Ящик Пандорры. Глава 9

Я вернулся во дворец талиеров и первым делом едва не снес на повороте какую-то девушку, видимо, из прислуги. Дав себе зарок не пользоваться порталами в коридорах, мимоходом поинтересовался, не знает ли она, где отыскать Лину. Девчонка не без труда проморгалась после испуга, а потом проводила меня к какой-то комнате, настоятельно порекомендовала привести себя в порядок, а затем уже спуститься в общую столовую. Я выслушал и добрый совет, и маршрут к нужному помещению, но терпения хватило лишь забросить в комнату куртку и мимоходом умыться, стерев с лица следы задушевной беседы с Ниалом.

На самом подходе дверь столовой едва не саданула меня в лоб. Я поздоровался со степенной женщиной постарше, недовольно бурчащей девчонкой в небольшой короне (понятия не имею, кто есть кто, но вежливость во дворце никто не отменял), посторонился, пропустив их. А потом чуть не подавился слюной.

Сперва мне вообще показалось, что ведьма стоит передо мной голой, разве что в каком-то полупрозрачном распахнутом халате на плечах. Секундой спустя с облегчением рассмотрел, что платье было, просто почти совпадало с кожей по цвету. И как-то уж больно детально совпадало с фигурой.

— Вернулся? — Лина окинула меня не менее изучающим взглядом. — Приятного аппетита, завтрак еще не закончился. Кстати, это Инари — распорядительница дворца, — она указала на женщину постарше, смерившую меня каким-то странным взглядом, — и Криста-ан-Кер — Правительница талиеров, — зачем-то показала на девушку в короне, будто я мог перепутать, кто есть кто.

— Можно просто — Криста, — Правительница талиеров несолидно похлопала ресницами, протянув руку. — И добро пожаловать.

Распорядительница дворца подобного дружелюбия не демонстрировала и смотрела коршуном, пока я вспоминал, как правильно приветствуют монархов (хотя бы каких-то, придворный этикет выбешивал с детства). Остановившись на легком пожатии царственной ладони и умеренном поклоне, я удостоился от нее еще одного странно-подозрительного прищура. Может, здесь радикально другие традиции? Надо падать и кланяться в ноги? Расцеловать в щеки?

Я предпочел выбрать в качестве ориентира более знакомую мне особу. Ведьма не таращила изумленно глаза и не выглядела так, будто готова сквозь землю от стыда провалиться. Значит, все вроде нормально.

— Завтракай, у меня дела, — Лина поправила сияющий обруч на высоко собранных волосах, обогнула меня по дуге. — У прислуги спросишь, тебе покажут твою комнату.

— Уже, — я мягко перехватил ведьму за локоть, вынудив остановиться. — Надо поговорить. Срочно.

Стоило отдать должное Правительнице талиеров, соображала она быстро. Покосившись на Лину, девушка расплылась в тонкой улыбке и пошла дальше по коридору, уводя за собой распорядительницу дворца. Лишь когда их шаги стихли далеко за поворотом, ведьма повернулась ко мне. Тяжело вздохнула, будто я оторвал ее от сверхважного дела ради сущей ерунды, и отошла к высокому окну, подальше от дверей столовой.

Я двинулся следом и почти сразу прищурился, получив по глазам бликом от ее ободка, блеснувшего в солнечных лучах.

— Знаешь, ты сегодня просто ослепительна, — я опустился на высокий каменный подоконник, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне. По крайней мере, так она могла смотреть прямо, а не снизу вверх. Не знаю, оценила ли ведьма сей жест, но левая бровь на секунду дрогнула, то ли насмешливо, то ли одобрительно. — Во всех смыслах этого слова.

