Юноша и Ангел или Туда и обратно

Пролог.

Подлинные истории похожи на полевые цветы.
Они малы, но прекрасны, и растут сами.
А придуманные истории похожи на цветы тепличные.
Они огромны, очень красивы, но они искусственно выращены.
Эта история - полевой цветочек.
Я услышал её в бане от врача-массажиста.
Вот она.

Часть первая.  КРЫЛЬЯ АНГЕЛА или ТУДА.   

Вообще-то я про это мало кому рассказываю.
Уже понял, что не надо.
Но вам расскажу.
Это было прямо посерёдке жаркого лета 1983 года.
Мне было  шестнадцать.
Ох, как молод я был! Спортсмен, силён и красив! А ещё самоуверен.
На каникулах поехали мы с мамой в составе разношёрстной, но дружной группы с экскурсией в солнечный Узбекистан.
У нас были люди с разных концов Советского Союза: из Молдавии, из Армении, мы из Сибири. Был даже один горный еврей.
На Ташкент в то лето упала небывалая даже для местных жара. 48 градусов. В тени!
Экскурсовод нам предлагает выбор: либо по музеям, по историческим мечетям столицы (с кислой миной произносит он), либо на Чарвакское водохранилище (это уже с надеждой).
Мы все дружно криком: "На водохранилище!" Замечаю, экскурсовод тоже обрадовался.
Чарвак в Чимганских горах плещется. Сказочно красивый! На его берегу та самая "золотая Бричмулла, где чинара притулилась под скалою".
Привезли нас на пляж.
Ох, какая благодать! Вода всю усталость мигом забрала, охладила, взбодрила.
Гляжу, до противоположного берега километра два мне показалось. Само то сплавать. Потренироваться. Я ж спортсмен!
Сказал я нашему горному еврею, что быстро смотаюсь на тот берег и обратно. Чтобы маме передал.
Тот что-то пробурчал в ответ. Не знаю, понял ли? Он вообще по-русски не очень. Горный!
И я отчалил.
Сверху вода хорошо прогретая, на метр примерно, а глубже прохладная.
Плыву себе брассом, плыву кролем, плыву баттерфляем и снова брассом. Наслаждаюсь.
Как устану, на спине отдыхаю. Небо высокое, лазурное и горы кругом такие живописные.
Уже прилично так от берега удалился.
Дальше плыву. Снова отдыхаю и снова плыву.
Наш берег уже чуть виднеется, а другой почему-то ближе не становится.
Думаю, что за оказия такая?
Плыву, размышляю об этом, и вдруг вспоминаю, что в горах есть эффект атмосферной рефракции, когда далёкое кажется близким. Где-то читал об этом.
Стало быть, я неправильно оценил расстояние. Оно далеко не два километра. А сколько оно может быть? И сколько я уже проплыл? Больше половины пути или меньше?
Смотрю на наш берег, на противоположный, и не могу понять, который ближе? Кажется, что оба одинаково далеко.
Маленько не по себе стало.
Нужно решать: поворачивать назад или плыть дальше?
Где-то читал, что в такой ситуации поворачивать обратно нельзя, а то начнётся паника.
Стало быть, вперёд и только вперёд.
И продолжил.
Плыву, отдыхаю, плыву.
Но как гляну на тот берег, а он все далеко.
Вот теперь мне уже по-настоящему страшно стало. Понял, что попался. И тут же стали отказывать ноги. Не слушаются.
Врёшь! Не возьмёшь! Рванул изо всех сил. И откуда они только взялись!
Второе дыхание открылось.
Дальше плыву-плыву. Но как гляну, а воде конца и края нет. Уже счёт времени потерял.
И второе дыхание иссякло. Ноги совсем отяжелели, на дно тянут. Я на одних руках выгребаю, но чувствую, что слабею. Все медленнее и медленнее двигаюсь.
А! Будь что будет! Пока чуть силы есть, буду трепыхаться!
И вдруг поплыл всё быстрее и легче. Как меня кто-то прям под задницу подталкивает.
Что за диво!
Поворачиваю голову: надо мной ангел.
Крылья раскинул, молодой, но постарше меня, красивый, такой точно, как на иконах  изображают.
Я на него смотрю, а он мне кивает, мол, давай-давай, не отвлекайся, плыви!
Вот так да! Мне весело стало! Двигаюсь быстро, хотя на одних руках. Ноги снизу волочатся. И силы вернулись.
Я больше оборачиваться не осмеливаюсь, знай себе гребу. И берег явно приближаться стал, и мне хорошо так!
Метров за двести до финиша враз ощутил, что всё. Больше мне никто не помогает. Голову поворачиваю: точно, надо мной только высокое бирюзовое небо.
Но я уже раззадорился, двигаюсь ходко. Нырнул солдатиком, но дна не достал. Ещё проплыл. Снова поднырнул. Вот оно, дно!
Ещё маленько проплыл, и ногами до дна дотянулся. Сперва на цыпочках, дальше больше, и вот я уже иду, пошатываясь, в полосе прибоя.
Доплыл! Жив! Слава Богу!

