Реквием по нарокоману

Реквием по наркоману.
Ремонт судов ДВМП в советских судоремонтных заводах для экипажей было наказанием. Голый оклад уменьшается на десять процентов. Ни каких тебе сверхурочных и авральных. Ведь судно выведено из эксплуатации. Оно не зарабатывает деньги. Зимой в каютах холодно. Тепло обеспечивается берегом, которое не всегда поступает на судно в полной мере. Внутри надстройки всегда грязь и проходной двор от множества чумазых работяг. И диаметрально противоположная картина, когда судно ремонтируется за границей. Это уже награда для экипажа. Минимум работы. В основном обеспечение. Всю грязную работу делают заводские рабочие. А самое главное – это докование, когда за одни сутки стоянки в доке экипаж получал месячную валютную зарплату. Это так называемые командировочные. Отстояли допустим десять суток в доке, получили валюту за десять месяцев чистой работы за границей. И этот бизнес в основном не для простого плавсостава. В ремонт за границу лезут хитрожопые представители отдела кадров, парткома, комсомола и, конечно» от КГБ. Всплывают какие то ремонтные бригад. Какие то представители сельхоз работ, которые косят летом траву для колхозов, а зимой зарабатываю в ремонтах за границей. Без связей, без так называемых, подхватов простому моряку тяжело туда пробиться. Было в ДВМП судно под названием «Минусинск», в народе называемое «Бянкин – мару». Старый танкер перестроили в щеповоз. Сколько на это угробили денег, знает только узкий круг людей из самого верха пароходства. А вот экипаж получил командировочных порядка миллиона японских иен. Судно перестраивалось в Японии. Миллион японских иен в то время равнялись, грубо говоря, десяти тысячам американских долларов. Доллар на «черном» рынке стоил от трех до пяти рублей. Короче говоря, моряки «Минусинска» заработали за этот ремонт минимум по тридцать тысяч рублей. И это в то время, когда «Волга» стоила по официальному курсу шестнадцать тысяч. Квартира двухкомнатная в кооперативном доме стоила двенадцать. Со взятками нужным людям поднималась до пятнадцати. Заработать за полгода на «Волгу» и на квартиру, супер крутой бизнес при совдепии.   За этот бизнес бились все, кто хоть каким то боком имел отношения и близость к крутым совдеповским начальникам. Совдепию умом не понять сточки зрения здравого смысла. Наверное, она потому и развалилась вдребезги и пополам, как говорят в Одессе.         
Когда самый большой пассажирский теплоход совдепии «Советский Союз» вышел в рейс на Гонконг, экипаж наконец то с радостью выдохнул тревогу последнего месяца нервотрепки. Пассажирское судно направлялось в плановый ремонт в Гонконг, который осуществлялся каждые два года. А это очень «жирный кусок» в валюте для тех, кто в этот самый ремонт попал. Ведь чтобы туда попасть, надо приложить максимум усилий, пронырливости, и конечно, денежек. В заграничные ремонты попадают, конечно, и обычные моряки. Но это только в том случае, если они являются классными специалистами или проработали на таком судне уже не один год. Короче, если хочешь быть богатым счастливым при  совдепии, прорывайся всеми правдами и неправдами в заграничные ремонты. Вот только одна проблема. Не часто ремонтируются суда на заграничных ремонтных базах. Чаще в советских судоремонтных заводах, в которых, как писалось выше, полный трындец и конкретная ж..а.
И так, судно ушло в ремонт в Гонконг почти на два месяца. Командировочные планируются в районе двадцати суток. А это считай двадцать месяцев работы моряка чисто за границей. Строжайшая дисциплина за последние месяцы сменилась легкой расслабухой. Особо никто на «выступает», но почти все по тихой и умеренно расслабляются водочкой, припасенной заранее. Снимает плавсостав стресс за последние напряженные деньки перед выходом в рейс. Ведь все самое страшное позади, когда тебя смогли списать с судна за час до отхода. И теперь моряки гарантированно получат свой жирный валютный бонус.