— Ну хоть кому-то нравится, — Лина покосилась на собственное платье и чуть развела руками, отчего накидка заискрила вышивкой не менее слепяще, чем обруч минутой ранее. Черная ткань чуть не соскользнула с одного плеча, и ведьма раздраженно поправила ее. — Допрос Шаена будет проходить в официальной обстановке, Инари настояла, чтобы я выглядела, как покровительница народа, а не черт пойми кто. О чем хотел поговорить? У тебя не больше десяти минут.

Честно сказать, сейчас бы охотно обсудил, что впервые в жизни так разочарован, что не увидел обнаженное женское плечо. И я, конечно, не распорядительница дворца, но вот эта полупрозрачная тряпка пошла бы ведьме куда больше без лишнего платья, только в сочетании с обручем.

— Дес? — она скрестила руки на груди. Легче, естественно не стало, простой жест только подчеркнул декольте еще больше. — В чем дело?

Я неловко кашлянул, собираясь с мыслями. С чего бы начать? С допроса Витора в Гильдии? Нашего с Ниалом милого междусобойчика? Или с того, что я заставляю себя смотреть ей в глаза усилием воли, а сам мысленно возношу оду прекрасному периферийному зрению?

Соберись, озабоченный придурок, у вас масса проблем.

Я пересказал ей весь допрос Витора от и до, всю суть нашей с Ниалом перепалки при этом. Немного ждал, что она встревожится или испугается осведомленности Гильдии, но Лина и бровью не повела: знают и знают, чего теперь, плакать? Наоборот, немного приятно даже, что Витор не сам побежал ее сдавать, а прикрыл в какой-то степени, спасибо ему большое.

Признался, что намеками и обходными путями, без ее упоминания, но рассказал Аристарху об экспериментах Вильгельма с душами, о том, что попросил в архиве пошерстить на предмет пропавших детей алатов из отступников или кого-то вроде. Ведьма и тут сохранила практически тотальное равнодушие. Рассказал — молодец, с архивом вряд ли выгорит, но попытка не пытка, не нам же искать информацию.

— А костяшки у тебя сбиты после общего собрания или пришлось архивариусов убеждать грубой силой? — словно невзначай кивнула ведьма на мои руки. — Не то, чтобы мое дело, только странно: второй раз куда-то отлучаешься и второй раз возвращаешься с явными признаками драки. Проблемы с агрессией?

— Боже упаси, я смирен, как агнец, — посмотрел на предательски не зажившие ссадины, но раскаяния так и не ощутил. Не влезь Мелитон опять, еще бы навешал засранцу.

Лина поперхнулась от собственного фырканья, на ее лице застыло выражение крайней степени скептицизма.

— Сказать по правде, пытался выбить из Ниала признание, — раз уж ведьма была непосредственной участницей сожжения таверны, она имела полное право знать все. — Мне не очень-то понравились его намеки при допросе, да и в беседе наедине. Вроде и ничего такого не сказал, но будь я проклят, ощущение, будто он совершенно точно знает, что происходило.

— Может, он там был? — Лина пожала плечами, предложив самый очевидный и самый невероятный вариант.

— Ниал? — усмехнулся я, вскинув брови. — Брось, он чистоплюй, каких еще поискать. У него даже информаторов не водится среди кого-то вроде посетителей той таверны. Чтобы он принес свою пресвятую задницу в подобный рассадник порока и разрата? Да не в жизнь.

— Не далее как вчера Аристарх отмел версию о твоем сговоре со мной исключительно по причине преступной веры, что ты никогда, ни за что, ни за какие коврижки не свяжешься с алатами, — снисходительно промурлыкала ведьма, — ибо не выносишь крылатых. Будь умницей, не допускай подобных ошибок, — она легонько похлопала меня по щеке, повергнув в полный ступор.

— Думаешь, он действительно нас видел там? — ход мыслей Лины был чертовски логичным, чем и пугал.

— Сам сказал: он озвучил детали, которые слишком точны для банальной догадки. С учетом безумия, что там творилось, вряд ли кто-то из очевидцев был в состоянии точно запоминать события, чтобы кому-то пересказать. А до начала драки мы не привлекали внимания, никто бы нас не запомнил, если только целенаправленно не наблюдал.