Часть вторая.  КИНГ-КОНГ В ЗВЁЗДОЧКУ или ОБРАТНО.

Смотрю, а на берегу картина маслом.
Маленькие дети, мальчик лет шести и девочка того меньше набили полный мешок травы и пытаются его утащить. А мешок больше их обоих. Девочка пытается его на брата взвалить, но мешок падает снова и снова. Так они и барахтаются. Но очень стараются. Видать, родители дали задание, и его надо выполнить.
Увидели меня. Раскрыли варежки. Эка невидаль! И чего уставились?
Я их спрашиваю, мол, помочь?
Кивают.
Взгромождаю я этот мешок на себя и мы двигаем в кишлак. Благо до него рукой подать.
Только вошли, как мои провожатые стали что-то дуром орать по-узбекски всем встречным-поперечным.
И чего так кричать? Дети гор! Дикий народ. Так я тогда подумал.
Дошли мы до их дома.
Они влетают в калитку и там опять что-то громко кричат. Из калитки высовывается отец, хватает меня за шкирку, втаскивает во двор и захлёстывает калитку!
Во попал! Ни фига себе!
А жара страшная, я пить хочу дико. У них во дворе, вижу, колоночка есть, а под ней вода плещется в кирпичной выемке.
Умоляю, можно, мол, попить! Помираю!
Получив дозволение, прыгаю в воду и пью ледяную струю из колонки, обливаюсь и снова пью, и напиться не могу. Вот когда понимать начинаешь: "Жаждал, и вы напоили Меня".
Тем временем из дома люди высыпали.
- Ты откуда взялся? - спрашивает меня хозяин.
- Переплыл с той стороны.
- Как это, переплыл?
- Так: плыл, плыл и переплыл.
Они меж собой что-то по-своему бурно затараторили.
Обсудив, хозяин мне говорит внушительно:
- Сейчас дети тебя поведут к остановке, и ты идёшь за ними. Ни вправо, ни влево не сворачиваешь. Что бы ни происходило, молчишь и свой рот не раскрываешь! Понял?
- Понял.
Тут до меня доходить стало, что я, видать, что-то нарушил. Обычаи местные не учёл.
Вышли мы со двора. Дети опять впереди бегут и снова орут дурниной.
Я уже понимаю, что они мне безопасную дорогу обеспечивают. Чтоб до меня, значит,  никто не докопался.
Вышли мы безопасно. Дошли до виадука. За ним автобусная остановка.
Дети на неё указали, со мной по-русски попрощались и дали стрекача домой. Оказывается, знают!
Спускаюсь я к остановке, гляжу, там народишко собрался, видать, скоро автобус.
Как меня увидели, остолбенели. Немая сцена, прямо как у Николая Васильевича.
Опомнившись, селянки возмущённо затарахтели, дехкане насупились, сурово косятся.
Присаживаюсь на лавочку рядом с парнем лет двадцати. Он один смотрел на меня хоть и вопросительно, но по-доброму. Интересуюсь, какой маршрут автобуса? Объясняю, куда мне надо, кто я и откуда.
Тот поверить не мог, что я Чарвак переплыл. Рассказал, что тонут тут такие борзые пловцы. По три десятка за год. Одна только чемпионка, мастер спорта переплыла, но и ту лодка сопровождала.
Оказалось, он недавно дембельнулся. Под Омском служил. Казах. Но здешний. Звать Ануар.
А еще больше он дивился, что я тот кишлак прошёл. Рассказал, что это басмаческий кишлак. У них там, типа, не советская власть, а своя. Шариат. И по ихнему закону у мужчины от пупка до колена аурат. Нельзя, значит, обнажать публично. "Аллах проклял того, кто смотрит , и того, кто показывает". Мухаммед сказал.
В этот момент весь народ на остановке почему-то затих.
Глядим, вдоль дороги ведут два крепких парня под руки грозного аксакала. Тот в белой чалме, на кушаке блестит старый кинжал, и каждый шаг его говорит: "Здесь я хозяин".
