских переселенцев. Их происхождение считалось смешанным, а их религиозная практика - искажённой формой подлинного монотеизма. Особое раздражение вызывал самаритянский храм на горе Гаризим. Для иудеев существовало только одно законное место поклонения Богу - Иерусалим. Поэтому самаритяне воспринимались как чужаки, незаконно присвоившие себе наследие Израиля.
Версия Гаризима:
Сами самаритяне рассказывали совсем другую историю. Они утверждали, что являются потомками древних колен Ефрема и Манассии, сыновей Иосифа. По их мнению, именно они сохранили непрерывную связь с землёй предков и остались верны древней Торе. В этой версии уже иудеи выглядели отступниками, которые перенесли центр поклонения с законной горы Гаризим на Сион и исказили первоначальную традицию.
Таким образом, обе стороны претендовали на одну и ту же роль: быть подлинным Израилем.

А что нам говорит современная наука?
На протяжении столетий спор казался неразрешимым. Однако современные генетические исследования позволили взглянуть на проблему с новой стороны. Сегодня самаритянская община насчитывает немногим более восьмисот человек и остаётся одной из самых малочисленных этнорелигиозных групп мира.
Результаты генетического анализа оказались весьма показательными:
• По отцовской линии самаритяне демонстрируют близкое родство с еврейскими священническими родами, включая коэнов и левитов. Это свидетельствует о наличии значительного древнеизраильского компонента.
• По материнской линии обнаруживаются связи с другими народами Ближнего Востока, что согласуется с рассказами о переселении инородческого населения в эпоху Ассирии.
Иными словами, обе стороны древнего спора оказались правы лишь частично. Ассирийцы действительно переселяли в Самарию чужеземцев. Но одновременно значительная часть местного крестьянского населения осталась на своей земле. Со временем эти группы смешались и образовали новую общность, сохранившую верность Пятикнижию Моисея с удивительным консерватизмом.
Самаритяне не были ни полностью чужими, ни полностью отдельными от древнего Израиля. Они стали особой ветвью той же исторической традиции. И когда Иосиф Флавий вскользь, буквально двумя будничными словами, описывает падение Самарии, за этим эпизодом скрывается начало одной из самых долговечных религиозных драм древнего мира.

Самаритяне оказались заложниками между двумя идентичностями. Для язычников они были иудеями, потому что соблюдали субботу, совершали обрезание и поклонялись Единому Богу. Для многих иудеев они оставались кутийцами - потомками чужеземцев, претендующими на чужое наследие. Они жили на земле своих предков, читали ту же Тору и поклонялись тому же Богу, но каждая сторона считала другую хранителем ложной версии истории.
Именно этот контекст делает притчу о добром самарянине столь поразительной. Для слушателей Христа словосочетание «добрый самаритянин» звучало почти так же противоестественно, как для нас могли бы звучать слова «добрый предатель» или «добрый враг». Именно поэтому притча произвела такой эффект.
Христос не стал спорить о том, кто был прав в многовековом споре между Иерусалимом и Гаризимом. Вместо этого Он задал вопрос, который делал весь этот спор второстепенным: «Кто оказался ближним?»
Ответ оказался настолько неудобным, что пережил и Иерусалимский Храм, и самаритянский храм на Гаризиме, и сам конфликт, породивший эту древнюю вражду.