Не привлекали внимания? Лично я помню нечто иное. Она правда тогда все эти взгляды не заметила?

— Вот только если кулак в нос не убедил твоего Ниала признаться, — продолжила ведьма, — то либо он крепче, чем ты думаешь, либо скрывает что-то куда более важное, нежели факт своего присутствия там. Ну или что-то еще, но я гадать не буду, своих проблем до задницы.

— Ребра, — машинально поправил я ее, задумчиво почесав затылок. — У нас с ним традиция, мы его ребра считаем. Он просит, я считаю.

Повисла неловкая пауза. Вроде как деловая часть разговора окончена, оба это понимали. Но я не торопился уходить, да и она оставалась на месте. Смотрела на меня выжидательно, с той самой тревожной складкой меж бровей, что появлялась у нее, когда ведьма пыталась предугадать, что дальше. В свете витражного окна она казалась какой-то нереальной, как видение.

— Лина, я… — замялся, подбирая слова. Твою мать, триста лет допросов и игры в дипломата, куда только весь словарный запас делся. — На счет того, что было в твоем старом доме. Помню, что обещал ждать, просто… Хотя бы намеки, я жду благосклонности или дальнего посыла?

— Ты о чем? — удивилась она.

— О поцелуе, — косить под дурочку я ей точно не дам.

— А, это, — ведьма и не думала сворачивать театр одной актрисы. — Не бери в голову, ничего ведь не было.

— Мои колени помнят иначе. И не только они.

На долю секунды мне показалось, что ее щеки расцвели румянцем, но почти сразу стало понятно, что это просто отсвет витража.

— Дес, ты ведь далеко не юноша, — Лина махнула рукой, жест вышел несколько неловким. — Один невинный поцелуй ничего не значит. Нехватка мужчины, стресс, желание расслабиться… В общем, последствия недотраха. Клянусь, больше не повторится, буду держать себя в руках.

Я ожидал всякого, только не такого. Что ж, правила игры вроде ясны.

— И почему не обратилась к Эйлу? — склонил голову набок, наблюдая за возмущенным недоумением, что проступило на лице ведьмы после моих слов.

— Он тут при чем? — прищурилась она.

— Остроухий охотно избавил бы тебя от этого недуга. Или кто-то из демонов твоего приятеля. Тоже выход согласись. Особенно раз так прижало, что ты даже в той обстановке себя не контролировала.

— Хамишь, — ведьминский прищур приобрел явный злой оттенок. — Мне, по-твоему, все равно с кем? Я не вешаюсь на первого встречного.

Попалась. Видят боги, сама попалась, даже делать ничего не пришлось.

Я не смог сдержать короткий смешок и на секунду даже отвел глаза, чтобы не лыбиться слишком уж явно. Потом снова уставился на Лину в ожидании, когда до нее дойдет смысл сказанного.

Она догадалась. Зрачки на мгновение расширились, ведьма коротко и зло прикусила губу. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, но тут же закрыла.

— Я имела в виду совершенно другое, — в конце концов произнесла Лина. Прозвучало не слишком убедительно, словно она сама не понимала, что к этому добавить.

— Разумеется, — пожал плечами, не сдерживая больше улыбку. — Как скажешь. Но на мой вопрос ты не ответила.

— Трахаться на поле боя, принадлежа к разным враждующим лагерям — самоубийственно плохая идея, — в голосе ведьмы прорезалось раздражение, она плотнее сжала скрещенные на груди руки. — Неужели неочевидно? Мы по разные стороны баррикад. Ты пляшешь под дудку законов, Гильдии и Суда Вечности, я — вселенское зло по вашей версии. Не самое большое, может, но все равно не заслуживающее снисхождения.