Пока он шествовал, никто ни звука не проронил. Так и стояли, головы преклонив.
А когда прошёл, Ануар меня спросил:
- Знаешь, кто это?
Я пожал плечами.
И Ануар мне рассказал, что во время гражданской войны советская власть долго пурхалась с басмачами, но всё без толку. В одном месте прижмут, так в другом вылезет. Тогда решили так: будет амнистия главарям и иже с ними. Вот вам кишлаки, живите по-своему, но мирно. Кто согласился и сложил оружие, те живы остались. Остальных отправили к Духонину.
Вот это такой басмаческий кишлак и есть. А аксакал этот был тогда главой банды. Он тут настоящий хозяин.
- Так что празднуй день рождения, что живой оттуда вышел. И плавки твои сплошь в звёздочку, - заключил Ануар.
Тем временем подошёл автобус.
Ануар сказал, что за меня заплатит и мы вошли внутрь.
Опять взметнулся возмущённый женский ропот, но мой защитник что-то крикнул им по-узбекски, и они недовольно умолкли. И так раза три Ануар их успокаивал. Я так понял, что он хоть и молодой, но мужчина, и поэтому женщины Востока его всё же слушали.
Доезжаем мы до очередной остановки, и мне показалось, что вон он, наш пляж. Ануар меня останавливал, что не то, мол, это место. Но времени сообразить было в обрез, и я выскочил.
Только автобус обдал меня газом на прощанье, как я понял, что прав был Ануар, не то это место.
Что делаль? Ждать следующий автобус? Да когда он будет? Нет, лучше побегу. Мама ждёт.
Только вчистил по асфальту, как подошвы начало немилосердно жечь. Вспомнил, читал где-то, что при таком солнце в Средней Азии на камнях глазунью можно жарить. Вот такой я был начитанный.
Значит, нужно бежать не по дороге. Да напрямки через поля и короче будет! И я побежал.
После раскалённого асфальта земля ласкала мне ноги. Как быстрый джейран летел я сквозь какие-то поля, виноградники, но вскоре начала рисоваться другая проблема: жажда.
На пути бахча. Какая удача!
Вижу, семейство дехкан расположилось на обед. Я к ним.
Увидев меня, они оторопели, кушать перестали, глядят во все глаза.
Мне понятно их замешательство. Только они раскинули свой полевой дастархан, как вдруг из кустов выскакивает какой-то маленький кинг-конг в звёздочку, которому ещё чего-то надо!
Подбежав и слегка отдышавшись, пытаюсь объясниться, кто я и откуда. Потихоньку труженики полей отходят от шока, сочувственно кивают моему рассказу и предлагают мне свою незамысловатую стряпню. Я благодарю от всей души, но отказываюсь, мол, сильно некогда, мама ждёт! Только умоляю дать попить. Добрые бахчеводы предлагают мне сочный, ярко красный, ароматнейший арбуз.
О! Вкуснее и слаще этого арбуза я в жизни не едал!
Насыщаюсь я живительной влагой, а аборигены рассказывают мне дальнейший мой путь: беги, мол, вот так и так, туда не сворачивай и туда тоже.
Напившись вволю самой большой в мире ягодой (да-да, я читал, что арбуз по науке ботанике это ягода), я поблагодарил моих спасителей и побежал дальше.
Одни поля сменялись другими, но я теперь знал правильное направление, и бежать было легче. Через некоторое время утихнувшая было жажда опять начала давать себя знать. К тому же я начал чувствовать, что кожа на спине, плечах и руках начинала обгорать. Немилосердное здешнее солнце нещадно жгло меня.
