Бурная реакция

   Бледная, промозглая осень стояла над городом. Но мне никогда не хотелось менять свой родной край на, скажем,  чужой заморский раек.  Теплые ветры не в силах дуть на все мировое пространство.
  Как бы холодно не было в нашем крае, но здесь наша Родина. А  Родина всего дороже и милей в любое время года. Вот и Юрия, моего двоюродного брата потянуло на родину в Пермь. Его жена, тяжеловесная в замыслах, не возражала: «И я с тобой поеду».
   Поезд Ленинград – Свердловск останавливался в Перми в три часа ночи. Вокзал с прилегающими территориями был залит полумраком, лишь вокзальные фонари сиротливо освещали перрон и встречающих поезд земляков. В воздухе ощущалось их волнение, да и наше, конечно.
   Вот уже вдали замерцал огонек вожака поезда– электровоза. Огонек все приближался,  добавляя яркость и расширяясь. Часть вагонов состава пронеслись мимо нас и лязгнув колесами, поезд остановился. Третий вагон оказался почти рядом с нами. Юра и Надя вышли не сразу, но мы терпеливо ждали, когда первые пассажиры покинут лесенки прямоугольной вагонной амбразуры.
   Но вот, наконец, показалось улыбающееся лицо Юрия, его статная фигура в светлом плаще. Он помахал нам рукой и крикнул : «Привет».  Потом повернулся и выволок среднего размера чемодан, который я не без усилия, подхватил.
   Нас ждало такси и мы помчались по ночному, пустынному, слабо освещенному городу. Юра смотрел в окошко такси и перечислял вслух знакомые с детства места: сад Горького, кинотеатры «Октябрь» и  «Кристалл», кондитерский магазин «Белочка», подарочный магазин на Комсомольской площади, высокое здание УВД…
   Приехали, отметили приезд и обо всем поговорили.
   Мы с Валей работали и могли в будние дни полноценно общаться с гостями только по вечерам.
   Осень накрыла город облачной скатертью, так что пробиться солнечным лучам было не под силу.  Юре с Надей приходилось ходить по тротуарам, засыпанным сухими и мокрыми листьями тополей, лип и берез. Воздух туманился от моросящего дождя, на город рано падали сумерки.
   Все же наши дорогие гости смогли объездить почти всю Пермь во время автобусной экскурсии, побывать в Кунгурской ледяной пещере и послушать оперу Бородина «Князь Игорь» на дневном спектакле театра оперы и балета.
   Зато вечерами не стихали наши задушевные разговоры. В выходные дни мы несколько раз побывали на Каме. Там начинала перестраиваться набережная, но навигация уже закончилась. Иногда Юрий заметно мрачнел, ведь безвозвратно прошло время юношеских споров, смеха и книг в молодых когда-то руках. Поэтому, вспоминая прошлое, он печалился и грустил. Надя беспрестанно общалась с моей женой Валентиной,а у них чаще всего были сугубо женские разговоры.
   Одним из многочисленных достоинств Юрия был его голос - баритональный бас. Голос был настолько невероятно могучим и сильным, что когда он нам пел, то дрожали  хрустальные фужеры и чашки с блюдцами в серванте. Коньком в его репертуаре был романс «Гори, гори, моя звезда». Не всем известно, что сочинили это музыкальное произведение в 1846 году: композитор Петр Булахов, а автор слов Владимир Чуевский.
   Надя рассказывала, что его мамаша ( старшая сестра моей мамы тетя Нюра) водила семнадцатилетнего сына на прослушивание к одному из известных ленинградских музыкантов: «Рассудите, голос у него или так – самодеятельность?»
   Экзаменатор очень толстый верующий христианин, но не соблюдающий посты, выпучив еврейские глаза и подняв к небесам   музыкальную голову, разочарованным голосом сказал:
   « Голос у него божественный, но слух безбожный»
   В один из субботних вечеров к нам зашли гости – молодые соседи  по площадке – веселая, подвижная Элеонора и ее муж Николай – худощавый, светловолосый и флегматичный.  Мы с ними нередко проводили время, а разница в возрасте ( мы были старше лет на пятнадцать) нас не смущала.
   Познакомившись с Юрием и Надей, они всех нас пригласили в воскресенье к шести вечера на день рождения Николая.
      Купив гвоздики и подарок ( чайный сервиз)  мы, немного опоздав «для приличия» , позвонили в дверь молодого семейства. Зазвучали серебряными струнами  наши  все еще звонкие голоса.
    Элеонора и Николай  радушно нас встретили: «Заходите, заходите, дорогие гости, почти все уже собрались!»
     Действительно,  за накрытым столом уже сидели две молодые пары , а также седой, молодящийся дед – отец Николая с новой женой  Евдокией - полнотелой, круглолицей, словоохотливой  дамой. Родители Элеоноры на торжестве не присутствовали, они проживали в другом городе.
    Обстановка в комнате  была скромной, мебель не отличалась изяществом и роскошью, с окна подоконника, казалось с любопытством, смотрел на собравшихся багровый цветок герани, а рыжий кот приветливо терся о ноги гостей.
   А те, произнося тосты,  осыпали хвалебными словами  смущенного Николая – виновника торжества.
   После обильных возлияний в комнате хозяйничал шум и впечатлительному мне казалось, что я нахожусь внутри пионерского барабана, отмечающего вынос красного знамени.
   Один из гостей, лысый, как биллиардный шар, и красный, как спелый помидор, на время притушил пламень разговорившихся гостей. Он, с воодушевлением опытного оратора стал выступать с яркой, выразительной речью:   «Многие из моих друзей разлетелись по свету, но их всегда тянет сюда, на родину, в наш замечательный  и красивый город, как и нашего земляка Юрия, несмотря на то, что он проживает в знаменитой на весь мир северной столице. Я узнал от Элеоноры, что ты, Юрик, великолепно поешь. Подари всем нам сладостные минуты своего пения!» Гости дружно захлопали, поддержав просьбу оратора.
   Юрий встал. Он, несмотря на успокоительное свойство умеренного для него опьянения, все-таки заволновался, пересохло его талантливое горло.
   «Налейте мне водички»,- попросил он сидящего рядом с ним мужчину.  Мужчина в это время обладал не только лысиной, величиною с чайное блюдце, но и мутными, «стеклянными» глазами, не выражающими никаких человеческих мыслей, так как уже опьянел. Но он еще мог  совершать какие-то несложные телодвижения. Под рукой этого гостя оказалась непочатая бутылка с прозрачной жидкостью. Это был припасенный Элеонорой спирт на случай нехватки алкоголя. Спирт она предусматривала разбавить водой до кондиции сорокоградусной водки. Вероятно, Элеонора эту бутылку (без крышки) впопыхах не успела убрать со стола.   Подвыпивший сосед по столу неуверенной рукой наполнил фужер «водой».
   Юрий пытался осушить фужер залпом и почти сразу захрипел, закашлялся и произнес несколько нецензурных слов. Потом его охватила ярость, конечными результатами которой были: удар кулаком по физиономии в общем-то невиновного соседа, опрокинутый стол с бутылками и закусками, крики и вопли нетрезвого коллектива.
   Конечно, этот случай стал темным пятном на великолепно проведенном отпуске  Юрия и Надежды. Но недаром говорят, что время – лучший лекарь. После их отъезда, общаясь по телефону, мы никогда не вспоминали об этом курьезном, неприятном случае.