— Если ты не заметила, я периодически сбиваюсь с танцевального ритма, — я чуть подвинулся вперед, сокращая расстояние между нами до неприличного минимума. Лина дрогнула, но не двинулась с места. — Что, если битва закончится для всех проигрышем, и то, что возможно между нами, останется единственной стоящей вещью?
 
— Чушь, — она практически закатила глаза и чуть запрокинула голову, обруч снова резанул мне по глазам отсветом. — Это все чушь. В данном случае баррикады не рухнут и…

— Тогда никогда не поздно сменить лагерь, — перебил я ее.

Лина замолчала. Потом вдруг коротко рассмеялась, в этом смехе было больше напряжения, чем веселья.

— Думаешь, я брошу ради какого-то Гончего все свои планы? — отчеканила она. — Мы знакомы без году неделя, а ты веришь, что я все оставлю во имя тебя?

— А если речь обо мне? Что, если я готов сменить лагерь? — черт подери, до этого момента не думал об этом. Больше трех столетий жизни в жопу это сильно, только… Сам факт, что подобная мысль у меня вообще появилась уже заставлял сильно задуматься, насколько я тронулся. — Не хочешь менять свои планы — не надо. Может, для меня пришло время перемен? Знаешь, в последнее время я уже не так уверен, что стою на верной стороне.

Ведьма замерла. Глядя на меня, застыла так неподвижно, словно даже дышать перестала. В глубине синих глаз мелькнуло удивление, которое быстро сменилось недоверием. Будь передо мной кто-то другой, я бы, наверное, почувствовал себя задетым за живое. Но от нее подобной реакции ждал.

— Лина, — я подался еще на пару сантиметров вперед, рискуя навернуться с подоконника ей под ноги. Теперь я ощущал исходящее от нее тепло, видел, как колотится жилка на шее. — Кроме моей причастности к Гильдии есть что-то еще, что тебя останавливает? Я спрашиваю не алату Страх, покровительницу талиеров или еще бог весть кого, а женщину.

— Женщину? — ведьма криво улыбнулась. — Крылья — не костюм, который можно повесить в шкаф. Я не могу делить себя на разные составляющие.

— Хорошо, спрошу иначе, — на мгновение задумался, собирая мысли в кучу. — Я верю, что преодолеть можно любые противоречия между нами. Кроме одного. Просто скажи, что я совершенно не привлекаю тебя как мужчина — и вопрос закрыт. Посмотри на меня не как на Гончего, просто как на мужчину. Есть хоть малейший интерес?

Похоже сегодня я побил ее лимит удивления или был очень к тому близок, потому что мои слова ее не обескуражили. Лина тяжело сглотнула, вцепилась пальцами себе в сгиб локтя так, что они побелели. Я уже буквально слышал, как она скажет, чтобы я катился к черту, а ведьма все молчала.

— Ты — Гончий, — выдавила она, наконец, но голос прозвучал как-то слабо, неубедительно. — Это нельзя отбросить в сторону. Не получится. Ты носишь перстень заместителя, служишь Гильдии, ты…

— Это не ответ на мой вопрос.

Лина опустила глаза в пол, избегая моего взгляда. Нервно нащупала кулон на груди, вцепилась в цепочку, беспокойно перебирая ее, накручивая на палец и снова разматывая.

Я протянул руку. Медленно, осторожно, так, чтобы она видела каждое движение и могла отстраниться, если захочет. Не отстранилась. Я коснулся ее подбородка едва ощутимо, приподнял его, заставляя снова посмотреть мне в глаза. Кожа у ведьмы была горячей, как у человека в лихорадке.

— Вот именно, — произнес тихо, почти шепотом. — Я Гончий. И это не мешает тебе смотреть на меня так. Что тогда, в старом доме, что сейчас. Назови самонадеянным идиотом, но в твоем взгляде нет ни капли равнодушия.

