Перстень предков. Гл. 4. Возвращение в Николаев

Перстень предков. Гл. 4. Возвращение в Николаев
   Через несколько суток, подойдя к Очакову, вызвал по радио на 16 канале пограничников, по мобильному телефону позвонил в областную таможню в Николаеве и договорился со всеми о проведении комиссии по открытию ему границы.
   После прохождения комиссии пограничников и таможенников, пришел в Николаев, ошвартовался в родном яхт-клубе НКИ, как его называли яхтсмены всего города. В настоящее время это яхт-клуб или водноспортивная база НУК (Национального университета кораблестроения). В этом университете, в военном отделе, он проработал 17 лет, его супруга также отработала в отделе кадров этого вуза 15 лет и оба его сына учились здесь же.

Чтобы обезопасить себя и сокровища и не позволить властям зажать найденные сокровища Анатолий произвел ряд определенных действий.
   Тем более у всех еще было на слуху дело херсонских журналистов: «Как журналисты клад нашли и что из этого вышло».

Как журналисты клад нашли
Суть дела такова.
   Главными в мечте были не меркантильные вопросы внезапного обогащения, а связанные с поисками клада приключения.
   Но проза жизни такова, что как только клад обнаружен, романтика заканчивается, а сами кладоискатели получают потенциальную возможность познакомиться с Уголовным кодексом, где черным по белому написано, что «незаконное присвоение лицом найденного или случайно оказавшегося у него чужого имущества или клада, имеющих особую историческую, научную, художественную или культурную ценность, наказывается штрафом от ста до ста пятидесяти необлагаемых минимумов доходов граждан или общественными работами на срок до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев».

   Клады бывают денежные (монеты и банкноты), вещевые (ценные вещи) и денежно-вещевые.