Расслабляется плавсостав на нижних палубах. Как и на верхних не чужды праздника жизни. А как по другому объяснить посадку «Советского Союза» на мель совсем недалеко от Гонконга. С полного ходя выскочить на камни при стопроцентной видимости, при отличной погоде, при всех работающих навигационных приборах, это надо умудриться. Как говорил старый капитан Арестович для этого высшего образования мало. Тут нужен конкретный талант. Капитан, старпом и три штурмана были в это время на мостике. Как казалось им, грамотно управляли громадным судном. Были ли они в тот момент в адеквате, никто уже не скажет, никто не узнает. Ведь это случилось вдали от любимой Родины, на просторах которой за порядком следит неутомимая прокуратура. Пока проверяющие разбиральщики появились на борту аварийного «пассажира», весь экипаж уже был в состоянии абсолютной трезвости. И вся вина легла на капитана, у которого была фамилия связанная со скрипом. То ли Скрипкин, то ли Скрипучин, то ли просто Скрипка. Короче, что то в этом роде. А его оправдания по поводу глобальной аварии, выглядели как объяснения человека, тронувшегося умом. Он типа спутал след от американского авианосца с бурунами опасной мели. У этого капитана были очень влиятельные покровители, которым спустя пару лет прокуроры зададут очень неприятные вопросы. Как они могли ненормального человека назначить капитаном на скоростное судно на подводных крыльях. Которое под его командованием, и при полной загрузки очень важными людьми выскочило на мель уже в Амурском заливе на фоне Владивостока. По причине своей неадекватности товарищ капитан избежал уголовной ответственности. А она, эта самая уголовка, тянула не на один и не два года тюремного срока. Ведь вся проблема этой посадки на мель была в названии судна. «Пассажир» длинной под двести метров так плотно врезался в каменистое дно с полного хода, что его было проще разделать на металлолом на этой же проклятой мели. Проще и выгодней с экономической точки зрения, но ни как не с политической. «Советский Союз» на тот момент был флагманом социализма – коммунизм. И просто не мог быть разделан на металл вдали от родных берегов. То, что это судно изначально принадлежало фашистской Германии, никого не волновало. Вернее, об этом уже, вроде как, и забыли.   
Первые дни прошли для экипажа в тяжелом волнении. А вдруг точно судно порежут на металл прямо здесь, фактически в море. Тогда прощайте командировочные, и снова здравствуй нищенская флотская работа. Прощай не состоявшийся праздник жизни.
И снова экипажу повезло. Дело дошло до столицы, где мудрые старцы из политбюро, какими они себя считали, и в частности, главный идеолог социализма – коммунизма, к старости все больше и больше смахивающий на крысу, вынесли мудрейшее решение. Теплоход «Советский Союз» с мели снять. Отбуксировать, как и планировалось в Гонконг, где произвести полный ремонт. Негоже судну с великим названием закончить жизнь так позорно. Деньги, конечно, уйдут большие. Но и это не страшно. Мировой черной голытьбе миллионы долларов вваливаем, а тут пожалеем на ремонт родного судна с гордым названием «Советский Союз». Старцы, давно отошедшие от реальной жизни, просто не поняли, что капитально ремонтировать судно, которому больше тридцати лет, нет смысла. Хоть оно с виду и блестит свеже - покрашенной краской, внутри то оно гнилое напрочь. Как впрочем, и сама Страна Советов. Что позже подтвердит сама совдепия и такое же древнее пассажирское судно «Адмирал Нахимов», утонувшее за десять минут в близи Новороссийска, после столкновения с грузовым судном. И унесшее на дно морское вместе с собой очень много человеческих жизней. Как не крути, как не упирайся в советскую идеологию, а все же пришлось вскоре «Советский Союз» пустить, как говорят моряки, на «гвозди». Правда, перед этим переименовали его в «Тобол». Вот и не верь в приметы. Судно село на мель и СССР начал рассыпаться. Переименовали и списали теплоход «Советский Союз». И почти сразу СССР накрылся медным тазом. И не от рук проклятых буржуинов, а от тех же старцев – балбесов из политбюро, которые за десятилетия воспитали аморально- циничное поколение, которое с радостью кинулось грабить страну при  первой же возможности.
В общем и целом, экипажу теплохода «Советский Союз» повезло конкретно. На целых полгода отдохнули за границей за большие деньги. Но не об это сейчас речь и такое длинное предисловие. Едва судно встало в Гонконге в ремонт, как одному из членов экипажа пришло трагическое сообщение. Умер его двадцатишестилетний сын. К чести Дальневосточного пароходства, в таких случаях моряков отправляли домой из любой точки Мира. Не экономили на этом. Вот только моряк отказался уезжать. Все его дружно осудили. Мол, из – за денег не едет. Не хочет терять большой заработок. Поохали – повздыхали и через пару дней забыли. Не до этого стало. Вскоре получили командировочные за месяц. Уже обменяли советские рубли, тайно вывезенные из Союза на доллары Гонконга. Уже покатил шмуточный бизнес в торговых щелях и на «Индусском» базаре. Жизнь идет. И некогда зацикливаться на трагических моментах жизни.