На этот раз дыхание у нее действительно перехватило. Я буквально услышал, как оно прервалось — короткий, судорожный вздох, застрявший где-то в горле. Губы Лины дрогнули, она чуть заметно, неосознанно провела по ним кончиком языка, оставив влажный след. В расширенных зрачках можно было рассмотреть все многообразие цветов витража за моей спиной. Я все более явно чувствовал ведьминский горьковато-вишневый аромат.

Кто не рискует, тот потом жалеет и зовет себя трусом в одиночестве.

— Если я тебя сейчас поцелую, — намеренно низко и медленно проговорил я, — ты действительно ничего не почувствуешь?

Линин взгляд на долю секунды метнулся к моим губам, но я успел это заметить. Как и то, как соблазнительно дрогнуло ее горло.

— Ничего, — отозвалась она так же тихо, с хрипотцой. — И если ты это сделаешь, я тебе вмажу. Несмотря на все ваши с Асом сделки.

— Никогда еще риск подпалить себе зад не был столь соблазнительным.

Шаги раздались дьявольски не вовремя. Четкие и гулкие, они опередили стражников, появившихся из-за угла, всего на мгновение. Ведьма едва успела отшатнуться от меня и оттолкнуть мою руку, как два неурочных типа склонились перед ней в приветственном поклоне. Она ответно кивнула, поправляя сползшую таки с одного плеча накидку. Проводила их взглядом и отступила еще на шаг от меня, восстанавливая дыхание и контроль над ситуацией.

— Есть препятствия, которые просто не стоит преодолевать, — на этот раз звучала Лина практически ровно, разве что на последнем слове голос чуть дрогнул.

— И все же это не ответ на мой вопрос.

— Другого не будет, — ведьма стремительно развернулась, юбка очертила силуэт ног. Чтобы не запутаться, она чуть ее приподняла. — У меня полно дел, Дес. Найди себе занятие пока не решил разорвать нашу договоренность.

— Постой.

Она и не подумала обернуться. Просто пошла прочь по коридору, с идеальной осанкой и высоко поднятой головой. На ходу поправила обруч, волосы и ускорила шаг, скрывшись за поворотом.

Я остался сидеть на подоконнике, вслушиваясь в цокот ее каблуков, все больше затихающий вдали.

Интересно, о чем именно она думала в тот момент, когда говорила про препятствия, которые не стоит преодолевать? Вряд ли что-то хуже откровений Роланда о той связи, что существует между мной и ведьмой. Проявила бы она больше доверия к моим словам, расскажи я ей, что не остановило меня?

Откинувшись назад, я прислонился затылком к холодному окну, постарался выбросить из головы мысли об откровениях братца и прикрыл глаза, невольно расплывшись в улыбке. Был ли я разочарован, что нас прервали? Дьявольски, все же надо было поукромнее место выбирать для беседы. Вот только…

— Лина-Лина, неужели ты думаешь так просто сбежать? — пробормотал вслух, не заботясь, услышит ли вдруг кто. — Это ведь только раззадоривает.

*****

Самонадеянный, наглый, невыносимый тип.

Все мое облегчение от того, что он все же явился, Гончий умудрился свести на нет буквально за какие-то ничтожные десять-пятнадцать минут. И чего я раньше не ушла, как только поняла, что разговор сворачивает куда-то не туда? Нет, не спорю, рано или поздно пришлось бы обсудить этот чертов поцелуй, но знай я заранее, что о нем зайдет речь, продумала бы аргументы куда лучше.

Ну или хотя бы не ляпнула чушь про недотрах и «не все равно с кем».

Идиотка.

В малый зал совещаний, временно переоборудованный в допросную, я вошла последней, удостоившись сразу нескольких взглядов: подозрительный Инари, лукавый Кристы и недовольный Маруса. Впрочем, глава Совета, вполне вероятно, был раздосадован не столько моим опозданием, сколько его ролью простого зрителя. Памятуя о родстве с допрашиваемым, пусть и весьма опосредованном, Криста высказала решительное «хрен вам» (в немного более грубой форме, если честно), когда он заикнулся о том, чтобы войти в комиссию. Поэтому место представителя совета путем вполне честной жеребьевки занял Альтен-тер-Виар. Помнится, на приеме в честь моего «воскрешения» он был одним из тех, кто выказал довольно искреннюю радость от новости.

