Время перемен

    Вспоминать политические и иные события прошлых лет и писать об этом всегда интересно. Вдвойне интереснее делать это, если ты сам был живым участником тех событий. Это ведь была твоя действительная жизнь, которую ты творил вместе со своей страной. Для меня это было МОЕ ВРЕМЯ, как и в целом – для моего поколения, которому тогда было «по тридцать». История вовлекла нас тогда в свои потоки и сделала нас своими участниками. 
 
    Начавшаяся весной 1985 года в Советском Союзе перестройка привела в итоге к глубоким изменениям в обществе. К сожалению, политическая и научная общественность не проявляет сегодня должного интереса к процессам и событиям тех лет. И напрасно: то ведь было поворотное время в нашей истории. Оно определило дальнейшую судьбу страны, хотя произошедшие процессы и события оказались неоднозначными по своим «ближним» и «дальним» последствиям. Весной того года смысл перестройки еще не был ясен, речь пока еще шла лишь об «ускорении» развития общества, но, как любил говорить Михаил Горбачев, «процесс пошел». Для людей активных и неравнодушных наступило их время – время Больших перемен. 
Мое поколение – свидетель и непосредственный участник тех процессов, которые в итоге привели к радикальным изменениям общественного строя в бывшем Советском Союзе, как, впрочем, и к распаду самого СССР. Нам довелось жить и быть в эпоху Больших перемен. Тогда менялось все: представления о прошлом, экономический уклад и политическая система, идеологические устои, общественная психология и мораль. Общество пришло в движение, события в стране стали происходить с невиданной ранее быстротой.
 
    В те годы равнодушия практически не было. Царила надежда на обновление общества, на придание советскому социализму более современного облика. «Перемен! - требуют наши сердца», / Перемен! – требуют наши глаза…/ Перемен! Мы ждем перемен!» - вдохновляли нас слова из песни Виктора Цоя. Помню, как у меня на груди красовался значок с яркой надписью: «Перестройка». Я храню его до сих пор. «Больше социализма, больше демократии», - так гласил основной девиз перестройки, и большинство общества его поддерживало. Мы доверяли переменам, но не знали (не могли знать!), что станем участниками произошедшего позднее разрыва исторического времени, распада его «связующих нитей». 
 Перестройка была временем бурного взрыва интереса к истории нашей страны. Бывая в Москве, я наблюдал там типичную картину того времени: очереди у газетных киосков за свежими газетами и журналами. По вечерам все мы с упоением смотрели телевидение, многие его передачи шли, как говорится, на злобу дня. Помню, как в июне-июле 1989 года проходил Первый съезд народных депутатов СССР. Это было «что-то»! Вся страна, оставив свои дела, сидела у «голубых экранов» и живо смотрела те трансляции в прямом эфире. Гласность, дискуссии, первые альтернативные выборы…

    Конечно, со временем в общественном сознании стали проявлять себя и радикальные настроения максималистского толка, предполагавшие негативное, бесцеремонно-безоглядное отрицание советской модели общественного устройства. «Логика негативизма» извращала общественное сознание, порождала в нем деструктив по отношению к власти, которая теряла свой авторитет и становилась слабой. Беспощадное отрицание прошлого исторического опыта коснулось и образа советского человека. Теперь он уже предстал как «совок» – существо примитивное и бездарное, безвольная жертва тоталитаризма. Ну, а породивший его Советский Союз в устах его ниспровергателей стал высокомерно именоваться «этой» страной. 
И все же, на мой взгляд, первые несколько лет советской перестройки были, если можно так выразиться, самыми искренними с точки зрения мотивов и содержания происходивших в обществе процессов. Был порыв к участию в общем деле обновления нашего общества и государства, в стране наблюдался явный подъем. Включаясь в политические процессы и события, мы ощущали дух истории и становились ее участниками. То был романтический период перестройки, чем-то напоминавший приход долгожданной весны после долгой зимней спячки. Политика тогда еще не превратилась в разновидность торгашества и обмана, как это есть сейчас повсеместно.