И вот как то при тихой пьянке большой компанией, подпитой народ вспомнил и осудил коллегу. Мол, деньги деньгами, а вот с сыном надо было все же проститься. Не по человечески так поступать. На что тот спокойно ответил. И этим спокойным ответом потряс еще не совсем пьяную публику.
- А я с облегчением вздохнул, когда эта новость пришла.
- Ты с ума сошел. У тебя сын умер, а ты такое говоришь. – возмутилась одна из номернушек.
- А ты знаешь мою жизнь? Не дай Бог тебе такое испытать, как мне. Не дай Бог испытаешь, и тоже с радостью встретишь совсем не трагичное для тебя известие. Мой сын был конченным наркоманом. Глотал всякую гадость. Вот печень и отказала.
- Надо бы лечить его. Вроде у нас наркомании то нет. – влез в разговор пожилой моряк.
- Вот именно, что вроде нет. Думаешь не лечил я его. Он три полных курса за три года прошел и все бесполезно. После лечения его хватало всего на месяц - другой. Он даже полгода в Спасске провел с алкоголиками и все в пустую. Не представляете сколько я денег на него потратил. Только за то, чтобы диагноз не поставили наркоман, платил больше тысячи.
- Неужели нельзя было вылечить? – не успокаивалась женщина.
- Можно, если человек сам захочет избавиться от этой заразы. А мой сын не хотел. Он и лечиться то шел по одной причине. У него выбора не было. Или тюрьма, или больница.
- За своего ребенка надо бороться до конца.
- Вот я и боролся до его кончины. У него печень разложилась от употребления всякой гадости на бензинах – растворителях. Он в свои двадцать шесть лет выглядел пенсионером.
- А при чем тут тюрьма?
- Он работал шофером в фирме «Сосулька». Вы мне еще скажите, что у нас в городе нет валютной проституции. Он девочек развозил по клиентам, а заодно их снабжал разной «дурью». Менты его ловили, а «доили» меня. Я платил и клялся им, что вылечу сына обязательно. Вот и спускали все на тормозах. Сейчас думаю, что в тюрьме за три года, вдали от наркотиков, он бы мог избавиться от этой проклятой зависимости. Хотя и это под вопросом.
- Похороны ты на жену спихнул. Ей одной пришлось крутиться, чтобы сына по человечески похоронить. В похоронном деле суета катит  конкретно. Все нервы похоронщики вытянут. Женщина может и не справиться. Денег уходит уйма. Я недавно в таком деле участвовал. Так что и врагу не пожелаешь. – матрос горестно вздохнул, видно вспомнив прошлый трагичный момент. Когда трагедия после всех суетливых мероприятий оборачивается облегчением, что все наконец то закончилось.
- Пароходство людей и деньги выделило. Жена у знакомых позанимала недостающую сумму. У нас за душой ни копейки. В квартире одни голые стены. Все спущено в обмен на кайф. Что говорить, если сынуля, пока я был год назад в рейсе, продал на дрова нашу дачу.
- Да, врагу не пожелаешь такой жизни. – смахнула слезу одна из женщин. – я тоже до поры, до времени совсем не знала, что у нас наркоманов много. Мы на «писателе» в 1976 году встали в ремонт в Находке. На «писателе» лазарет имеет отдельное помещение. И вход туда со шлюпочной палубы. Так вот его вскрыли на следующий день. Искали наркотики. Нам милиционеры показывали фотографии наркоманов, чтобы мы хоть кого то опознали. Так этих фотографий был толстенный альбом. Пока не видишь и не слышишь, то и кажется, что все спокойно в советском королевстве. И хвати о грустном. Наливайте. Дай Бог, чтобы нам с этим не столкнуться. Мы то уже люди закаленные. Нам такое не грозит. За детей страшно.
Никто из присутствующих и не догадывался, что страшные времена еще впереди. И они близко, совсем не за горами. Великолепная тройка: Миша, Рая, Перестройка совсем скоро загонят страну в омут беззакония, бандитизма и ужасающей нищеты на грани выживания. Приведут Страну Советов к полному краху.