Стоит намекнуть Кристе, чтобы присмотрелась к роду тер-Виар повнимательнее. На будущее, вдруг зайдет когда речь о новых постах.

Главный виновник, я бы даже сказала, организатор формального мероприятия также присутствовал в зале. Шаена усадили на простой грубый стул посреди комнаты, чтобы у него была дивная возможность не только видеть осуждающие взгляды, но и ощущать их спиной. Судя по всему, он все еще был в той же одежде, что и в день нашей последней с ним встречи. Время от времени Ша-ен-Арил нервно почесывал шею и поглядывал на дальнего родственника с затаенной надеждой.

Нет, антиталант Шаена искать себе защитника просто неоспорим. То Гончий, то вот теперь Марус.

Надеюсь, Десу не придет в голову мысль заявиться сюда.

Пока Альтен озвучивал обвинение, предъявленное Шаену, я задумчиво кусала губы, невидяще уставившись сквозь крысеныша. И вовсе не потому, что снова думала о том, что едва не случилось перед самым моим приходом сюда.

Меня невероятно смущали сроки. Я не сразу обратила на это внимание, но сейчас вдруг занялась подсчетом и выявила странное совпадение: слухи о моей смерти здесь появились примерно в то же время, как в Вартосе я ввязалась в спасение юной ведьмы. По крайней мере, так следовало из озвученного представителем Совета. Я могла бы списать все на простое совпадение или приступ собственной паранойи. Только вот по опыту пребывания в свите прекрасно уяснила: паранойя — верный друг долго живущих алатов, а недоверие к собственной интуиции порой преступно. Будь я уверена, что Вильгельм знает о талиерах, решила бы, что появление здесь какого-то крылатого, претендующего на мое место покровительницы — его происки. Проблема только в том, что он не знал…

Я вдруг хмыкнула и закатила глаза, сама себя снова назвав идиоткой. Только что внушала Гончему, насколько неправильно доверять подобным мыслям, и вот на тебе.
 
Как назло, в памяти тут же всплыл разговор с Десом сразу после нашего появления у Шаена. Что, если мои выкрутасы в Вартосе и стали тем подходящим моментом, который мог выжидать Вильгельм?

Очевидно, самокритичное хмыканье вышло чересчур громким, потому что прекратив попытки рассмотреть собственное веко изнутри, я заметила, что на меня вопросительно уставились все присутствующие.

Дьявол.

— Что-то не так? — поинтересовался Альтен.

— Возник вопрос, — я чуть прочистила горло, возвращая себе сучий ледяной тон. Шаен от моего взгляда съежился еще больше. — Ты сказал мне, что тебя надоумил на сие дерь… безобразие некий другой алат. Опиши его.

— Я же говорил, он как вы…

— Хорош собой, обаятелен и с сиськами? — я скривилась в неприятной фальшивой улыбке. Секретарь собрания от неожиданности ляпнула кляксу на пергаментном листе, Инари схватилась за сердце, но я сделала вид, что не заметила. — Мне нужно описание, детальное.

— Молодой мужчина, — Ша-ен-Арил нахмурился, будто вспоминал. — Лет, наверное, тридцати на вид, может, чуть старше. Высокий, выше меня. Волосы темные такие, но не черные, посветлее. Глаза то ли серые, то ли голубые, не помню.

— Фантастически четкая картина, я прям как живого его вижу. Имени он тебе не назвал, но крылья у него были синие?

— Крылья я не видел, — спешно уточнил крысеныш, даже не уловив сарказма в моем голосе.