   Именно поэтому нашедшие клад журналисты херсонской газеты «Гривна» решили не испытывать судьбу.
   При Советском Союзе за сданный государству клад полагался бонус в размере 25% от стоимости найденного, хотя нынче, став независимыми, законодатели «пожаднели» и урезали вознаграждение до 20%.
   Журналисты всё же решили попытать счастья. Вооружившись обычной штыковой лопатой и взятым напрокат под честное слово у знакомых металлоискателем, вышли «на охоту».
   Журналист, водя металлоискателем, начал топтаться на одном месте, а потом поднял глаза и замирающим голосом пробормотал: «Там что-то есть!».
  В их головы ворвался хриплый голос попугая из «Острова сокровищ»: «Пиастры! Пиастры!»
   Начали быстро копать в этом месте. Глубина всего 20 сантиметров?
   Монетам больше 100 лет! Одна 1900-го года, а вторая – 1899-го. Что делать дальше? По закону, нашедшим клад полагается до 20% его стоимости, а если утаить, то пойманному за руку это обойдется в полную цену клада плюс штраф в размере 15% от стоимости клада. Решено сдать находку государству.
   Минут через 40 появилась следственно-оперативная группа, которой была продемонстрирована находка. Рассказ об обстоятельствах подробно был записали и ярко-желтые кругляшки пришлось отдать. Их приобщили к протоколу осмотра вместе с тусклыми от пребывания в земле гривнами. Уже в райотделе всё это, как и положено, занесли в журнал учета информации и газетчикам передали талон-уведомление о регистрации и копию протокола осмотра.
   Через несколько дней журналисты наведались в милицию и выяснили, что находка попала к эксперту в УМВД области. Ему предстояло выяснить характеристики исследуемых изделий, представляют ли они историческую и культурную ценность, и самое главное – какова их нынешняя рыночная стоимость. Собственными же усилиями журналистам удалось выяснить, что в двух царских пятирублёвках суммарно содержится 8,6 грамма золота 900-й пробы, что в пересчете составляет 7,74 грамма чистого золота. По мировым ценам на тот момент это было $ 312.
   Прошло три недели, этого срока оказалось достаточно, чтобы милицейские эксперты наконец-то пришли к выводу, что для определения, представляют ли собой монеты историческую или культурную ценность, а также какова их стоимость, им нужна помощь специалистов Краеведческого музея, чтобы сравнить находку с имеющейся в нём коллекцией монет и сведениями из каталогов. Лишь после этого они смогут сказать что-либо определенное.
   Прошел месяц, казалось бы, чего проще – взять и отправить монеты в музей. Но оказалось, что не всё так просто. Эксперт не может выполнять следственное действие, которым является дополнительный осмотр с привлечением специалиста музея и участием самого эксперта. Но это вправе сделать следователь или представитель органа дознания, каковым является участковый инспектор милиции. Поэтому эксперт отправил инициатору исследования, то есть в райотдел милиции, ходатайство с просьбой связаться с музеем и организовать этот самый дополнительный осмотр, а также письменно истребовать назад образцы исследования, то есть монеты.
   После дополнительного осмотра представитель органа дознания должен отправить монеты и протокол досмотра снова эксперту, а он уже на его основании составит справку об исследовании, в которой ответит на поставленные вопросы по поводу ценности и стоимости. Примечательно, что ходатайство эксперта было отправлено в райотдел милиции еще 5 апреля 2011 года, но, видимо, где-то затерялось в его «недрах». По крайней мере, участковый инспектор милиции, который отправлял монеты на исследование, уверяет, что ходатайства не получал. Интересно, что если в течение месяца действия, на которых настаивает эксперт, не будут исполнены, то он возвратит монеты в райотдел без проведения исследования.
   Прошло три месяца после несколько затянувшихся размышлений сотрудники райотдела милиции города всё-таки решили, что дальше делать с кладом в виде двух золотых монет царской чеканки, выкопанных журналистами еще 25 марта сего года. С учётом того, что в уже проведенном исследовании эксперт указал, что все его выводы будут справедливыми лишь при условии подлинности монет, требуется еще одно исследование – на этот раз уже металлографическое. Оно сможет подтвердить, что монеты являются не просто «изделиями из жёлтого металла», а действительно золотыми царскими пятёрками 900-й пробы массой 7,74 грамма.
   Милиционеры направили письмо в управление Национального банка области с вопросом, имеется ли у него возможность провести такое исследование.
   Продолжение смотрите в следующих 150 сериях затянувшегося «сериала» о кладе.
   Прошло полгода на этот момент последним событием в «монетной эпопее» стал ответ из казённого предприятия пробирного контроля. В нём сообщается, что предприятие готово определить массу и пробу драгоценного металла, из которого изготовлены монеты. С момента получения письма прошло две недели, однако служба участковых инспекторов, в которой письмо находится, за это время никаких действий не предприняла.
   И вряд ли что-то может сделать, потому что это – за пределами компетенции участковых. Нет у этой службы государственной регистрации, и справку для заключения договора она предоставить тоже не сможет. Логично предположить, что заниматься этим вопросом должно городское или даже областное Управление внутренних дел, имеющее статус юридического лица и правомочное заключать договоры. Но не занимаются.
   Прошло девять месяцев, появилась новость — легальным образом оплатить экспертизу правоохранители не могут, якобы нет такой статьи расходов, а потому отправили новое письмо в Одессу – с просьбой провести экспертизу бесплатно. Ответ – вежливое «фиг вам».
   В качестве альтернативы журналисты предложили сотрудникам райотдела выяснить, возможно ли определить массу, пробу, а также произвести оценку монет при помощи областного управления Нацбанка, которое объявило о покупке драгоценных металлов у населения (когда были найдены монеты, оно этим ещё не занималось). Кроме того, «кладоискатели», если у райотдела не будет другого законного выхода, даже предложили оплатить экспертизу, если, конечно, её стоимость не окажется астрономической.