    А вот далее, когда в эти изменения проникли уже явно несоциалистические установки, стали «править бал» процессы, придававшие перестройке уже иное содержание и направленность. Искренние мотивы начали вытесняться небескорыстными интересами, энтузиазм – расчетливым практицизмом. В политику устремились люди другого типа, и романтиков стали побеждать циники. Ценности советского общества вытеснялись совсем иными смыслами. На рубеже 1989-1990-х годов в политике и идеологии уже проявлялось смещение вектора происходивших событий. Отрицание социализма набирало все более заметные обороты, и эта тенденция обретала в обществе доминирующие позиции. «Долой!» - гласили шумные митинги на площадях, в политику пришел популизм, а разум вытеснялся эмоциями. К сожалению, идея «демократического социализма» не смогла выдержать энергичного натиска со стороны сил, ее отрицавших. А ведь в этой идее имелась, на мой взгляд, платформа дальнейшего развития советского общества.   

    Помню, как в середине марта 1988 года в республиканской газете «Советская Россия» было опубликовано письмо ленинградского преподавателя Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами», где она выступила, по ее словам, против «одноцветной окраски противоречивых событий, начавшей ныне преобладать в некоторых органах печати». Это был большой авторский материал на целую полосу газеты. Встревоженная демократическая общественность, однако, увидела в публикации «манифест консервативных сил», якобы настроенных на откат вспять и реставрацию сталинизма.
В ответ через пару недель партийная «Правда» опубликовала столь же большую статью «Принципы перестройки: революционность мышления и действий», которая якобы была написана секретарем ЦК КПСС Александром Яковлевым. В статье подтверждалась неизменность политики демократизации советского общества. Общество буквально вскипело, градус политизации в нем стремительно нарастал. Но чувствовалось: бьющая через край политика поляризует общество и раскалывает его. Дело шло к распаду, но это не осознавалось должным образом: эмоции делали свое «дело».      

    Вспоминаю также и события конца июня-начала июля того же года. Тогда в Москве проходила XIX Всесоюзная конференция КПСС, которая привела в движение уже саму партию, провозгласившую политику перестройки. В Брянске в партийной среде активизировались дискуссии, обсуждались пути обновления Компартии. Преподаватели-обществоведы спорили: каким-же он должен быть – настоящий социализм? Студенты пединститута, где я работал, с большим азартом проводили так называемые «политбои», создавали дискуссионные клубы, а в городе начали возникать и первые «неформальные» объединения граждан в поддержку политики перестройки.
    У меня дома хранится изданный в двух томах Стенографический отчет о XIX конференции КПСС 1988 года. Это очень интересный документ, в котором ощущается живой дух того «перестроечного» времени. В текстах есть официозная догматика, есть аналитика разного рода, а также и привычное «одобрямс». Но проявилась и тревога за развитие событий в стране: знает ли взлетевший «самолет» перестройки о посадочной площадке в пункте назначения? Так высказался на конференции писатель Юрий Бондарев, подметивший тревожные тенденции в сфере морали и нравственности общества. Где в итоге приземлится этот «самолет»? А закончился этот стремительный «полет», как известно, и вовсе трагично: распадом СССР. Это уже была, по словам философа Александра Зиновьева, «катастройка» и утрата советской цивилизации, последствия чего мы ощущаем до сих пор.   

    Справилось ли мое поколение – тогда тридцатилетних по своему возрасту – с вызовами и задачами советской Перестройки? Об этом непременно надо говорить, ведь она не привела к изначально ожидавшемуся обновлению советского социализма, а, напротив – «запустила» процесс становления в стране совсем иного уклада, что особенно зримо проявит себя позже - в «лихие» 90-е годы. Мы хотели одно, но получили совсем иное. Мы были искренними в своих намерениях, но наивными и доверчивыми. Желая обновить советскую страну, мы, однако, потеряли ее. Что имели, то не сохранили… Где здесь проявленная «ирония» Истории, а где и в чем – вина нас самих?   

    * По тематике этой статьи материал публиковался также в 2025 году в областной газете «Комсомолец Брянска».