— Разве ты не утверждал, что он синекрылый? — теперь уже вполне искренне удивилась я. Да, мне не шестнадцать, но память-то пока не подводит. — Как это возможно, раз крылья не видел?

— Он был в синем, — наивно пожал плечами Шаен. — Вы же в истинном облике в синем, вот я и подумал…

— Да, я в синем и с такими же крыльями, придурок! — сама не понимаю, почему вспылила. Может, просто все мои более-менее подходящие варианты из свиты рухнули в пропасть? Я-то перебирала крылатых именно этой цветовой палитры.

— Придерживайтесь порядка, пожалуйста, — влез Марус, приподнявшись со своего места.

Я метнула в него озлобленный взгляд. Пусть и не такой разъяренный, как Инари, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы глава Совета в кои-то веки заткнулся и не спорил.

— То есть мы ищем брюнета, но не исключено, что и шатена, с глазами не совсем понятно какого цвета, средних лет, среднего роста. И вроде любящего синие шмотки, — загибала я пальцы, рискуя подавиться собственным ядом. — Ничего не упустила? Ах да, то, что он — алат, нам известно исключительно потому, что он там сам так сказал?

Крысеныш наконец-то осознал, что ничем не помог в данном вопросе и уставился на собственные скованные руки, сложенные на коленях.

Альтен вернул допрос в строго официальное русло, секретарь шустро зашуршала ручкой. Я мгновенно утратила интерес к процедуре: отчет потом прочту, все, что хотела, — спросила. Жаль только, что впустую.

Едва досидев до конца мероприятия, я вполуха выслушала вердикт Кристы о том, что приговор Шаену вынесут по истечении трех суток, и первой покинула зал. Чертово платье искололо все декольте вышивкой (с трудом держалась, чтобы не почесаться), я неимоверно хотела избавиться и от него, и от дебильной покровительской диадемы, сдавившей голову. По-хорошему, перехватить бы с кухни кувшинчик винца, да в библиотеку, дочитывать свод законов луттов. Меня еще пара томов ждала.

Проходя мимо комнаты Ричарда, я вдруг вспомнила, что обещала мальчишке его зазнобу. Стоит сдержать слово раньше, чем он снова скорчит мне недовольную рожу.

— Ас! — звучно рявкнула я, едва переступила порог собственной спальни, словно громкость как-то прямо влияла на скорость появления доброго друга.

Демон соизволил предстать передо мной только минут через пятнадцать, когда я уже устала вышагивать вдоль кровати, мучительно думая, раздеваться или подождать. Видок у него был тот еще: лохматый, заспанный, завернутый в пушистый халат, в мохнатых тапочках. Отхлебнув из кружки, что он держал в руке, Асмодей огляделся, присел на пуфик и осоловело уставился на меня, пытаясь сфокусировать взгляд в одной точке.

Я шагнула чуть ближе и тут же сморщилась: такого перегара самый пропитый кабак на моей памяти не видывал и не нюхивал.

— Боги, ты купался в спиртовом растворе? — я замахала перед собой рукой, разгоняя воздух и смаргивая выступившие слезы. Не выдержала и ломанулась к окну, широко распахнула обе створки.

— Репетировал ужин со страшными… срашными? Сраными? — друг ненадолго завис. — Старшими лемонами!

— Да, сраные лемоны будут просто в восторге, — покачала я головой. — Они ждут именно такого приема. Вусмерть упитый хозяин дома, что двух слов связать не может.

— Я тебе могу кружевную салфетку из слов навязать, милая, — заверил меня Ас, не без труда подавив приступ икоты. — Ты извини, но сейчас я бы прилег. Что-то срочное?

— Не то, чтобы очень. Отправь сюда Триану, пожалуйста. У нее очень хорошо получается нянчиться с Диком.

— Не вопрос, — Асмодея просьба совсем не удивила. — Могу еще пару ее подружек за компанию накинуть или добавить бонусом тебе инкуба.

Гадость. Не люблю я их, все-таки.