   Прошло одиннадцать месяцев и наконец-то – сдвиг. Оказать помощь правоохранителям согласилось Управление Национального банка в области – у него с некоторых пор появилась возможность проводить экспертизу и оценку драгоценных металлов.
   Итак, исследовав монеты, специалист пришёл к выводу, что обе царские «пятёрки» действительно изготовлены из золота 900-й пробы. Их общий вес составляет 8,53 грамма, и по состоянию на 20 февраля 2012 года по курсу их стоимость равна 3 тысячам 347 гривнам. Но это лишь в качестве лома. По свидетельству нумизматов, в качестве предметов для коллекционирования две такие золотые монеты 1899 и 1900 годов чеканки стоят несколько дороже.
   Что же делать дальше, чтобы нашедшие получили компенсацию? На этот вопрос банковские работники милиционерам ответить не смогли: «Мы принимаем лом драгоценных металлов исключительно у граждан, но не у организаций. К тому же речь не идёт о монетах в качестве предметов нумизматики».
   Однако в банке для консультации посоветовали обратиться в Главное финуправление облгосадминистрации – может быть, там что-то знают?
Нужно сказать сразу, простым вопрос для финансистов не стал. «Перелопатив» множество нормативных актов и даже созвонившись с Минфином, окончательного ответа они дать не смогли.
   Есть постановление Кабмина №1340 ещё 1998 года со множеством последующих добавлений и изменений. Касается оно того, как учитывать, хранить, оценивать и распоряжаться имуществом, которое переходит в собственность государства.
   Оно распространяется и на «клады, переданные финансовым органам». Оценка же имущества, если перевести бюрократический язык на общедоступный, проводится комиссией, которая создаётся органом, который это имущество изъял вместе с налоговиками и финансовыми органами, которые должны распоряжаться этим имуществом.
   И опять же, если монеты считать культурной ценностью, то оценка производится на основании решения экспертных комиссий по вопросам возвращения культурных ценностей, созданных Минкультуры. А если монеты считать валютными ценностями или драгоценными металлами (то есть без учёта коллекционной ценности) – то в порядке, установленном Минфином совместно с Нацбанком. Передавать же такое имущество положено в Госхран. А вот по поводу того, как нашедшему клад получить 20%, обещанных Гражданским кодексом Украины, и кто должен сделать выплату, не обнаружено ни слова, даже после очень внимательного прочтения, от которого мозги заворачиваются.
   В поисках этого «порядка» журналисты обратилась к налоговикам. Они были озадачены не менее финансистов, потому что с добровольно сданными кладами сталкиваться им не приходилось. Но с готовностью вызвались помочь в «расследовании». Результатом изыскания стал приказ Минфина № 692, изданный в 2004 году. Его название идентично упомянутому постановлению Кабмина. В нём тоже указано, что ценности положено сдавать в Госхран, но по поводу того, кем и каким образом производится выплата вознаграждения за найденный и сданный государству клад, ничего найти не удалось.
   Прошёл год, звонок в Госхран не внёс никакой определенности. Там подтвердили, что клад, представляющий историческую и культурную ценность, нужно передать им. Более того, можно это было сделать сразу, и там сами бы провели исследование и оценку монет. Но по поводу выплаты вознаграждения в Госхране сказать тоже ничего не смогли. По всеобщему мнению, данный вопрос не урегулирован.
   Поэтому журналисты направили запрос заместителю министра финансов с предложением «пояснить, каким образом должна действовать в подобных случаях милиция, каков практический механизм оценки найденных кладов и, самое главное, где и каким образом граждане, сдавшие найденный клад государству, могут получить 20% от его стоимости».
   Прошел год и один месяц, поступил ответ от заместителя министра финансов. Оказалось, что как получить вознаграждение за сданный государству клад, не знают даже в Министерстве финансов. Он ровным счетом ничего не прояснил.
   Прошел год и десять месяцев, ответ из милиции, хоть и прошли установленные Законом «Об обращениях граждан» сроки, так и не поступил. И потому журналисты обратились с тем же вопросом в УМВД области.
   Прошло ровно два года, поступила «оперативная информация», а через некоторое время и с опозданием на два месяца ответ из райотдела (видимо, все это время ломали голову, куда сплавить золото, чтобы отвязались надоедливые журналисты), что находку передали в областной краеведческий музей, а звонок его директору если не обрадовал (обещаний за два года было много), то, по крайней мере, обнадежил. Как было сказано, музей имеет право приобретать какие-либо предметы для своих коллекций, и потому было принято решение выплатить журналистам те самые «до 20% от стоимости найденного клада».
   Прошло два года и один месяц и наконец-то журналисты получили положенное им по закону вознаграждение.
   За основу были взяты выводы эксперта УМВД области – две золотых монеты оценены в 3600 гривен. К этой сумме плюс 35% за то, что они являются исторической ценностью. Получается 4860 гривен. 20% (решили начислить по максимуму, хотя могли и 1% определить, ведь в законе идет речь о «до 20%) от этого – 972 гривны. Плюс 150 гривен за гривневые монеты. Итого с вычетом налогов на руки журналисты получили 1122 гривны, которые перечислили на благотворительные цели.
   Мораль сей басни: прочитав это поистине эпическое повествование, пусть каждый сам для себя сделает вывод, сдавать или нет находку государству, ведь правового механизма, кто и как должен выплачивать нашедшим вознаграждение, в Украине нет. И обстоятельство вовсе не беспокоит тех, кто призван этот механизм создавать. Если бы не добрая воля музея, а кладоискатели не были журналистами, то вполне возможно (да что там возможно – точно!) эта история бы длилась еще не один год.