Внезапно я выскочил к детскому саду. Металлическая высокая ограда окружала уютный прохладный садик вокруг корпуса. Нянечка копошилась у колонки с поливочным шлангом. Вода!
Сразу дико захотелось пить. Я кинулся к железным воротам, но они были заперты. Раскалённый асфальт под ногами злорадно принялся вновь жечь мои ноги. Повиснув на воротах, чтобы не касаться земли, я закричал этой няне, что переплыл водохранилище и бегу обратно, что меня там мама ждёт, и что я очень хочу пить.
Они дико смотрела на меня, но видно поняла, впустила и я кинулся к колонке. Пустив ледяную струю, я пил и пил, и обливался, и снова пил.
Нянечка тем временем убежала внутрь, и тут же выскочила заведующая.
На удивление, она ласково предложила мне зайти, и в своём кабинете налила большую пиалу ароматного зелёного чаю.
Пока я пил, заведующая принялась звонить по телефону и я понял, что говорит она обо мне. Грубый мужской голос из трубки приказывал меня задержать во что бы то ни стало до приезда милиции.
Этого ещё не хватало! С трудом дождавшись окончания разговора, я принялся объяснять заведующей, что я переплыл водохранилище, что меня мама ждёт, что мне надо поскорей.., но она прервала мой рассказ, и сказала, что всё знает.
Оказалось, было написано заявление в милицию о пропаже человека. В связи с этим были оповещены все учреждения по берегу Чарвакского водохранилища. Когда же они ответили, что меня никто не видел, был составлен акт о моей смерти. Поскольку водохранилище было искусственным, под поверхностью воды скрывались столбы бывшей линии электропередачи, острые крыши и даже колючая проволока. Поэтому те, кто заплывал в неположенные места, часто гибли. В этом году утонуло уже двадцать девять человек и я мог быть тридцатым. У начальника милиции не было в этом никакого сомнения, и поэтому так быстро был составлен акт. Сейчас она сообщила ему, что я жив и нашелся, и начальник сказал меня никуда не отпускать, что сейчас за мной приедут.
И действительно, вскоре послышалось тарахтение подъезжающего мотоцикла, и меня на Урале с люлькой шикарно с ветерком доставили к нашему пляжу.
Выяснилось, что наша группа давно уехала, и меня ждала на берегу одна мама.
- Ну что, иди, - указав мне глазами на неё, сказал мне на прощание милиционер.
И я побежал вниз по резкому спуску к маме.
Увидев меня, она бросилась навстречу, залепила мне оплеуху, тут же обняла и зарыдала.
Оказалось, что после того, как я выскочил из автобуса не на той остановке, добрый Ануар нарочно вышел там, где надо, нашёл на пляже мою маму, которая в истерике металась по берегу, и несказанно обрадовал её известием, что я жив и здоров, и скоро мы встретимся.

Эпилог.

Когда мы вернулись в Новосибирск, я решил сходить в церковь.
В те годы только один храм был в миллионном нашем городе - Вознесенский собор. Находился он около цирка. Косая крыша цирка напоминала милицейскую фуражку, которая бдительно надзирала за религиозной жизнью. Такое было время.
Войдя в храм, я шагнул через невидимую черту и попал в другой мир. Пахло ладаном. Таинственно горели свечи перед иконами. Было тихо и торжественно.
Купив самую дорогую свечу, я пошел с ней, ища куда поставить.
Взгляд мой упал на большую икону, в которой четыре ангела парили в воздухе, раскинув крылья. Среди них я сразу узнал своего. Мой ангел был ближе к центру, смотрел с едва заметной улыбкой прямо мне в глаза: "Узнал?"