— Хватит и Трианы, — заверила я демона, стараясь дышать пореже. Нет, правда, что такого он пил, что его так сразило? Надо бы на будущее поинтересоваться.

Кивнув сам себе, друг с третьей попытки поднялся на ноги, покачнулся и поплелся к двери.

— Ас, — окликнула я его, — ты пришел не через дверь.

Только пьяного демона в коридорах дворца не хватало.

Исполнив плохо поддающийся повторению сложнейший пируэт с разворотом, Асмодей коварно прищурился.

— Кстати, — отсалютовал он мне кружкой, — а твои успехи как? Я имею в виду Гончего, Эйла.

— Ты ведь не пьян, не так ли? — немедленно заподозрила я демона. — Иначе с чего бы этот вопрос.

— Я искренне интересуюсь жизнью подруги! — ненатурально оскорбился он, разве что кружку к груди не прижал.

— Ну да, конечно, — я окончательно перестала верить паршивцу. — Будь ты пьян, навалил бы пошлятины на эту тему, а не задавался вопросами.

— Может, я как раз собираюсь?

— Ас!

— Ладно, уела, я почти трезв, — поморщился он с досадой. — Ну так как?

— Один считает, что я все еще его жена, другой… — я осеклась на полуслове. Не отступил? Сказал то, что никак не выбросить из головы? Отчего-то действует на меня, как валерьянка на кошку? — Упрям, как баран, — все же нашлась, как закончить фразу.

— Бараны — это твое, — хохотнул Асмодей.

— Отрадно знать, какое лестное у тебя обо мне мнение, — я не выдержала и остервенело почесала покрасневшую и припухшую кожу под вышивкой. Надо предложить в качестве наказания обязать Шаена ходить вот в этом портняжном шедевре до конца жизни. И бельишко под стать подобрать.

— Реакция на Гончего? — невинно поинтересовался демон.

— Аллергия на чушь, — вяло огрызнулась я: лучше не стало, теперь наоборот только болело больше. — Давай, топай за Трианой, мне надо комнату после тебя проветрить.

Стоило демону исчезнуть в портале, как я с наслаждением стянула с себя накидку и платье, с облегчением выдохнула.

Я одновременно и ненавидела Аса за то, что напомнил о Гончем, и хотела сказать спасибо за то же самое. Мне все равно надо было обдумать наш разговор в коридоре.
 
Сама себе, в одиночестве, я готова была украдкой признаться: мне польстило то, что я услышала. Его слова про готовность сменить лагерь, про то, что можно преодолеть препятствия, вопрос о том, чего я хочу, как женщина, — все это тронуло те струны внутри меня, что давно покрылись пылью, о существовании которых пришлось забыть.

Разумеется, я давно не наивная девочка, слепо верить словам — глупо. Да я, в общем-то, со времен ошибки с Дамианом и не склонна верить красивым обещаниям вовсе, исключительно поступкам. Но кто сказал, что совсем не хочется хотя бы иногда и слышать что-то подобное?

Никто и никогда не спрашивал меня, чего я хочу как женщина, а не алата, не ведьма, не правая рука Вильгельма и так дальше по списку. Ответ-то у меня был, просто не совсем тот, которого ждал Дес. Я хотела бы, чтобы моя жизнь была только моей. Полностью и без остатка. Чтобы она не зависела от чужих решений, не оправдывала чьих-то ожиданий. Никогда больше не была разменной монетой в чужих играх.

И поэтому, кстати, слова Деса о готовности оставить Гильдию, скорее пугали, чем вызывали трепет. Он сказал, что сомневается, на той ли стороне, и я готова была помолиться всем богам, чтобы в этой фразе суть не имела ко мне никакого отношения. Последнее, чего я хотела — еще хоть раз стать причиной, по которой кто-то решит изменить свою жизнь. Через пару комнат от меня жил эльф, который был слишком ярким примером, что игра тут не стоила свеч.